Read Стратегия реальности

Одним из наиболее важных способов, каким мы неосознанно категоризируем наши переживания и опыт, — это оценить его ве­роятность. Из всего того, о чем я могу подумать, что-то мне пока­жется очень мало вероятным, в чем-то я буду слегка уверен, а в чем-то я буду абсолютно убежден. Я могу подумать о розовых воз­душных замках и быть абсолютно уверенным, что их не суще­ствует. Я могу спланировать поход за продуктами, будучи достаточно уверенным, что это произойдет, если не случится ни­чего непредвиденного. Есть и другие вещи, представить которые я могу с совершенно полной уверенностью, такие, как, например, моя смерть — по крайней мере в материальном мире.

Тот, у кого есть фобия летать на самолетах и человек, который не имеет этой фобии могут представить одинаковые вещи — об­разы охваченного пламенем самолета, падающего вниз. Разница в том, что тот, у кого есть фобия отреагирует на это так, словно ка­тастрофа происходит прямо сейчас, даже если самолет все еще на земле. Он уверен в своих переживаниях, что это действительно происходит, чтобы ему не говорил его «холодный рассудок». Че­ловек же без фобии добавит свое представление о том, что веро­ятность такой катастрофы крайне низкая. Это можно представить как уверенность в том, что не происходит или большая неуверен­ность в том, что происходит.

Так как мы можем быть уверены или не уверены по поводу любого нашего переживания, то уверенность — это одна из тех очень общих категорий, которые могут включать буквально любые переживания — сенсорно-обоснованные и нет. Уверен­ность находится на более высоком и абстрактном логическом уровне, и она отделена от того, в чем я уверен. Логические уровни дают четкое определение между содержанием того, в чем кто-то уверен, и его уверенностью в том, что это правда. Когда мы поймем, что любое убеждение имеет эти 2 элемента, мы можем разделить наше убеждение на содержание убеждения на одном логическом уровне и уверенность в этом на более высо­ком логическом уровне.

Обычно мы полагаем, что уверены в своих сенсорно-обос­нованных переживаниях до тех пор, пока образ не станет более тусклым, объект не удалится, наш слух и зрение во внутреннем представлении не станут хуже. Тогда мы можем испытать неуве­ренность или сомнение. Например, пока я сижу тут за столом, я могу быть уверен, что изображение на картине впереди красного цвета и даже определенного оттенка красного цвета. Менее уверен я могу быть по поводу того, что изображено там яблоко. Возможно это — мяч.

Психологи придумали множество разных эксперименталь­ных ситуаций, в которых можно зародить в человеке сомнение или неуверенность в том, что мы обычно считаем незыблемым — тра­пециевидные окна и комнаты и многое другое. Эти иллюзии по­казывают, что наше восприятие в большей степени является догадкой или предположением, основанным на наборе опреде­ленного опыта и переживаний, которые неосознанно обобщил наш мозг.

Несмотря на наличие этих неотъемлемых ограничений, в большинстве случаев, наше восприятие работает достаточно хо­рошо, что мы могли воспринимать мир настолько, чтобы аккуратно ездить на машине и делать многое другое, чтобы удовлетворить наши нужды и желания. Небольшие, но неизбежные сомнения в нашем восприятии умножаются, когда мы собираем различные восприятия как более абстрактные категории. Несмотря на это, люди часто уверены в своих более абстрактных категориях на более высоких логических уровнях.

Стратегия реальности

За исключением небольшого числа людей в психиатрических лечебницах, у каждого есть некий способ решить, что реально, а что не реально, что называется стратегией реальности. Даже не­которые очень проблемные пациенты иногда пытаются пройти сквозь стены или по воде.

Определить «реальность чего-либо» достаточно легко в те­кущем состоянии в настоящем, когда я могу использовать все свои чувства, чтобы оценить что-то незнакомое — увидеть, услышать, почувствовать, понюхать и попробовать на вкус. Если я буду более внимательно изучать каждую модальность, то я могу получить больше информации о весе, плотности, запахе и пр. Мне это не­обходимо, чтобы понять, что это и провести категоризацию.

Когда мы оцениваем реальность воспоминания или будущего плана, это не всегда легко, и мы можем задать себе вопрос: «Это действительно произошло или мне это только показалось?» «Смогу ли действительно это сделать до следующей недели или мои планы нереальны?» Реальность наших воспоминаний или бу­дущих планов и других внутренних переживаний зависит от свойств и качеств наших внутренних образов. Очень многие люди практически не осознают этого, потому что в основном это проис­ходит подсознательно. Но вполне возможно научиться это осоз­навать и менять ваши внутренние переживания кардинальным образом. Я предлагаю вам небольшое упражнение, чтобы вы по­няли, что я имею в виду.

Упражнение: Качество и свойства восприятия (стратегия реальности)

 

Спецэффекты, которые активно используются сейчас в кино и в телевидении могут создать на экране полную реальность не­реальных событий, таких как звездные войны или драконы. Это может привести к тому, что различия между реальным и нереаль­ным в нашем разуме могут стираться. К счастью, у нас есть дру­гие способы определить, что реально, а что нет, и результаты этой оценки также присутствуют в характеристиках восприятия в наших образах.

Есть несколько других способов определения того, что «ре­ально» или, по крайней мере, того, что «заслуживает доверия». Мы можем полагаться на наши личные переживания какого-то со­бытия, мы можем полагаться на внешние подтверждения и авто­ритеты, мы можем проверять информацию на внутреннее постоянство или можем решить, как полученная информация впи­сывается в то, что мы знаем.

Самым лучшим доказательством реальности является «по­вторяющееся» личное сенсорное переживание. Хотя в этом всегда есть доля неуверенности, оно обычно производит впечатление большей уверенности, чем альтернативы, что является некоторой категоризацией внутренних переживаний. То, что вы испытали, есть именно то, что вы испытали, даже если в дальнейшем вы ре­шили, что это было лишь иллюзией. Любое заключение, которое мы выносим из нашего сенсорного переживания путем его кате­горизации будет точным с меньшей вероятностью, потому что небольшие события аккумулируются и прототип для любой катего­рии всегда более абстрактен, чем переживание, которое он пред­ставляет, исключая много информации.

Однако у нас нет ни времени, ни возможности лично испы­тать все, равно как и есть много того, что мы не хотим испытывать напрямую, потому что это было бы неприятно или опасно или до­рого. Кино и телевидение предоставляет нам хотя бы визуальные аспекты подобных переживаний, предлагая нам детальное описа­ние переживаний «из вторых рук», которые несут в себе много элементов личных переживаний, но не имеют последствий.

Если же у нас нет своего опыта, на который можно поло­житься, то мы вынуждены опираться на внешние источники и предположить (хотя бы предварительно), что то, что они нам гово­рят, является правдой. Когда мы читаем газету, смотрим ТВ, читаем научную статью или Библию, консультируемся по профессиональ­ному вопросу, мы полагаемся на некоторый тип внешних источни­ков. Некоторые люди предпочитают консультации со многими источниками, другие люди более избирательны, консультируясь с одним или нескольким источником, которым они отдают предпо­чтение. Некоторые источники люди считают непогрешимыми, не­которые принимают в штыки. Но, поскольку нам всем время от времени приходится пользоваться внешними источниками, то по­лезно периодически оценивать наши критерии, почему мы счи­таем тот или иной источник надежным или нет. Иногда мы консультируемся с разными источниками, чтобы узнать получим ли мы из них одинаковые ответы на одинаковые вопросы.

Даже, когда мы полагаемся на внешние источники, мы можем проверять информацию на внутреннее соответствие. Есть ли внутренние различия с тем, что говорит источник? Когда кажется, что решетка в трапециевидном окне двигается в противополож­ном направлении к окну и затем «проходит сквозь» окно без звука и разбитого стекла, то это несоответствие заставляет нас решить, что есть нечто, что на самом деле не то, чем кажется. Я недавно прочитал статью о полевых мышах. На первой странице в одном месте было указано, что их вес не превышает унции. Затем на той же странице в другом месте говорилось, что они могут весить от двух до трех унций. Я продолжил читать статью, но с большим сомнением о достоверности информации.

Мы также можем сравнить часть информации, полученную из внешних источников, со всем своим знанием в поисках несоо­тветствия. В одной из газет я недавно видел заголовок, что на Марсе была обнаружена чихуахуа. Поскольку из других эксперт­ных источников я знал, что на Марсе практически нет атмосферы (а то, что есть — это двуокись углерода) и температура может/ме­няться от 15 градусов днем до 105 градусов ночью, то мне пока­залось крайне маловероятным, что маленькая собачка могла бы выжить в таких условиях.

Есть и еще один вопрос: «Что чихуахуа может есть на Марсе?». Предположим, что там есть какие-то другие небольшие животные, то чем тогда они питаются? Насколько я знаю (из дру­гих источников) на Марсе нет растений, которые могли бы стать основой для пищевой цепочки, даже если бы животные пережили бы внешние условия.

Все эти способы определения реальности относятся к ощу­щению уверенности по поводу наших внутренних образов, будь это воспоминания о прошлом, образы, которые мы сконструиро­вали, чтобы понять, что сказал наш собеседник, прогнозы на бу­дущее. В идеале наши ощущения уверенности будут точными. Мы были бы скептично настроены на спорные вопросы, типа чи­хуахуа на Марсе, или уверены касательно событий, которые дей­ствительно произошли или, скорее всего, произойдут в будущем.

Конечно, мы все совершаем ошибки в вопросе уверенности и иногда реагируем с разочарованием (а иногда с удовольствием), если события отличаются от наших воспоминаний или предполо­жений. Часто на степень нашей уверенности влияет наше жела­ние, чтобы это было правдой, даже если немало доказательств противоположного. Те, кто «теряет связь с реальностью», смеши­вают то, что однозначно и что сомнительно. Когда они основы­вают свои решения на плохой оценке уверенности, то они часто разочаровываются и приходят в замешательство.

Проблемы уверенности

Многие проблемы у людей возникают — как оказывается — из-за неуверенности. «Я не знаю, что мне делать», «я не знаю, куда мне идти по жизни», «я не знаю, хочу ли я заводить эти отноше­ния или нет». Однако эта неуверенность часто является резулътатом другой уверенности (уверенности в чем-то другом). «Я знаю, что она меня ненавидит», «я знаю, что я глуп», «я знаю, что никто не сможет меня полюбить» и т.п.

Хотя проблемы часто возникают от неуверенности каса­тельно событий, я хотел бы обсудить проблемы, которые являются результатом твердой уверенности. Рассмотрим простой пример. У кого-то есть фобия воды, потому что человек однажды чуть не утонул. Такой человек ведет себя с такой уверенностью, как будто его категоризация наполненной ванны как смертельно опасной является уверенностью.

Стандартная техника НЛП для лечения фобий использует из­менения в характеристиках восприятия памяти, чтобы сделать со­бытие менее реальным. Человек с какой-то фобией, обычно вспоминает прошлое событие ассоциировано, словно это все еще продолжает с ними происходить, поэтому воспоминание вызывает у него очень сильную эмоциональную реакцию. Попросив его из­менить это воспоминание и сделать его отдаленным, черно-белым, маленьким и плоским фильмом, человек сможет смотреть на это диссоциировано, со стороны, словно это происходит с кем-то другим и сможет вспомнить это событие намного спокойней. Эта процедура использует некоторые характеристики восприятия не­реального, чтобы снизить уверенность, одновременно меняя объем переживания, чтобы сделать ее менее эмоциональной. После того как проблема фобии решена, человек может спокойно смотреть на полную воды ванну и иметь намного меньше уверен­ности в опасности этого. В то же время человек должен осозна­вать, что есть некоторые контексты, в которых это может быть опасным.

Некоторых людей пожирает ревность, потому что они пред­ставляют себе связь своего партнера с кем-то другим, даже если у них нет на это никаких доказательств. Они ведут себя так, словно эти образы реальны и они в них уверены, как будто «держали свечку».

Я тоже могу создать образ моей жены с другим мужчиной, но, поскольку мне это кажется очень маловероятным, я могу спо­койно реагировать на этот образ и легко отодвинуть его в сторону. Я знаю, что образ может быть верным, но у меня очень низкая уверенность, что он действительно верен. Если ревнивого человека научить создавать подобные образы, как создаю их я, его рев­ность заметно уменьшится. Многие другие полезные техники НЛП используют подобную практику изменения характеристик восприятия, которые называются субмодальностями, поскольку они являются более мелкими элементами систем представления информации — модальностей.

Когда-то кто переживает потерю или упущенную возможность, то им будет намного легче примириться, если они не будут сильно уверены, что это — катастрофа. Вы можете вспомнить какую-либо значимую потерю в вашей жизни в прошлом, но, теперь посмотрев назад, вы можете понять, что это было не так страшно или что это наоборот открыло для вас много прекрасных перспектив. Если бы вы знали это тогда, вы не переживали бы так сильно.

Когда у кого-то есть проблема, то она всегда состоит из двух частей. Первый аспект — это содержание. Это то, как кто-то вос­принимает и понимает события, которые его беспокоят, как страх воды, ревность или потеря. Вторым аспектом является уверен­ность в том, что это понимание реально и правдиво. Вместо того чтобы осознать, что наше понимание всегда ограничено и упро­щено «картой» реальности, он верит, что эта карта и есть реальность.

Другим аспектом уверенности является то, что другие люди могут также или даже больше страдать, чем тот человек, который излишне в чем-то уверен. Подумайте обо всех смертях, гонениях, отчаянии и разрушении, которые есть в мире и которые являются последствием излишней уверенности руководителей государств — диктаторов, религиозных фанатиков, революционеров и поли­тиков. И все они абсолютно убеждены в том, что они правы. Сом­нения Томаса Аквитанского и других святых и мыслителей были записаны и изучены. Гитлер, Сталин и большинство других про­шлых и настоящих мировых лидеров, похоже, вообще никогда не испытывали сомнений.

Когда люди твердо уверены, что их восприятие и понимание является реальностью, то им очень трудно даже рассмотреть воз­можность альтернативы, уже не говоря об их принятии. Когда кто-то в чем-то очень уверен, то очень полезным будет уменьшение этой уверенности, чтобы, по крайней мере, открыть возможность для другого восприятия и понимания событий.

Андреас: “Шесть слепых слонов” Глава. Уверенность

Нет комментариев