Статьи cтатьи Бейтсона Теория даблбайнда – так и не понята?*

Читая письмо, которое доктор Стивенс прислала в Psychiatric News 18, 1977 [1], я вынужден согласиться, что “теория даблбайнда” внесла свою лепту в страдания тех, кого называют (а иногда так называют себя они сами) “шизофреники”. Однако страдания — это неизбежный результат действий, сочетающихся с невежеством. Метразол, инсулин, лоботомия, электросудорожная терапия и негуманное вульгарно-презрительное отношение также увеличили объем человеческого страдания, окружающего “шизофрению”. Не на последнем месте стоит и современное решение — хроническая интоксикация лекарственными препаратами. Вопрос ясен. Все мы глубоко невежественны, но нельзя соревноваться в невежестве.

Есть, однако, некоторые прозрения, доступные желающим рассмотреть идеи, которые мы выработали около двадцати двух лет тому назад:

1)Если вообще продолжать использовать слово “шизофрения” — а я бы продолжал — оно должно использоваться для указания на различимую и поддающуюся определению совокупность формальных характеристик индивидуального стиля взаимодействий (вероятно, здесь Бейтсон имеет в виду отношения “шизофреника” как с другими людьми, так и с собственными внутренними сущностями, например “голосами” – примеч. перев.).

2) Определение этих серий будет требовать концепций, взятых из Principia Mathematica Уайтхеда и Рассела (Whitehead, Russell, 1910), Законов формы Спенсер-Брауна (Spencer-Brown, 1969) и теории даблбайнда.

3) Следует ожидать, что этиология этих серий будет разнообразной. Структура всех рекурсивных систем такова, что исследование “симптомов” может предложить лишь смутные догадки о корнях или истории “патологии”. Займитесь этиологией неполадки в системе охлаждения автомобиля, и вы обнаружите, что начальный “толчок” мог прийти из любой точки причинно-следственного контура.

4) Из этого следует, что шизофренические феномены (точнее, внешние проявления) могут иметь — и, вероятно, имеют — этиологические корни самого разного рода. Теория даблбайнда отнюдь не исключает возможности шизофренических проявлений, спровоцированных и даже детерминированных генами, паразитической инвазией, дефицитом или переизбытком питания, аутоинтоксикацией, тяжелым травматическим опытом, семейными процессами, психотерапией и даже злобой или отчаянием. Последний объяснительный изыск состоит в том, что эти проявления могут уходить корнями в характеристики функциональных или дисфункциональных отношений правого и левого полушарий мозга. С точки зрения теории даблбайнда такое предположение вполне разумно. Нельзя также исключать никакую комбинацию этих этиологий.

5) Однако помимо этого ожидаемого разнообразия этиологий, по-прежнему верно, что многие характеристики биологических и человеческих взаимодействий являются прогрессирующими и самоподтверждающимися. Первичными корнями человеческих ошибок, глупости и злобы могут быть комбинации генов, питание или интоксикация, тем не менее в силу прогрессирующего самоподтверждения глупость, ошибки и тому подобное становятся частью своей собственной этиологии. Если даблбайнд входит в характеристики шизофрении, можно ожидать, что он станет частью самоактивизирующегося взаимодействия, вносящего вклад в поддержание и, возможно, в возникновение этого состояния.

6) Теория даблбайнда не содержит исходного положения, оценивающего шизофренические проявления как плохие. Эта теория не является нормативной, и уж совсем не является “прагматической”. Она не является даже медицинской теорией (если такое вообще возможно).

7) Теория касается роли логической типизации (а также связанных предметов, таких как кибернетика и Законы формы) для описания человеческого поведения. Произнося слово “роль”, я хочу сказать, что эти формальные положения имеют объяснительную ценность, т.е. что описание наблюдаемых проявлений может быть отображено (mapped) на отношения, существующие между формальными понятиями.

8) Помимо шизофрении, теория даблбайнда, несомненно, релевантна для таких проявлений как юмор, поэзия и искусство, религия, гипноз, состояния измененного сознания и сновидения. Среди них феномены шизофрении отнюдь не стоят в центре внимания. Исторически сложилось так, что путь ранних формулировок шел через культурную антропологию к теории обучения и затем к играм животных. Я был поражен фактом метакоммуникации на дочеловеческом уровне, и первый грант, который я получил от Честера Барнарда из Фонда Рокфеллера, предназначался для “исследования роли логической типизации в коммуникации людей и животных”. Среди наших различных прозрений того периода было открытие необходимо тесной связи между метафорой и метакоммуникацией. При этом в шизофреническом сообщении метакоммуникативный сигнал часто отсутствует. На той стадии наши достижения состояли просто в том, чтобы начать соотносить “шизофрению” с другими совокупностями феноменов близких между собой логических типов, например, таких как юмор, религия и игра.

9) Далее оказалось возможно отобразить феномены шизофрении на классификацию типов обучения, которую я предложил примерно за пятнадцать лет до того. Эта теория имела естественные связи с теорией логических типов и естественно сочеталась с моей формальной классификацией модальностей человеческих взаимодействий, примером которых служит юмор.

10) Доктор Стивенс утверждает, что сегодня “все работники сферы охраны психического здоровья, включая большинство психоаналитиков, пришли к осознанию того, что давно предсказывали Фрейд и Крепелин, а именно, что шизофрения — это болезнь мозга, а не семьи”. Она также утверждает, что этот вывод подтверждается “исследованиями в контролируемых условиях”. Разве не доктор Джонсон заявил: “Закон, сэр, — это осел и идиот”? [2] Однако я соглашусь со всеми работниками и великими мужами в следующем: шизофренические проявления могут быть вызваны паразитической инвазией и/или опытом; генами и/или обучением. Я даже готов признать, что шизофрения есть в равной степени как “болезнь мозга”, так и “болезнь семьи”, если доктор Стивенс признает, что юмор и религия, искусство и поэзия подобным же образом являются “болезнями” мозга, семьи, или их обоих. Я бы только предостерег доктора Стивенс, что слова “в равной степени”, выделенные курсивом в предыдущей фразе, ей не следует понимать буквально. Сравнение эпистемологических позиций, конечно, не является количественным. А вот с чем я не соглашусь — так это с неправильным употреблением языка, отделяющим психоз от остального широкого спектра гротескных человеческих проявлений, как в их блеске, так и нищете. Я также не соглашусь с уродливой предпосылкой средневековой эпистемологии, отделяющей “разум” от “тела”.

По вопросу полезности теории даблбайнда для психотерапии “шизофрении”, сказать можно немного:
1) Вполне возможно, что понимание теории может помочь некоторым пациентам.
2) Вполне возможно, что определенное интеллектуальное понимание теории даблбайнда может помочь некоторым терапевтам. Однако в этом деле понимание “сердца” (возможно, правого полушария?) может сделать для исцеления больше, чем интеллект. Интеллект наивен и зачастую вульгарен.
3) Не надо спешить. Врачи-практики, разумеется, спешат применить последнюю техническую новинку, лекарство или прием. Спешка в действиях логически вытекает из философии эмпиризма, а эмпиризм — это по определению недостаток теории. Во всем этом нет дурных намерений. Просто такова жизнь. На этом уровне спешка неизбежна, и какие бы меры ни принимались против шарлатанства, пациенты все равно будут страдать. Их страдания будут частью цены “прогресса”.
4) Однако привнесение на эту сцену теории — нечто совсем другое. Никто не сомневается, что теория отчасти коренится в опыте, однако — позволим себе метафору — корневая система теории весьма отличается от корневой системы эмпиризма. Чтобы обеспечить свои размышления эмпирическими корнями, мне не нужны пациенты-шизофреники или несчастные семьи. Я могу использовать искусство, поэзию, дельфинов, культуры Новой Гвинеи или Манхэттена, собственные сновидения или сравнительную анатомию цветущих растений. Кроме того, в аргументации я не ограничен индуктивными процессами. Я могу использовать дедукцию и особенно абдукцию [3]. Именно абдукция позволяет мне извлекать примеры интересующей меня закономерности из широкого спектра различных эмпирических миров. Если бы я имел более серьезную математическую подготовку, я имел бы дополнительные возможности суждений, возможности выбора между смыслом и бессмыслицей.
5) Сегодня происходит нечто новое, и не только в области охраны психического здоровья. Теории становятся доступны для людей, ориентированных на действие, чей первый импульс характерен для эмпиризма: “Принесите это в больницу и испробуйте. Не тратьте годы на попытки понять теорию. Просто применяйте ее, невзирая на последствия”. Такие люди, скорее всего, принесут фрустрацию себе и вред своим пациентам.
6) Теория — это не просто еще одна техническая новинка, которую можно применять без понимания.

© Перевод Д.Я. Федотова, Москва, 2008. текст перевода нотариально заверен

СНОСКИ

*. Bateson G., “The Double-Bind Theory — Misunderstood?”. Статья написана в декабре 1977 г., опубликована в Psychiatric News, 13, 1978. Перепечатана с разрешения журнала.
1. “Psychiatric News” — официальный бюллетень Американской ассоциации психиатров (APA). (примеч. перев.)
2. Увы, это не так. Это заявил адвокат Бумбль, персонаж из Оливера Твиста Чарльза Диккенса. (примеч. Р. Доналдсона)
3. Термин Чарльза Пирса. (примеч. перев.)

Нет комментариев