Вирджиния Сатир Разнообразие стилей В. Сатир

Введение

Вирджиния Сатир была одним из основателей семейной терапии и, вероятно, величайшим семейным психотерапевтом современности. Она также стала основным источником моделирования приемов НЛП [1], а в 1985 году выступила с обращением к Национальной ассоциации НЛП в Денвере, штат Колорадо. В конце ее выступления к ней обратился мужчина с просьбой помочь ему применить ее подход в его терапевтической деятельности, которую он ведет в своем селе, в котором он столкнулся с жесткой оппозицией со стороны консерваторов. В ответ на эту просьбу Вирджиния провела серию ролевых игр, в которых она продемонстрировала большое разнообразие поведенческих реакций, которые он мог бы проявить в сложившейся ситуации.

Многие думают, что у Сатир был один единственный подход к работе с людьми, но в данном случае мы оказываемся свидетелями редкой демонстрации гибкости методов Вирджинии и ее готовности сделать все возможное, чтобы вызвать у пациента сильную реакцию, в сочетании с пониманием того, что любая реакция может быть использована в качестве средства налаживания общения с людьми и инициации процесса изменения. Приведенный ниже транскрипт представляет собой практически дословную и слегка отредактированную запись диалога, снятого с видеокассеты.

Транскрипт.

Глен: Вирджиния, я живу в одном из тех населенных пунктов, в которых люди ведут очень замкнутый образ жизни, стараются держаться подальше от всего нового и набрасываются на каждого, кто произносит такие слова как “гуманизм”. Поэтому все стараются примкнуть к ним. И я задаю себе вопрос: “Как же мне действовать, чтобы не пытаться перещеголять других и не болтаться то туда, то сюда, и не делать всего того, что я не обязан делать?” А ведь так и подмывает вступить с ними в спор, попытаться выиграть его и т.п.

Вирджиния: Разрешите мне воспользоваться этой возможностью, чтобы кое-что сделать. И помните, что все, что мы состряпаем, это лишь возможность. Но у меня есть причина верить в то, что в том, чем я собираюсь поделиться с вами, вы сможете найти для себя много — я думаю, многие уже убедились в этом — много полезного для себя. Любой человек, находящийся рядом со мной — назовем это так — это человек, с которым я могу общаться. Он никогда не определяет мое поведение. Он стал бы определять мое поведение только в том случае, если бы я сама сдалась ему на милость. И вы можете сделать это самыми разными способами. “Как же я могу подумать не так, как другие?” “Ведь они с ума сойдут, если я подумаю так”. “Им будет плохо, если поступлю так”. И далее подобное “бла-бла-бла”. Можете ли вы заполнить это “бла-бла”? ОК. Ну, хорошо.

Итак, вас окружают люди, люди, которые делают то, о чем вы сказали. Они произносят определенные слова, и эти слова связаны с определенными образами и т.д. И все это происходит постоянно, потому что люди напуганы. И они хотят, они думают, что с помощью этих слов они окажутся в безопасности.

Ну, хорошо. Итак, вот ваш друг. Кстати, вы не сделаете одну вещь? Просто сыграйте для меня одного из ваших друзей, а я буду играть роль человека, совершенно уверенного в том, что какие бы события ни происходили вокруг меня, они не будут определять мое поведение. Давайте разыграем небольшую сценку.

Глен: Мм. Вы озадачили меня словом “друг”.

Вирджиния: Ну, если это не друг, то меня это не должно слишком трогать, разве не так?

Глен: Проблема заключается в том, что я никогда не встречался с ними.

Вирджиния: О, вы не встречались с ними. ОК. Тогда это фантазия.

Глен: Все общение происходит посредством писем к редактору и различного рода акций, направленных в защиту и против других людей. Я знаю, что они существуют. Но я не встречался с ними лично.

Вирджиния: Хорошо. ОК. Итак, в настоящий момент я слышу, как вы говорите, что вы не встречались с ними лично. Но вы собираетесь? (Глен: Да.) Хорошо. ОК. Вы говорите о ситуации, которую я бы назвала ситуацией Гитлера: существует группа людей, которая решает, кому жить, а кому умереть. Это Гитлер, я ни на минуту не задумаюсь и просто скажу: “Вы похожи на Гитлера”. Разве это не то же самое — решать за людей, кому жить, а кому умирать? Ну хорошо, я просто высказываю свое наблюдение, а они могут делать с ним все что им захочется.

Итак, для этого есть много способов. Потому что так меня могли бы убить. Меня действительно могли бы убить. Потому что вспомните, когда я говорила о том, что первое, чему я научилась, было различие между вербальным и невербальным. И что я могу сказать таким тоном, что вы захотите тут же убить меня. Я могу сказать таким тоном, что вы захотите пожалеть меня, могу сказать так, что вы посчитаете меня надоедливой, могу выбрать такой тон, что вы вообще не сможете ни о чем думать. Я могу выбрать другой тон, и тогда вы почувствуете контакт со мной, а я при этом буду говорить о том же самом содержании. И трудность заключается в том, что когда мы сталкиваемся со столь неистовыми людьми… но давайте просто попробуем что-нибудь сделать. Хорошо. Вы претворитесь человеком, которого предполагаете встретить в своем городке. Назовите его как-нибудь. И вы будете этим человеком.

Глен: Хорошо, я буду Доном.

Вирджиния: Вы собираетесь быть Доном. Хорошо. И расскажите немного о той ситуации, в которой мы с вами встречаемся: я, Глен, и вы, Дон. Что это за ситуация?

Глен: OK. Вы активист одной из городских организаций, которая много помогает людям. Наверно, нет необходимости объяснять, чем именно.

Вирджиния: Нет, это необходимо… Ну хорошо, просто расскажите мне немного о том, что вы там пытаетесь делать, чтобы я смогла понять, как мне сыграть свою роль.

Глен: Помогаем людям начать по-новому строить свою жизнь, например, работаем с женщинами, подвергшимися насилию.

Вирджиния: Хорошо. ОК. То есть вы хотите помогать женщинам, подвергшимся насилию. Хорошо. Вы будете называть меня Глен, потому что теперь я буду вами. Так что можете видеть меня, как будто я это вы… А вы Дон.

Глен: Мы много слышали о том, какими вещами вы здесь занимаетесь, и я должен заявить вам, что это нам не нравится.

Вирджиния: О? (заинтересованно) О чем же вы слышали? (Она наклонилась в его сторону, соединив руки так же, как он.)

Глен: О том, что вы пытаетесь внушить всем этим женщинам, что они должны бросить своих мужей и что они должны быть такими же, как их мужья. Вы разрушаете семьи и все такое прочее.

Вирджиния: Откуда вы все это взяли? Вы бывали у нас? Может быть, ваша жена побывала у нас? (смех) Откуда вы все это взяли?

Глен: Нет. Мы знаем одну женщину, которая ходит в нашу церковь, так у нее есть подруга, которая была у вас, и она разговаривала там с консультантами, и больше она не живет со своим мужем. Они сказали ей, что ей необходимо уйти.

Вирджиния: Это была та самая женщина, которую муж избил и оторвал ей одну ногу? (Глен: нет.) Нет, не она. Была еще одна похожая. Он просто бил ее, но она не лишилась ног. Вы о ней говорите?

Глен: Ну, он муж как муж. Что он «бил ее», так это ж с ее слов, ведь так. Все было совсем не так, это просто она так преподнесла. Они даже ни разу не поговорили с ним, чтобы узнать, а что он об этом думает.

Вирджиния: Знаете, я вижу, что у вас есть предложение. И оно состоит в том, чтобы придерживаться справедливости до конца, если я правильно поняла ваши слова. Вы знаете, было бы хорошо — правда, я не знаю, получится у вас это или нет — но было бы действительно хорошо… Вы не могли бы отыскать этого мужчину, и тогда у нас была бы возможность поговорить с ним? Потому что вы же говорите о том, что надо быть справедливым до конца, разве не так?

Глен: Да, я уверен в том, что должна быть справедливость. (Аплодисменты.)

Вирджиния: (обращаясь к аудитории) Я хотела бы кое-что отметить. Я понимаю, что я здесь рискую, что передо мной такой самозваный борец за справедливость. Итак, повела себя так, но я не всегда буду реагировать таким способом, возможно, в другой раз я поведу себя по-другому. Я просто понимаю, о чем он мне говорит, и пытаюсь повернуть это таким образом, чтобы он увидел это по-другому и в то же время не отвернулся от меня. А теперь я хочу сделать это еще раз, и на этот раз по-другому. Вы не могли бы еще раз начать с начала и рассказать мне о том, что вы слышали?

Глен: Глен, мы слышали об этих женщинах, которые ходили в ваш центр и нахватались там всяких идей о том, что они ничуть не хуже своих мужей, и что они могут уйти из семьи и поступать по-своему, и совсем не чувствовать себя связанными брачными узами. Нам это сильно не нравится.

Вирджиния: (извиняясь) О, мне так плохо, что кто-то мог так почувствовать! Это ужасно. Наверно, нам следует изменить все, что мы делаем. Мне так грустно.

Глен: Я думаю, так и должно быть, потому что все это действительно происходит.

Вирджиния: О, черт, я действительно не знал об этом. Простите меня. Я бы никогда не сделал ничего плохого.

Глен: Но вы сделали.

Вирджиния: (наклоняясь вперед) Так вы простите меня? (смех)

Совсем другое дело, не правда ли? И вы знаете об этом. Ну хорошо, давайте снова. Я сделаю все по-другому.

Глен: Глен, вы знаете, нам совсем не нравятся те вещи, которые вы делаете в женском центре. Вы развалили кучу семей.

Вирджиния: (высокомерно) Да кто ты такой, черт подери? (смех) Среди всех этих несчастных самозваный сукин сын? Давай-ка помолчи лучше, братишка! (смех)

Вот еще один вариант, не так ли? Но за это я могла бы получить перо под ребро. Ну хорошо, давайте еще раз. Мы сыграем еще одну сценку.

Глен: Глен, вы делаете какие-то сумасшедшие вещи в этом своем центре. От этого распалось уже столько семей. Женщины просто сходят с ума, они уходят от своих мужей и бросают своих детей.

Вирджиния: Здорово, что вы задали этот вопрос (она отворачивается, чтобы просмотреть какие-то бумаги, лежащие рядом с ней на кресле), потому что я только что получил отчет из Национального института психиатрии, в котором приводятся статистические данные о том, как распространено еще у нас в сельской местности избиение мужьями своих жен, и мне кажется, вам захочется прочитать его, и тогда вы будете лучше понимать, что происходит. (Вирджиния вручает ему статью и отворачивается.) Благодарю вас.

Глен: Я уже знаю все, что мне нужно знать.

Вирджиния: Хорошо. Тогда сделаем по-другому. Я хочу разыграть еще один вариант.

Вы заметили, что каждый раз мы двигаемся в новом направлении. Но давайте еще раз.

Глен: Глен, меня сильно огорчает все то, что происходит в вашем центре. Вы берете всю эту новейшую гуманистическую психологию и сваливаете ее на голову этих несчастных женщин, и многим из них просто испортили жизнь.

Вирджиния: (громко, весело смеясь) Ха, ха, ха. Ха, ха, ха. Боже мой! Я так и знал, что однажды кто-нибудь придет… (Вирджиния слегка толкает его в грудь.) Знаете, это напоминает мне анекдот. (смех) Вы хотите послушать анекдот? (продолжает смеяться) Ха, ха, ха.

Я могу поступить так. Вы понимаете. Или же я могу поступить так, как делала до этого, или я могу попробовать что-нибудь другое. Скажите мне это еще раз. Вот еще одна форма установления контакта с ним и в то же время попытка сделать что-то такое, что может… что не усилит его поведение, но может вызвать некоторое сомнение. Итак, обратитесь ко мне еще раз.

Глен: Глен, все, что вы делаете в этом центре, приносит только вред. Вы разрушаете семьи, вы разрушаете дома, вы навязываете женщинам все эти новомодные идеи, которые им не подходят. Вам необходимо что-то изменить. Вам следует с этим что-то сделать. У нас многие считают, что это следует остановить.

Вирджиния: Знаете… позвольте вашу руку. (Вирджиния протягивает руку, глядя на него, и говорит тихим мягким голосом.) Что вы чувствуете по этому поводу? (Глен некоторое время колеблется, затем пожимает ей руку.) Одна из замечательных вещей, которую способен сделать каждый, это поделиться своими чувствами. И я чувствую, вы сделали это для меня. Это вовсе не означает, что мы едины в том, что мы делаем, потому что я не вполне уверен, что я полностью понимаю ваши слова, и я не знаю, понимаете ли вы меня. Но мне действительно нравится тот факт, что вы взяли на себя труд, вы проявили интерес к тому, чтобы поделиться этим со мной. Мы не могли бы обсудить это подробнее?

Глен: Да, конечно. (аплодисменты)

Вирджиния: OK. Вот еще один вариант. И он отличается от предыдущих. Вы заметили, я протянула ему руку. Он не сразу пожал ее. Я скажу вам, что я делала. Я всем своим телом выражала то, о чем говорила, вы гораздо лучше поймете человека, когда он может сообщить вам свои чувства. И что же я делала? Я позволила своему телу тоже поучаствовать в том, чтобы сообщить ему тепло. (Она смотрит на Глена прямо, жестикулируя от себя к нему на уровне живота.) Потому что я понимаю, что он напуган, Дон напуган. Так что должно многое произойти, чтобы он смог разобраться во всех этих слухах.

Я за то, чтобы давать прибежище женщинам, подвергшимся насилию. Эти женщины испытывают чувство вины по поводу случившегося. Они оказались не в состоянии защитить себя, поэтому они разговаривают с чужими людьми, пытаясь придать силу тому, что с ними случилось. (Вирджиния оборачивается к Глену.) Вот в чем вопрос. Ваш разговор со мной не имеет никакого отношения к организации как таковой, он касается лишь вашего опасения и т.п. И если я не смогу наладить отношения с вами таким образом, чтобы мы смогли действовать заодно (она смотрит прямо на него, а в это время руками показывает то на него, то на себя), тогда мы ничего не сможем сделать.

Вирджиния: Когда мне пришлось работать с настоящими преступниками и их семьями, я поняла, что за всем этим скрывается страх. И единственное, что они хотели от меня получить, это просо честное отношение. И если мне удавалось, мы пожимали друг другу руки. (Она снова взяла его руки в свои.) Рукопожатия довольно безобидны, они выглядят безобидными, но на самом деле это весьма действенное средство установления контакта. И вы можете почувствовать это сейчас, когда ваша рука лежит в моей. И отношения становятся совсем другими.

Я не хотела бы, чтобы кто-нибудь подумал, что вы сможете, выйдя отсюда, повторить то же самое, но вы можете перевести человека из категории “врага” в категорию человека реагирующего (она жестикулирует то от себя, то к себе на уровне сердца), и в таком человеке я вижу страх, я вижу раздражение, я вижу беспокойство, я вижу все эти чувства. Поэтому первым шагом необходимо пробросить мост, укрепить этот мост, и когда вы сталкиваетесь с препятствиями подобного сорта, а таких препятствий будет все больше и больше, потому что все мы развиваемся, то как действовать дальше. Вы сохраняете собственную целостность. Вы устанавливаете контакт. И я всегда рада, когда люди разговаривают со мной. Но я могу сказать: “Я думаю, мы в чем-то расходимся во мнениях”. И я даже не знаю, понимаем ли мы друг друга. Потому что мы просто играем словами, потому что люди довольно часто начинают говорить нет, думая, что на них нападают. А затем они снова продолжают. Глен, я не знаю, поможет ли вам это, но есть вот такие возможности.

Комментарий

Эта ролевая игра служит иллюстрацией того подхода, который многие считают основным стилем Вирджинии Сатир. Многие терапевты игнорировали или даже отрицали заслуги Вирджинии (часто признавая их только на словах), потому что ее стиль не совпадал с их собственным. Другие видели в ее стиле лишь новый набор предписаний, которым необходимо было слепо следовать. Существуют и другие способы участия в диалоге, который не определяется другим человеком и является достаточно живым, чтобы предложить множество возможностей для того, чтобы установить контакт с человеком и начать процесс изменений. И если один метод не работает, вы всегда можете попробовать другой. Раппорт часто воспринимают как подстройку к другому человеку. Но в более широком смысле вы устанавливаете раппорт, вовлекая этого человека в то или иное действие, потому что тем самым вы вызываете у него сильные реакции. Даже если первые реакции оказались не вполне подходящими, то, поскольку контакт установлен, их всегда можно использовать и направить в более полезное русло.

Литература

  1. Андреас С.: “Вирджиния Сатир: приемы ее магии”, Moab, UT, Real People Press, 1991.
  2. Андреас С.: “Разнообразие стилей Вирджинии Сатир.” Anchor Point, Vol. 17, No. 2, February, 2003.

Нет комментариев