Read Шесть слепых слонов 1.9 Потребности, ценности и важность

0 1210

Обратная связь

Бог лучше дьявола, потому что он приятнее!

Мамаша Иокум

Ценности — это сложная тема, одна из тех, которые люди изо всех сил старались понять тысячелетиями. Чтобы понять, как они работают, нам необходимо начать с самых простых типов ценно­стей, а затем постепенно заложить основу для понимания более сложных.

На самом базовом уровне маленькие дети ценят опыт, кото­рый удовлетворяет их психологическим потребностям — пища, кров, защита, человеческий контакт, тепло, отдых и т.д. Если бы у нас не было тел, которые нужно поддерживать, у нас не было бы потребностей, которые предупреждали бы нас о дисбалансе, ко­торый требует внимания или действия. «Потребность» — это такое слово, которое описывает наш опыт психологического дис­баланса.

Когда нам что-то нужно, мы ценим это, так что ценности являются нашим субъективным опытом «объективных» диапазо­нов опыта, которые могут удовлетворить наши потребности. Цен­ности — это категории вещей и событий, которые важны для нас; они содержат примеры диапазонов опыта, которые дают нам ощущение удовольствия и удовлетворения, основополагающие кри­терии для любой категории опыта, который мы ценим.

Когда мы растем и развиваем свои способности и навыки, мы также открываем удовольствие и ценим многие другие вещи и деятельность — спорт, путешествия, музыку, секс, обучение, искусство, книги, кино и т.д. Эти категории опыта могут дать нам удовольствие напрямую сами по себе, но они также могут це­ниться за то, что становятся средством достижения другого удо­вольствия.

Когда мы понимаем, каким образом события связаны друг с другом — и в реальном мире, и в «созданном» мире культуры — мы учимся ценить многие другие категории вещей и событий — обучение, деньги, статус, власть, собственность и т.д. — то, что дает нам более простой доступ к удовольствию.

Например, мы учимся ценить маленькие печатные бумажки, которые называются «банкноты», не за то, что они представляют из себя, а за то, что они могут для нас купить. Деньги, может, и не могут купить счастье, но они могут, безусловно, купить доступ ко многим разным возможностям для счастья. Ценность, кото­рую мы учимся перемещать на эти маленькие кусочки бумаги, являются живым примером того, как мы можем прийти к тому, чтобы ценить почти что угодно, если оно связано в нашем разуме с другими вещами или событиями. Более подробно то, как мы это делаем, будет исследовано в главе 11 о значимости.

Поэтому, когда мы ценим что-то, у ценности может быть много аспектов, начиная с прямого удовольствия, которое она пре­доставляет, и до выученного социального или культурного значе­ния. Например, я могу покупать картины в первую очередь из-за прямого удовольствия, которое я получаю от того, что смотрю на них, но их также могут ценить как источник дохода, статуса узна­ваемого человека, или как способ встречаться с другими людьми со схожими интересами и т.д.

Вы можете ценить машину в первую очередь за ее способ­ность надежно доставлять вас на работу в любую погоду, а также за ее комфорт, звуковую систему, стиль или ее цены как знака ва­шего благосостояния, или статуса для других людей — или даже обозначения того, насколько неважен статус для вас. Я вожу 21-летний потрепанный автомобиль, и мне доставляет огромное удовольствие тот факт, что он стоит очень немного, страховка недо­рогая, я никогда не замечу вмятину на крыле или царапину на кра­ске, и что никто даже не подумает о том, чтобы ее угнать.

Так что, мы можем научиться ценить все что угодно и по любой причине. Мы можем даже учиться находить удовольствие в отрицании удовольствия для себя, потому что это говорит о нашем посвящении большим принципам или ценностям — силе воли, морали, честности и т.д. Поскольку ценности являются ка­тегориями, они могут существовать на разных логических уров­нях, включенные одни в другие, более общие. Например, слово «удовольствие» — очень большая категория, которая может вклю­чать в себя различные физиологические ощущения тела: вкус, движения тела, секс, отдых и т.д.

Есть также удовольствие разума— красота, понимание, про­стота, правда, элегантность и т.д., и есть удовольствия от жизни, основанные на религиозных или духовных учениях, которые опи­сывают мир и жизнь вне материального. Посвящение высшим ценностям или миссии, или принципам, заложенным пророками в исторических писаниях, учит тому, как жить в этом мире, чтобы приготовиться к следующему. Оно также может предоставить ра­боту для тех, кто становится священниками, теологами или гуру.

Поскольку основополагающий источник ценностей располо­жен в наших ощущениях удовольствия и удовлетворения, нам не­обходимо начать с четкого различия между двумя принципиально разными психологическими ощущениями.

Чувства восприятия дают нам информацию о мире, вклю­чая внутренний мир внутри нашего тела. У нас есть тактильные ощущения, которые предоставляют нам информацию о том, что мы трогаем, или что касается нас. Мы различаем твердость или мягкость, температуру, движение, расположение, распространен­ность и т.д.

У нас также есть проприоцептивные самоощущения, кото­рые предоставляют информацию о нашем собственном теле — его положении, движении, дискомфорте, боли, давлении, расс­лаблении, температуре и т.д.

Наконец, вестибулярный аппарат во внутреннем ухе связы­вает наш внутренний мир опыта с внешним. Если у вас когда-либо было сильное головокружение, вы понимаете, насколько важно вестибулярное ощущение, и как сложно действовать, когда это ощущение нарушено.

В общем, эти чувства восприятия предоставляют нам факти­ческую информацию о том, что происходит снаружи и внутри наших тел, и как эти две стороны связаны друг с другом. Эта фак­тическая информация бесполезна, пока мы не свяжем ее со своим потребностями, желаниями и целями.

Оценочные чувства и эмоции очень отличаются от чувств восприятия. Они дают обратную связь о важности или значимо­сти для нас определенного диапазона опыта, к которому мы об­ращаемся. Оценочные чувства удовольствия/неудовольствия, нравится/не нравится, счастья/грусти, привлечения/отвращения и т.д. дают нам ценную обратную связь в направлении удовлетво­ряющей нас жизни — от вредного или неприятного опыта к пол­ноценному и приятному.

Хотя иногда мы чувствуем очень сильные оценочные ощу­щения во всем теле, обычно они сосредоточены в первую очередь в грудной клетке и животе, особенно вдоль середины передней части грудной клетки и живота. Приятные оценочные чувства го­ворят нам о том, что то, что мы делаем, работает хорошо; мы на правильном пути и нам не нужно ничего исправлять. Неприятные оценочные чувства — это сообщения обратной связи о том, что что-то идет в направлении, которое нам не нравится, и что нужно что-то сделать, чтобы исправить ситуацию. Если бы у нас не было оценочных чувств, мы бы не беспокоились о том, что нам нужно поесть, когда мы голодны, или не искали бы воды, когда хотим пить, и скоро мы бы умерли.

Чтобы прояснить разницу между чувствами восприятия и оценочными чувствами, давайте возьмем пример тактильных ощу­щений нежной ласки на предплечье. В контексте заботливых взаи­моотношений, у вас, скорее всего, возникнут оценочные чувства тепла, любви, единства и т.д., но если человек, который вас ласкает, вам не нравится или вы ему не доверяете, или который на вас как-то давит, точно такое же тактильное ощущение будет оце­нено как неприятное или отвратительное.

Оценочные чувства симпатии или неприязни являются кате­гориями, которые могут включать много разного опыта, поэтому они всегда находятся на более высоком логическом уровне, чем сам опыт. Поэтому в сфере НЛП их называют «мета-ощуще­ниями». Недостаток признания важного различия между опытом восприятия и нашей оценочной чувственной реакции на него на разных логических уровнях привел к ряду серьезных заблужде­ний в сфере психологии и личностных изменений.

Изменение чувств. Большая часть практики в психотерапии в течение последних ста лет была направлена на неприятные чувства, которые есть у людей, клиенты должны были полностью пережить их через их выражение, «катарсис», избиение подушек и т.д.

Если человек задерживается и застревает в чувствах, ему обычно становится намного лучше, когда он их выразит, поэтому здесь есть краткосрочная ценность в полном физическом выра­жении. Проживание неприятных чувств, которые не были полно­стью признаны, может быть очень полезным для того, чтобы мотивировать человека к действию, а иногда может даже предо­ставить какую-то информацию о том, что нужно изменить. Эти преимущества выражения чувств привели к тому, что многие стали думать, что полное выражение чувств и эмоций необходимо и достаточно, чтобы совершить изменение, хотя и последующая информация за долгосрочный период не поддерживает эту мысль.

Часто о невыраженных чувствах думают метафорически как о флюидах или субстанциях, которые нужно вытеснять через вы­ражение катарсиса, а не осознание того, что они являются важ­ным сообщением, которое нужно передать кому-то. Крайний пример этого — терапия «первичного крика» Артура Янова, ос­новная цель которой — «выкачать первичный омут боли», мета­фора, которая ясно преподносит пресуппозицию о том, что ощущения боли — это омут флюидов, которые нужно выкачать из тела, а не сообщение, которое нужно передать какому-то чело­веку. На практике человек должен кричать и вопить настолько громко и долго, насколько возможно — обычно в звуконепрони­цаемой комнате или в ящике, чтобы не беспокоить других людей.

Крик — это такое поведение, которое полезно для сообще­ния важных потребностей кому-то еще, в надежде, что он ответит и поможет; когда человек кричит в ящике, а его никто не слышит, эта цель совершенно не достигается. Мнение, что только выра­жения чувств достаточно для того, чтобы произвести изменение, является узким диапазоном, который фокусируется только на отправителе сообщения, и при этом не учитывает ни цель послания, ни получателя сообщения. Это глубокое заблуждение, из-за кото­рого потеряно огромное количество «терапевтического» времени и усилий. Выражение чувств — это только первый шаг, и его од­ного недостаточно. Нужно какое-то изменение в ситуации, или в мыслях о ситуации, которое изменит эти чувства.

Иногда чувства достаточно конкретны и говорят сами, что нужно сделать. Если вы чувствуете неприятную боль в ноге, это побуждает вас выяснить, что происходит в этой части вашего тела и сделать что-то — подвигать ей, вытащить занозу или пойти на осмотр к врачу.

Но в других ситуациях наши чувства гораздо менее опреде­лены, и могут озадачивать, поскольку они не говорят нам, что де­лать, чтобы восстановить баланс. Когда это именно такой случай, полное выражение чувств может быть полезным, чтобы сместить ваше внимание с проблемы, но чувства могут передать мало или совсем не предоставить информации о том, что нужно сделать.

Например, в один прекрасный день около сорока лет назад я обнаружил, что стал раздражительным и не мог уснуть, и это про­должалось в течение нескольких недель. Я был озадачен этим и пробовал разные способы разрешения ситуации, но безуспешно. В конце концов, мне пришла идея поиграть в волейбол, мой лю­бимый вид спорта, которым я уже некоторое время не занимался. После трех часов энергичной тренировки, я превосходно уснул и получил важную обратную связь. С тех пор, когда у меня начина­ется какое-то смутное раздражение, или мне сложно заснуть, я уверен, что мне нужна энергичная тренировка.

Вполне разумно, что человеческие существа не обладают хо­рошо развитой системой сигналов, которые предупреждали бы нас о том, что нам нужна физическая нагрузка; сотнями тысяч лет у наших предков было полно физической нагрузки в каждодне­вной борьбе за выживание, поэтому им редко, или вообще ни­когда, не нужны были четкие сигналы для обозначения необходимости физической нагрузки. Теперь, когда мы живем в другом мире, где много работы делается сидя в течение большей части дня, недостаток этих сигналов может привести к тому, что человек становится «домоседом», набирает лишний вес и не за­нимается своим телом.

На протяжении последних ста лет значительная часть психо­терапии и психологии персональных изменений сфокусировалась на попытках изменить неприятные чувства напрямую, а не при помощи изменения проблемы, которая вызывает эти чувства. Ле­чение сигнала о проблеме, а не самой проблемы, похоже на то, когда вы замечаете как горит лампочка давления масла на при­борной панели машины и заклеиваете ее лейкопластырем, вместо того, чтобы обратить внимание на низкий уровень масла в двига­теле, о котором сигнализирует лампочка.

Люди, которые злоупотребляют едой, алкоголем или нарко­тиками, чтобы уменьшить или устранить неприятные чувства, де­лают то же самое — лечат симптом, а не проблему, которая вызывает эти чувства. Это «решение» обычно хуже, чем даже сама проблема, и тот же паттерн будет встречаться во многих других случаях.

Например, однажды я работал с женщиной, у который был ужасный способ принятия решений, который приводил к тому, что она делала выбор случайным образом или в соответствии с пред­почтениями других людей, а не своих (4, стр. 166-168). Поскольку она не использовала свои собственные ценности и предпочтения, она обычно выбирала то, что ей не нравилось, и это приводило к сильному неудовлетворению в течение долгого периода времени. Она проходила терапию уже более года, исследуя и выражая свои чувства неудовлетворения, но облегчения не было.

Когда я научил ее более эффективному способу принятия ре­шений, она смогла использовать свои собственные ценности и предпочтения. С тех пор у нее было не больше неудовлетворения, чем у человека, который случайно делает ошибку при выборе. Она действительно все еще была неудовлетворена многими непра­вильными выборами, которые она сделала до этого, но теперь у нее был способ переоценить их и выбирать по-другому, если она хотела. Эффективную работу по изменениям нужно направлять на причину проблемы, а не неприятные чувства, которые возни­кают из нее.

«Состояния». Слово «состояние» часто используется в зна­чении «чувствовать состояние», при этом часто имеются в виду чьи-то оценочные кинестетические чувства и эмоции. Но его также можно использовать для обозначения гораздо большего диапазона чьего-то опыта, включая восприятие (во всех пяти мо­дальностях), внутреннее мышление и внешнее поведение, так же как и чувства, и эмоции. Разговоры о чьем-то «состоянии» смутны и двусмысленны, поскольку это может означать только оценочные чувства, или более широкий неопределенный диапазон и катего­ризацию чьего-то опыта, или что-то среднее.

Одним из фундаментальных открытий НЛП было осознание того, что любое «состояние» может быть разделено на пять разных сенсорных компонентов (визуальный, аудиальный, кинестетиче­ский, вкусовой и обонятельный), и что каждый из этих компо­нентов можно изменить не зависимо от других. В реальной практике редко когда полезно менять вкус или запах опыта. Но остаются три основных модальности, образы, звуки и ощущения восприятия, что дает больше выборов в изменении «проблемного состояния» на «ресурсное состояние».

Позже с развитием НЛП благодаря явной категоризации суб­модальностей (меньшие элементы внутри модальности), произ­водить изменения стало еще проще, поскольку меньшие диапазоны даже проще изменить, а субмодальностей еще больше, чем модальностей. Только в визуальной модальности около двад­цати субмодальностей, а есть еще и дополнительные варианты из аудиальной и кинестетической модальностей.

Например, гораздо проще изменить тональность, громкость или темп внутреннего критикующего голоса, чем изменить весь голос. Эти невербальные сенсорные элементы в коммуникации часто намного важнее, чем содержание слов в выявлении оценоч­ной реакции. Например, представьте что тот, кого вы любите, го­ворит холодным, резким, презрительным и враждебным голосом: «Я люблю тебя». …

А теперь представьте того же человека, говорящего теплым, медленным, любящим, приветливым, улыбающимся голосом: «Ты сукин сын». …

Возможно, вы восприняли второй пример как более любя­щий, и вам было проще слушать сообщение. Теперь подумайте о критическом внутреннем голосе, который ругает вас за ошибки время от времени, и сначала послушайте тональность и темп этого голоса. …

Теперь послушайте те же слова, но сказанные теплым, медленным, любящим, сексуальным, приветливым, вызывающим улыбку голосом. …

Благодаря такому изменению тона голоса слушать его стано­вится гораздо приятнее. Вы можете даже поблагодарить его и ис­пользовать полезные советы, которые предлагает вам голос. Если это изменение тона голоса ничего не изменило, вернитесь назад и попробуйте другой тон или темп, и выясните, что же будет иметь значение для вас.

Это только один пример из многих видов очень быстрых из­менений, которые можно осуществить при помощи субмодально­стей. Поскольку существует много разных субмодальностей, и каждая из них меняет реакцию, они дают гораздо более обшир­ный диапазон дополнительных выборов при совершении измене­ний. Вы можете использовать яркость, дистанцию или размер визуального образа, интенсивность, температуру, давление или распространение тактильных ощущений, или тех изменений в ау­диальной модальности, с которым мы только что поэксперимен­тировали, и т.д.

Каждая из этих тонкостей предлагает гораздо более конкрет­ные и детальные способы охарактеризовать «состояние», закла­дывая основу для большого количества разнообразных и очень определенных методов, которые могут быть тщательно приспо­соблены для изменения опыта человека. Такая детализация — это то, что происходит при развитии любой области; делаются все более тонкие различия, и понимание становится все более де­тальным и определенным.

Однако, некоторые «разработки» пошли в противоположном направлении. Когда человек применяет одно непонятное и обоб­щенное «состояние» к другому «состоянию», чтобы создать «мета-состояние» (34), из-за которого то, что в действительности происходит становится двусмысленным и неопределенным. Если что «мета-состояние» и дальше будет продолжаться, замешатель­ство усилится по экспоненте.

Интенсивность чувствования состояний. Поскольку оце­ночные чувства являются сигналами, они очень полезны в каче­стве измерения эффективности разрешения проблемы. Сигналы оценочных чувств могут измениться качественно, например, от «страха» к «безопасности», что указывает на значительное дискретное изменение категории. Чувства могут измениться в ин­тенсивности, даже когда качество чувства остается тем же самым, например, от сильного страха до среднего беспокойства. Полез­ным может быть попросить человека оценить свой опыт по шкале от 1 до 10, чтобы определить интенсивность чувства. Затем это измерение можно использовать, чтобы отследить, как чувства че­ловека по поводу проблемы меняются естественным образом, или как они меняются в ответ на вмешательство для разрешения про­блемы. В каком-то исследовании такое измерение было названо «ЧЕР», аббревиатурой от «чувственной единицы расстройства».

Определять интенсивность чувства количественно полезно для того, чтобы управлять болью, поскольку многие люди вос­принимают боль дискретно — «болит или не болит» — когда ин­тенсивность боли в действительности значительно изменяется в аналоговом диапазоне. Когда человека просят обратить внимание на изменения интенсивности, он может использовать это, чтобы определить какие именно элементы внимания, мыслей, деятель­ности или контекста сокращают или усиливают его боль. Когда эти элементы определены, их можно использовать добровольно, чтобы сократить боль, иногда даже до нуля.

Например, человек понимает, что когда он обращает внима­ние на сенсорные ощущения в ногах и руках, сокращается боль в спине, или что ее уменьшает просмотр фильма или релаксация, тогда он может научиться уменьшать боль по своему желанию — и даже по привычке. Отслеживание интенсивности боли дает по­лезную информацию о том, что лучше работает для ее изменения.

Заблуждение «арифметической теории состояний». Есть другой способ использовать интенсивность состояния, которое го­раздо менее полезно. Можно присвоить проблемному состоянию интенсивность -6, а затем менять этот показатель и отслеживать, что лучше работает для сокращения интенсивности реакции че­ловека на какую-то проблему

Однако, некоторые люди продолжают думать, что для того, чтобы изменить неприятное состояние, им нужен доступ к прият­ному состоянию, которое, по крайней мере, имеет такую же ин­тенсивность. «Если ресурсное состояние не более интенсивное, чем проблемное состояние, проблемное состояние может «испор­тить» или «потрясти» ресурсное состояние». «Чтобы разрешить проблемное состояние -6, вам нужно по крайней мере ресурсное состояние +6 или +7». Это утверждение указывает на полное не­понимание того, как на самом деле работают оценочные чувства. Их нельзя просто прибавить или вычесть друг из друга. Имеет значение не интенсивность ресурса. Что имеет значение — так это качество или соответствие ресурсного состояния проблеме.

Например, классическое быстрое лечение фобии из НЛП (4, гл. 7), безусловно, предоставляет живой противоположный при­мер идеи того, что ресурсное состояние должно быть настолько же позитивно интенсивным, насколько и проблема — негативной. Фобия является одним из самых интенсивных психологических состояний, с которым может столкнуться человек, безусловно, -10. Однако, ресурс, визуальная диссоциация, является нейтраль­ным или очень средним состоянием, не более чем +1, тогда согласно арифметической теории, лечение фобии не сработает! С другой стороны, очень интенсивное состояние возбуждения может ухудшить фобию.

Нашу помощь необходимо направлять на ситуацию, или вос­приятие ситуации, а не на оценку. Человеку с фобией не хватает конкретного навыка, диссоциации, так что он чувствует себя очень плохо, когда вспоминает о неприятном прошлом опыте, как если бы он происходил снова. После того, как он научится диссоции­роваться от неприятного воспоминания, и рассматривать это как если бы это происходило с кем-то другим, оценка события стано­вится совершенно другой, что приводит к чувствам, которые «ос­нованы на фактах» и могут оставить неприятность этого воспоминания в прошлом, которому оно принадлежит.

Когда человек застрял в нересурсном состоянии, это проис­ходит потому, что ему не хватает какого-то навыка или какой-то способности, которая позволила бы справиться с проблемной си­туацией. Или, если сказать по-другому, у него нет быстрого до­ступа к подходящей неврологии. Возможно, он до сих пор не научился подходящей реакции, или мог научиться ей, но никогда не применял к проблемной ситуации. Очень простая сложность может привести к очень сильной оценочной эмоциональной ре­акции, и часто очень простой и незаметный ресурс разрешит ее. Как выбрать такое подходящее ресурсное состояние описано более детально в других источниках (9).

Оценочные чувства говорят нам о том, что важно человеку, и что он хочет изменить. И мы можем использовать это изменение оценки как сигнал очень важной обратной связи, указывающий на то, когда наше вмешательство было частично или полностью ус­пешно. Но интенсивность реакции не имеет отношения к тому, какой ресурс выбрать для решения проблемы. Обращение внима­ния на интенсивность оценочной реакции — частый пример по­пыток совершить изменение на неправильном логическом уровне.

Другой пример смешения логических уровней —- это разница между я-концепцией и самооценкой. Многие люди используют эти два понятия, заменяя друг друга, но они достаточно сильно отличаются. Ваша я-концепция — это совокупность взглядов, ко­торые у вас есть по отношению к себе, к каким категориям вы себя относите. Самооценка — это позитивное или негативное чувство оценки я-концепции, которая находится на более высоком логи­ческом уровне. Если вы цените свою я-концепцию, у вас автома­тически «высокая» самооценка, а если вы ее не цените, у вас «низкая» самооценка. Когда у кого-то низкая самооценка, беспо­лезно пытаться почувствовать позитивные чувства самооценки напрямую.

Оценочные чувства самооценки человека увеличатся автома­тически, если произойдет одно из двух:

1.      ценности изменятся настолько, что человек сможет оце­нить по достоинству то, кто он есть

2.      он выучит новое поведение и реакции так, что то, кто он есть, становится связанным с его ценностями.

Подходы, которые были эффективны в повышении самоо­ценки в действительности меняют или я-концепцию, или ценно­сти так, чтобы они соответствовали друг другу,

В арифметической теории состояний также заложено другое очень неверное допущение, идея, что ресурс всегда является ре­сурсом, вне зависимости от задачи, проблемы или контекста. На­пример, быть бдительным и внимательным очень полезно при обучении новому навыку, или в ситуации опасности, но не тогда, когда ваша цель— поспать и отдохнуть. Важно, чтобы ресурс под­ходил, тому, что вам недостает в проблемной ситуации; необходи­мый навык в одной ситуации будет серьезной помехой в другом контексте.

Например, диссоциация — это мощный ресурс для лечения фобии, которая обычно возникает из-за ассоциации в очень не­приятные воспоминания. Но если человек скорбит о смерти близ­кого, диссоциация от приятных воспоминаний об умершем человеке — ядро проблемы, а необходимый ресурс — это полная противоположность диссоциации, ассоциация в позитивные вос­поминания об опыте с умершим человеком. (6, 2)

Человек, которому трудно поддерживать сексуальное воз­буждение, часто оценивает свое «поведение» так, словно он судья на соревновании по дайвингу. С этой диссоциированной перспек­тивы он теряет доступ к своим физическим ощущениям возбуж­дения. Как и со скорбью, диссоциация является проблемой, а ассоциация — решением. И диссоциациями ассоциация могут быть замечательными ресурсами или ужасными помехами, в за­висимости от контекста, и это верно для всех наших навыков и способностей.

Проверка и корректировка ценностей

Ценности являются подкатегориями более общей категории, которая может называться «то, что важно». Разные люди ценят «свободу», «удовольствие», «деньги», «честность», «знамени­тость», «новизну», «стабильность», «здоровье» и т.д. Обычно, вы цените опыт, который дает вам почувствовать себя хорошо, или это как-то выгодно для вас, а также негативно оценивать тот опыт, в котором вы себя чувствовали плохо, или который имел непри­ятные последствия. Как и все другие категории, у ценностей есть критерии, которые определяют, какие сенсорно-очевидные диа­пазоны включены в эту категорию. Например, критерии «но­визны» отличаются от критериев «свободы» или «знаний». Как и с другими категориями, мы обычно используем какой-то прото­тип, чтобы представить всю ценность категории.

Поскольку многие вещи и события важны для вас, и очень по-разному, у вас множество различных ценностей. Очень боль­шое множество различных событий может удовлетворить одну и ту же ценность. Например, если вы цените статус, вы можете по­лучить его при помощи дорогой машины, большого кольца, важ­ной должности или обширных знаний в какой-то области и т.д.

Оценочные чувства говорят нам о том, что важно человеку, и что он хочет изменить. И мы можем использовать это изменение оценки как сигнал очень важной обратной связи, указывающий на то, когда наше вмешательство было частично или полностью ус­пешно. Но интенсивность реакции не имеет отношения к тому, какой ресурс выбрать для решения проблемы. Обращение внима­ния на интенсивность оценочной реакции — частый пример по­пыток совершить изменение на неправильном логическом уровне.

Другой пример смешения логических уровней —- это разница между я-концепцией и самооценкой. Многие люди используют эти два понятия, заменяя друг друга, но они достаточно сильно отличаются. Ваша я-концепция — это совокупность взглядов, ко­торые у вас есть по отношению к себе, к каким категориям вы себя относите. Самооценка — это позитивное или негативное чувство оценки я-концепции, которая находится на более высоком логи­ческом уровне. Если вы цените свою я-концепцию, у вас автома­тически «высокая» самооценка, а если вы ее не цените, у вас «низкая» самооценка. Когда у кого-то низкая самооценка, беспо­лезно пытаться почувствовать позитивные чувства самооценки напрямую.

Оценочные чувства самооценки человека увеличатся автома­тически, если произойдет одно из двух:

1.      ценности изменятся настолько, что человек сможет оце­нить по достоинству то, кто он есть

2.      он выучит новое поведение и реакции так, что то, кто он есть, становится связанным с его ценностями.

Подходы, которые были эффективны в повышении самоо­ценки в действительности меняют или я-концепцию, или ценно­сти так, чтобы они соответствовали друг другу.

В арифметической теории состояний также заложено другое очень неверное допущение, идея, что ресурс всегда является ре­сурсом, вне зависимости от задачи, проблемы или контекста. На­пример, быть бдительным и внимательным очень полезно при обучении новому навыку, или в ситуации опасности, но не тогда, когда ваша цель — поспать и отдохнуть. Важно, чтобы ресурс под­ходил тому, что вам недостает в проблемной ситуации; необходи­мый навык в одной ситуации будет серьезной помехой в другом контексте.

Например, диссоциация — это мощный ресурс для лечения фобии, которая обычно возникает из-за ассоциации в очень не­приятные воспоминания. Но если человек скорбит о смерти близ­кого, диссоциация от приятных воспоминаний об умершем человеке — ядро проблемы, а необходимый ресурс — это полная противоположность диссоциации, ассоциация в позитивные вос­поминания об опыте с умершим человеком. (6, 2)

Человек, которому трудно поддерживать сексуальное воз­буждение, часто оценивает свое «поведение» так, словно он судья на соревновании по дайвингу. С этой диссоциированной перспек­тивы он теряет доступ к своим физическим ощущениям возбуж­дения. Как и со скорбью, диссоциация является проблемой, а ассоциация — решением. И диссоциация, и ассоциация могут быть замечательными ресурсами или ужасными помехами, в за­висимости от контекста, и это верно для всех наших навыков и способностей.

Проверка и корректировка ценностей

Ценности являются подкатегориями более общей категории, которая может называться «то, что важно». Разные люди ценят «свободу», «удовольствие», «деньги», «честность», «знамени­тость», «новизну», «стабильность», «здоровье» и т.д. Обычно, вы цените опыт, который дает вам почувствовать себя хорошо, или это как-то выгодно для вас, а также негативно оценивать тот опыт, в котором вы себя чувствовали плохо, или который имел непри­ятные последствия. Как и все другие категории, у ценностей есть критерии, которые определяют, какие сенсорно-очевидные диа­пазоны включены в эту категорию. Например, критерии «но­визны» отличаются от критериев «свободы» или «знаний». Как и с другими категориями, мы обычно используем какой-то прото­тип, чтобы представить всю ценность категории. Поскольку многие вещи и события важны для вас, и очень по-разному, у вас множество различных ценностей. Очень боль­шое множество различных событий может удовлетворить одну и туже ценность. Например, если вы цените статус, вы можете по­лучить его при помощи дорогой машины, большого кольца, важ­ной должности или обширных знаний в какой-то области и т.д.

Одна и та же вещь или событие также могут удовлетворять несколько очень разных ценностей, поскольку это важно для вас несколькими разными способами. Большой дом, может быть ком­фортным убежищем, увеличивать статус, позволять устраивать ве­черинки для друзей, быть надежным денежным вложением и т.д. Если вы цените близкие отношения, секс, детей и уютный дом, для вас лучше, если вы удовлетворите все эти ценности с одним и тем же человеком.

В то время как некоторые ценности хорошо интегрированы и организованы по степени важности, другие могут быть более от­деленными и независимыми, и это может привести к многим кон­фликтам ценностей. Изучая ценности и изменяя их или их относительную важность, можно выявить множество разочарова­ний и сомнений, которые происходят из-за небольшой осведом­ленности о своих ценностях. Изменения в ценностях всегда происходят по сравнению с другими ценностями, которые более или менее важны. Получающиеся изменения будут влиять на при­нятие решений и реакции по всему диапазону контекстов, в кото­рых задействована ценность, эффективный способ работать на более высоком логическом уровне, чем определенный контекст затруднения. Первый шаг — выяснить, каковы ваши ценности.

Ценности. Какие вещи, деятельность, события ценны для вас? Чего вам будет сильно не хватать, если у вас больше не будет к ним доступа? Подумайте о многих аспектах своей жизни — раз­ных людях, местах, деятельности, информации и вещах, которые для вас важны. …

Теперь пересмотрите конкретные примеры каждого из этого и заметьте, что важно для вас в каждом из них. Например, вы мо­жете ценить закадычного друга за его естественное расположе­ние, скандальное чувство юмора, способность слушать вас, когда вам плохо, или предлагать новое направление событий и т.д. Когда вы пересматриваете различные события, заметьте, какие ценно­сти приходят часто в разных контекстах, потому что они именно они, возможно, и есть те, которые в общем более важны для вас во всем множестве контекстов. …

После того, как вы написали список своих более важных цен­ностей, заметьте прототипный опыт, который вы используете, чтобы представить каждую из них. …

Пересмотр ценностей. Может быть очень полезным пере­смотреть ваше прошлое поведение в разных контекстах, чтобы выяснить, какие ценности в действительности управляли вашими решениями, каковы были их дальнейшие последствия, и на­сколько вы удовлетворены результатами. Прояснение того, что вы в действительности цените, может иногда отрезвлять, поскольку иногда была значительная разница между ценностями, которые вы сознательно считаете важными, и тем, как вы по-настоящему ведете себя и реагируете. Кто-то может сказать, что он верит в честность, а затем обнаружить, что лжет или молчит в ситуациях, в которых, как он говорит, честность важна для него.

Пересмотр событий может быть особенно полезным в си­туации, в которой вы столкнулись с конфликтом ценностей. На­пример, я прекрасно помню, что, когда я был в колледже, примерно пятьдесят лет назад, я пригласил девушку на вечеринку. Затем у меня появилась возможность пригласить другую де­вушку, которая мне нравилась больше. Я ломал голову над тем, что сказать первой, не желая задеть ее чувства, и не хотел менять нашу договоренность. Наконец, я решил быть честным, объяс­нить ей ситуацию, и сказать, что я предпочел пойти с другой. Когда я пришел на вечеринку, первая девушка тоже там была, и я подумал о том, сколько неприятностей я избежал, решив быть честным.

Также очень полезно может быть пересмотреть прошлые со­бытия, когда вы делали что-то, чем были не довольны, или чем был недоволен другой человек. Какие ценности были выражены этим событием, и какие другие вы игнорировали, отложили или не рассматривали до последнего времени? Например, был ли тот те­лефонный звонок, о котором забыла сказать вам жена, из-за чего вы вышли из себя, действительно более важен, чем ваши любя­щие взаимоотношения с ней? Если бы эта ситуация произошла еще раз, вы снова хотите, чтобы вы рассердились, или вы лучше сделаете что-то другое, что было бы лучшим выражением важных для вас вещей, когда вы рассматриваете больший диапазон ваших отношений в течение времени? Используя другой диапазон таким образом, или меняя то, как вы его относите по категориям, вы мо­жете изменить то, как действуют ваши ценности, когда вы реаги­руете на ситуацию.

Конфликтующие ценности. Даже в очень простой ситуа­ции, такой как выбор блюда в ресторане, задействуются разные ценности, и вам нужно выбрать, какие ценности важны для вас больше всего. Вы можете быть голодны, так что вы бы съели боль­шое блюдо, но вы хотите после этого заняться спортом, так что лучше будет меньшая порция. Тот десерт выглядит очень соблаз­нительно, но вы хотите сбросить вес. Возможно, это дорогой ре­сторан, так что вы решаете взять простое блюдо, чтобы сэкономить деньги, даже если вы довольно-таки голодны. Это примеры выбора, с которым мы сталкиваемся каждый день, мы выбираем между чем-то, что ценим в настоящий момент, и чем-то, что ценим в будущем времени или месте, это пример полезно­сти более долгого диапазона времени.

Когда вы принимаете какое-либо решение, вам нужно вы­брать, какие качества более важны для вас, и не рассматривать менее важные. Например, покупая машину, вы можете ценить бе­зопасность, мощность двигателя, стиль, цвет, пространство, ком­форт, новизну, скорость разгона, и низкую стоимость. Но мощность двигателя, скорее всего, уменьшает скорость разгона, комфорт может быть в ущерб безопасности, определенный стиль сократит пространство, и все это может увеличивать стоимость машины. Если вы не знаете, что из этого более важно для вас, будет очень сложно принять правильное решение.

Расстановка приоритетов в иерархии. Многие важные жизненные решения гораздо сложнее, чем выбор блюда или по­купка машины. Чтобы принять эти сложные решения о том, что более важно, полезно расставить приоритеты в ваших ценно­стях в виде чего-то вроде иерархии. Когда человек не знает прио­ритетов своих ценностей, он может даже не рассматривать другие ценности, когда принимает решение. Он может видеть вкусный десерт или красивую красную машину и купить ее, даже не думая, сколько он за нее заплатит, или на что еще можно было потратить деньги в другом месте и в другое время.

Он может даже не рассматривать все возможные варианты вы­бора, который может удовлетворять другие ценности, которые могут быть более важны для него — как говорят люди, «в большем диапазоне», или «в долгосрочной перспективе». Долгие проблема­тичные последствия или импульсивные решения часто обременяю людей чрезмерным весом, долгом, детьми и другими долгосроч­ными обязательствами, которые они не рассматривают, поскольку учитывают небольшой диапазон при принятии решений.

Упражнение совокупного диапазона категории в предыдущей главе может быть в особенности полезным для того, чтобы помочь обратить внимание на все значительные элементы в принятии важ­ного решения одновременно, так что можно будет оценить их от­носительную важность.

Социальные ценности. Конфликты между различными цен­ностями — это то, с чем сталкивается большинство из нас, даже когда все наши ценности основаны полностью на нашем соб­ственном опыте. Однако, мы также заимствуем многие ценности от родителей, других людей или общества, в котором мы выросли, не имея личной базы опыта и примеров их. Преимущество этого в том, что ребенок может научиться тому, как важно быть внима­тельным при пересечении улицы, чтобы его не сбил грузовик, и при этом он не должен стремиться получить этот опыт лично. Все же, даже когда ценности общества важны для нас, мы можем столкнуться с конфликтом. Я бы действительно хотел машину, но не хотел бы платить за нее, но учитывая долгосрочную перспек­тиву, для меня лучше, если я устою перед этим желанием.

Мы приобретаем некоторые ценности только потому, что они являются в общем принимаемой частью нашей культуры или суб­культуры, даже если они не подходят для нас. Поскольку разные культуры сильно отличаются по своим ценностям, то, мягко го­воря, они часто не согласуются. Поскольку разные культуры во многом расходятся в том, что является важным, то, как минимум, некоторые из этих убеждений могут быть деспотическими, а не­которые— совершенно точно разрушительными; любое общество имеет такие ценности, которые не очень хорошо подходят для лю­бого человеческого существа.

Когда человек принимает социальную ценность, которая ему не подходит, он вынужден подавлять свои естественные реакции, когда они начинают конфликтовать с теми ценностями. Он может даже избегать или игнорировать свои естественные реакции, со­кращая диапазон, чтобы избежать столкновения с конфликтом. Другой человек может даже чувствовать себя хорошо, так как проявляет силу воли, сопротивляясь запрещенным импульсам.

Анорексия — это крайний пример того, как выученная потреб­ность быть стройным может совершенно подавить естественные психологические потребности в питании и здоровье.

В любой культуре есть ценности, которые напрямую кон­фликтуют друг с другом. Одна из десяти заповедей гласит: «Не убий», и наше общество устанавливает законы против убийства. В то же время другие законы говорят, что убийство в целях само­защиты допускается, что казнь осужденного убийцы — это пра­вильно, что убивать во время войны — это долг перед родиной и т.д. Если вы принимаете все эти ценности, и серьезно их воспри­нимаете, то принятие решений станет очень сложной проблемой. В результате всех этих причин наши ценности часто кон­фликтуют в определенных ситуациях, и неважно, что мы решаем делать, мы должны нарушить одну или даже несколько наших ценностей. Это часто вызывает неуверенность, сомнения, или без­действие, если только у нас нет четкого способа расставлять прио­ритеты — решать какие ценности более важны для нас, а какие можно игнорировать, если они начинают конфликтовать с более важными ценностями.

Когда вы попадаете в критическую ситуацию, обычно стано­вится сразу понятно, что нужно делать, и это может очень отрез­вить того, кто боролся со многими конфликтующими ценностями, и ему было сложно выделять из них главные и решать.

С другой стороны, выбор, который делает человек в экстре­мальной ситуации, такой как на поле боя, может совершенно не соответствовать ценностям, которые у него были прежде. Кон­траст между тем, что он в действительности делал и тем, как он думал о себе, добавляет дополнительный конфликт между проти­воположными ценностями. Этот контраст может не полностью быть очевиден для солдата в контексте войны, окруженному дру­гими солдатами, столкнувшимися с похожим опытом. Это может быть особенно верным для человека, который склонен «идти за толпой», принимать ее ценности и делать то, что делают все, кто

его окружает.

Но когда он возвращается к гражданской жизни, окруженный другими людьми, которые не прошли через этот опыт, то контраст между мирной жизнью и тем, что он делал на поле боя, может стать слишком очевидным. И поскольку люди вокруг него не имели опыта войны, они не могут дать ему какое-то понимание и поддержку, поэтому, скорее всего, он будет чувствовать себя очень одиноко — что особенно тяжело для тех, кто «идет за толпой» — и должен будет попытаться уладить свою проблему самостоя­тельно.

Часто это основной аспект «пост-травматического стрессо­вого расстройства», которым страдают многие солдаты. Они об­наруживают себя в экстремальной ситуации на грани жизни и смерти, что вынуждает их выбирать между конфликтующими цен­ностями, или даже нарушать несколько из них одновременно. То, что могло быть «интеллектуальной» беседой об «этике по при­нципу “спасайся кто может”» в чьей-то гостиной, стало реально­стью на поле сражения, и чем-то, с чем очень трудно справиться после. Такие мучительные вопросы как: «Как я мог это сделать?», «Что же я за человек?» требуют самореализации, понимания и прощения себя.

Прояснение ценностей. Неважно, насколько полезна иерар­хия ценностей в качестве общего путеводителя, ни одна иерархия не может точно соответствовать необъятной сложности человече­ского существа в большем диапазоне даже еще более сложного физического и социального мира, которые постоянно меняются.

Некоторые люди стараются вывести свои ценности «объек­тивно» или пытаются вывести их логически из определенного на­бора иерархических правил, принципов или описаний, но это обычно не соответствует действительному опыту, поскольку есть так много факторов, которые влияют на ценности в определен­ных ситуациях.

Если вы не знаете, каковы ваши ценности, и вы бы хотели их прояснить, лучший способ — это поместить себя в определенный опыт в реальности или в воображении. Если вы сделаете это как следует, у вас есть шанс отреагировать на это со всеми своими цен­ностями и предпочтениями, и выяснить, что вы решите делать и нравится ли вам результат или нет.

Важно делать это в большом диапазоне и пространства, и вре­мени, поскольку какой-то опыт может казаться хорошим в огра­ниченном диапазоне в пространстве, но не в более широком и богатом контексте, и наоборот. Другой опыт может быть непри­ятным в какой-то момент, хотя приводить к хорошим последствиям позже. Умное решение принимает все эти факторы во вни­мание, чтобы найти баланс, который работает хорошо для вас в целом.

Когда вы это делаете, вы можете открыть то, какими являются ваши ценности, и насколько хорошо они работают в дей­ствительности для вас, по сравнению с ригидным следованием тому, чему вас научили. Вы можете выяснить, действительно ли ваши ценности важны именно вам, или это просто те ценности, которые вы приняли от других людей или общества в целом, не думая о них или не проверяя, подходят они вам или нет.

«Объективные ценности». Некоторые люди говорят об объективных ценностях, но слово «объективный» — это всегда ложь, потому что всегда есть наблюдатель, спрятанный где-то, даже в самых внимательно изученных и строго проверенных научных знаниях. Это всегда звучит так: «Следовательно, используя сле­дующие допущения, изучив это и то, со следующими методами и инструментами, под следующими условиями используя условные измерения и математические правила, было обнаружено, что … ». Хайнц фон Форстер очень лаконично прокомментировал заблуж­дение «объективного» знания:

Синтаксически и семантически правильно сказать, что субъективные утверждения делаются субъектами. Следова­тельно, соответственно, мы можем сказать, что объективные утверждения делаются объектами. Плохо только то, что эти чертовы объекты не делают никаких утверждений.

Логические и математические системы стараются быть объективными и абсолютными, но они могут быть такими, только если не берутся во внимание определенные контексты, множество важных деталей, и эти системы будут работать хорошо, только если и мы, и мир были бы очень просты и никогда бы не меня­лись. Даже в необыкновенно упрощенном искусственном мире логики и математики было доказано, что объективность невоз­можна:

Первая теорема Геделя говорит о том, что любая логи­ческая система, которая не является слишком простой (в частности, та, в которой, по крайней мере, есть формальная арифметика), может содержать правдивые утверждения, ко­торые, тем не менее, не могут быть логически выведены из аксиом этой теории. А вторая гласит, что аксиомы в такой системе, содержащей или нет дополнительные истины, не могут быть доказаны прежде чем в них не будет скрытых  противоречий. Вкратце, логическая система, в которой есть определенное богатство, никогда не может быть полной и га­рантировано непротиворечивой….

А. М. Тьюринг в Англии и Алонзо Чёрч в Америке по­
казали, что невозможно изобрести такую механическую про­
цедуру, которая может проверить любое утверждение в
логической системе, и за определенное количество шагов по­
казать, является ли она верной или ложной_ Альфред Тар-

ски в Польше доказал даже более глубокое ограничение логики. Тарски показал, что не существует точного языка, который является универсальным; любой формальный язык, по крайней мере, столь же богатый, как и арифметика, со­держит многозначительные утверждения, о которых нельзя сказать, правдивы они или ложны. …

Такая система аксиом всегда считалась идеальной мо­делью, к которой стремится вся наука. Действительно, можно сказать, что теоретическая наука — это попытка об­наружить окончательный и всесторонний набор аксиом (включая математические правила), из которого можно по­казать, что за всеми феноменами мира следуют дедуктивные шаги. Но результаты, которые я процитировал, и в особен­ности теоремы Геделя и Тарски, делают очевидным тот факт, что этот идеал безнадежен. Ведь они показывают, что в любой системе аксиом любой степени математического бо­гатства есть сильные ограничения, последствия которых не­возможно предвидеть и обойти. Во-первых, не все разумные утверждения в языке системы могут быть выведены логиче­ски (или опровергнуты) из аксиом: ни один набор аксиом не может быть полным. А во-вторых, система аксиом никогда не может быть гарантировано непротиворечивой: в любой день в ней может появиться какое-то сильное и противоре­чивое опровержение. Система аксиом не может создать такое описание мира, которое бы полностью, пунктик за пункти­ком, ему соответствовало; в каких-то моментах будут про­белы, которые нельзя заполнить логическими выводами, где-то могут возникнуть два противоположных друг другу вывода.

Я придерживаюсь того мнения, что логические теоремы окончательно переходят в систематизацию эмпирической науки. С моей точки зрения, отсюда следует, что ненаписан­ная цель, которую поставила себе физика, начиная с Исаака Ньютона, не может быть достигнута. Законы природы нельзя сформулировать и записать в выведенной логически, фор­мальной, недвусмысленной и непротиворечивой системе ак­сиом. И если на любом этапе в научном открытии законы природы, как нам казалось, представляли собой непротиво­речивую систему, нам нужно сделать вывод, что мы воспри­няли их неправильно (19, стр. 14).

Если нет надежды на полную объективность в математике, то, скорее всего, ее нет и в человеческих ценностях и поведении, т.е. в гораздо более сложном диапазоне. Все же, мы считаем ма­тематику необыкновенно полезной; когда человек использует со­товый телефон, он полагается на очень сложную математику, не осознавая этого, и это работает очень надежно.

Объективность — это цель, к которой можно приблизиться, но которую невозможно достигнуть; всегда будет небольшая доля субъективности. Я пишу это не для того, чтобы оклеветать науку; многие широко известные успехи науки и технологии основы­ваются на том, что ученые были объективны настолько, насколько это было возможно, для того, чтобы избежать самообмана. Законы физики кажутся далекими от субъективности; материя и энергия следуют правилам, которые не зависят от чьих-то ожиданий, убеждений или религии.

Однако, те, кто предполагают, что существуют неизменные объективные ценности, основываются не на науке, а на идеях про­роков, которые странствовали, любили и боролись в пустынях Среднего Востока или в других местах сотни тысяч лет назад. Не­важно, насколько мудры были эти пророки для своего времени и контекста, у них не было доступа к богатству знаний, которые развило человечество за прошедшие годы —большая часть которых была развита только в течение последних 50-100 лет! База знаний человечества увеличилась более чем в два раза за то время, пока я живу, а скорее всего в действительности даже намного больше и ход ускоряется!

Любопытно что, даже те, кто следует набору ценностей, за­ложенных в религиозных текстах, не используют эти тексты как путеводитель для производства телевизора или штурмовой вин­товки. Те, кто воюют в религиозных войнах хотят использовать науку в реактивных самолетах, радарах и в другом оружии, чтобы одержать победу над своими «неверными» врагами, хотя они не хотят использовать научные методы, чтобы проверить основы своих собственных убеждений и ценностей. Если методы науки применялись бы к изучению человеческих ценностей, мы могли бы надеяться в один прекрасный день обнаружить ценности, ко­торые были бы, по крайней мере, обоснованы, пусть даже и ни­когда не были бы полностью «объективны».

Общие ценности. У нас есть много основных ценностей, общих для всех человеческих существ из-за наших общих физио­логических, социальных и психологических потребностей. На этой общности должен бы основываться разделяемый всеми набор ценностей и благодаря этому мы бы все могли жить в гар­монии. Однако, несмотря на эту общую основу для ценностей, люди растут в разных культурах и часто имеют довольно-таки раз­ные ценности, что может стать основой для конфликта между людьми как по отдельности, так и как членов групп. Даже совер­шенно базовая потребность, такая как голод, может быть удовле­творена множеством способов, и кухня одной культуры может совсем не привлекать человека, выросшего в другой культуре.

Всякий раз, когда люди расходятся в своих ценностях, в этом пложен потенциальный конфликт. На самом простом уровне, если я хочу блюдо китайской кухни, а моя жена — итальянской, мы или должны найти ресторан, который подойдет нам обоим, или искать альтернативный вариант, который понравится и ей, и мне. Когда разные ценности больше отличаются, или более Важны, потенциал для решения сильно снижается, а потенциал для конфликта возрастает в той же мере. Например, если я хочу иметь несколько жен, укрепленную резиденцию, защищенную слугами, а моя жена хочет моногамную семью и дом в пригороде, нам будет очень сложно найти приемлемое для обоих решение! Это может казаться невозможным примером, но если женщина из пригорода выходит замуж за арабского принца, то такая ситуация становится очень даже реальной.

Большая часть обществ традиционно пыталась решить про­блему конфликтующих ценностей при помощи какого-то автори­тарного решения о том, какие ценности должны быть у всех людей, обычно описывая их как «правильные и надлежащие», «очевидно верные» или «предписанные божественной силой». Этот единообразный набор ценностей наполняет все аспекты тра­диционных культур, определяя то, как должен быть сделан каж­дый шаг в соответствии с этими установленными ценностями. Если культура изолирована, каждый человек обычно принимает эти ценности, даже не думая о них, поскольку у них нет других вариантов для рассмотрения. Когда неизбежно некоторые члены группы начинают считать традиционные ценности обузой, их на­казывают или казнят для поддержания стабильности.

Когда какая-то культура, такая как эта, контактирует с сосед­ствующей, у которой совершенно другие ценности, они обычно рассматривают друг друга как «неверующих язычников», которых нужно либо превратить в верующих, либо в трупы, поскольку любой, кто верит во что-то другое, является угрозой для ценно­стей данной культуры. Традиционное общество во многом похоже на «монокультуру» поля пшеницы или фруктового сада. Допу­скаются только пшеница или яблони; другие растения — это сор­няки, которые необходимо вытеснить.

Естественная экосистема очень отличается. Даже если у всех растений есть общая потребность в воздухе, воде и нутриентах для почвы, разные растения лучше чувствуют себя в разных ме­стах. Некоторым лучше всего живется при ярком солнце и глубо­кой влажной почве вдоль рек и ручьев, в то время как другие растут в глубокой тени тропических джунглей или на сухих ка­менистых горных хребтах в пустыне и т.д. Эта параллель предпо­лагает возможные альтернативы для всеобщего единообразия, обществу, в котором люди со многими разными ценностями могут жить друг с другом по-разному, но при этом комфортно, несмотря на разницу.

Современное западное общество находится где-то между этими двумя возможностями. Появившись из более единообраз­ных традиционных обществ, многие тоталитарные силы все еще пытаются поддержать или заново внедрить полное единство в убеждениях и ценностях — даже в таких совершенно произволь­ных привычках, как одежда или музыка. С другой стороны, есть гораздо больше терпимости по отношению к разным образам жизни, есть, по крайней мере, какое-то пространство для людей, которые хотят следовать разным культурным нормам, или даже пытаться изобретать новые. Веками традиционные критики пред­сказывали, что любое изменение приводит к анархии и дезорга­низации, но они редко или вообще никогда не были правы.

В западном обществе многие разные люди ценят совершенно разные вещи и деятельность, и при этом необязательно приходят к конфликту. Подумайте о том, насколько отличается то, что це­ните вы и другой человек, даже внутри вашей культуры или суб­культуры. Когда я изучаю вещи и деятельность, которые ценят другие люди, то понимаю, что многое не имеет ко мне никакого отношения! Человек должен платить мне очень много денег, чтобы я делал то, на что другие жадно тратят время и деньги. Ко­нечно, обратное тоже верно; многие вещи, которые важны для меня, безразличны другим. Хотя и по большей части мы можем каждый делать то, что предпочитаем делать, не напрягая друг друга. Конечно, все еще будут конфликты между путешественни­ками, которые хотят сохранить природу, и шахтерами, которые до­бывают уголь или золото. Что может предотвратить анархию, о шторой беспокоятся некоторые?

Один из ответов — что есть ценности, которые могут удо­влетворить всех, при этом уважая и другие ценности, которые есть у людей. Если общество согласится на небольшое количество этих ценностей, этого должно быть достаточно, чтобы объединить людей и не допустить анархию. Например, честность выгодна всем кроме тех, кто обманывает. Подумайте, насколько богаче мы бы все были, если бы мы забрали все деньги, потраченные на замки, ключи и безопасность наших детей, и использовали эти деньги так, чтобы они приносили выгоду еще более напрямую.

Подобным образом, идея свободы, на которую опирается США, позволяет людям следовать своим ценностям, они ограничены только правом других людей следовать их собственным цен­ностям. Правило закона, часто тяжелого и несправедливого, уста­навливает способы разрешать споры между людьми, это — альтернатива насилию. Бывает даже, что раз закон такой ошибоч­ный и предвзятый, люди часто предпочитают ему дуэли, междоу­собицы или войны. К счастью, закон все же честнее в том, что защищает свободу каждого, а не преимущественно богатых и влиятельных.

Эти ценности являются более общими категориями ценно­стей на высших логических уровнях, способы объединения и под­держки других более конкретных ценностей, которые отличаются. Работая вместе, разные люди с разными ценностями могут понять, как создать сбалансированную экосистему ценностей, которые по­зволят человеческим существам полностью развиваться, сохраняя различия. Способность человечества к взаимодействию значи­тельна, и хотя это, по большей части, очевидно, когда использу­ется для завязывания войны, нет причины, по которой было бы невозможно найти ненасильственного решения разногласий и кон­фликтов.

Резюме. Ценности являются категориями опыта, которые удовлетворяют наши потребности или желания. Чувства восприя­тия предоставляют фактическую информацию о мире снаружи и внутри наших тел, в то время как оценочные чувства симпатии и неприязни дают нам обратную связь о важности этих событий для нас. Оценочные чувства являются основными критериями для ценностей, что дает нам знать, когда все идет хорошо, и преду­преждают нас, когда не все хорошо, и что необходимо совершить какие-то изменения.

Большая часть методов терапии и работы с личностными из­менениями была направлена на изменение неприятных оценоч­ных чувств напрямую, а не на изменение ситуации, которая вызывает эти чувства. Поскольку оценочные чувства всегда нахо­дятся на более высоких логических уровнях, чем ситуация, кото­рая их вызывает, это пример попытки работать на неправильном логическом уровне.

«Состояние» — это двусмысленное понятие, которое обоз­начает чьи-то чувства или чье-то эмоциональное состояние, или оно может также включать больший диапазон его восприятия, мышления и поведения. Разделение состояния на его меньшие компоненты — модальности и субмодальности — позволяет нам делать более тонкие различия и более точно знать о том, какой именно опыт получает человек. Эта точность позволяет нам ме­нять гораздо меньшие диапазоны опыта, что гораздо проще, а также предлагает намного больше альтернативных способов из­менить «проблемное состояние». В отличие от этого, «мета-со­стояние» применяет одно неопределенное состояние к другому, составляя двойственность и затруднения в понятии «состояние».

Численное ранжирование интенсивности чувственных реак­ций полезно в качестве обратной связи с тем, насколько хорошо проходит работа по изменению события, которое вызывает эти чувства. Однако, эта интенсивность оценочных чувств может быть не связана с выбором ресурса, и «ресурс» в одной ситуации может быть совершенно бесполезным или даже вредным в другой.

Конфликты ценностей исходят из разных источников. В дан­ной ситуации мы часто обнаруживаем, что не можем удовлетво­рить разным ценностям, что бы мы ни делали. Ценность в настоящем времени часто будет противопоставлена ценности в будущем. Ценности, выраженные нашей психологией, часто на­ходятся в конфликте с социальными ценностями, а эти социаль­ные ценности сами иногда несостоятельны и противоречивы.

Даже когда мы пересматриваем ценности и организуем их в непротиворечивую иерархию важности, это часто означает, что некоторые ценности предпочтительнее перед другими, которые игнорируются, по крайней мере, временно. Многие традицион­ные общества авторитарно установили то, что они называют «объективные» ценности, основанные или на исторической прак­тике, или на открытии пророков или священных текстах. К сожа­лению, «объективные» ценности общества часто вступают в конфликт с объективными ценностями других, так что в них должно быть что-то субъективное.

Поскольку «объективное» знание в науке и математике не су­ществует, маловероятно, что возможна какая-то объективность в ценностях. Тем не менее, альтернатива тоталитарной власти су­ществует в наших родовых физиологических потребностях, нашем желании свободы и значимой способности сострадать друг к другу и сотрудничать друг с другом. Эти разделяемые ценности могут быть основой для открытия того, как мы можем жить вме­сте, уважая те отличия, которые у нас есть. Западные общества очень медленно продвигаются в этом направлении, а остатки пре­дыдущих авторитарных политик и религиозных доктрин пы­таются отодвинуть общества назад.

Далее мы исследуем насколько полезно организовывать опыт в иерархию относительной важности, так что мы сможем обра­щаться к тому, что более важно, и как это можно использовать, чтобы корректировать эти отношения, когда они ведут к послед­ствиям, которые вызывают проблемы. Хотя ценности можно по­ставить в иерархию внимания и важности, эта иерархия не ригидная и неизменная структура, а меняющаяся со временем в ответ на изменяющиеся события — как снаружи нашего тела, так и внутри него.

Действие не всегда может принести счастье, но не бывает

счастья без действия.

Бенджамин Дизраэли

Нет комментариев