Статьи Др. Авторы Пресуппозиция и типы предложений

Пресуппозиция и типы предложений – А. Бейкер. Новое в зарубежной лингвистике: Вып. 16. Лингвистическая прагматика. – М.: Прогресс,1985. – 500 с.

 

Часть труда Г. Фреге «Смысл и денотат» (Frege 1957) посвящена рассмотрению придаточных предложений. Фреге прихо­дит к выводу, что смысл высказывания следует отличать от его денотата не только для отдельного слова или словосочетания, но и для целого предложения. В результате по аналогии с обычными предметами реального мира, которые являются денотатами слов и словосочетаний, Фреге вынужден ввести объекты особого рода — «истинностные значения»,— которые являются денотатами предложений. Разница между двумя типами денотатов состоит в том, что в качестве истинностных значений могут выступать толь­ко два — «истина» и «ложь». Однако если принять эти два типа денотатов, то возникает вопрос, что же считать денотатом прида­точных предложений, которые, подобно словам и словосочетани­ям, являются составляющими сложных предложений. Ответ Фреге сводится к тому, что некоторые придаточные сходны со словами и словосочетаниями, тогда как другие аналогичны самостоятельным предложениям и имеют истинностное значение. В настоящее время многое в этом ответе представляется спорным. Не исключено, что рассуждения Фреге об истинностных значени­ях могли навести кого-то на мысль, что Фреге просто в туманной форме говорит о том, что (некоторые) предложения используют­ся как утверждения истинности или ложности, однако очевидно, что сам Фреге имел в виду нечто большее. Согласно Фреге, хотя имена собственные и предложения имеют в качестве денотатов объекты разных типов, принципиальной разницы между денотацией (=референцией) и утверждением все же нет, и Предложе­ния как таковые являются разновидностью имен собственных. Не останавливаясь на уязвимых местах его общей семантической теории, я хотел бы рассмотреть поднимаемые Фреге вопросы о роли придаточного в составе сложного предложения. В частности, я надеюсь показать, что понятие пресуппозиции предложения, затронутое в названной работе Фреге и недавно подробно иссле­дованное Стросоном (Strawson 1950; 1952; 1954), позволяет (406) провести логическое разграничение между придаточными разных типов.

Фреге различает три основных типа придаточных: (а) пред­ложения, следующие за такими словами, как говорить, верить, осуждать, надеяться, а среди остальных придаточных — (б) за­висимые и не выражающие «законченной мысли» и (в) относи­тельно независимые и выражающие «законченную мысль». (Я буду называть их соответственно предложениями типов (а), (б) и (в).) Рассматривая тип (а), Фреге отмечает, что предло­жения с прямой речью, например Колумб сказал: “Земля круг­лая”, предложения с косвенной речью, например Колумб ска­зал, что Земля круглая, а также предложения типа Колумб пола­гал (надеялся}, что Земля круглая можно трактовать одним и тем же способом. В каждом из них у придаточного, согласно Фреге, нет «прямого денотата», но он бы имелся, если бы прида­точное было оформлено как самостоятельное; вместо этого у него есть «косвенный денотат», который соотносим не с истинностным значением, а с «обычным смыслом». Фреге обосновывает свою точку зрения тем, что каждое из трех рассматриваемых предло­жений может быть истинным независимо от истинности придаточ­ного. Если бы у Колумба было другое представление о форме Земли, то было бы истинным предложение Колумб полагал, что Земля плоская. Не обсуждая в деталях предложений типа (а), мы можем просто суммировать основные соображения Фреге по этому поводу следующим образом: каждый, кто сообщает нечто в высказывательной форме “х полагает (говорит, надеется и т. п.); что р” оставляет открытым вопрос об истинности р; другими сло­вами, он не утверждает и не предполагает, что р истинно.

По Фреге, придаточные типов (б) и (в) имеют «прямые», или «обычные», денотаты, однако если придаточные типа (б), подоб­но именам собственным, указывают на объекты как таковые, то придаточные типа (в), подобно предложениям, имеют в качестве денотатов истинностные значения. Различие между ними основы­вается на том, что выражает придаточное — «законченную мысль» или только «часть мысли». Таким образом, Фреге, хотя и в не­явном виде, предлагает для данного разграничения два критерия. Один критерий связан с противопоставлением законченной и не­законченной мысли. Фреге указывает, что определительное прида­точное в предложениях типа Квадратный корень из 4, который меньше 0, равен —2 является зависимым и может быть понято только в составе всей фразы, потому что «в нем нет независимо­го подлежащего и, следовательно, отсутствует возможность офор­мления придаточного в виде самостоятельного предложения» (Frege 1957). В то же время придаточное определительное во фразе Наполеон, который заметил опасность, грозящую его (407) правому флангу, сам повел свою гвардию на врага выражает закон­ченную мысль и понятно отдельно от главного предложения. То же самое можно сказать и о предложениях с подлежащим во множественном числе, таких, как, например. Кенгуру, которые обитают в Австралии, являются сумчатыми. Различие между двумя типами определительных придаточных отмечалось лингвис­тами. Так, Есперсен называет эти два класса предложений соот­ветственно «ограничительными или связанными» (тип (б)) и «неограничительными или несвязанными» (тип (в)) и указывает на следующий способ их различения для английского языка: в придаточных первого, но не второго типа местоимения who и which ‘который’ можно заменять на that ‘что, который’ (The square root of 4 w h i с h is smaller than О… — The square root of 4 that is smaller than 0…); в то же время перед придаточным второго, но  не первого типа имеется пауза или запятая (Kangaroos, which are indigenous to /lustralia ‘Кенгуру, которые обитают в Австралии’ (Jespersen 1927; 87 и ел.). Таким обра­зом, логической основой для данного разграничения можно счи­тать то, что функция определительных предложений типа (б), но не типа (в) состоит в идентификации индивидуального объек­та или класса АВ, о котором утверждается С. Отсюда следует, что при попытке разделить предложение с придаточным типа (б) на два автономных предложения (“А является С” и “В явля­ется С”) идентифицирующая функция придаточного разрушается} так, в примере Квадратный корень из 4, который меньше 0. ра­вен —2 не имеется в виду, что квадратный корень из 4 меньше О и что он равен —2. В то же время в предложениях с прида­точным типа (в) комбинация АВ не является необходимой, и по­тому, в частности, приведенное выше предложение о кенгуру может быть перефразировано следующим образом: Кенгуру оби­тают в Австралии и являются сумчатыми. (Я пока отвлекаюсь от вопроса точности соответствия оригинала и парафразы.) Это раз­личие проявляется также в соотношении между определительны­ми придаточными двух рассматриваемых типов, с одной стороны, и прилагательными и словосочетаниями — с другой. Как отме­чал Фреге, придаточные типа (б) легко преобразуются в прила­гательные или словосочетания, например отрицательный квадрат­ный корень из 4. В то же время при аналогичном преобразова­нии придаточных типа (в) получаются либо выражения с при­внесенной риторичностью (например, мудрый Гераклит вместо Гераклит, который был мудр), либо малоприемлемые выражения (так, фраза Австралийские кенгуру являются сумчатыми кажется избыточной).

Фреге считает важным случаем типа (б) придаточные в пред­ложениях типа Тот, кто открыл эллиптическую форму планетных (408) орбит, умер в нищете. Он показывает, что в этом придаточном отсутствует законченная мысль, сравнивая приведенное предложение со следующим, не являющимся его правильной парафра-аой: Некто открыл эллиптическую форму орбит планет и умер в нищете, отрицанием которой могут служить высказывания либо о том, что никто не сделал этого открытия, либо о том, что сделавший это открытие не умер в нищете. Против подобной трактовки Фреге возражает следующим образом: «Если мы беремся утверждать что-либо, то мы всегда заранее предполагаем, что употребленные нами простые и сложные собственные имена все без исключения имеют денотат» (Frege 1957:69 [198]). Вследствие этого выражение тот, кто открыл эллиптическую форму планетных орбит, будучи «сложным именем», «не содержит мысли», а лишь предтюлагает, что кто-то сделал это открытие. Тем самым Фреге предвосхищает разграничение, которое позже было в явном виде сформулировано Стросоном, а именно разграничение между ут­верждением и пресуппозицией, которое состоит в следующем: в Ивекотором высказывании р является утверждением, a qпресуппозицией, если q должно быть истинным как в случае истин­ности, так и в случае ложности р. Применяя это определение к Йашему примеру, можно сказать, что пресуппозиция “некто открыл эллиптическую форму планетных орбит является условием того, чтобы считать предложение в целом либо истинным, либо ложным; если же пресуппозиция ложна, то из этого следует не ложность утверждения, а беспредметность предложения [то ecть отсутствие у него истинностного значения].

Своим обращением к тому, что «заранее предполагается», то есть к пресуппозиции, Фреге задает критерий, названный мною вторым критерием разграничения придаточных типа (б) и (в). Как представляется, он считает, что все придаточные, относящие­ся к типу (б), следует трактовать аналогично только что рас­смотренному случаю; так, зависимый характер придаточного в Примере Квадратный корень из 4, который меньше 0 обусловлен тем, что предложение Существует квадратный корень из 4 меньший, чем 0 играет роль пресуппозиции, а не утверждения. Однако мне бы хотелось указать, что на самом деле критерий (2) предполагает критерий (1). Это можно пояснить, сформулировав оба критерия применительно к определительным придаточным .следующим образом. Пусть имеется высказывательная форма “А, которое есть В, есть С”. С помощью критерия (1) определяется, необходимо ли АВ для идентификации объекта или класса, или же, в противоположном случае, допустима парафраза “А есть В и А есть С”. Критерий (2) связан с парафразой “АВ существует и оно есть С”. Назначение критерия (2) состоит в выявлении того, является ли “АВ существует” утверждением или (409) пресуппозицией; во втором случае, согласно Фреге, Придаточное следует относить к типу (б). Однако при применении этой пара­фразы важен не столько вопрос о пресуппозиции, сколько вопрос об использовании местоимения оно, которое выполняет идентифи­цирующую функцию для АВ; “оно есть С” следует понимать как “АВ есть С”, что возвращает нас к критерию (1). Сходным образом при рассмотрении примера Кенгуру, которые обитают в Австралии, являются сумчатыми для нас не важно, является ли предложение Существуют кенгуру, обитающие в Австралии ут­верждением или пресуппозидией; на относительную независимость придаточного указывает необязательность сохранения формы “АВ есть С” и допустимость ее замены на “А есть В, и А есть С”.

Обратимся теперь к примеру Фреге Тот, кто открыл эллиптиче­скую форму планетных орбит, умер в нищете. Если мы расширим критерий (1) так, чтобы он охватывал придаточные подлежащие, то можно показать принадлежность данного сложного предложе­ния к типу (б): очевидно, что придаточное здесь не может быть понято само по себе. (Это можно показать и по-другому, заме­нив придаточное-подлежащее, начинающееся с кто, на придаточ­ное определительное, начинающееся с который: Тот, который от­крыл…) Пусть вместо критерия (1) мы используем критерий (2). Поскольку в нашем примере придаточное предложение неотдели­мо от главного, его парафраза имеет вид: ‘А существует, и оно есть С”. Однако первая часть этой высказывательной формы {“А существует”) и в этом случае оказывается нерелевантной, поскольку ее вторая часть (“А есть С”) достаточна для выяв­ления роли придаточного, состоящей в идентификации лица, о котором идет речь. Таким образом, критерий (1) является доста­точным для определения зависимого характера придаточных типа (б). Критерий (2), основывающийся на пресуппозиции, не явля­ется необходимым (равно как и достаточным, что я попытаюсь показать ниже).

Различие между придаточными типов (б) и (в) прослеживает­ся и в условных предложениях. Предложения, содержащие прида­точные условия, которые задают переменные (типа той, что при­ведена Фреге: Если число меньше 1 и больше 0, его квадрат меньше I и больше 0), сходны с предложениями, содержащими придаточные определительные типа (б), и могут быть в них пре­образованы (Квадрат числа, которое меньше 1 и больше 0, мень­ше 1 и больше 0). К условным предложениям применим критерий (1); так, из рассматриваемого примера не следует, что квадрат {любого) числа меньше 1 и больше 0. В то же время фразы с -«конкретизирующими» придаточными условия, например Если 3/4 является числом меньше 1 и больше 0, его квадрат меньше 1 и больше 0, хотя и не могут быть перифразированы как 3/4 (410) меньше 1 и больше 0 и имеет квадратный корень меньше 1 и больше 0, тем не менее близки к типу (в) в том отношении, что в обоих случаях придаточные являются независимыми. (У самого Фреге, однако, возникли бы трудности при разграничении двух типов придаточных условий с помощью критерия (2), поскольку, хотя в нашем примере можно считать пресуппозицией существо­вание чисел меньше 1 и больше 0, однако ни из пресуппозиции, ни из утверждения не следует, что 3/4 — это одно из таких чи­сел; то есть с помощью критерия (2) указанные типы придаточ­ных условия не различаются.)

К типу (в), кроме уже рассмотренных случаев внутри опре­делительных придаточных и придаточных условия, принадлежат еще причинные и уступительные, а также — в противоположность типу (а) — придаточные дополнительные, зависящие от таких глаголов, как знать или открывать. Про все подобные придаточ­ные предложения можно сказать, что они, в терминологии Фреге, выражают законченную мысль; так, “q, потому что р” или “хотя р, q выражают две отдельные мысли -— р и q. На этом основании Фреге считает, что придаточные, входящие в состав таких предложений, имеют в качестве денотатов истинностные значения. Разрабатывая теорию истинностных значений, Фреге столкнулся с проблемой определения роли союзов, объединяющих простые предложения в сложные. Пусть х — союз; если истин­ностные значения, или денотаты, высказываний “р х if и “р и if совпадают, то есть если союз логически нерелевантен, то следует допустить возможность замены р и q на другие предло­жения с теми же истинностными значениями. Но тогда нам придется мириться с неудовлетворительными, сочетаниями предложений, такими, как, например. Шел дождь, потому что 2 4- 2 ==4. У Фреге имеется два соображения по этому поводу. С одной сто­роны, он считает, что сложные предложения, которые содержат условные и уступительные придаточные, принадлежащие к типу (в), нечувствительны с точки зрения своего денотата к замене придаточного на другое, «неподходящее», имеющее то же истинностное значение; он пишет, что союз хотя фактически «не имеет смысла и не меняет смысла вводимого им придаточного; он про­сто освещает смысл вводимого предложения особым образом (Frege 1857: 73 [204]). С другой стороны, он считает, что союз потому что не только «освещает», но и изменяет смысл; так, в высказывательной форме “q, потому что р” каждое из пред­ложений, р и q, само по себе, выражает законченную мысль, а также часть третьей мысли “если р, то q”, и истинностное зна­чение этой последней оказывает влияние на истинностное значение предложения в целом. (Фреге, по-видимому, считает достаточным показывать совместимость пар предложений, объединенных (411) союзом потому что, однако на самом деле это следует показывать и для пар предложений, входящих в высказывательную форму “если р, то q”, если согласиться с тем, что эта форма является семантической составляющей ложного предложения q, потому что р”.) Разграничение, которое проводит Фреге, не ка­жется мне неопровержимым. Как сейчас признано, толкование формы “если р, то q” как ‘р материально имплицирует q1 для большинства случаев изменяет логический статус если; то же самое можно показать и для толкования формы “хотя р, q” как ‘р и q’. Таким образом, Фреге следовало бы трактовать эти союзы аналогично союзу потому что, а именно считать иу не внешней надстройкой, а существенным внутренним компонентом соответствующих предложений. Отметим, что в тех случаях, ко­гда Фреге не принимает союзы во внимание, они тем не менее нарушают стройность его теории истинностных значений. Точка зрения, согласно которой простые предложения, подобно именам собственным, имеют денотаты, вместе с предположением, что формы “q, потому что р” выражают третью мысль “если р, то q”, наталкивает на «атомистический» подход к логическим от­ношениям. А отсюда следует, что форма “если р, то q” должна иметь в качестве денотата третий «объект» или «атом», задача которого состоит в том, чтобы связывать р и q.

Не рассматривая эту тему более подробно, я хотел бы обра­титься к спорному, на мой взгляд, тезису Фреге о том, что пред­ложения типа (в) отличаются от предложений типа (б) в том отношении, что первые содержат не пресуппозиции, а утвержде­ния. Рассуждения Фреге о придаточных времени показывают, что и сам он не считал это положение бесспорным. Рассматривая пример После того как Шлезвиг-Гольштейн был отторгнут от Да­нии, между Пруссией и Австрией возник конфликт, он сначала предполагает, что придаточное в нем принадлежит к типу (б). Фреге дает по этому поводу следующие разъяснения: независимо от истинностного значения утверждения главного предложения факт отторжения Шлезвиг-Гольштейна от Дании предполагается истинным, что убедительно подтверждается при замене придаточ­ного на обстоятельство времени: После отторжения Шлезвиг-Голь­штейна от Дании между Пруссией и Австрией возник конфликт. Однако в дальнейшем Фреге относит такие придаточные к типу (в), если, как и в случае фраз с потому что, каждое из двух простых предложений в составе сложного содержит законченную мысль, а также часть третьей мысли; так, форма “после того как р, <7″ утверждает р, q к “q следует за р”. Однако здесь Фреге смешивает два критерия, о которых шла речь выше. Как уже говорилось, критерий (1) разграничивает идентифицирующие при­даточные и придаточные, которые могут быть поняты отдельно  (412) от главных предложений. Применяя этот критерий к форме “по­сле того как р. q”, мы убеждаемся в возможности отделения от р и q (независимо от того, играет ли р роль пресуппозиции или утверждения) компонента смысла ‘р предшествует q’: р и q мо­гут быть поняты сами по себе, и между ними нет связи такого рода, которая наблюдается между главным предложением и идентифицирующим придаточным. (То же самое можно сказать о Других примерах, относящихся к типу (в).) Фреге же ошибочно объясняет это различие при помощи критерия (2). Он считает, что тот факт, что оба предложений в составе высказывательной формы “после того как р, q” могут быть поняты независимо друг от друга, находится в противоречии с выдвинутым им ранее .предположением, что р является не утверждением, а пресуппозицией. Мне же представляется, что р является пресуппозицией, хотя и принадлежит к типу (в). Иначе говоря, придаточные могут играть роль пресуппозиции как в типе (б), так и в типе (в).

Аналогичные рассуждения приложимы и к другим случаям типа (в). Возьмем пример с союзом потому что: Курс акций упал, потому что была безработица. В нормальном случае каждый, кто произносит это предложение, предполагает, что падение курса акций действительно произошло. Считая подлежащее объяснению Предложение Курс акций упал истинным, говорящий утверждает, что безработица существовала и что именно она вызвала падение курса акций. Опровержением исходного предложения может слу­жить отрицание либо объясняющего условного предложения Если существует безработица, то курс акций падает, либо утверждения О существовании безработицы. Можно предположить также и ложность подлежащего объяснению предложения — Курс акций упал. Однако тогда не вставало бы вопроса о том, чтобы так Или иначе объяснять это предложение, и следовало бы говорить не о ложности предложения Курс акций упал, потому что была безработица, а о неправомерности приписывания ему истинност­ного значения, поскольку оно беспредметно: сама тема сообщения отсутствует. (Из ложности подлежащего объяснению предложе­ния следует ложность хотя бы одного из объясняющих его ут­верждений, и поэтому в дальнейшем может возникнуть проблема выявления того, которое из двух утверждений ложно. Однако эта проблема далека и в корне отлична от интересующего нас пред­мета — истинностного значения рассматриваемого предложения, которое складывается из того, действительно ли “р” и “если р, то q” обеспечивают истинность q.) Наши рассуждения о стату­се подлежащего объяснению предложения подтверждаются при исследовании того, каким образом можно формулировать вопро­сы, касающиеся объяснений. При вопросе Действительно ли курс акций упал, потому что была безработица? ответ Нет кажется (413) весьма странным, если на самом деле курс акций не упал. Ко­нечно, мы не всегда точны в нашей обыденной речи и можем в ответ на такой вопрос сказать Это ложь. Однако так же мы мо­жем отреагировать на фразу типа Нынешний король Франции лыс, и именно сравнение этих примеров выявляет разницу между истинностью/ложностью в строгом смысле, с одной стороны, и беспредметностью, то есть неправомерностью вопроса об истин­ностном значении,—с другой. Существуют и особые случаи ис­пользования союзов причины. Иногда предложения, содержащие утверждения, могут свертываться в слова или словосочетания, на­пример Курс акций упал из-за безработицы, и тогда наряду с пресуппозицией падения курса акций появится пресуппозиция су­ществования безработицы. Иногда придаточные причины исполь­зуются в роли аргумента, как в примере Поскольку была безра­ботица, курс акций должен был упасть. Однако в случаях, кото­рые я считаю типичными для союзов причины, например “q пото­му, что р”, q является пресуппозицией, а р и “если р, то q—утверждениями. Сходная картина наблюдается при рас­смотрении уступительных союзов, например Хотя он устал, он ушел из дома. Здесь имеется пресуппозиция “Он устал”; и все допустимые вопросы к этому предложению сводятся к выяснению того, действительно ли он ушел из дома, и, если это так, к вы­ражению удивления по этому поводу. Если же предположить ложность придаточного уступительного, то предложение оказыва­ется не ложным, а попросту беспредметным. Тем самым в выска-эывательной форме “хотя р  является пресуппозицией, а q и “даже если р, q возможно” — утверждениями. (Отметим, что придаточные уступительные, равно как и все остальные виды придаточных, кроме причинных, играют в сложных предложениях роль пресуппозиции; это дает основание считать, что придаточные причины, будучи грамматически подчиненными, логически явля­ются главными в соответствующих предложениях.)

Можно упомянуть еще два примера предложений типа (в). Во-первых, это не идентифицирующие определительные придаточ­ные, как, например, в предложении Кенгуру, которые обитают в Австралии, являются сумчатыми. Об истинностном значении здесь можно говорить лишь по отношению к главному предло­жению. Как показывает формулирование вопросов к этому пред­ложению (Являются ли кенгуру, которые обитают в Австралии, сумчатыми?), определительное придаточное играет роль пресуппозиции, не реагируя на то, положителен или отрицателен ответ на поставленный вопрос. Однако придаточное в таких предложе­ниях связано с главным предложением не так тесно, как причин­ное и уступительное придаточное (подобные предложения обычно не содержат «третьей мысли»), поэтому в случае, когда прида­точное, (414) являющееся пресуппозицией, ложно (Кенгуру, которые обитают в Новой Зеландии, являются сумчатыми), можно игно­рировать это придаточное и рассматривать главное предложение. как передающее определенное содержание. Во-вторых, имеется ряд придаточных дополнительных, как, например, в предложении Он знал, что поезд опаздывает, в которых в отличие от типа (а) говорящий должен считать придаточное истинным. Придаточное Здесь играет роль не утверждения, а пресуппозиции; в случае когда оно ложно, мы все же можем в обыденной речи сказать, что и предложение в целом ложно; однако, если быть точным, до тех пор пока неизвестно, истинно ли содержание придаточного, вопрос о том, знает или не знает об этом кто-либо, просто не встает.

Подобный подход позволяет нам анализировать и сочиненные предложения, поскольку предложенное Фреге разграничение двух типов придаточных предложений по существу оказывается раз­граничением сочиненных и подчиненных предложений. Как ука­зывают филологи, подчинение предложений возникает на поздних стадиях развития языка; на более ранних стадиях все предложе­ния автономны и связаны отношением сочинения. В современных языках, если отвлечься от стилистических особенностей, сочинение все так же задает эквивалентность предложений с точки зрения их важности и автономности внутри сообщения. Как говорилось выше, особенностью многих сложных предложений, содержащих придаточные, является наличие у них пресуппозиции. Однако в сложносочиненных предложениях каждое из составляющих пред­ложений играет роль утверждения. Так, в предложении Была безработица, и в результате этого курс акций упал утверждаются два соответствующих факта, а также то, что первый из них вы­звал второй. Сложносочиненное предложение в целом ложно, если ложно хотя бы одно из составляющих его предложений. Принимая во внимание сказанное, можно объяснять и различие между связанными по смыслу словами (союзами, предлогами, наречиями и т. п.), вводящими подчиненные и сочиненные пред­ложения, например хотя — но, тем не менее; после — впослед­ствии. Различие “хотя р, q” — “р, тем не менее q” или “после того как р, q” — “р, впоследствии q” состоит в том, что р соответственно играет роль пресуппозиции и утверждения. То же различие наблюдается в парах “Л, который В, является С” (тип (в))—”Л является В и, является С”; именно этим различием и объясняется неэквивалентность соответствующей парафразы ори­гиналу.

Особый случай представляет собой отношение потому что— итак, следовательно. В этой связи уместно вспомнить предложен­ное профессором Райлом разграничение между объяснениями я аргументами (Ryle 1950). Согласно Райлу, объяснения относятся (415) к утверждениям, тогда как аргументы, с одной стороны, не могут быть ни истинными, ни ложными, а с другой стороны, не могут занимать позицию после слов что, который в придаточном. В подтверждение своего мнения он указывает, что объяснения можно переформулировать в вопросы; например, вопросом к “q, потому что р” будет: “Является ли р причиной q, тогда как для аргументов таких, как “р, следовательно q“, подобная пе­реформулировка невозможна. Другим отличием объяснений от аргументов Райл считает то, что они по-разному используются в случае условных предложений. Как мне представляется, Райл ошибается, полагая, что аргументы не являются ни истинными, ни ложными. Действительно, аргумент нельзя переформулировать как единый вопрос; так, мы не можем преобразовать аргумент вида “Истинно, что р, следовательно, q в вопрос “Действитель­но ли истинно, что р, следовательно, q.  Однако в то же вре­мя по аналогии с вопросом “Действительно ли истинно, что q, хотя р?” нельзя построить вопрос “Действительно ли истинно, что р, тем не менее qf“; но было бы странным на основании этого утверждать, что форма “хотя р, q” имеет истинностное значение, а форма “р, тем не менее q” не имеет истинностного значения. Более того, способ, которым можно задавать вопросы к аргументам (в частности, и к таким, которые содержат тем не менее), все же существует, а именно: “Действительно ли истинно, что р и что, следовательно, q” — как представляется, этот во­прос действительно относится к аргументу.

Однако основной пункт рассуждений Райла состоит в том, что для формулирования вопросов к объяснениям и аргументам нельзя пользоваться одним и тем же приемом, а это, как мы видели, снова приводит нас к тому, что в одном случае следует использовать подчинение пред­ложений, а в другом — сочинение. Мы можем просто задать во­прос о том, действительно ли “q, потому что р”, поскольку q, будучи пресуппозицией, не является предметом выяснения; в то же время мы вынуждены задавать два отдельных вопроса к форме “р, следовательно, q, поскольку как р, так и q являются утверждениями, и вопросы, касающиеся как р, так и q, в рав­ной степени уместны. Конечно, во втором случае, выясняя q, мы должны задать вопросы и об одной или нескольких посылках q, однако суть состоит в том, что в случае аргумента в отличие от объяснения вопрос относительно q оказывается допустимым. Этот факт связан с разными способами использования аргумен­тов и объяснений. Так, при аргументации нас больше всего ин­тересует вывод, следующий из посылок,   при объяснении мы заранее считаем вывод истинным и сосредоточиваем внимание на том, как именно он был получен. (Мне представляется, что именно это различие среди прочих и имеет в виду Райл, когда (416) он анализирует условные предложения.) По этой причине мы, как правило, легко находим обоснованные аргументы в случае лож­ных посылок или выводов, но в то же время мы обычно не мо­жем отыскать истинных объяснений для ложных фактов и не говорим об объяснениях методом reductio ad absurdum *.

Имеется различие и при использовании аргументов и объясне­ний в качестве предсказаний. Предложение Он хороший оратор, следовательно, он будет избран предсказывает избрание, тогда как предложение Он будет избран, потому что он хороший ора­тор трактует факт избрания как данное и предлагает объяснение этого факта. В определенных случаях, однако, это различие сти­рается. Так, можно использовать сочиненные предложения для построения объяснений в форме “q, вследствие этого р”. В вы­сказываниях такого рода q, как и р, является утверждением, что сближает данное объяснение с аргументом, но в то же время рассматриваемая форма сходна с формой “q, потому что р” в том отношении, что в ней отражается повышенный интерес гово­рящего к причинам q.

Выше было сказано, что мы обычно не интересуемся истин­ными объяснениями ложных утверждений, то есть не говорим “q, потому что р, но q ложно”. Однако в определенном отно­шении именно такую роль для предложений с потому что выпол­няют нереальные условные предложения. Между высказываниями двух названных типов существует своего рода параллелизм. Мы выбираем вариант Урожай был плохим, потому что стояла за­суха или вариант Если бы (летом) стояла засуха, то урожай был бы плохим в зависимости от того, осуществилось ли событие, выраженное соответствующей посылкой. В первом предложении говорится, что “р объясняет q”, а во втором — что “р объясня­ло бы q”. Однако роль нереальных условных предложений не сводится лишь к объяснению неосуществившихся событий. Если бы это было так, то пресуппозиции  q и утверждению р в форме q, потому что р” должна была бы соответствовать пресуппозиция не-q и утверждение не-р в форме “если бы произошло р, то произо­шло бы q”. На самом деле в этом случае пресуппозициями являют­ся как не-р, так и не-q, а утверждение сводится только к “если р, то q”, Пусть имеется высказывание Если бы стояла засуха, то урожай был бы плохим и некто имеет основания возражать про­тив одной из двух частей этого высказывания; тогда, поскольку речь идет об истинности исходного условного предложения в целом, из этого, строго говоря, следует не ложность условия, а беспредметность соответствующего высказывания.

Итак, изучение взглядов Фреге на придаточные предложения показывает, что различия между типами фраз можно описывать с помощью понятия пресуппозиции.

Некоторые придаточные — тип (а)—используются таким образом, что их истинность не утверждается и не составляет пресуппозицию. Среди прочих при­даточных выделяются идентифицирующие или ограничительные придаточные—тип (б), а также широкий круг относительно независимых придаточных—тип (в). Особое место занимают при­даточные условия: некоторые придаточные с если относятся к типу (б), другие аналогичны типу (в), прочие напоминают тип (а), поскольку в соответствующих сложных предложениях не утверждается и не предполагается истинность ни посылок, ни следствий. Что касается всех остальных придаточных, то их ис­пользование очень похоже на использование слов и словосочета­ний. Как показал Стросон, в обыденной речи утверждения типа “X является У-ом”, “Все Х являются У-ами”, XZ является У-ом” с референтным употреблением имен и выражений содержат инфор­мацию о существовании объектов в качестве пресуппозиции, но не утверждения или следствия.

Дальнейшее применение понятия пре­суппозиции позволяет пополнить класс таких имен придаточными типов (б) и (в). В типичном случае при подчинении предложений истинностное значение «истина» играет роль пресуппозиции в од­ном из них и утверждения —в другом. Однако существуют и исключения; так, в случае нереальных условий предложений как для главного, так и для придаточного предлагается истинностное значение «ложь»; а в предложениях вида “X из-за У”, где У— именная группа, как для X, так и для У предполагается истинност­ное значение «истина». И наконец, завершая описание соотноше­ния предложений в составе сложного предложения, упомянем со­чинение, то есть случай, когда в отличие от имен и придаточных в каждом из предложений утверждается истинностное значение «истина».

Нет комментариев