Вирджиния Сатир Основные концепции В. Сатир

0 1439

Психотерапия и духовность

Когда мы читаем различные описания, сделанные коллегами, друзьями и клиентами Вирджинии Сатир, внимание привлекает то, как необычайно ее уважали. Ричард Бэндлер, например пишет:

“В течении последних 15 лет, я имел удовольствие и честь, моделировать нескольких лучших специалистов по коммуникации, последнего поколения, таких как Моше Фельденкрайз и Милтон Эриксон. Однако особое удовольствия я получил в начале работы, при моделировании Вирджинии Сатир, создателя Терапии Целой Семьи, мастера терапии, великолепного учителя и прежде всего личность, необычайно коммуникационно одаренную. […]

Вирджиния помогла мне также понять, различие между серьезным подходом к работе, выполняемой вами и престижем, который благодаря этому обретаете. Последние 15 лет. я встречался со многими терапевтами, ставшими знаменитыми благодаря интеллектуальным достижениям или благодаря чему-то, что в реальности или лишь видимо, они сделали в прошлом. В отличии от них, Вирджиния была ремесленником. Я никогда не видел, чтобы у нее был хотя бы один плохой день или ее старания были меньше ста процентов. […] Я завидовал ее энергии и готовности посвятить себя, чем бы она не занималась. За все время нашего знакомства, ее увлеченность была одинаково большой исполненной профессионализма и сердечного отношения .

Если верить высказываниям тех кто знал Вирджинию Сатир, то ее отличало прежде всего умение почувствовать другого человека и широко понимаемый гуманизм, превосходящий обычную вежливость. Казалось, без труда, в ее работе объединялись сочувствие, юмор человеческая теплота, понимание целей, креативность и постоянная готовность к риску, с необычайным умением точно определять межчеловеческие процессы интеракции. Принципиальные убеждения и глубоко ощущаемая любовь к жизни, конечно, сильно помогли ей поддерживать отношения с людьми на очень личном уровне. Во многих отчетах можно прочесть, как зачастую шутливо ей удавалось за короткое время войти в, основанный на доверии контакт с клиентом, независимо от того, происходила ли встреча в безопасной атмосфере терапевтической консультации, или в рамках учебного семинара на глазах у публики.

Такая способность создавать сильные и длительные отношения с людьми была, как показали это Бэндлер и Гриндер в своих исследованиях, исключительно системно организованной и технически утонченной. Однако способности Сатир опирались, не только на технику но и на ее духовный взгляд на жизнь. Уже в детские годы, Вирджиния Сатир восхищалась богатством жизни и постоянными изменениями природы. На родительской ферме она развила чувствительность к красоте бесконечного звездного неба, различных явлений природы, постоянной борьбе и гибели в мире животных и растений. Мир был для нее местом магии, в котором гигантский процесс жизни проявляется в неисчислимых формах.

С точки зрения Сатир, также каждый человек силой своего существования, являлся ценной частью вселенной. Она постоянно подчеркивала, что даже тело человека удивляет своей целостностью, являясь практически неуловимым чудесным творением. Однако, тело лишь одно из многочисленных творений искусства, созданных природой в течении миллионов лет. Сатир не верила, что все это возникло в результате бессмысленной, слепой эволюции материи. Наоборот, она была глубоко уверена в существовании жизненной силы или духа мира, который, действуя на многих уровнях, влияет также на поведение человека   .

Одной из причин трагедии, согласно Вирджинии Сатир, является игнорирование научными исследованиями духовно-психического уровня жизни: позитивистской науке не известны такие понятия, как смысл, чувство собственной ценности, рост, отношения или любовь. Однако именно эти измерения, согласно Сатир, делают жизнь и смерть достойными. Вначале, как утверждает Моррис Бер-ман в своей книге Reenchantment of the World (Повторно заколдованный мир) – наука имела своей целью облегчить и улучшить жизнь человека. Однако ее тенденция лишать магии тайну существования для блага исследований, посредством расчленения реальности, привела к тому, что современный человек потерял свою связь с духовным измерением бытия. При помощи губительной концентрации на объективно измеряемых объектах реальности, наука превратилась в могильщика ценностей, которые ранее сами по себе исходили из непосредственного наблюдения чуда жизни.

Увеличивающееся отчуждение человека от природы, поставило свою печать также на сфере межчеловеческих отношений. Все большая оторванность от корней “просвещенного” человека, усиливающийся распад общества и всевозможных форм жизни, массовое уничтожение окружающей среды, войны, преступления, насилие и психические страдания, говорят сами за себя.

Это отражает процесс, начавшийся в новое время и приведший человечество к перепутью236.

Основную задачу психотерапевтов, Вирджиния Сатир видела в установлении связи личности с универсальной силой жизни. Она желала поддержать людей, вступающих в разорванный контакт, с заключенным в них самих, потенциалом. Мишель Болдвин, ученица и подруга Сатир, пишет:

“Люди не всегда находятся в контакте со своей жизненной силой. Многие не обращают внимания на свое внутреннее богатство и нуждаются в помощи, чтобы прийти к нему. Зачастую, единственная в своем роде красота человека глубоко скрыта и необходимо много терпения и стараний, чтобы к ней пробиться, но она всегда существует. Убеждение о неповторимости и красоте каждого человека изменило характер психотерапевтических отношений. Иерархия я (эксперт) – вы (человек с проблемой, нуждающийся в моей помощи), между терапевтом и клиентом, переросла в отношение я – вы, и эта человеческая связь помогает клин-там открывать для себя силу жизни”.

Вирджиния Сатир не поддерживала такой слепой оптимизм. Она была реалисткой, твердо стоящей обеими ногами на грунте реальности. Поэтому она полностью сознавала, что внутренние богатства человека рассеяны и практически недоступны. Если однако, сам терапевт находится в контакте с духовным измерением жизни, ему удастся вовлечь туда клиента. Тогда опыт контакта, основанного на уважении доверии и открытости, может стать для клиента моделью, переносимой на другие контакты и на отношение к самому себе.

Подводя итог, можно таким образом сказать, что Вирджиния Сатир работала по принципу, согласно которому в человеческих отношениях важнейшим приоритетом является уважение к самому себе и другим. Это было логическим результатом последовательного системно-ориентированного мышления, согласно которому каждый человек приговорен в своей жизни к контактам с другими людьми. Никто не может существовать сам для себя, внутри ньютоновского вакуумного помещения. Поэтому Сатир постоянно говорила о состоянии взаимной зависимости и что все, что мы делаем как люди, и способ каким мы воздействуем на мир, также влияют на нас. Она была убеждена, что механизмы, мешающие людям в построении мирного существования на каждом уровне, будь-то на индивидуальном, семейном или на уровне международных отношений, одни и те же. Поэтому, она также определяла и себя элементом этого постоянно усиливающегося движения, возникающего из глубокой необходимости совместного мирного существования людей друг с другом и с природой во всем мире. Такая надличностная точка зрения, дала ей возможность развить деятельность, охватившую весь мир, которая продолжается и по сей день, в рамках программы Avanta Network.

Личностный рост н сложность “я”.

В своих докладах и семинарах, Вирджиния Сатир постоянно сравнивала два противоположных взгляда на мир: иерархическую, модель наказания и награды и модель роста.

Модель наказания и награды принимает, что человек по своей природе плох. Чтобы он смог вырасти и стать полезным членом общества, его необходимо контролировать и останавливать извне. Отношения опираются на иерархии. Родители учителя, начальники, светские и духовные, устанавливают правила для детей, учеников, пациентов, работников и верующих. Требования, связанные с поведением, согласно определенным ролям, угнетают. События в такой модели объясняются линейно и причинно, что ведет к возникновению схематического способа мышления: черное – белое. Люди боятся изменений. Индивидуальные различия нивелируются, поскольку угрожают общепринятому порядку. Болдвин так описывает последствия этого подхода:

“[…] самое плохое последствие это то, что эти люди не находятся в согласии сами с собой. Тот, кто находится наверху, одинок и изолирован, а тот кто внизу, слаб и не ценится. Люди, живущие по такой модели, оцениваются согласно переданным им нормам поведения. […] В результате, они чувствуют себя вынужденными действовать определенным образом. Цена действия, не соответствующего роли – чувство вины, страх или отверженность. Если поведение не направлено на удовлетворение собственных надежд, а на удовлетворение ожиданий других, естественным последствием будет ощущение злости и враждебности, а зачастую также отсутствие надежды.

Вирджиния Сатир считала модель наказания и награды полностью античеловечной. Ведь она не учитывает принципиально важного факта, что человек — целостное и ощущающее существо. В книге The Peoplemaking (Формирование людей) она писала:

“Каждый человек, всю жизнь, с момента рождения и до самой смерти, испытывает чувства. Он может чувствовать гнев, заботу, радость, обиду, страх, беспомощность, безнадежность и любовь. Это основа, благодаря которой мы готовы объединиться со всеми людьми, в любой момент нашей или их жизни. Дети чувствуют, взрослые чувствуют, мужчины чувствуют, женщины чувствуют. Белые, черные, коричневые, желтые и красные люди чувствуют. Богатые чувствуют. Бедные чувствуют. Католики чувствуют. Протестанты чувствуют. Евреи чувствуют. Начальники чувствуют. Подчиненные чувствуют. Каждый человек чувствует. Часто этого не видно, но это так. Вера в то, что это так, даже если этого не видно, заставляет вас вести себя иначе, нежели бы вы повели себя если бы реагировали лишь на то, что видите. Убеждение в этом позволяет добиваться успехов родителям и терапевтам .

Подобно Фрицу Перлзу, Карлу Роджерсу, Абрахаму Маслоу и другим представителям гуманистической психологии, также и Вирджиния Сатир выражала взгляд о том, что человек, вырастающий и живущий в благоприятных и поддерживающих рост условиях, в принципе добр, талантлив, жизнелюбив и сердечен. Рост, развитие и изменения были для нее существенными чертами самой жизни. Она исходила из принципа, что всем организмам с рождения присуща, своего рода, мудрость и красота, которые подобно растениям, развиваются в соответствующих условиях. Она также верила, что каждый человек рождается с потенциалом отличным от других. Роль и статус определяют лишь отношения внутри различных контекстов. Не давая человеку per se первенства перед остальными. Болдвин в связи с этим пишет:

“Согласно этой модели, каждый человек неповторим. Он как источник, вода которого, практически не отличается от других источников, и все же другая, благодаря своим неповторимым входящим в нее минералам. К тому, в чем наше сходство (у каждого есть пупок, мы платим налоги и умираем), добавляются наши различия, и лишь это делает нас неповторимыми и дает нам повод гордиться собой. В свою очередь, конструктивный подход к нашей однородности, обогащает мир. Сложность человека, основана на принятии того, что его от всех остальных отличает.

И далее:

“Все люди стремятся стать идеальным целым. При этом могут встречать блокады. Задача терапевта — помочь клиенту при разрушении этих барьеров.

Вирджиния Сатир была убеждена в правильности взгляда Фрейда в том, что любовь и работа это существенные элементы психического здоровья человека, так как для психики так же важна способность давать и получать любовь как вдыхать и выдыхать воздух для тела. В то же время, работа это существенный источник ощущения собственной ценности. Следующими составляющими психического здоровья являются: необходимость равновесия между телесным и психическим развитием, эмоциональным и духовным, позитивный образ собственного “я”, готовность к риску, реализация новых возможностей, понимание процессуального характера всей жизни, в которой оставляется все старое и пережитое и испытывается новое, способность противостоять амбивалентности и оставаться собой настолько долго, насколько это возможн2.

Что собственно Вирджиния Сатир понимала под понятием комплексности собственного “я”? С ее точки зрения, “я” не являлось воображаемым центром личности, которое необходимо понимать интрапсихически. Она последовательно объясняла это понятие, с системной точки зрения. Она понимала под ним, постоянно меняющийся динамический союз, различных уровней. Учитывая при этом в одинаковой степени факторы телесные, интрапсихические, духовные, интерперсональные, контекстуальные и общественные. В книге памяти, посвященной Сальвадору Минухину, она так писала о своих взглядах на тему “я”:

“Здесь имеется в виду физический уровень (тело, интеллектуальное левое полушарие, мысли, знание фактов), эмоциональный (правое полушарие, чувства, интуиция), чувственный (уши шум, глаза зрение, образы, нос запахи, рот вкус, кожа осязание, движение), уровень интеракции (“я” – “ты” коммуникация между “я” и собственным “я” других людей), уровень питания (принятие жидкой и твердой пищи), уровень контекста (цвета, тона, свет, воздух, температура, форма, движение, пространство и время) и духовный уровень (вопросы о смысле, душа, дух, сила жизни). […] До недавнего времени, эти уровни воспринимались, как отдельные единицы. Каждой занимался отдельный специалист. Эти специалисты зачастую не понимали связи между отдельными частями. Телом занимался врач, разумом – учитель, чувством – психотерапевт, душой священник. Все остальное оставалось ничейной землей”.

А ведь все эти уровни взаимно влияют друг на друга. Каждый из них должен быть, таким образом, рассмотрен во время терапевтической интервенции. Если в каком-то месте системы отсутствует равновесие, наступает дисгармония системы, что воздействует на человека в целом. Таким образом, способность удержать состояние постоянного равновесия всех этих измерений, становится основным условием полной и осмысленной человеческой жизни.

Сатир также пишет:

“Долгие годы я работала над образом человека, живущего по человечески. Он понимает свое тело, ценит его и развивает, принимая его за красивое и нужное; это личность честная и откровенная по отношению к себе, во взглядах на себя и на окружающих; такой человек готов к риску; он талантлив и компетентен, не боится, если этого требует ситуация, изменить себя и готов искать соответствующие способы для принятия нового и разнородного, готов сохранить полезные старые части и откинуть те, которые уже не пригодятся. Если вы поступаете так, вы физически здоровы, психически восприимчивы, чувствительны, любящи, готовы к играм, аутентичны, креативны и продуктивны. Вы можете стоять на собственных ногах, сильно любить, а также вести справедливую и успешную борьбу. Вы сохраняете равновесие, между утонченностью и выдержкой и видите различие между ними, поэтому можете успешно реализовать свои цели    .

Несмотря на то, что это не следует явно из доступных источников, можно допустить, что особое внимание, обращаемое в НЛП на экологию предполагаемых изменений, тесно связана с этим принципиальным взглядом Сатир. Согласно ему, любое изменение на одном уровне, вызывает изменения на остальных уровнях системы “я”. Для того чтобы избежать негативных эффектов при определении целей интервенций НЛП, проводится так называемый экологический контроль.

Чувство собственной ценности и коммуникация

Во время разговоров с людьми о своей работе, Вирджиния Сатир постоянно подчеркивала понятие собственной ценности. Этим термином, она пыталась определять все чувства, которые у человека возникают в течении жизни по отношению к самому себе. На основе профессионального и личного опыта, Вирджиния Сатир пришла к выводу, что значительная часть человеческих проблем и страданий исходит из низкой самооценки. Согласно этому, представление, человека о собственной ценности, имеет решающее значение для процессов в нем происходящих и его реакции на жизненные вызовы.

А вот пример, объясняющий эту связь: если человек пытается решить задачу, которую, кажется, невозможно решить, то в большинстве случаев, в нем зарождается чувство неудачи. Теперь решающим будет то, как он будет реагировать на это чувство. Если этот человек хорошего мнения о себе, то вероятно он вспомнит о своем успехе в подобной ситуации. Это придаст ему выдержки и уверенности, благодаря чему он сможет найти конструктивные решения проблемы. Однако, если его самооценка низкая, это прежде всего активизирует воспоминания собственных неудач, негативные мнения важных лиц и т.д. Вследствие этого он потеряет уважение к самому себе, блокируя существующий потенциал. Если, наконец, он прекратит попытки решения задачи, его негативный образ “я” подтверждается новым опытом реального поражения.

Во время работы, Вирджиния Сатир открыла, как мало людей, которые могут ценить и уважать самих себя. Так она описывала людей с низкой самооценкой:

“[…] поскольку сами себя они считают мало ценными, то ждут от других, что те будут их недооценивать, пинать и пренебрегать ими. Поскольку они всегда ожидают самого плохого, то сами такие реакции и провоцируют и часто в действительности их так и воспринимают. Чтобы защищаться, они прячутся за стеной недоверия, погружаясь в то ужасное состояние, которое называется одиночеством и изоляцией. Отдаленные от других людей, они становятся неспособными к разговору и равнодушными к себе и другим. Множество трудностей доставляет им положительный взгляд на мир, слушать и думать, поэтому они начинают недооценивать и обижать окружающих. Естественным последствием одинокости и недоверия является страх. Страх крепнет и приводит к тому, что ваш взгляд становится подозрительным, не допуская попыток сделать что-то новое, перебороть трудности и потому поведение становиться изо дня в день все хуже”.

Целью Сатир была поддержка людей в обретении ими человечности. По ее мнению такие черты как: умение любить, интегральность личности, открытость, ответственность и страстность, совершенно естественны у человека, обладающего высоким чувством собственной ценности. Такой человек знает,

“[…] что он что-то из себя представляет и что мир богаче благодаря ему. Он верит в свои собственные навыки. Он умеет просить других о помощи, но верит также и в свою способность принимать решения, и в свои силы. Поскольку он сам себя уважает, он может видеть ценность окружающих и также уважать ее. Он излучает доверие и надежду. Не ограничивает своих чувств. Принимает в себе все, считая это естественным.

Люди большой жизненной силы чаще всего находятся наверху. […] Конечно, каждый переживает периоды, когда хочется все бросить, когда чувствует себя исчерпанным и усталым, периоды когда жизнь приносит слишком много разочарований, когда неожиданно возникают одни проблемы, кажущиеся такими огромными, что их невозможно преодолеть. Но человек жизненной силы обращается со всем этим так, как нужно. Воспринимая их как редкие неудачи, которые можно безболезненно пережить, он принимает их как то, что на данный момент сложно и неприятно и чего не стоит стыдиться”.

Уже сам факт того, что были люди, которых Вирджиния Сатир считала интегральными личностями, укреплял её в убеждении, что в принципе можно достичь этой цели. Несмотря на то, что ей редко приходилось встречать людей с высокой самооценкой, она была уверена, что для человека никогда не поздно обрести уважение к самому себе. В книге Peoplemaking (Формирование людей) она пишет:

“Поскольку чувство собственной ценности и его отсутствие выучены, ему можно разучиться и научиться заново. И это возможно от рождения до смерти и значит никогда не поздно. Человек в любой момент жизни может начать чувствовать себя лучше. […]

Всегда существует надежда, что ваша жизнь может измениться, поскольку всегда можно накопить новый опыт и таким образом обучиться новому.

Люди могут созревать и полностью изменить свою жизнь. С течением лет это становится труднее и длится дольше. Однако знание того, что изменения возможны и само желание измениться – это первые два огромных шага. Возможно мы медлительные ученики, но все способны учиться”.

Однако почему, спрашивает Сатир, у людей возникают негативные представления о себе? Наблюдения все время наводили ее на паттерны коммуникации, тиражирующиеся в семьях. Чувство собственной ценности казалось последствием того, как родители относились к ребенку в первые 5-6 лет. Обратная информация, получаемая в это время человеком о себе и своем поведении, становится основой для принятия вызовов в будущем. Сатир констатирует:

“С моей точки зрения, коммуникация это огромный зонтик, который все охватывает и влияет на все, что происходит в человеке. В момент рождения человека, коммуникация становится единственным и самым важным фактором, определяющим какого типа отношения он создаст с окружающими и что переживет в своем окружении. Как он справится со своей жизнью, как обретет полные доверия отношения, насколько он будет продуктивен, как обретет свой смысл, как вступит в контакт со своим личным богом – все это в большой степени зависит от его коммуникационных способностей.

Коммуникация, таким образом, это мера, с помощью которой двое людей измеряют взаимно степень собственной ценности. Она также инструмент, способный эту степень изменить. Коммуникация дает возможность передавать информацию, поскольку она охватывает послания, посылаемые и принимаемые людьми, а также способ ее использования. Коммуникация это также значение, которое люди приписывают данному посланию. Каждый тип коммуникации выучен. В возрасте пяти лет, мы собрали, по всей вероятности, биллион опытов о контактировании. К этому времени у нас сформировались взгляды о себе и о том, чего можно ждать от окружающих, что кажется нам возможным, а что нет. Если у нас нет некого другого необычайного опыта, такие взгляды станут постоянными указателями во всей нашей жизни”.

Согласно Сатир, трагизм человеческих отношений состоит в том, что люди редко сознают свое собственное коммуникационное поведение. Добрые намерения зачастую нивелируются неадекватным невербальным поведением. К несчастью такие деструктивные паттерны интеракции, а также исходящие из них психические и физические нарушения, часто передаются из поколения в поколение   .

Однако Сатир считала, что если эти паттерны приобретены, выучены, то есть объективная надежда на изменения. К ней часто приходили люди, долгие годы, безуспешно искавшие решения своих проблем. Иногда немного не хватало, чтобы они полностью утратили надежду о нормальной жизни. Во время общения с Вирджинией Сатир, они заново испытывали вступление в контакт с другим человеком – они приобретали опыт, что значит видеть и быть виденным, слушать и быть услышанным, замечать свои собственные чувства такими какие они есть и без страха открываться перед другими. Спонтанный и сердечный способ, с каким Сатир помогала клиентам в обретении чувств собственной ценности и осознании деструктивных паттернов коммуникации, завоевывал их доверие. Они заново учились замечать собственные умения и далее самостоятельно работали над основами перемен.

Процесс коммуникации

Как описать коммуникационные процессы? Чтобы ответить на этот вопрос, Сатир называет различные важные элементы, участвующие в коммуникационном процессе. Во первых, у каждого человека есть тело. Тело обладает определенным видом, позицией, двигается специфическим образом. Благодаря этому, оно является средством невербальной коммуникации. Вторым важным фактором интеракции являются органы чувств (глаза, уши, нос, рот, руки и кожа). Они дают возможность воспринимать информацию из ближайшего окружения (ситуационный контекст). Поэтому их функционирование будет главным условием вступления в контакт со средой и получения от нее обратной информации (feedback). В мозге, вмещающем знания, информация из среды сравнивается с опытом прошлого. На эффект сравнения влияют также личные ожидания и ценности. Они сильно влияют на индивидуальные процессы формирования личности. Наконец, в отношениях между людьми, главную роль играет умение вести разговор, благодаря этой способности, человек может выражать свои (сознательные) намерения и передавать комплексные значения.

Факт частого проявления определенных нарушении среди членов одной семьи, склоняет биологов допускать, что их причина это генетический дефект. Этого нельзя полностью исключить. Однако правдоподобно, что такого типа состояние требует дополнительных факторов, чтобы действительно проявится в виде болезни.

Если двое людей вступают в интеракцию, начинается многоуровневый процесс, не ограничивающийся лишь тем, что воспринимается сознательно. Сатир описывает такой процесс, а тем самым общую структуру явления, которое в рамках НЛП называется моделью коммуникации, так:

“Коммуникация подобна звуковой кинокамере. Она работает лишь в настоящем, точнее здесь и сейчас, между вами и мной.

Она действует так: вы стоите рядом со мной, ваши ощущения регистрируют то, как я выгляжу, как звучит мой голос, как я пахну, что вы можете почувствовать, если случайно меня коснетесь. Ваш мозг говорит, что это означает для вас, опираясь на ваш прошлый опыт, особенно на полученный от общения с родителями и другими авторитетными для вас людьми – на то, чему вы научились из книг и на вашу способность использовать эти знания для интерпретации информации, поступающей от органов чувств. В зависимости от того, что передает мозг, вы чувствуете себя хорошо или не в своей тарелке, ваше тело напряжено или расслаблено. В тоже самое время, также и во мне происходит подобный процесс. Я тоже вижу, слышу, что-то чувствую, о чем-то думаю, у меня есть свое прошлое, свои ценности, определенные ожидания и мое тело что-то делает. Вам точно не известно, что я понимаю, что чувствую, каково мое прошлое, каковы мои ценности и что сейчас делает моё тело. У вас есть лишь определенные догадки и представления обо мне, как и у меня о вас. Если эти допущения и представления не подтвердятся то могут стать ловушками или даже причиной разрыва наших отношений”.

Коммуникация, таким образом не состоит в том, что один человек высылает информацию, а второй считывает ее, в неискаженной форме. Здесь имеют место, скорее комплексные процессы интеракции, помогающие акцептировать определенные аспекты послания, в то время как другие остаются в тени. Таким образом, любая информация подвергается процессу переформирования, относительно ожиданий, ценностей и опыта адресата. Отсутствие осознания, сложного характера коммуникационных процессов, является, согласно Сатир, источником всех недоразумений и конфликтов между людьми. Это может иметь особенно фатальные последствия в семьях и общественных формациях, которые базируются в большей степени на формировании привычек. Их члены, принимая во внимание свой опыт, чаще всего исходят из принципа, что им и так известно о чём думает другой человек. Обычно они не проверяют это вопросами или внимательным наблюдением за собеседником. Вследствие этого, системе взаимоотношений угрожает закостенение.

Бэндлер и Гриндер, в этом контексте, выделяют три типа фильтров, обуславливающих различия между “репрезентацией” (представлением) о мире и самим миром (здесь: информация отправителя): нейрологический фильтр (ограниченная способность приёма нейрологических структур организма), социальный фильтр (все категории, которым подчинён человек как член определённой социальной системы, то есть язык, общепринятые типы восприятия и согласованные общественные фикции), а также индивидуальный фильтр (предубеждения, интересы, привычки, правила поведения, ожидания и ценности; обусловленная в каждом отдельном случае, и единственная в своём роде личная история). Эти фильтры управляют процессами формирования человеческой способности воспринимать. Бэндлер и Гриндер при этом выделяют три различных типы формирования: опущение (селективное направление внимания на оп ределённые области опыта), обобщение (прошлый опыт обобщается с другими контекстами) и деформация (активное переформирование сенсорных деталей в общем опыте; сравните Bandler, R., Grinder, J. (1981a). Metasprache und Psychotherapie. Struktur der Magie I, стр. 28-39). А вот пример хорошо это демонстрирующий. Во время коммуникации с важными людьми, один человек испытал многократное отрицание своей личности. Вероятно он обобщит эти переживания и будет уверен в том, что его никто не любит. Если его модель мира пополнится этим обобщением, этот человек будет склонен к стиранию информации о симпатии или будет её интерпретировать как неоткровенную, то есть будет искажать. Поскольку таким образом он не увидит никакой информации о симпатии, он сможет продолжать обобщать – классический пример самоисполняющегося предсказания.

Поэтому Сатир считала, что основной задачей семейной терапии является замена, такого типа, соответствующих привычкам, ошибочных коммуникаций (коммуникационные циклы) более продуктивными паттернами интеракции. Целью терапии, таким образом, должно быть создание в коммуникации членов семьи петель обратной связи (коммуникационные циклы обратной связи). Конкретно обсуждаемая проблема служит лишь иллюстрацией этой формы коммуникации. Модельное коммуникационное поведение терапевта, во время решения проблемы, как и конкретный опыт перемен во время терапии, должны служить образцом. Позитивный опыт с новыми паттернами интеракции, должен позднее дать возможность конфронтации со всеми возможными типами опыта.

Тем самым изменения, к которым стремилась Сатир, в меньшей степени относились к типу лечебных изменений (занимающихся конкретной проблемой), а в большей степени генеративных (возникающих в процессе перемен).

Сатир, совместно с Бэндлером и Гриндером, создала несколько моделей, которые должны помочь семейным терапевтам.

Конгруэнтность и неконгруэнтность

Самые тяжелые последствия вызывает нарушение отношений, называемое неконгруэнтной коммуникацией. Бэндлер, Гриндер и Сатир так описывают это явление:

“Как на этапе формирования так и во время цикла калибровки, передающий ведет себя неконгруэнтно: послания передаваемые его позицией и движениями тела, тон его голоса, цвет и оттенок кожи, темп речи, слова и т.д., не соответствуют друг другу. […] Вот пример: Джордж вертел головой по сторонам, дыша поверхностно и нерегулярно, он перенес вес тела на правую ногу, левую слегка выдвинул вперед, его голос жесткий и резкий, его левая рука легко выступает вперед с торчащим указательным пальцем, правую он держит ладонью вверх: “О, мама, как здорово что ты зашла к нам” Коммуникация тела Джорджа не соответсовует его словам. Если бы мы спросили его об этом, то вероятнее всего оказалось бы, что он осознает лишь слова, сказанные им, но не противоречивые коммуникации, передаваемые по другим каналам”.

Уже группа Бейтсона утверждала, что причины большей части проблематичных интеракций нужно искать в неконгруэнтной коммуникации. В экстремальных случаях это может, как мы уже говорили в контексте дискуссии о гипотезе двойной связки, привести к шизофрении.

Теоретически, неконгруэнтность в коммуникационной теории Бейтсона, была определена как несоответствие между вербальным и невербальным посланием. При этом, как мы уже говорили, вербальную часть определяли как уровень содержания, а невербальную как уровень отношений. Поскольку Бейтсон, для упорядочивания своей теории использовал теорию логических типов Рассела и Уайтхеда, он пришел к выводу, что невербальные средства выражения отражают реальную природу намерений и чувств данного человека   .

Бэндлер, Гриндер и Сатир подвергли критике факт того, что Бейтсон не представил ясно свою точку зрения. Согласно им, явление неконгрузнтности можно объяснить иначе. Вступая в коммуникацию, человек высылает целый ряд взаимо-противоположных равноценных пара-коммуникаций. Каждое из этих посланий одинаково важно. Ссылаясь, на вышеназванный пример, авторы пишут:

“Джордж не врёт, не пытается обмануть ни себя, ни свою тещу, однако неожиданное появление ее на крыльце, вызывает у него несколько реакций. Некая часть Джорджа реагирует, стараясь сохранить вежливость по отношению к тёще, другая его часть, как видно, ошеломлена, расстроена и раздражена. Каждая из высылаемых им коммуникаций, отражает некую его часть. Отрицание или игнорирование какого-либо типа коммуникации или какой-либо части Джорджа, передающей их, будет отрицанием или игнорированием его важных составных элементов, которые можно использовать как мощные источники ресурсов, полезные для развития и изменений. Кроме того, как следует из нашего опыта, отрицание или игнорирование части личности невозможно, она будет бороться за себя, пока не будет принята, изменена и интегрирована в остальную часть личности. В традиционной психиатрии примером такой тяжелой борьбы, которую ведет вытесненная или проигнорированная часть, будет конверсия симптома. Части Джорджа, передающие противоположные коммуникации, мы считаем неконгруэнтными, еще не интегрированными им, моделями мира”

В семьях, с которыми работала Вирджиния Сатир, основной проблемой, почти всегда, была неконгруэнтная коммуникация. Множество конфликтов возникало из-за того, что их участники были не в состоянии ясно выразить свои чувства и намерения. Связанное с этим отсутствие борьбы с конкретными проблемами, почти всегда приводит к трагическим сплетениям, в конечном итоге отражающимся на всех членах семьи. Сатир пишет:

“Все семьи, с какими я познакомилась и в каких проявлялись нарушения, вели двусмысленную коммуникацию. Двусмысленная коммуникация возникает если личность имеет следующие черты: 1. Обладает низким чувством собственной ценности […] и считает себя плохой, поскольку так сама чувствует. 2. Боится ранить чужие чувства. 3. Боится что они отплатят. 4. Боится разрушения отношений. 5. Не желает навязываться. 6. Не признает значение другой личности или взаимных отношений.

Практически во всех подобных случаях, такая личность не осознает того, что выражается двусмысленно. Таким обра-. зом, слушающий находится в конфронтации с двумя коммунистами, а на результат коммуникации сильно влияет его коммуникация. Вообще, существуют следующие возможности восприятия: слушатель регистрирует слова, а остальное игнорирует; выбирает невербальную часть и игнорирует слова; игнорирует все высказывание и меняет тему; засыпает, выходит их комнаты или говорит о двусмысленной природе коммуникации”259.

В этом контексте, Сатир разработала типологию неконгруэнтных форм коммуникации, в зависимости от позиций, занимаемых данным человеком. Она определяет их так “виновник”, “обвинитель”, “рационалист”, “отвлекающий внимание”.

“Виновник” пытается предотвратить раздражение партнера, высказывая слова согласия и извинения. Он говорит тихим плачущим голосом, а его поведение исполнено такта и мягкости. Позиция тела напоминает вечную жертву. В результате отсутствия чувства собственной ценности и беспомощности, он пытается быть нужным другим, редко требуя что-либо для себя. Так он хочет избежать страха быть покинутым и ненужным. Этим он вызывает у окружающих резкие реакции: от чувства вины, сочувствия, желания поддержки, до злости и недооценки.

“Обвинителя” характеризует требовательная и диктаторская позиция. Его тело кажется раздутым. Он ищет ошибки окружающих и легко их обвиняет. Свои обвинения повторяет жестким и громким голосом, не слушая ответов и не воспринимая реакций. Однако причина такой позиции видимой доминации – чувство одиночества и сознание отсутствия успеха. В реальности, обвинителю кажется, что никто его не слушает, не понимает и что с ним поступают несправедливо. В результате низкой самооценки, он считает себя человеком малозначимым и боится, что окружающие заметят его слабости. Поэтому он действует согласно принципа – лучшая защита это нападение. Таким образом, он вызывает у людей страх, желание отдалиться, чувство вины, злость, холодность или стремление оправдаться.

“Рационалист” производит впечатление весьма рассудительного. Тело его напряжено и неподвижно. На все он находит бесконечные объяснения и ответы, которые высказывает монотонным голосом. Каждая точка зрения рационально обоснована. Кажется, эмоции не играют для него никакой роли. Значительные слова должны доказывать, что в реальности никакой угрозы не существует. Содержание переживаний часто заменяется абстракциями. В реальности такой человек очень чувствителен к обидам, боясь потерять контроль и попасть под влияние. Поэтому он пытается вернуть стабильность, избегая эмоционального возбуждения. Окружающие при этом ощущают скуку, чувствуя себя мелкими и глупыми, уступчивыми и недостойными его внимания. Часто другой человек реагирует злостью, из-за его видимой бесчувственности.

“Отвлекающий внимание”, на первый взгляд кажется полным жизни, выразительным и интересным. Он постоянно в движении, защищается, без остановки уклоняясь, меняет взгляды, избегая конкретных высказываний. Часто он перескакивает с темы на тему, и, кажется, находится всюду в одно и то же время, но нигде по настоящему. Он пытается избегать опасностей, игнорируя их так долго, как это возможно. Цель такого поведения – отвлечь внимание окружающих от своих слабостей. Из-за внутреннего отсутствия ориентации, такой человек часто ощущает одиночество и ощущает собственное бесцельное существование. С одной стороны, он очень тоскует по контактам с людьми, с другой стороны, боится интимных отношений. У партнеров он пробуждает вначале восхищение и интерес, со временем переходящие в раздражение, усталость, отсутствие интереса и отчуждение. Многие быстро разрывают контакт с таким человеком.

Сатир противопоставила этим четырем общим позициям неверной коммуникации паттерн к которому она стремилась в своей работе с людьми и в своей личной жизни. Она назвала его конгруэнтной или скорее плавной формой реакции. Вот описание этой модели:

“В форме этой реакции все части послания имеют одну цель – голос произносит слова, соответствующие выражению лица, положению тела и тону голоса. Отношения простые, свободные и откровенные. Чувству собственной ценности практически ничего не угрожает. Из такого способа поведения не рождается необходимость обвинения, отступления на рационалистические позиции или пребывания в постоянном движении. […]

Другим аспектом конгруэнтного поведения является то, что оно, представляет правду о человеке в определенный момент. Противопоставлением этого будет, к примеру, реакция обвинения, когда кому-то кажется, что он беспомощен но действует со злобой, или когда ощущает боль, но демонстрирует свою храбрость. Третьим аспектом конгруэнтности будет то, что человек реагирует целостно, а не частично. Тело, мысли, ощущения и чувства раскрываются, в противоположность, например, элементам позиции рационалиста, у которого двигаются лишь губы и то незначительно. Человек, реагирующий конгруэнтно излучает нечто интегрированным, плавным, живым, открытым образом, что-то, сквозь что протекают, как я это называю, соки жизни. Ему доверяешь, зная, что можно от него ожидать, чувствуя себя хорошо в его присутствии. Его позиция тела гармонична и в движении это свободное целое. Только такая форма реакции на другого человека, дает возможность испытать полноту жизни и не ведет к ощущению, что вы мертвы”.

Цели и основные принципы терапевтической работы Сатир

Целью терапии Вирджинии Сатир было создание условий, в которых клиенты без проблем, могли бы себя реализовать. Во время работы с семьями, особое внимание она уделяла достижению равновесия между индивидуальными нуждами и поведением семейной системы.

Следующим важным вопросом для Сатир, было укрепление и расширение навыков всех людей, заинтересованных в решении проблем. Согласно ей, трудности это интегральная часть жизни людей и они являются шансом к дальнейшему росту. Поэтому целью ее работы, было улучшение стратегии преодоления проблем. Поскольку эти стратегии непосредственно связаны с семейными отношениями (паттернами коммуникации), почти всегда в центре ее внимания было создание конгруэнтной коммуникации.

Сатир пыталась достичь цели терапевтического процесса, опираясь на ряд вступительных гипотез. Она считала, например, что концентрация на настоящем и прошлом, с точки зрения решения проблем, намного важнее обсуждения событий прошлого. Знание прошлого служило ей лишь для распознавания существенных моментов динамики семьи и природы семейных проблем. Когда эти вопросы были выяснены, она направляла внимание участников терапии на вопросы, о том какую позитивную цель они хотят достичь. Она при этом понимала, что слова типа гармония, любовь, общность и т.п., могут пониматься по-разному. Поэтому она, огромное внимание уделяла ясному описанию этих целей, чтобы иметь возможность работать с ними конкретно.

Еще одной особенной чертой в общении Сатир с клиентами, было ее сильное убеждение в том, что поведением каждого управляют позитивные намерения. Она считала, что каждый дает то, что в нем лучшее. Такая точка зрения давала ей, независимо от того, каким плохим могло быть специфическое поведение клиента, возможность искать основные мотивы и процессы без вербальной (или невербальной) оценки и обвинения. Таким образом, она пробуждала надежду и создавала прочные основы доверия. С помощью этого, она впоследствии поддерживала клиента при создании новых, более полезных возможностей поведения.

Вирджиния Сатир уделяла огромное внимание также и тому, чтобы члены семьи активно реализовали, новообретенные возможности выбора. Она знала, что только разговор об альтернативе не будет убедительным. Люди меняются лишь, когда переживают конкретный позитивный опыт, находившийся ранее вне сферы их представлений. Поэтому Сатир настойчиво старалась детально разучить с клиентами новые паттерны интеракций. Эту частичную цель она считала достигнутой лишь когда новое поведение практиковалось конгруэнтно с семейной системой.

Зачастую необходимо было пробудить в клиенте понимание его партнеров (отца, матери, детей, сотрудников…). Сатир требовала от заинтересованных лиц, чтобы они совершенно сознательно старались почувствовать ситуацию этого другого человека. При этом она приводила индейскую пословицу, согласно которой человека можно оценить лишь когда пройдёшь милю в его мокасинах. Кроме того, она часто давала возможность понаблюдать за определенной ситуацией изнутри. С точки зрения нейтрального наблюдателя, можно зачастую более объективно оценивать события. Это увеличивает взаимопонимание и тем самым желание к сотрудничеству.

Однако ключ к успешной Терапии Целой Семьи лежит в личности терапевта, несмотря на все техники и принципы. Согласно Сатир, терапевт должен чувствовать благодарность к модели роста. В лучшем случае, он благодаря ей является человеком, который также учится, растет и развивается. Поэтому его встречи с клиентом должны проходить на том же уровне. Сатир отрицала предубеждения о том, что терапевт играет роль эксперта.

С ее точки зрения, работа терапевта подобна работе акушера. Задача терапевта поддержать клиентов в неизбежной боли, при рождении новых возможностей. Терапевт должен уметь отказаться от оценки поведения клиента. Основой для стабильных отношений, опирающихся на доверии, будет принятие, допускающее существование многих возможных причин проблем и осознание своей ограниченности.

В конце концов, каждый, применяющий методы Сатир, должен уметь использовать собственную личность как инструмент терапии. Ведь в итоге, она служит моделью для клиента. Сатир так сформулировала свое терапевтическое кредо:

“Дело достойное уважения — использовать себя в роли терапевтического инструмента. Чтобы справиться с таким заданием, мы должны постоянно углублять в себе человечность и свою зрелость. Мы вступаем в контакт с человеческой жизнью. Я считаю, что профессии терапевта нельзя обучиться также просто, как, например, профессии сантехника. Сантехник полагается на свою технику. Терапевту приходится делать больше. Канализационную трубу не обязательно любить, чтобы ее починить. Общность существует вне всяческих методов, философий или семейно-терапевтических школ. Что бы мы ни делали, во время нашей работы с людьми, у нас только одно средство: мы сами. Когда я обучаю, моей целью является глубина терапевта -бытие человеком. Мы люди, которые коммуницируют с людьми. Мы должны понимать самих себя и любить самих себя, чтобы видеть, слушать, касаться, замечать и понимать окружающих” .

И далее:

“Согласно моему опыту, глубокое уважение к человеческой душе венчает нашу работу с человеком. Двадцать лет назад я старательно избегала всяческих ссылок на душу, так как это понятие относится к сфере религии и в научной психотерапии для него нет места. Теперь я думаю скорее, что психотерапия не возникла бы, если бы религия работала как нужно. Духовность, сегодня представляется мне совсем по иному. Она заставляет нас уважать себя как людей, также как мы уважаем наше тело, наши чувства, мир растений и животных вокруг нас. Все чаще при этом, мне приходит в голову понятие вскармливания. Оно не означает зависимость или избалованность, здесь дело скорее в свободе любить и уважать себя по настоящему. Я верю, что верно вскормленное “я” никогда не сможет неверно использовать ни себя, ни других. Кроме того, я убеждена, что душа человека это манифестация силы жизни или энергии, которая постоянно регенерирует. Мы стоим на пороге перехода в полностью новый духовный мир. Я считаю, люди не должны жировать на собственной ценности и собственном уважении. Они должны понять, что основа их выживания это способность понять, что лишь они сами принимают решения, как им реагировать и действовать. Они должны быть глубоко убеждены в том, что жизнь это процесс и он всегда может быть подвергнут изменению”.

Нет комментариев