Статьи Обзор книги «Шепот на ветру»

Отзыв на книгу
Кармен Бостик Сент-Клер и Джона Гриндера
“Whispering in the Wind”

© 2003

В этой книге говорится: “Наша цель состоит в том, чтобы спровоцировать профессиональный, высококвалифицированный открытый диалог между практиками НЛП, который должен стать неотъемлемой частью такого развития” [7, с. 348], — и именно в этом духе я пишу настоящую статью. Я надеюсь, что так может начаться плодотворный и непрерывный обмен между людьми, работающими в этой области, каждый из которых сможет поделиться своими мыслями и открытиями. Найдя эту книгу по большей части интересной, наталкивающей на новые мысли и поднимающей множество очень важных вопросов, я также обнаружил, что во многих местах она трудна для понимания и нередко противоречива как по форме, так и по содержанию. Мне бы хотелось начать с тех разделов, которые мне показались наиболее полезными.

Проверка паттернов

Обсуждение, построенное на примере моделирования стратегии грамотного письма [с. 80-92], представляет собой понятное и весьма полезное описание важного аспекта моделирования и научного метода в целом — как с помощью контрпримеров к некоторому обобщению можно обогатить и уточнить это обобщение вместо того, чтобы опровергнуть его.

Scope и категория

Я также оценил то различие, которое проводится в этой книге между:

  1. иерархией целого и части (то, что я называю изменением in scope), в которой изменение проявляется в увеличении и/или появлении новой информации в сенсорном опыте (в этой книге это называется “первичный доступ” — “First Access” FA), и
  2. иерархией логических уровней, которая возникает в результате разбиения субъективного опыта на категории, выделения категорий категорий и т.д. (в этой книге это называется вербальными описаниями f2).

Бейтсон (Bateson), Кини (Keeny) и другие светила теории систем совершенно упустили из виду это различие, которое является весьма существенным и полезным для понимания того, как человек реагирует в данной ситуации и как эту реакцию можно изменить.

Изменение scope лежит в основе рефрейминга контекста, который изменяет вид и объем “сенсорной” информации во внутренних представлениях человека.

Расширение scope иногда называют “увидеть общую картину”. Изменение scope является основой для рефрейминга содержания и ряда приемов “фокусов языка” (justification, последствия и т.п.)

В противоположность этому категория представляет собой группу или набор представлений. Когда человек думает о категории, он фокусируется на критерии, с помощью которого данная категория была сформирована, и обычно игнорирует большую часть сенсорной информации, содержащейся в отдельных представителях этой группы. Именно этим отличается первичный доступ FA (представление конкретной собаки) от f2 категории “собака”. Категория обычно вызывает представление “усредненной” или обобщенной собаки, а не конкретной собаки. Именно на категориях строятся различные приемы рефрейминга содержания, такие как “новое описание”, “модель мира”, “применение к самому себе” и т.п.

На протяжении последних двух лет мы с Чарльзом Фолкнером (Charles Faulkner) исследовали многочисленные варианты различия между scope и категориями. Мы продолжаем обнаруживать новые области применения наших исследований и делимся нашими открытиями на семинарах “Изменение уровней смысла и опыта” (“Changing Levels of Meaning and Experience”).

Стирание, искажение и обобщение

Мне понравилось, что вновь была затронута эта фундаментальная тема. [с. 274-275] Стирание приводит к искажениям, и в этом состоит процесс обобщения. В приведенном выше примере с “собакой” все индивидуальные особенности отдельных собак стираются, остаются лишь самые общие характеристики обобщенной собаки, которая представляет эту категорию.

Некоторое время назад я пришел к аналогичным выводам. Однако я бы добавил еще одно слово — усиление (amplification). В то время как стирание приводит к искажению оставшейся информации, исследование нейронных сетей, задействованных в процессах восприятия отчетливо показали, что все они усиливают определенные сигналы в то самое время, как стирают другие.

В своей новой книге “Transforming Your Self: Becoming who you want to be” я строю очень подробно описываю модель этих процессов обобщения. (Содержание, введение, две главы и приложение к этой книге можно найти на сайте.)

Нейрологические уровни Р. Дилтса

“Нейрологические уровни” Дилтса — еще одна вещь, которую мы с Чарльзом подвергли пересмотру. Как отмечается в книге, “уровни” Дилтса не всегда последовательно удовлетворяют критерию включения по scope или по категории, а иногда иерархические связи оказываются вообще перевернутыми. Например, Дилтс помещает “идентичность” на более высокий (масштабный) уровень, чем “убеждения”. Я думаю, что поместил идентичность уровнем выше, потому что идентичность рекурсивно описывает саму себя, и эта особенность делает ее более мощной в плане влияния на поведение.

Любопытно, но эта рекурсия на самом деле перебрасывает мостик между логическими уровнями (опровергая “теорию логических типов” Рассела, об этом чуть позже).

Но поскольку идентичность состоит из убеждений, которые у нас складываются относительно самих себя, она представляет собой лишь подсистему гораздо более общего понятия “убеждения”, так что она должна находиться на более низком (менее масштабном), чем убеждения, уровне в иерархии Нейрологических уровней.

Книга подвергает также критике работу Майкла Холла (Michael Hall) “Мета-состояния”, в которой уровни представлений тоже выходят на первый план. Как и большинство других исследователей в этой области, Холл упускает из виду различие между scope и категорией, которое на протяжении многих лет скрывалось в представлениях, для которых в более ранней модели НЛП использовались такие слова как “мета”, “обобщение”, “рамка” и “результат”. Поскольку Холл придает особое значение масштабным категориям, его подход по существу является подходом со стороны сознания, сверху вниз, от общего к частному, и поэтому нередко упускает из виду “первичный доступ” и неосознаваемое и не учитывает экологию в рамках надсистемы.

История и эпистемология

И мне самому и моим знакомым показались интересными и смешными исторические анекдоты о раннем периоде развития НЛП, ведь эту информацию можно получить только от Гриндера, Бендлера и еще нескольких человек.

В книге содержится довольно большой раздел, посвященный эпистемологии — тому, как мы воспринимаем и знаем то, что мы знаем. И хотя во многом это довольно стандартное описание психофизики и восприятия, несколько человек сказали мне, что нашли его весьма полезным.

Моделирование различий

Книга целиком посвящена моделированию, и в ней неоднократно оплакивается отсутствие моделирования в этой области. “В частности, мы говорим об отсутствии моделирования, той самой деятельности, которая определяет самую суть такой дисциплины, как НЛП”. [с. vii] ”В настоящее время вся та деятельность, которую так свободно относят к НЛП, по большей части является приложениями и тренингами”. [с. 55] “Достоин сожаления тот факт, что именно создание вариаций на подобные темы оказалось точкой приложения всех сил в НЛП, а не моделирование новых паттернов”. [с. 225] Детальное обсуждение развернуто вокруг различий между НЛП-моделированием, приложениями, дизайном, вариациями и тренингами, а различию между новой моделью и приложениями старой модели уделяется особое внимание. [с. 50-56]

Но после неоднократного и очень внимательного прочтения книги мне так и не удалось уяснить, в чем же состоят эти различия, и какие именно паттерны авторы хотели бы отнести к каждой категории.

Метамодель представлена и как первая модель НЛП [с. 142-163] и как приложение модели, уже существовавшей к тому времени в трансформационной грамматике. “Метамодель можно, например, понимать как приложение моделирования лингвистических паттернов, инспирированного трансформационной грамматикой”. [с. 51]

Милтон-модель представлена как третья модель НЛП [с. 173-183] и везде отмечается, что она является противоположностью метамодели, другими словами, и та и другая работает с одними и теми же объектами, но по-разному, что, по-видимому, так же превращает Милтон-модель в приложение уже существовавшей модели, а не в новую модель. Короче говоря, не приведено ни одного критерия, который позволил бы четко разделить между собой эти категории моделирования.

В книге говорится: “Новый код является прекрасным примером чистого дизайна, чистой манипуляции этими переменными”. [с. 51]

Что ж, давайте посмотрим.

“Новый код” НЛП

“Новый код” является общей моделью изменения, представленной как шаг вперед по сравнению с “классическим кодом”.

“… в новом коде так называемые ресурсные состояния создаются непосредственно путем вовлечения клиента в некоторую деятельность — зачастую в игру — которая сама и формирует то состояние вдохновения (высшего проявления мастерства — high performance states), у которого — очень любопытно — нет ни истории, ни конкретного содержания. Это просто игра, но такая игра, которая активизирует Нейрологические цепочки, которые служат основой для осуществления изменений в выбранном до этого клиентом содержании. Структура самой игры строится таким образом, чтобы в ней присутствовали определенные характеристики, свойственные вдохновению (высшему проявлению мастерства — high performance states). Но опять же это лишено всякого конкретного содержания и всякой связи с пережитыми в прошлом состояниями”. [с. 233]

“Вдохновение” (“high performance state”) характеризуется цепочкой вдохновения: дыхание —> физиология —> состояние —> вдохновение (performance). [с. 233]

Формат изменения для нового кода

    1. “Из третьей позиции выберите ситуацию, в которой вы проявляли некоторое поведение, которое вам хотелось бы изменить.
    2. Представьте себе воображаемую ситуацию в реальном пространстве рядом с собой, посмотрите на образ самого себя, выполняющий то поведение, которое вы хотели бы изменить, и войдите в этот образ самого себя (первая позиция), не пытаясь что-либо изменить — само-калибровка. В этот момент тренеру предоставляется возможность калибровать вашу нынешнюю реакцию в проблемной ситуации.

Разделение состояний

    1. Сыграйте в игру (в первой позиции) или, что то же самое, войдите в лишенное содержания состояние вдохновения (high performance state) (например, в игру в алфавит, в игру NASA…)

Продолжайте играть в течение 15 минут, чтобы активизировать все цепочки, лежащие в основе вашей деятельности в этой игре.

  1. В конце игры (через 15 минут или тогда, когда все цепочки будут полностью активированы), игрок (первая позиция) без всяких колебаний и главное без каких бы то ни было попыток сознательно повлиять на свои переживания возвращается (в первую позицию) в то физическое пространство, в котором разворачивалась воображаемая ситуация на шаге 2, т.е. на то место (на полу), где он обозначил воображаемую ситуацию, в которой хотел что-то изменить”. [с. 240]

Сравнение нового и старого кода

В классическом варианте интеграции ресурсного состояния с проблемным состоянием или ситуацией конкретный ресурс выбирается клиентом или психотерапевтом сознательно, а затем, чтобы получить к нему доступ, психотерапевт просит клиента вспомнить некоторое состояние в прошлом: “Подумайте о том времени, когда…” — или предлагается рамка “как будто”: “На что это было бы похоже, если бы…” — после чего клиент ассоциируется с этим прошлым событием или представлением, а затем интегрирует это состояние с проблемным состоянием или ситуацией.

В противоположность этому формат нового кода обеспечивает доступ к невербальному состоянию вдохновения (high performance state), как к ресурсу, чтобы исключить или минимизировать влияние вербализации и не относящегося к делу исторического содержания. После этого, находясь в этом состоянии вдохновения (high performance state), клиент возвращается в то содержание, которое он решил изменить, неосознанно интегрируя это состояние вдохновения (high performance state) в эту ситуацию. В варианте, который обсуждается в разных местах книги, клиент просит свое подсознание выбрать ситуацию для изменения или улучшения, чтобы весь процесс прошел на подсознательном уровне, в том числе и результаты интеграции.

Это исключает любую возможность влияния или сопротивления со стороны сознания клиента или тренера.

Состояния, свободные от содержания

В моем понимании у любого состояния есть содержание, поэтому на самом деле не существует таких вещей, как “свободное от содержания состояние вдохновения” (“content-free high performance state”) [с. 239], во всяком случае, оно встречается не чаще, чем такая вещь, как “чистое осознание” (“pure awareness”). Осознание всегда является осознанием чего-то, поэтому у него всегда имеется какое-нибудь содержание, и то же самое касается любого состояния. “Свободное от содержания состояние вдохновения” (“content-free high performance state”) является просто ресурсным состоянием, в котором содержание настолько отличается от содержания проблемного состояния, что кажется не относящимся к делу, подобно “игре в алфавит” (“alphabet game”). [с. 242-245]

Этот процесс подразумевает, что состояние вдохновения (high performance state) окажется эффективным, к какой бы проблеме, навыку, реакции, поведению или ситуации мы его ни применяли, и мне кажется, что предположение о такой “безразмерности” является явной ошибкой. Состояние вдохновения (high performance state) для часового мастера в корне отличается от того, что нужно футболисту. Тот ресурс, который нужен человеку, когда он хочет справиться с фобией — диссоциация — является полной противоположностью тому ресурсу, который необходим для того, чтобы справиться с горем — ассоциация.

В большинстве областей знаний развитие методологии приводит к возникновению новых, более узконаправленных методов для вполне конкретных приложений. На одном из этапов развития медицины кровопускание считалось универсальным средством лечения всех заболеваний. Сейчас же оно применяется в очень немногочисленных случаях, в которых у человека наблюдается избыточное количество красных кровяных телец.

В том моделировании, которым занимались мы с Коннирой, мы определяли характеристики конкретных трудностей и/или навыков, а затем определяли параметры ресурсных состояний, который подойдут для этих случаев (точно так же, как Бендлер и Гриндер делали при разработке стратегии грамотного письма). Преимущественно это были свободные от содержания субмодальные вмешательства, но в некоторых из них подвергалось изменению вполне конкретное содержание. Например, переживая горе, люди нередко вспоминают последние, наиболее тяжелые мгновения их жизни с человеком, которого они потеряли, вместо того, чтобы вспоминать те ценные мгновения, которые остались в прошлом. Когда это становится частью проблемы, очень важно попросить клиента изменить содержание его внутренних представлений, и разрешение горя невозможно без таких изменений в содержании.

До появления НЛП личностные изменения по большей части были направлены на работу с содержанием. Одним из первых и наиболее значительных вкладов НЛП оказался перенос фокуса внимания на процесс (при этом содержание подразумевалось). Однако вмешательства, направленные на изменение содержания, также являются полезными, и очень важно уметь проводить различие между содержанием и процессом и выбирать то, что больше подходит для изменения данной ситуации.

Субмодальности

На страницах 244 и 265 книги упоминаются спонтанные субмодальные изменения, которые приводятся в качестве доказательства эффективности применения формата нового кода. Но в ней нет совсем никаких упоминаний о тех многочисленных и чрезвычайно эффективных приемах, включающих в себя непосредственное и быстрое изменение субмодальностей, которые были разработаны Ричардом Бендлером. Речь идет о таких приемах, как переключатель (Swish, в русской литературе его еще называют “взмах”), избавление от вредных привычек (Compulsion Blowout), прием преодоления порога (Last Straw Threshold Pattern), разрушитель решений (Decision Destroyer), не говоря уже о классическом приеме избавления от фобии, использующем двойную диссоциацию.

Ни словом не упоминаются те субмодальные приемы, которые мы с Коннирой разработали для работы с гневом/прощением, стыдом, чувством вины, критериями, реакцией на критические замечания, внутренней/внешней референцией и согласованием позиций восприятия.

Поскольку эта книга предлагает один-единственный формат изменения на все случаи личностных изменений и преподносит это как усовершенствование других методов НЛП, я бы с удовольствием познакомился хотя бы с примерами или описаниями, позволяющими сравнить результаты применения нового кода с тем, что можно получить с помощью более узконаправленных методов, и хотелось бы посмотреть конкретные отчеты об отдаленных по времени последствиях проведенных изменений. Является ли новый код более эффективным при работе с фобиями, чем классическая визуально-кинестетическая диссоциация? Позволяет ли он лучше научить человека грамотному письму? Действует ли он более эффективно в случаях работы с вредными привычками, горем или стыдом, чем конкретные субмодальные методы? Лично я сомневаюсь в этом, но мне хотелось бы получить доказательства.

Позиции восприятия (тройное описание)

Позиции восприятия занимают первое место в “списке паттернов нового кода” [с. 239] и являются наиболее существенной составляющей нового кода.

Я хочу попросить читателя сделать непродолжительную паузу и мысленно ответить на гипотетическое предложение о том, чтобы пять репрезентативных систем переименовать просто по номерам: 1, 2, 3, 4, 5 (вместо привычных наименований: “визуальная”, “аудиальная” и т.п.). Я сомневаюсь в том, что вы воспримете это как усовершенствование, потому что числа являются объектами гораздо более абстрактными и обобщенными, чем такие слова, как “визуальный”, в которых уже проявляется простой смысл, более близкий к сенсорному опыту.

Вероятно, позиции восприятия были пронумерованы в соответствии с терминами “первая персона”, “вторая персона”, “третья персона” (“first person,” “second person,” “third person”), которые знакомы лингвистам, но я думаю, такое использование первоначально принятых терминов следует пересмотреть, чтобы облегчить процесс обучения. На протяжении 15 лет мы использовали такие слова, как “я”, “наблюдатель” и “другой человек”. Это в значительной степени облегчает обучение, а также предотвращает другие ошибки, вероятность возникновения которых возрастает с применением кода 1-ая, 2-ая, 3-я.

Чтобы оказаться в позиции другого человека, вам необходимо совершить перемещение в пространстве и, покинув собственную позицию, “войти” [с. 251] в позицию другого человека. В процессе этого перехода из своей позиции в позицию другого человека вы должны пройти через позицию наблюдателя.

Поскольку человек должен из 1-ой позиции перейти в 3-ю, чтобы затем попасть во 2-ую, такая нумерация позиций может только запутать. Обозначение с помощью номеров 1, 2, 3 задает последовательность, которая оказывается не только неточной с точки зрения процесса перехода, который человеку необходимо совершить, чтобы из одной позиции попасть в другую, она так же отличается от той последовательности, в которой эти позиции обычно изучаются.

Кинестетика в позиции наблюдателя?

В книге очень настойчиво подчеркивается следующая мысль:

“Очень важно подчеркнуть, что 3-я позиция не является диссоциированной позицией в том смысле, что в этой 3-ей позиции нет никакой кинестетики. Правильно сформированная 3-я позиция всегда включает в себя довольно сильную кинестетику”. [с. 255]

“Мы с удивлением обнаружили, что с настораживающей частотой во время тренингов участникам объясняют, что в 3-ей позиции нет кинестетики. Неудивительно, что этим участникам оказывается довольно трудно действовать эффективно, находясь в этой так называемой 3-ей позиции”. [с. 266]

По моему мнению, в “позиции наблюдателя” именно это и происходит — наблюдение, безучастное наблюдение и больше ничего. В классическом фантастическом романе Хайнлайна (Heinlein) “Чужак в чужой стране” (“Stranger in a Strange Land”) есть понятие “честного свидетеля” (“fair witness”), которое означает, что этот свидетель просто сообщает о том, что он наблюдает, без заключений или оценочных суждений. Честный свидетель так описывал бы лошадь бурой масти: “Лошадь, которая выглядит бурой с моей стороны”. В криминальных романах и фильмах 30-х и 40-х годов детективы часто говорили: “Мне нужны просто факты, мадам, просто факты” (никаких интерпретаций). В правильно настроенной позиции наблюдателя человек испытывает ощущения, связанные с наблюдением и нахождением в этой позиции, но в нем нет никаких оценочных эмоций по поводу наблюдаемых событий, за исключением, возможно, легкого чувства сопричастности, если люди, за которыми он наблюдает, оказываются вовлеченными в какое-нибудь непростое взаимодействие. Объяснение столь различному отношению к этой позиции, возможно, скрывается в том объяснении, которое в книге дается позиции другого человека.

Позиция другого человека (вторая)

В книге дается следующее описание 2-ой позиции:

  1. “Присвоение характеристик и представлений, относящихся к той или иной группе. В качестве примера, чтобы дать читателю почувствовать вкус этой позиции, представьте себе, как будет восприниматься кусок зрелого сыра с точки зрения:
    1. мышки,
    2. коровы,
    3. голодного студента,
    4. пациент, не переносящий молочный сахар,
    5. управляющий рынком,
    6. адвокат,
    7. бухгалтер.
  2. Систематические переходы из одной позиции восприятия в другую, используя при этом все три основные позиции, определенные в “тройном описании”.

Мы хотели бы отметить здесь, что упомянутый выше пункт номер 2 можно было бы определить как обобщенную 2-ую позицию”. [с. 248]

Я полностью согласен с тем, что, оказавшись в роли управляющего, адвоката или бухгалтера, вы перейдете в “обобщенную 2-ую позицию” (позицию другого человека). Но это означает, что переход в роль “консультанта” или “директора”, о которых говорится в примере, в котором приводится диалог между Анжелой и Джеральдо [с. 250-256], тоже является переходом в “обобщенную 2-ую позицию”, а не в 3-ю позицию, как там утверждается.

Я осознаю, насколько полезным является переход в позицию другого человека (обобщенную или нет), в особенности, если этот другой человек обладает каким-нибудь особенным навыком или чертой личности. Но любая такая позиция другого человека будет накладывать отпечаток своего содержания, предпосылок и акцентов. Переход в нее может оказаться очень полезным, просто в качестве рефрейминга содержания или формы вмешательства, направленного на изменение содержания. Однако она неизбежно вносит свое содержание, что отчетливо видно на примере диалога между Анжелой и Джеральдо, в котором наблюдатель делает гораздо больше, чем просто наблюдает — он обсуждает будущие возможности, насмешливо шутит, говорит о намерениях и задает конкретные и весьма директивные вопросы. Любое описание и примеры “3-ей позиции”, приведенные в этой книге, на самом деле представляют собой 2-ю позицию, потому что в них четко определен человек, роль или позиция другого человека, а не безучастного наблюдателя, поэтому в них безусловно содержатся оценочные чувства.

Это совершенно не соответствует тому в основном четкому разделению, которое в книге проводится между процессом и содержанием, и тому акценту, который в книге ставится на изменениях, основанных именно на процессе, а не на содержании.

Чистые позиции восприятия

В книге упоминается о важности построения “очень чистой” 3-ей позиции [с. 234, 255], и слова “чистая” и “чисто” повторяются в ней несколько раз [с. 250, 253, 256, 257], но нигде так и не определено, как именно следует добиваться чистоты этой позиции.

Много лет назад Коннира разработала модель, с помощью которой можно научить добиваться чистоты всех трех позиций восприятия, и этот метод называется “Согласование позиций восприятия” (“Aligning Perceptual Positions”) (описан в статье, опубликованой в журнале “Anchor Point” в феврале 1991 года). В этом методе используется только (свободная от содержания) субмодальность, определяющая местоположение, и он позволяет сделать эти позиции очень информативными, полезными и ресурсными. При этом в книге совсем не упоминается этот метод, позволяющий дать операционное определение того, что такое чистая позиция восприятия.

Отсутствие в книге операционного определения “чистой” позиции восприятия могло бы быть и простительным, если бы в ней не высказывались критические замечания в адрес Эрика Робби (Eric Robbie) за то, что он пользуется терминами, которые не определил:

с. Робби вводит и пользуется терминологией, не заботясь об ее определении, тем самым лишая нас всякой возможности совершить попытку оценить те открытия, о которых он пытается рассказать: наличие минимальных операционных определений является просто необходимым условием для начала профессионального и заинтересованного публичного диалога в такой области, как НЛП”. [с. 106]

Кроме “чистых” позиций восприятия, в книге используется множество других терминов, так и оставшихся без определения, например: “stalking”, “shunts”, “характерологические прилагательные”, “автоматический переход в привилегированной состояние” [с. 239], “NASA”, “trampoline” [с. 263] и “ментальные пространства” [с. 296]. (”Характерологические прилагательные” и “ментальные пространства”, возможно, имеют приемлемые определения в лингвистике, но ведь большинство читателей книги едва ли знакомо с лингвистикой.)

Предпосылки НЛП

Авторы книги занимают крайнюю и экстраординарную позицию по отношению к предпосылкам НЛП:

“… мы считаем, что так называемые предпосылки НЛП являются в лучшем случае педагогическими костылями, разработанными для того, чтобы помочь людям, не знакомым с приключением под названием НЛП, произвести необходимые настройки в своем мышлении и перейти к новым формам восприятия и мышления, неявно присутствующим в этой технологии. К сожалению, предпосылки, подобно убеждениям, в конечном итоге являются фильтрами, которые лишают своих обладателей части информации. Что касается лично нас, то мы не видим никакой ценности в перечислении подобных рационализаций (так называемых предпосылок НЛП)”. [с. 202]

При этом в другом месте книги говорится:

“Многие люди, изучающие НЛП, в особенности, в самом начале под воздействием сильного желания овладеть его методами увлекаются эпистемологически своеобразной (и неосуществимой) идеей. Задача, которую они ставят перед собой, состоит в том, чтобы освободиться от всех без исключения фильтров, нередко утверждая при этом, что в таком случае они смогут воспринимать мир без всяких искажений. Столь наивную идею вряд ли стоит считать разумной”. [c/ 247]

Нравится нам это или нет, но у каждого из нас есть свои предпосылки. Знание этих предпосылок и понимание того, что они могут быть предметом нашего сознательного выбора, позволяет нам принять решение о том, как нам следует изменить их в соответствии с тем контекстом, в котором мы живем, чтобы иметь в своем представлении множество вариантов развития событий в будущем. Попытки отказаться от предпосылок не избавляют нас от них, а лишь закрывают нам глаза на собственную предвзятость, проявляющуюся в восприятии и в поведении и являющуюся результатом этих предпосылок!

В книге также говорится:

“Позвольте предложить вам развернутый пример еще одного такого различия, а именно четвертый. 4. Ни агент изменений, ни сам клиент не обязан верить в какие-либо предположения, чтобы эффективно применять приемы НЛП.

В частности, например, нет никакой необходимости в том, чтобы подписываться под так называемыми предпосылками НЛП, чтобы с успехом применять эти приемы к разрешению различных проблем. Обычно эти предпосылки содержат такие утверждения, как: “Иметь возможность выбора лучше, чем не иметь ее”.

Все ресурсы, необходимые для осуществления того изменения, которого хочет клиент, уже есть в клиенте на подсознательном уровне”. [с. 201-202]

При этом в другом месте книги вы встретите такое утверждение:

“Более того, во всех этих ресурсах (“цепочка совершенства” — “chain of excellence”) мы находим глубокое убеждение в том, что подсознательные процессы, будучи должным образом организованными и направленными, способны произвести глубокие, долговременные экологические изменения, вопреки, например, заявлениям (сознательным убеждениям) клиента о том, что такие изменения невозможны… способность подсознания оценить долговременные последствия, а затем, основываясь на этих оценках, произвести такой отбор (желаемого состояния, ресурсов или нового поведения), значительно превосходит способности сознания”. [с. 236]

В этом утверждении (да и в самом новом коде) определенно предполагается, что: “Все ресурсы, необходимые для осуществления того изменения, которого хочет клиент, уже есть в клиенте на подсознательном уровне”. В книге есть немало других мест, где предполагается, что наличие возможности выбора лучше ее отсутствия. [с. 231, 247-248]

Более того, предпосылка о позитивных намерениях подсознания, которую можно найти в любом списке предпосылок НЛП, является основой для шестишагового рефрейминга, который в книге преподносится как мостик к “новому коду”.

“… шестишаговый рефрейминг, о котором мы говорим, перебрасывает мост между классическим кодом и новым кодом. В новом коде мы обнаруживаем: …

  1. Существуют определенные ограничения, которые накладываются на выбор нового поведения, а именно, новое поведение должно удовлетворять первоначальным позитивным намерениям того поведения, которое мы собираемся изменить”. [с. 236]

Таким образом, “предпосылки НЛП” в целом отвергаются и в то же самое время некоторые из них используются в качестве существенных составляющих “нового кода”! Эти противоречия бросают тень сомнения на всю остальную часть книги, ведь непонятно, знает ли правое полушарие головного мозга о том, что делает левое?

Презентация приемов (паттернов)

На страницах 53 и 351 книги (дважды) приводятся конкретные и полезные предложения, касающиеся представления новых моделей НЛП, включающие в себя:

  1. описание паттерна,
  2. последствия применения паттерна,
  3. набор критериев для применения этого паттерна с обязательным приложением видеозаписи. [с. 352]

Однако в описании приемов и формата нового кода [с. 239-240] многие термины не определены (о чем уже говорилось выше), последствия не указаны, ни одного критерия не предложено и никакого видео не прилагается! Это лишь одно из найденных в этой книге многочисленных несоответствий между тем, о чем говорится, и тем, что делается.

Предложение создать доступную для обучения библиотеку видеозаписей с примерами применения приемов является очень хорошим предложением, которое даст возможность познакомиться с реальными примерами применения того или иного приема. То, как люди описывают свою работу, очень часто сильно отличается от того, что они в реальности делают (например, Вирджиния Сатир). Это стало одной из причин, побудивших нас с Коннирой делать видеозаписи нашей работы на протяжении последних 20 лет, чтобы люди имели возможность увидеть и услышать примеры того, что мы на самом деле делаем и о чем пишем. Много лет назад мы подготовили видеозапись тренинга Гриндера, но последняя известная мне видеозапись с Гриндером была сделана около 18 лет назад.

“Теория логических типов” Рассела

В этой книге отчетливо говорится о том, что логические уровни возникают в результате включения одной логической категории внутрь другой, более широкой категории.

Но мне показалось обсуждение логических типов очень запутанным. Утверждается, что два элемента принадлежат одному и тому же логическому типу, если между ними существует изоморфное соответствие (mapping). [с. 295-301] Но поскольку никак не используется все то, что связано с понятием “логический тип”, то я не понимаю, какую пользу может иметь предложенное определение.

Бертран Рассел (Bertrand Russell) использовал термин “логические типы” наравне с термином “логические уровни”, утверждая, что класс (на одном логическом уровне) не может быть элементом самого себя (на более низком логическом уровне).

Дж. Спенсер Браун (G. Spencer Brown) в своем предисловии к книге “Законы форм” (“Laws of Form”) (1974) показал, что в теории логических типов Рассела не только нет необходимости, но и будучи принятой, она лишит нас возможностью пользоваться целым направлением в математике, связанным с мнимыми числами, которые оказываются очень полезными в электронике и при вычислениях, связанных с тригонометрическими функциями! Теория логических типов могла бы сделать невозможными многие полезные ссылающиеся на самих себя (self-referential) (и порой парадоксальные) сообщения, которые люди на самом деле передают друг другу и на которые реагируют. Она могла бы также лишить законной силы такое важное и интересное явление, как я-концепция, которая рекурсивно описывает саму себя, включая саму себя в собственное описание.

Теория логических типов (и любые заключения, сделанные с ее помощью Бейтсоном, Дилтсом, Холлом и другими) была объявлена “безмозглой” (“brain-dead”) самим Бертраном Расселом в 1967 году, как говорит Дж. Спенсер Браун (также в предисловии к “Законам форм”): “Эта теория, сказал он, была самой искусственной вещью, которую нам с Уайтхедом (Whitehead) когда-либо приходилось создавать, даже не теория, а временная мера, и он был рад тому, что дожил до того момента, когда этот вопрос нашел свое разрешение”. Пожалуйста, давайте больше не будем говорить о “теории логических типов”.

Язык и структура книги

Книга представляет собой непростую задачу для редактора и в плане языка, пунктуации и внутренней организации тем. Например, пятнадцать страниц комментариев [с. 105-119] к главе 3 первой части можно было бы включить в эту главу вместо того, чтобы переносить в самый ее конец. Сама глава оказалась в три раза короче комментариев к ней! Многие темы оказались разбитыми и разбросанными по всей книге, и, как уже говорилось, зачастую на одну и ту же тему приводятся противоречащие друг другу утверждения.

Язык книги по большей части оказывается академическим и довольно сложным, например, вот вам образчик. (Я призываю читателя прочитать его один раз и попробовать передать его смысл своими словами!)

“1. Метамодель представляет собой набор эпистемологических процедур, направленных на то, чтобы вербально усомниться (например, с помощью инструкции) в правильности соответствия (f2) между “первичным доступом” (FA) и нашими ментальными картами, а также во внутренней логике самой языковой конструкции (например, причинно-следственной связи), поскольку она подготавливает основу для формирования посредством языка ментальных карт, которые управляют поведением. Систематическое применение этого набора вербальных приемов приводит к идентификации событий “первичного доступа” (FA) (представлений, на которые ссылается язык), которые оказываются источником тех представлений, которые необходимо изменить, чтобы достичь поставленных клиентом целей”. [с. 198]

Попробую перевести этот абзац на обычный (в оригинале — английский) язык:

“Реакция людей на происходящие события определяется их внутренними образами, звуками и ощущениями. Кроме того, они объединяют эти внутренние представления в отдельные группы и категории, которым присваивают различные словесные названия. Метамодель представляет собой метод, который помогает человеку по словам, которые не несут почти никакой информации, восстановить конкретные, основанные на сенсорном восприятии внутренние представления, которые относятся к этим словам. Именно с помощью этих богатых информацией конкретных внутренних представлений можно произвести полезные изменения, которые приведут к изменению поведения”.

Эпистемология

Поскольку эпистемология изучает то, как мы знаем и проверяем наши знания, мне кажется, было бы ошибочным думать о метамодели, как о “наборе эпистемологических процедур”, как говорилось выше. Метамодель просто переводит f2 в FA (точно так же, как можно перевести некоторое предложение с французского на английский), не делая при этом никаких эпистемологических заключений о том, верны оба эти предложения или нет. Метамодели можно обучать (и зачастую так оно и делается), как набору практических инструментов, даже не ссылаясь на методологию, лежащую в ее основе, не говоря уже об эпистемологии.

Неконгруэнтность

В книге приводятся довольно резкие слова об учителях, которые проявляют неконгруэнтность:

“1. Мы знаем несколько очень хорошо подготовленных практиков НЛП, которые способны были творить чудеса (по сравнению с возможностями других систем личностных изменений) со своими клиентами, но все эти изменения явно не происходили с ними самими (либо они сами решали этого не делать), то есть не применяли к самим себе то, чему учили других. И по моим наблюдениям многие из них проявляли неконгруэнтность в большинстве ситуаций своей жизни — в их личной и профессиональной жизни были такие области, в которых совершенно отсутствовали какие бы то ни было проявления тех навыков, которым они старались обучить других людей. Мне очень понравилась эта ситуация”. [с. 231]

И позже мы находим такое высказывание:

Предостережение: Если говорящий не конгруэнтен сообщению, которое он пытается передать, то его не слушают и слушать не должны!” [с. 366]

В силу неконгруэнтности, которая проявляется в этой книге, эти утверждения следует понимать, как утверждения, ссылающиеся на самих себя (нарушая теорию логических типов) и парадоксальным образом призывающие нас не слушать то, о чем в них говорится!

Я согласен с тем, что применение к самим себе тех методов, которым мы обучаем людей, является жизненно важным делом для каждого из нас, и одним из результатов такого применения является конгруэнтность — весьма достойная цель. Однако за последние 67 лет мне приходилось много учиться у людей, которые сами были неконгруэнтными, и в той или иной степени проявление неконгруэнтности является неизбежным для нас, простых смертных. Ведь мы все постоянно учимся, и каждому из нас предстоит пройти немалый путь в своих познаниях.

Освоение нового навыка или приобретение нового знания всегда связано с неконгруэнтностью, по крайней мере, в самом начале. Так что, если бы человек был всегда конгруэнтен, это означало бы, что он неспособен научиться ничему новому! Я согласен с тем, что неконгруэнтность является важным сигналом, который свидетельствует о том, что у нас есть возможность научиться чему-то новому, измениться, развиться и сделать для себя какие-то важные открытия, и эта книга предоставляет нам больше таких возможностей, чем мы могли бы отыскать самостоятельно.

Формат книги

Как издатель я хотел бы заметить, что данная книга стоит примерно в 2,5 раза дороже, чем книги аналогичного формата. За такую цену она могла бы иметь хотя бы цветную обложку и содержать индексацию в самом конце! Небольшие скидки приведут к тому, что книжные магазины едва ли согласятся брать эти книги к себе на склад, потому что магазину нужны скидки как минимум в 40%, чтобы остаться при своих. (Они могут сделать “специальный заказ” просто из уважения к автору.) Форматирование абзацев можно было бы значительно улучшить, а жирный шрифт, используемый на протяжении всего текста, скорее похож на крик, чем на шепот.

Резюме

Все сказанное выше представляет лишь неполный перечень вопросов, затронутых в книге, потому что подробное описание увеличило бы размер статьи за пределы допустимого. Поднятые в книге вопросы являются важными и заслуживают дальнейшего обсуждения и разъяснения. Мне бы очень хотелось, чтобы эти вопросы были представлены в форме, более удобной для читателя, и чтобы у большего количества людей возникло желание почитать книгу, и тогда они смогли бы подумать над этими вопросами и проявить свою реакцию.

Встретившись с многочисленными трудностями во время чтения книги, мне трудно представить себе, что авторы пытались встать на позицию читателя книги. Я думаю, что немногие люди приобретут книгу. Из тех же, кто все-таки приобретет ее, лишь немногим удастся дочитать ее до конца. А из тех, кто дочитает, лишь немногие смогут ее понять.

Я надеюсь, что этот отзыв может послужить вкладом в тот дружеский и уважительный профессиональный диалог, к которому призывает книга, и что такой диалог сможет привести к дальнейшему развитию данной области. В книге есть некоторое количество съедобного мяса, но очень много хрящей, которым требуется дополнительная обработка и которые следует очень тщательно прожевать, прежде чем проглотить, в ней также довольно много менее съедобной кожи, шкуры, зубов, когтей и костей, которые лучше вообще отложить в сторону.

Литература

  1. “Whispering in the Wind”, Carmen Bostic St. Clair and John Grinder book review, Anchor Point, Vol. 17, No. 3, p. 3, March 2003.

Нет комментариев