Статьи Др. Авторы 3. Мета-Модель (глава из книги)

Если он, действительно, мудрый (учитель), то он не приглашает вас войти в ром его мудрости, а приводит вас к порогу вашего собственного разума.

Кахлил Ажибран “Пророк”

ЛОГИЧЕСКАЯ РЕПРЕЗЕНТАТИВНАЯ СИСТЕМА

Символическая репрезентация

Логическая система, язык, является символической репрезентацией  опыта. Это единственная система, которая может представлять все другие репрезентативные системы, а также представлять себя. Она не связана  непосредственно ни с каким сенсорным органом и является настолько уникальной, что заслуживает особого внимания. Историческая важность этой системы обсуждается Самуэльсами в их книге “Видение с помощью глаза  разума”.  Они
пишут: “С развитием языка и системы письма для его записи,  рациональная мысль начала доминировать. Слова стали выполнять функции ярлыков, позволяя человеку отделить себя от его опыта и проанализировать его…”

Такой мощный инструмент эта логическая система! Так же как и в случае с другими системами, она является не только индикатором того, как  человек создает свою модель мира, но также расширяет или ограничивает  восприятие. Обсуждение социальных ограничений (Глава 1) показывает, как наша способность называть что-либо влияет на то,  как  мы  воспринимаем это. Вспомните пример с эскимосами. Их умение называть более  семидесяти различных видов снега является очень важным для их выживания в самом суровом северном климате. Только с помощью их специфического лингвистического фона возможно воспринимать изменения качество снега, указанные в их словаре.

То, что встроено в кодирующий элемент наших  лингвистических  процессов, может быть названо “перцептуальным усилителем”. Как только лингвистический символ был закреплен за  специфическим  опытом,  он  становится дискретным, манипулируемым элементом, который отделен от окружающей среды или опыта. Громадное воздействие языка обсуждается главным специалистом по семантике Дж. Самуэлем Бойсом в его книге “Искусство  осознания”.

Он пишет:

“Мы видим мир через отверстие фильтра,  сделанного  человеком. Мы проектируем на мир феноменов те отношения, которые мы научились  наблюдать среди частей речи; мы интерпретируем то,  что  происходит  языком логики эффекта причинности, который заложен в нашей грамматике”.

 

АНАЛОГОВЫЙ / ЦИФРОВОЙ: КОМПЬЮТЕРНАЯ МЕТАФОРА

Существуют два типа компьютеров, обычно используемых в настоящее время. Цифровой компьютер, такой, например, как калькулятор, работает путем преобразования как команд, так и данных в числа  (символы).  Эти  произвольно выбранные символы дают возможность свободно манипулировать информацией. Цифровые компьютеры часто приравниваются к логическим функциям и могут демонстрировать такие отношения, как “если.., тогда” и простое отрицание “нет”.

Аналоговый компьютер работает на программе,  посредством  которой  он вводит информацию и получает результаты. Это позволяет  ему  работать  с динамически меняющимися величинами, такими как интенсивность,  масса, частота и др. Начиная с уровня логарифмической  линейки  и  достигая уровня сложной системы наведения ракеты, ключом для  работы  аналогового компьютера являются его манипуляции аналогами данных. Эти аналоги  основаны на сходстве между данными и их репрезентациями.

В “человеческом компьютере” обе системы работают совместно. Различия, однако, тоже очень важны. Ключом к логическому выражению (языку) является произвольное присвоение предметам или процессам слов-символов. Не существует жесткой связи между названием и тем,  что  называют.  Наоборот, аналог, по определению, означает что-то, подобное чему-то другому.  Поэтому мы можем ожидать, что аналоговый “язык”  или  общение  будут  тесно связаны с тем, о чем идет речь.

Например, если мы слышим слово “кушать” на незнакомом языке, мы  скорее всего не поймем его. Это просто произвольно назначенный (логический) символ для обычного поведения. Если, однако, человек изображает  поведение (процесс еды), т. е. иными словами, использует  аналоговое  общение, скорее всего мы поймем значение этого слова. Но наряду с тем, что в ряде случаев аналоговое обиженно более  универсально  (и  более  “примитивно” (1)), оно также и ограничено несложными, но очень важными способами. Так как аналоговое общение может только изображать вещь или действие, оно не может изобразить мысль или идею и поэтому не может изобразить отрицание. Только более абстрактная  и  универсальная  логическая  репрезентативная система может выражать отрицание. Эта  система  может  передавать  также время и число манипуляций, чего аналоговые системы не могут делать.

Другим ограничением является двусмысленность. Улыбка  (аналог)  может появляться из-за опыта удовольствие или из-за  болевого  опыта  (“Широко улыбнись и тогда вынесешь это”). Пожатие плечами может означать “Я  сдаюсь”, “Мне все равно” или “Я не  знаю”.  Так  же  как  и  у  аналогового компьютера всегда присутствует ошибка (или ошибки) в переводе, а  в аналоговых системах человека нет определителей, чтобы  различить,  какое сообщение предполагается (2).

Только понимая значимость механизмов, участвующих в процессе  закрепления ярлыков за нашими разными видами опыта, мы можем стать  более  устойчивыми к тому влиянию, которое оказывают эти ярлыки на наше  восприятие. Нет ничего необычного в том, что о поведении судят по внешним  проявлениям, приклеивая название или ярлыки к нему и более или менее  “овеществляя” его. Но это ограничивает наше восприятие. Доктор Палаззоли говорит об этой проблеме в книге “Парадокс и Контрпарадокс”. Она вместе  с группой исследователей обнаружила, работая с семьями  шизофреников,  что внешнее проявление не обязательно является  действенным  доказательством значения поведения. Она пишет;

“Например, если пациент кажется подавленным, то делаем вывод, что он подавлен, и мы идем дальше,  чтобы  понять, почему он подавлен, приглашая и поощряя его рассказать нам о  его  грусти”.

 

Лингвистическое декондиционирование

Усвоив, что их понимание является еще одним шагом вперед, доктор  Палаззоли и ее коллеги начали исследовать поведение клиента  не  только  в пределах семьи, но также и в клинике. Посредством процесса, который  они назвали “лингвистическое декондиционирование”, они начали изменять  свои представления о поведении клиента, меняя категорическое: “Он  подавлен”, на “Он, кажется, подавлен”.

С этой выигрышной точки гораздо проще наблюдать  воздействие  поведения, чем копаться в причинах поведения. Может быть, более полезно  определить значение поведения или общения по его  воздействию  на  окружение индивида. Это особенно важно, когда мы имеем дело с  некоторыми  формами аналогового общения.

 

МЕТА-МОДЕЛЬ: ОБЩЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

В 1975 году Ричард Бандлер и Джон Гриндер опубликовали книгу, которая в общих чертах обозначила их мета-модель (3), ставшую теперь популярной. Это лингвистический (логический) инструмент, который оказался весьма полезным в психотерапии и в процессах  коммуникации.  Он  основывается  на наблюдении, что поведение человека, особенно лингвистическое  поведение, подчиняется определенным правилам. Процессы обобщения, стирания и  искажения, используемые при создании наших моделей реальности,  используются при создании нашей лингвистической репрезентации опыта.

Как это показано здесь, мета-модель  включает  насколько  отличий  от оригинала, а ее формат изменяется. Однако основные исходные посылки  все еще применяются.  При любом общении разговорный или письменный язык, называемый поверхностной структурой (SS), дает слушателю богатый выбор информации о говорящем. Она указывает, как человек осмысливает мир, как он искажает  свои восприятия, а также когда и где эти  искажения встречаются.  Предикаты, например, могут указывать на предпочитаемую им репрезентативную систему.

Поверхностная структура может также указать, когда и  какие  виды  опыта говорящий систематически оставляет вне его репрезентации  мира.  Помогая говорящему “повторно связаться” с невысказанной  частью  его  логической репрезентации опыта, называемой глубокой структурой (DS),  вы  начинаете процесс исследования. Этот процесс может заполнить  разрывы  в  процессе понимания, которые могут возникнуть между вами, а также помочь говорящему признать и бороться с ограничениями развития и опыта, о  которых  он, может быть, даже и не подозревал.

 

ТРАНСФОРМАЦИОНАЛЬНАЯ ГРАММАТИКА

Современная школа лингвистики предполагает взаимосвязь между тем, что говорится или пишется индивидом, и некой более  глубокой  внутренней лингвистической репрезентацией. Создание предложения, реальный звук  или записанная последовательность символов и фраз  называется  поверхностной структурой (SS). Глубокая структура (DS) является также системой  символов и фраз, но она гораздо более сложная и абстрактная. DS является полностью лингвистической репрезентацией человеческого опыта, которую можно считать намерениями или мыслью, стоящими за предложением SS.

Теория говорит, что DS трансформируется в SS с  помощью  целой  серии правил. Специалисты по трансформациональной грамматике говорят, что DS и SS связаны определенными формальными операциями,  которые  соответствуют концепциям обобщения, стирания и искажения, описанных в Главе I.

 

НАРУШЕНИЕ МЕТА-МОДЕЛИ

Каждый раз, когда вы читаете или  слушаете  говорящего  человека,  вы чувствуете необходимость “идти внутрь”, чтобы понять, о чем  говорят.  В этот момент вы испытываете то, что называется “нарушением  мета-модели”. Тот факт, что вы сбиты с толку и  нуждаетесь  в  информации  внутреннего происхождения, которой недостает или которая искажена в  SS  говорящего, является показателем того, что ваши интуитивные  процессы  как  носителя языка начинают использоваться. Это довольно ценный  процесс,  т.  к,  он позволяет говорящему, пишущему получить большую часть информации и быстро заполнять все пробелы. Однако тот же процесс может значительно  ограничить способность говорящего выразить то,  что  он  в  действительности имеет в виду. Язык человека может также указывать  на  области,  где  он имеет ограничения своей способности -86- воспринимать все богатство  определенных видов опыта. Результатом таких ограничений и искажений  может быть то, что говорящий имеет ограниченный выбор поведения в определенных ситуациях.

 

РЕАКЦИИ МЕТА-МОДЕЛИ

Мета-модель делает вполне определенными те семантические и  синтаксические контексты, в которых встречаются ее  нарушения.  Как  только  они систематически распознаются, то  появляются  специфические  реакции  мета-модели, которые вы можете использовать  для  восстановления  стертого материала, а также чтобы помочь говорящему восстановить связь с его глубокой структурой. Восстановление связи с наиболее полной лингвистической репрезентацией человеческого опыта может помочь ему понять, как  определенные обобщения, стирания и искажения вызывают боль и ограничивают  выбор и восприятие. Это открывает путь к улучшению здоровья  и  позитивным изменениям.

Мета-модель является набором из восьми лингвистических различий,  которые можно сгруппировать в три категории. Первая категория, сбор информации, начинает процесс раскрытия  и  исследования  определенных  частей опыта говорящего, которые отсутствуют в его поверхностной структуре  или имеются, но в искаженной форме. Вторая категория,  расширение  пределов, дает вам инструменты, чтобы помочь говорящему определить, а потом расширить границы или ограничения его модели мира.  Это  помогает  говорящему получить больше видов выбора, как поведения, так и восприятия. Последняя категория, изменение значений, продолжает процесс роста и расширения путем исследования с говорящим того, как он понимает себя и свои взаимоотношения с людьми и окружающим миром.

Глубокая структура является наиболее полной лингвистической репрезентацией, какую только человек мог бы передать своему опыту. Это  символизируется более обширной площадью, показанной на рис. 27. Глубокая структура включает пограничную линию, а также все  пространство  внутри  нее.  Поверхностная структура является частью глубокой  структуры,  выраженной индивидом, когда он говорит или пишет. Она  представлена  заштрихованной частью более обширного пространства. Обратите внимание на  рисунок,  как “конфигурация” SS соответствует “конфигурации” DS. В основном те же процессы мы используем для создания наших моделей , реальности, и SS  является незаменимым указателем того, как говорящий воспринимает мир  вокруг него. Именно посредством SS мы получаем информацию  об  остальной  части модели говорящего. С помощью реакции первой категории мета-модели на нарушения, мы получаем больше информации о не заштрихованной части модели, показанной ниже, т. е. о DS.

Я очень рекомендую тому, кто изучает мета-модель, прочитать этот раздел внимательно, чтобы получить общее представление и логику  ,  модели. Затем возвратитесь к началу и начните е первого различия. Настройка себя на каждое различие, прослушивание, когда оно приходит,  а  также  умение реагировать с помощью соответствующего ответа мета-модели  спокойно и естественно, обычно занимает около одной недели. Затем вы спокойно можете .переходить к следующему различию, зная уже, что первое стало удобной, функциональной привычкой. Если вы проделаете это с каждым  различием, то сможете быстро и спокойно применять мета-модель в качестве исключительно мощного инструмента общения.

 

Контуры мета-модели

Эти контуры являются путеводителем по этому разделу. Обратите  внимание на восемь лингвистических различий объединенных в три основные категории. В тексте определены еще несколько подразличий.

1. Сбор информации:

А. Референтный индекс

Б. Номинализации

В. Неспецифичес кие глаголы

 

2. Расширение пределов:

А. Модальные операторы

Б. Универсальные кванторы (кванторы общности)

 

3. Изменение значений:

А. Чтение мыслей

Б. Причина и следствие

В. Потерянный перформатив

 

СБОР ИНФОРМАЦИИ. РЕФЕРЕНТНЫЙ ИНДЕКС

В предложении человек или предмет, производящий действие  или  являющийся объектом действия, называется “референтным индексом”. В мета-модели эти существительные важны, т. к, они являются репрезентациями SS, которые показывают, что говорящий обобщил,  стер  или  исказил  информацию -89- от его DS. Существуют пять нарушений референтного индекса  мета-модели. Четыре из них будут даны в этом разделе и включают стертый, неспецифический, обобщенный и обратный референтный  индекс.  Пятое  различие, номинализация, образует свою собственную специальную категорию.

1. Стертый референтный индекс появляется там,  где  говорящий  просто опускает референта из предложения (рис.  28).  Например,  в  предложении “Окно было сломано” действующее лицо, связанное с глаголом “было  сломано” стерто. Конечно, имеются определенные ситуации, где требуется больше информации. Если бы это было мое окно а данном примере, то  я  сразу  же спросил; “Кто разбил его?!”. Однако иногда бывает  так,  что  недостаток информации в предложении может привести  к  взаимному  непониманию.

Следующая иллюстрация дает пример возможных последствий при стирании референта. К тому времени, когда молодая женщина выдаст отсутствующую  информацию, будет уже поздно. Когда вы слышите предложение, в котором отсутствует референт, то  это является сигналом, что вам нужно больше  информации.  Часто,  запрашивая референта, вы можете помочь себе  идентифицироваться  со  специфическими видами опыта говорящего, которые, в действительности,  могли  отсутствовать в его сознании. Это восстановление связи с опытом DS не только даст вам отсутствующую информацию, но и даст говорящему возможность  испытать более сильное чувство осознания и, следовательно,  более  широкий  выбор того, как чувствовать и вести себя. Вот другие  примеры  стертого  референтного индекса с с6ответствующими ответными реакциями мета-модели:

Говорящий: “Мне нужна помощь”.

Ответ (реакция): “В чем вам нужна помощь?”.

Говорящий: “Меня прямо втолкнули в эту кутерьму”.

Ответ (реакция): “Кто толкает вас?”.

Говорящий: “Его не уважают”.

Ответ (реакция): “Кто его не уважает?”.

В ситуациях, где человеку не хочется входить в конфликт  с  кем-либо, но, однако, хочется выразить неудовольствие, такое нарушение очень часто используется. Оно позволяет человеку сказать что-нибудь, что может  быть противоречиво или вызвать конфликт таким образом: “Меня прямо  втолкнули в эту кутерьму” (стерто – “мой босс”). Таким образом,  индивид,  который мог бы отреагировать неприятным образом, стерт (его босс). Такой  “безопасный” лингвистический паттерн обычно используется индивидами, с  ведущими аудиальной и логической системами.

2. Неспецифический референтный индекс  встречается,  когда  существительное или фраза с существительным не называет конкретно определенного человека или предмет. Слова, подобные “этот, это, -91- тот, то, та, оно” – все являются примером неспецифического референтного индекса.

Всегда, когда человек выбрасывает или не определяет  важные  элементы предложения, то он идет на риск, что его неправильно поймут. Данный пример продемонстрирует, какие проблемы могут возникнуть (рис. 29).

В этом примере женщина выражает эмоциональную реакцию на что-то,  что совсем не обязательно связано с мужчиной. Она могла, например,  “сходить с ума” от того, что у нее поехали чулки. Его ответная реакция на ее первоначальное заявление показывает, однако, что он принял это как личное и устроил сцену со всеми последствиями. Если бы -92-  женщина  была  более определенной с самого начала, то вся сцена совершенно изменилась.

Вот другие примеры нарушения этой мета – модели:

Говорящий: “Это не сработает”.

Ответ (реакция): “Что конкретно не сработает?”.

Говорящий: “Это важно”.

Ответ (реакция): “Что важно?”.

Говорящий: “Я не хочу говорить об этом”.

Ответ (реакция): “О чем конкретно вы не хотите говорить?”.

 Так же, как и в предыдущем случае с различием мета – модели, стремясь выявить недостающую информацию, вы преследуете две цели: во-первых, лучше понять собеседника, во-вторых, определить, находится ли данная информация в его сознании. Например, если говорящий ответил на вопрос в  первом примере: “Конкретно я не знаю. У меня смутное чувство, что что-то не стыкуется”, то вы сразу же узнаете несколько  важных  вещей.  Теперь  вы знаете, например, что индивид действует на базе  аудиальной  репрезентативной системы (см. Предпочтение предикатов в Главе 11). Вы знаете  также, что первоначальный раздражитель .для  “смутного  чувства”  находится вне его сознания и, поэтому, вне его контроля. Обнаружение таких вещей о говорящем может быть важным при определении, из чего состоит его  модель мира. Повторное воссоединение говорящего с недостающим материалом DS путем задавания вопросов  –  реакций  мета-модели  может  часто  дать  ему большее чувство осознания и, таким образом, больше видов выбора  в  том, как чувствовать и вести себя.

Такое нарушение мета-модели связано с индивидами, действующими на аудиальной и логической репрезентативных системах. Так же, как и в  случае первого различия, неспецифический референтный индекс является  одним  из способов выражения мыслей . и идей, чтобы было трудно бросить им  вызов. Благодаря тому, что они не выделяют то, о чем они говорят,  “аудиалы”  и “дискреты” создают ситуацию, в которой  они  наименее  противоречивы. Очень  важно запомнить, что  путем  использования  подходящих  ответов (реакций) на любое нарушение мета-модели, проницательный приверженец мета-модели получает ценную информацию, которая может увеличить  его  способность установить раппорт. Он также может  использовать  паттерны  для влияния (часто на глубоком подсознательном уровне) на модель мира  говорящего. Это сильное лингвистическое воздействие расширяет как восприятие говорящего, так и его опыт реагирования на окружающий мир.

3. Обобщенный референтный индекс – это существительное или  местоимение, которое относится к неспецифической группе или категории (рис. 30). Это нарушение обычно в английском языке и встроено  в  широко  известные идиомы, часто или “Мужчины не плачут”, или “Женщины плохие водители”.  В этих двух примерах слова “мужчины” и “женщины” являются обобщенными  референтами.

Как и в случае предыдущего различия, это нарушение часто  встречается у аудиалов и дискретов. Вместо того, чтобы идентифицировать  специфическую ситуацию или опыт, некто использует обобщенный  референтный  индекс: “Люди, которые делают эти вещи, не очень  внимательны”.  или  “Тот,  кто впадает в плохое настроение в такой  момент,  может  считаться  довольно незрелым”. Они даже могут говорить о себе в такой  же  непрямой  манере: “Если бы только можно было рассмотреть такой вопрос…”  или  “Есть  те, кто не согласился бы с вами”/

Это нарушение особенно важно  уловить,  когда  говорящий  уже  описал конкретного человека или свой личный опыт и, на основе этого,  переходит к обобщению целой категории явлений. В  главе  I,  например.  Шарон  демонстрирует обобщения, как часть своей модели мира: “Все мужчины  только и стремятся использовать женщину в своих интересах”. Если попросить  Шарон уточнить, кого она имеет в виду, под “Все мужчины” и  “женщину”,  то можно определить происхождение этих обобщений. Но, -94- что более важно, так это то, что процесс идентификации непроизводительных и  ограничивающих частей  ее  модели  дал  возможность  Шарон  снова  воспринимать  ее собственную силу в создании опыта для нее самой. В этом различии обратите внимание на существительные и местоимения, такие как “они”, “каждый”,  “мужчины”, “женщины”, “никто”, “люди” и т. д., и на прилагательные, такие  как “все” и “каждый”, а также на  существительные  во  множественном  числе, например, “Спортивные машины опасны”. Данная иллюстрация дает один  возможный исход такого заявления, высказанного невинным образом,  но  не  в подходящее время.

Другие примеры:

Говорящий: “Любовные отношения -это опустошение”.

Ответ (реакция): “Какие  любовные  отношения  ты  считаешь  опустошительными!”.

Говорящий: “Теперь каждый знает”.

Ответ (реакция): “Кто конкретно знает”.

Говорящий: “Люди такие беззаботные”.

Ответ (реакция): “Кто конкретно беззаботный?”

 4. Обратный референтный индекс встречается, когда говорящий, высказывая что-нибудь, как бы принимает действие глагола в предложении,  но  не выполняет никакого действия, выраженного глаголом (рис. 31). Вы сразу же сможете распознать этот паттерн, который типичен для людей,  находящихся в депрессии. Такие заявления, как “Никто не  заботится  обо  мне”  и  “Я иногда думаю, что каждый готов завладеть мной” являются примерами  этого паттерна. В общих предложениях говорящий уходит от  того,  что  он  “ответственен” за действие, и передает всю полноту власти кому-то  другому. “Обо мне”, “меня” или, иными словами, говорящий  становится  беспомощной жертвой ответственных кого либо или чего-либо. Это обычно  встречающийся паттерн, используемый индивидами, действующими на основе кинестетической системы.

Данная иллюстрация показывает другой аспект этого нарушения.  Человек не только очевидно воспринимает себя как беспомощного, но  он  также  не может понять, что именно он делает такого, на что он жалуется. Известный психотерапевт, создатель Гештальттерапии Фритц Перлс, назвал этот лингвистический паттерн “проекцией”. Мартин Шепард  пишет  в своей книге “Фритц”:

“То, во что мы верим или то, что мы видим в  другом человеке или в мире, в большинстве  случаев  является  неизменяющейся проекцией. Таким образом, такое заявление, как “Нэнси –  это  сплетница”, должно быть перефразировано в “Я сплетница”. Она  продолжает,  что  если люди берут ответственность на себя таким путем.., то у  них  есть  возможность получить опыт “Ага!”, в котором уже есть признаки “Это я!”. Это уже  относится  к  “овладению проекциями”. Требуя от клиентов  поменять  позицию  и  стать  “активным” агентом в предложении, Фритц Перлс, заставлял пациентов  брать  на  себя ответственность за их  собственное  существование.  Такая  трансформация восприятия приводила к положительным изменениям поведения”.

Вот другие примеры такой обратной техники:

Говорящий: “Он для меня не хороший”.

Ответ (реакция): “Постарайтесь сказать: “Я нехорош для него”, а затем расскажите, что вы испытали”.

Говорящий: “Каждый ненавидит меня”.

Ответ (реакция): “Постарайтесь сказать: “Я ненавижу каждого”.

Говорящий: “Никто не любит меня”.

Ответ (реакция): “Можете ли вы сказать: “Я никого не люблю?””.

Другая форма нарушения часто демонстрируется людьми,  действующими  в визуальной категории общения. Помните,  что  “визуалы”  организуют  виды опыта таким образом, чтобы исключить “контакт” с теми, кто  вокруг  них. Одним из способов удерживания такой дистанции  является  лингвистический паттерн обратного референтного индекса. Реакция мета-модели на эти нарушения будет такой же, как вышеуказанная, и, наиболее  вероятно,  что  вы получите те же результаты, интроспективное “Ага!”.

Вот примеры этой формы:

Говорящий: “Кажется, он никогда не поймет меня”.

Ответ (реакция): “Интересно, решились бы вы сказать: “Кажется, я  никогда не пойму его”.

Говорящий: “Она единственная, кто всегда, как мне кажется,  вовлекает нас в эту путаницу”.

Ответ (реакция): “Будьте любезны сказать: “Я единственный, кто всегда вовлекает нас в эту путаницу””.

 

НОМИНАЛИЗАЦИИ

С точки зрения лингвистики номинализация – это есть  изменение  “процесса” DS в “событие” SS. Другими словами, это изменение глагола, активного по времени, в существительное, статическое или неизменяемое по времени. Так как глагол является словом, выражающим процесс, он требует активного участия одного  или  большего  количества  элементов.  Существительное, с другой стороны, является статичным  и  неизменяемым.  Оно  не требует активного участия других элементов. Абстрактные существительные, называемые номинализациями, являются  превосходными  примерами  процесса искажения.

Довольно рано, то есть в самом начале нашего образовательного  опыта, мы обучаемся образовывать абстрактные слова. Такие слова, как  “дружба”, “ощущение”, “стратегия”, и т. д., помогают нам формулировать  и  изучать творения и замысловатые концепции. Но мы обычно не обучены деноминализировать эти слова. Хотя использование этих слов является важным в нашем сложном, техническом обществе, они могут также и ограничивать чувство контроля человека над своей жизнью. Данная иллюстрация показывает силу этих слов (при очень незначительном различении). В этом случае номинализацией является слово “решение” (рис. 32).

Женщина в этом примере говорит о “решении” несколько особом. Она дает понять, что она уже -99- не в таком  положении,  чтобы  измениться.  Она полностью отказалась от ответственности делать что-либо  или  даже  быть заинтересованной в чем-то и возложила всю вину на то, что она не в силах изменить. Это очень похоже на пример с Шарон, данный в Главе I, которая говорит о том, что ее плохие “взаимоотношения” удерживают ее от сближения с кем-нибудь. Так же, как и в только что описанной ситуации, когда человек говорит таким образом о “взаимоотношениях”, это может указывать на невозможность признания  своего  активного участия или ответственности в постоянном процессе “отношений”  с  другим человеком (рис. 33)

Вот еще одна иллюстрация, показывающая, как трудно бывает иметь  дело с этим лингвистическим -100- паттерном. Без знания реакции (ответа)  мета-модели женщина считает себя находящейся в таком же беспомощном  положении, как и мужчина, который номинализировал свой опыт. Когда человек систематически пользуется номинализациями,  такими  как “любовь”, “страх” или “уважение”, то это может служить хорошим показателем того, что он воспринимает себя, как имеющего ограниченный  выбор,  а также мало или совсем не имеющего контроля над своей  жизнью.  Далее  мы даем отрывок из высказывания сильно “номинализированного”  клиента.  Так же, как и молодой человек на рисунке, он  удручен  ограничением  выбора, которое он осознает, а также сильным ощущением, что он потерял  контроль над событиями своей жизни.

“Именно эти проклятые  отношения  и  приносят неприятности. Я имею в виду, что каждый раз,  как  я  оборачиваюсь,  они буквально бьют меня по лицу. Я ничего не могу делать без того, чтобы мне напоминали о моих обязательствах, и вы знаете, какую боль они могут  вызывать. Я так устал от всей этой ответственности, бьющей прямо мне в лиwо…”

Есть два простых способа определить, является ли слово номинализацией или нет. Одним из способов является фраза: “непрерывные…”, которую надо произнести в уме, а затем в пустое место вставить предполагаемое  существительное. Если после этого фраза обретает смысл, тогда это  номинализация. Если мы используем первое опорное слово в  вышеприведенном  отрывке, то фраза “непрерывные отношения” обретает смысл.  Слово  “отношения” является номинализацией. Если бы мы, например,  использовали  слово “парта”, то фраза “непрерывные парты” не имела бы смысла, и, таким образом, слово “парта” не являлось бы номинализацией.

Второй способ определения, является ли существительное  номинилизацией, это визуальное представление тачки. Довольно просто вообразить,  как вы помещаете такие, например, существительные,  как  “парта”,  “человек” или “яблоко” в эту воображаемую тачку. Это все конкретные  существительные. Однако номинализации не  “вписываются”  в  нашу  воображаемую тачку. Потому что они являются искаженными формами глаголов и называются абстрактными (существительными. Если мы возьмем  предыдущий  пример,  то такими существительными будут: “отношения”,  “обязательства”,  “боль”  и “ответственность”.

При реакции (ответе) на номинализацию очень важно  помочь  говорящему восстановить связь с его опытом, так чтобы он мог понять, какую роль  он играет в происходящем процессе. Путем изменения существительного обратно в глагол вы помогаете говорящему понять свою роль в  качестве  активного участника. Это помогает ему проще воспринимать  весь  спектр  выбора,  а также тот контроль, который он может осуществить. Работая с “номинализированным” клиентом из вышеприведенного  отрывка, следующие ответы могли бы с успехом быть использованы:

Говорящий: “Именно эти проклятые отношения и приносят неприятности”.

Ответ (реакция): “Каким образом то, как вы относитесь друг  к  другу, приносит вам неприятности?”. (Здесь номинализация заменяется обратно  на слово, выражающее процесс или глагол, и  используется  для  запроса  отсутствующей информации).

Говорящий: “Я ничего не могу делать без того, чтобы мне ни напоминали о моих обязательствах…”

Ответ (реакция): “Кому вы обязаны что-то делать?  “.  Говорящий:  “Вы знаете, какую боль они могут вызывать…”.

Ответ (реакция): “Как вы ощущаете эту боль?”. (Здесь, чтобы  ответить на вопрос, говорящий должен изменить номинализацию снова на процесс-глагол. Если его ответ не даст вам достаточной информации, то просто запросите стертый материал, как показано в разделе по неспецифическим  глаголам.)

Говорящий: “Я так устал от всей этой  ответственности,  бьющей  прямо мне в лицо…”.

Ответ (реакция): “Что вы подразумеваете под ответственностью?”.

 

Деноминализация медицинской модели

В своей статье “Язык эмоций и болезнь” доктор  Уоллес  Эллербрук  приводит некоторые довольно проницательные и необщепринятые  наблюдения. Статья доктора Эллербрука, работающего психиатором в Метрополитен госпитале в Норуолке, штат Калифорния, показывает воздействие языка  на  наши восприятия и виды поведения. Он утверждает, что “каждое  слово,  которое вы используете в качестве ярлыка для чего-либо,  заставляет  вас  видеть это в совершенно ином свете. Он приводит типичный случай гипертонии. Его описание включает процесс деноминализации медицинского термина, что  является обычно редким явлением в области медицины, где очень много  номинализаций. Вопреки принятой всеми медицинской модели он  заявляет:  “Запомните, я называл все болезни “поведениями”, другими  словами,  вещами, которые люди делают… Когда я устанавливаю, что у  пациента  повышенное давление (140/90 или выше), я не говорю себе “У него гипертония”, а  говорю “Он гипертонирует”.

Такая трансформация номинализации слова “гипертония”, названия,  данного определенному набору медицинских условий, обратно в глагол или процесс “гипертонизации” не только изменила восприятие доктором Эллербруком своих пациентов, но также и его поведение по отношению к ним. Это, говорит доктор Эллербрук, вызвало реакции его пациентов на  лечение  положительные.

Итак, как, только мы начинаем изменять наш язык, как в  вышеприведенном примере, мы изменяем наши восприятия процессов здоровья и болезни. В конце концов, это дает нам больше возможности выбора наших физических  и эмоциональных кондиций.  Определенные индивиды, особенно  в  стрессовых  ситуациях,  стараются диссоциироваться от соматических ощущений. Кажется, что они  так  некомфортно себя чувствуют физически, что стараются справиться с  этим  путем удаления из своего сознания источника неприятных ощущений: своего  тела. Хотя и “визуалы” стремятся  диссоциироваться  от  кинестетического опыта, это особенно характерно  для  “дискретов”.  Они  обычно  выглядят очень отдаленными от своего тела. Их голоса и движения выглядят  неживыми, подобно роботам. Такой стыдливый  уход  от  открыто  выраженной  тональности и жестов подобен внутреннему опыту, связанному с номинализациями, в противоположность глубокой структуре, связанной с формами  глагола. По этой причине “дискреты”, как говорят, имеют  “номинализированное” тело.

 

Виды работы для “дискретов”

Предпочитаемая репрезентативная система человека может влиять на многие аспекты его жизни, включая выбор карьеры. Может быть даже так, что языковые паттерны, связанные  с  предпочитаемом  системой,  могут стать важной частью самой работы. Вот пример такого обобщения (рис. 34). Если вы -104- когда-либо слушали, как два адвоката спорят по поводу  какого-либо дела, то,  наверняка,  заметили  определенные  лингвистические паттерны. Одним из наиболее часто встречающихся средств выражения  является стирание самих себя (стертый референтный индекс) из речи и заполнение “пустот” номинализациями.

Такие фразы, как “статистика показывает”, “изречение данного  вопроса показало”, “ситуация требует” или “в настоящих  условиях”  сочетаются  с невероятно обильным набором юридического жаргона. Это типично для  дискрета.

 

НЕСПЕЦИФИЧЕСКИЕ ГЛАГОЛЫ

Все глаголы являются неспецифическими в том смысле,  что  они  только символизируют опыт или процесс, но они не являются опытом или процессом. Однако для наших  целей  устанавливаются  степени  специфичности  внутри группы слов, которые мы называем глаголами. Например, сказать, что некто “прикасался” ко мне, будет более обобщенно, чем сказать, что некто “ласкал” меня. Оба глагола подразумевают контакт с человеком, однако  глагол “ласкал” более специфичный в отношении контакта, о  котором  идет  речь.

Другой пример использования неспецифических глаголов дается в  следующей сцене.

Когда я подошел к молодой женщине, сидящей на скамейке,  она  вытерла слезы и спросила: “Почему мой муж всегда причиняет мне боль?”. Это хороший пример  частого  использования  неспецифического  глагола “причинять боль, вредить”. Снова мы стоим перед  выбором  между  “входом внутрь” и созданием отсутствующей информации, или мы можем просто  спросить о ней. Возможность создать неправильную репрезентацию ситуации  гораздо менее вероятен, когда мы запрашиваем информацию. Если бы мы постарались как-то “построить” недостающий материал, то могли бы решить, например, что молодая женщина была избита мужем. Или мы могли бы  подумать, что он плохо относился к ней, и она говорит об эмоциональной  “боли”. Но так или иначе, мы точно не будем знать пока не спросим.

Следующая иллюстрация дает пример  возможных  неприятных  воздействий таких неспецифических паттернов. В этом случае, неспецифическим глаголом является “показывать” (рис. 35).

Другими примерами этого нарушения и соответствующих реакций являются:

Пациент: “Я чувствую себя плохо”.

Ответ (реакция): “Отчего вы чувствуете себя плохо?”.

Пациент: “Она прямо давит на меня”.-106-

Ответ (реакция): “Каким образом она давит на вас?”.

Пациент: “Он мог бы продемонстрировать некоторую озабоченность”.

Ответ (реакция): “Каким образом вы бы хотели, чтобы он  продемонстрировал озабоченность?”.

Иногда реакция пациента на ваш запрос выдать больше информации укажет на правила в пределах его модели мира (см. “Индивидуальные ограничения”, Глава I). В последнем, вышеприведенном примере, пациент мог бы  ответить на вопрос “Каким образом вы бы хотели, чтобы он продемонстрировал озабоченность?” такой фразой: “Он мог бы ответить гораздо быстрее”. Это  правило “демонстрация озабоченности – отвечать быстро” может быть  особенно важно в понимании коммуникативного процесса этого человека в  определенных ситуациях. Нарушение мета-модели (неспецифические глаголы) типично в основном для кинестетиков. Они знают, что они имеют  в  виду,  используя предикаты, такие как  “вредить”,  “чувствовать  хорошо/плохо”,  “глубоко тронут”, “запутанный” и т. д. Они также стремятся  предположить,  что  и каждый другой знает, что они имеют в виду. Так как это может привести  к недопониманию или неправильному пониманию, очень важно всегда бороться с этим нарушением. Так как это особый  случай  стирания,  то  вашей  целью должно быть получение информации, необходимой для понимания, модели мира пациента. Если вы будете продолжать это делать, то вы  заметите  законо- мерности в модели мира пациента. Это поможет вам стать более эффективным коммуникатором и будет способствовать процессу положительных изменений.

 

РАСШИРЕНИЕ ПРЕДЕЛОВ

Расширение выбора оптимальной стратегии поведения позволяет  человеку оптимально реагировать в стрессовых ситуациях.

Схема мета – модели (2)

Оставшиеся реакции (ответы) мета – модели разрушают ограничения,  которые обнаруживаются в модели мира пациента.  Эти  ограничения  первоначально представлены в форме SS пациента. Путем использования  подходящих ответов мета-модели определяются границы  DS.  Результатом  этого  будет большее количество выборов как чувствовать, видеть и слышать мир, а так-же альтернативы поведения, которое было неудовлетворительным,  болезненным или ограничивающим.

Борьба с границами расширяет модель  говорящего.  Расширение  сначала имеет места в SS и затем обобщается в модели мира говорящего (рис. 36).

Модальные операторы – это лингвистический термин, определяющий границы модели мира человека. Чтобы выйти за эти границы, надо вызвать  некоторое катастрофическое ожидание, которое, как верит говорящий, он не может контролировать. Ввод этого ожидания в сознание пациента поможет  ему проверить и оценить его действенность. Если предел оказывается необоснованным, то границы могут быть удалены из  соответствующей  части  модели мира человека. Этот процесс дает говорящему большее  количество  выборов его мыслей и чувств. Он расширяет его осознание и позволяет  ему  развивать альтернативное поведение в ответ на сходные ситуации. Два вида  модальных операторов даются ниже.

1. Модальные операторы необходимости (рис. 37).  Они обычно  характеризуются  в  многочисленных  примерах  императивом “следовало бы”. Например, кто-либо говорит: “Мне, действительно,  следовало бы быть более гибким в такие моменты, как этот”. Подходящей реакцией мета-модели будет “Как по вашему, что случится, если вы не будете более гибким?”. Такая форма вопроса требует, чтобы пациент осознал основополагающее  катастрофическое  ожидание,  которое  вызвало  первоначальное высказывание. Если он определит, что оно  действенно,  он  может  решить сохранить его в качестве полезного. Если, однако, окажется, что это приносит ему излишнюю боль или препятствует более адекватному поведению или росту личности, тогда это должно быть отвергнуто. Иллюстрация модального оператора необходимости и катастрофического ожидания приведена ниже. Эти две вещи часто не присутствуют  вместе, и иногда говорящий бывает удивлен, обнаружив, чем является его  ожидание.

Вот слова, которые выражают недостаток выбора или указывают на недостаток у пациента осознания своего  участия  и  ответственности  за  свои чувства и действия: “должен”, “следовало бы”, .а  также  противоположные им: “не следовало бы”, “не должен” и т. д. Вот примеры  этого  нарушения метамодели:

Пациента: “Я никогда не должен говорить такие вещи”.

Ответ (реакция): “Что случится, если вы будете говорить?”.

Пациент: “Мне надо было бы понять, когда ему это нравится”.

Ответ (реакция): “Как вы думаете, что случится, если вы не поверите в это?”.

“Следовало” слышится часто, когда один человек обвиняет другого: “Вам следовало бы знать  это  лучше”.  Этот  паттерн  типичен  для  человека, действующего на основе визуальной модели, особенно под влиянием стресса. Таким способом “визуал” может вербально выразить внешне свою фрустрацию или гнев, направленные на человека или ситуацию и в тоже время исключить свою ответственность за это.

2. Модальный оператор возможности (рис. 38). Он существенно ограничивает индивидуальную модель мира. Когда человек говорит: “Я не могу”,  то он говорит о чем-то, что он воспринимает как бы  вне  своей  способности или сферы влияния. Однако часто восприятие человека, а  не  его  способность, окружающая среда или ситуация является ограничением. В данной иллюстрации, например, начальное высказывание первого мальчика,  следующее за катастрофическим ожиданием, является демонстрацией предела его модели мира, которая не дает ему даже попытаться получить  то,  что  он  хочет.

Имея модальный оператор возможности, вы можете прекрасно  исследовать с говорящим ограничения или границу его модели мира. С  помощью  реакции на вопросы “Что останавливает вас?” или “Что случится, если вы это  сделаете?” вы помогаете говорящему определить действенность предела, а также является  ли  он функциональным или нет для него. Итак,  этот  вопрос  помогает  осознать обычно подсознательное катастрофическое ожидание. Вот  другие примеры  из такого лингвистического паттерна:

Говорящий: “Я не мог бы сказать что-либо подобное этому”.

Ответ (реакция): “Что бы остановило вас? Что бы случилось, если бы вы сказали?”.

Говорящий: “Я не могу сделать это”.

Ответ (реакция): “Что, как вы думаете,  случится,  если  вы  действительно сделаете это?”.

Говорящий: “Для меня невозможно полюбить когда-нибудь еще”.

Ответ (реакция): “Что вас удерживает от того, чтобы полюбить?”.

“Кинестетики” под влиянием стресса обычно, воспринимают себя как  людей, лишенных возможности управления, как людей, отдавшихся “на милость” ситуации или каких-либо индивидов. В этом случае они  обычно  используют лингвистическую форму “Я не могу…”, так как она подходит к их внутренней репрезентации ситуации.

Вызов на борьбу

Запомните, когда вы начинаете бороться с моделью мира человека  (бросаете ей вызов), то вы иногда можете расшатать сами основы  его  системы веры. Очень захватывающее зрелище, когда люди начинают понимать, что они действительно могут контролировать ситуацию вопреки  ранее  сложившемуся мнению, и что они действительно изменяют свои мысли, чувства  и  поведение. Однако неожиданная реализация такой дополнительной  ответственности может быть неприятной или даже травматической для некоторых. Будьте  готовы оказать дополнительную поддержку и понимание тем людям, которые начинают производить драматические изменения в себе и в своих моделях  реальности.

Кванторы общности. Универсальные кванторы. Это слова, которые утверждают абсолютные условия для восприятия реальности говорящим.  Они часто указывают, что обобщение было сделано из специфического  опыта  в  жизни пациента. В Главе I Шарон выразила такую вещь во время сеанса,  что  она верит, “…все мужчины только и думают, как использовать женщин в  своих целях”. Она сделала обобщение на основе  нескольких  неприятных  опытов, что все мужчины ведут себя вот таким особым -112- образом. С точки  зрения лингвистики ее использование слова “все”, как универсального квантора, указывает, что такое обобщение было сделано. В ее случае было  очень важно разрушить его. Для этого необходимо было показать, как Модель ограничивает ее восприятие мира.  В  иллюстрации,  приведенной ниже (рис. 39), мужчина так ограничен рамками своего восприятия, что  он даже не воспринимает радостные приветствия  своей  прекрасной,  здоровой семьи.

 

УНИВЕРСАЛЬНЫЕ КВАНТОРЫ (кванторы общности)

Помогая говорящему распознать, что такое заявление является обобщением и что оно совсем не обязательно основывается на реальности, вы начинаете расширять его восприятие, снимаете  те  ограничения, которые приносят ему страдания. Реакция мета-модели на фразы, которые включают такие слова как “всегда”, “никогда”, “все”, “всегда ничего” и т. д., должна быть направлена на спрашивание говорящего,  осознает  ли он какие-либо противоречия в его высказывании. Другой эффективной  реакцией будет повторение его высказывания, акцентируя ваш голос на  универсальные кванторы, чтобы показать абсурдность или невозможность  высказывания. Вот некоторые примеры:

Говорящий: “Я никогда не делаю ничего правильно”.

Ответ: (реакция) “Можете ли вы подумать о моменте, когда  вы  сделали что-нибудь правильно?”

Говорящий: “Каждый относится ко мне плохо”.

Ответ: (реакция) “Каждый относится к вам плохо, каждый кого вы  знаете, даже ваш лучший друг, даже молочник?”

Говорящий: “Ничего особенного никогда не случается со мной”.

Ответ: (реакция) “Интересно, можете ли вы вспомнить, по крайней мере, один раз, когда что-то особенное случилось с вами?”.

 

Облегчение процесса

Юмор может занимать важное место а лечебной обстановке. Когда  клиент приходит и находится под влиянием стресса и боли, то серьезность  ситуации может иногда охватить весь сеанс. Однако юмор является важной частью нашего опыта, и когда мы можем смеяться над собой, то бывает проще воспринимать и изменять наши неудачи и просчеты.  Врач,  который  может  использовать юмор, чтобы облегчить процесс изменения и обнаружения ошибок, сможет также использовать свой талант для быстрого получения и поддержания позитивного раппорта с пациентом.

Одним из интересных и полезных аспектов универсальных кванторов является то,  что […]  они часто имеют встроенные, лечебные двойные связки.  Они могут быть использованы, чтобы помочь говорящему быстро расширять  предполагаемый предел. Вот примеры этого: Если клиент говорит: “Хотя я хочу, я никогда не буду  ее  уважать;  я всегда получаю от нее то, что я хочу”, то врач отвечает:  “У  меня  есть для вас домашнее задание. В течение следующей недели  мне  хотелось  бы, чтобы вы попросили ее дать вам только то, за что вы  могли  бы  ее  уважать”.

Если клиент входит и говорит: “Вы запасть я никогда не  могу  выучить ничего надето во время лечебного сеанса”, то консультант  отвечает:  “Ну хорошо, вашим заданием на сегодня будет выучить одну вещь вполне определенно, а именно то, что вы не можете ничему научиться на этом сеансе”.

Изменения значений

Этот раздел, заканчивающий описание мета – модели, имеет дело с логическими значениями (семантикой) слов в SS человека. Все приведенные  далее нарушения мета-модели имеют общую черту незавершенности иди логической невозможности. Слова и фразы в этой категории  составляют  некоторые из наиболее спорных и полезных мест, откуда можно  отправиться  в  путешествие для последования и расширения модели мира говорящего.

Чтение мыслей. Эта концепция Предполагаете что человек  может  знать, что другие люди чувствуют или думают (что представляет собой их внутренний опыт) без того, чтобы проверить эти знания вместе с ними.  Эти тайные предположения относительно внутреннего  состояния  другого могут вызвать много боли и взаимного недопонимания (рис. 40). Как вы видите на этом примере, чтение мыслей может не дать человеку достичь  личных целей. Это тот случай, когда фраза “Если бы только она действительно знала, что он чувствует…” имеет смысл!

Когда кто-либо делает заявление, которое подразумевает  знание  внутреннего эмоционального состояния или мыслей другого человека, то имеются два вида реакции мета-модели, которые можно использовать. Одну из  таких реакций (ответов) можно применить в присутствии человека, о котором было сделано это высказывание. Просто попросите того, кто читает мысли,  проверить свое заявление вместе с тем человеком. В этом случае другой человек может помочь говорящему более точно настроиться на его мысли или чувства. Постоянно настаивая на том, чтобы  пациенты  постоянно  сверяли свои высказывания, касающиеся чтения мыслей, с людьми,  о  которых  идет речь, вы создаете хорошую предпосылку для более тонного вовлечения их  в процесс общения.

Есть и другая реакция (ответ) мета-модели. Надо просто спросить говорящего: “Как вы это узнали?”. Очень часто его ответ даст вам большое количество информации о том, как он ощущает мир  вокруг  себя.  Вы  можете также получить указания о личностных правилах (см.  Главу  II),  которые использует пациент при построении и сохранении своей модели  реальности.

Как показывает вышеприведенная иллюстрация, если  бы  женщину  спросили, как она “узнала”, что мужчина “даже не интересуется”, то ее ответ мог бы быть: “Ну, он, как мне кажется, никогда не смотрит прямо на меня,  когда разговаривает. И, как мне кажется, он даже не замечает, когда на мне надето что-либо красивое”. Получив такую информацию, вы теперь знаете, что для нее “заинтересованность” означает, когда при разговоре смотрят прямо на нее и комментируют то, что на ней надето. Эта информация  может  быть особенно важной в семейном окружении или при других  тесных  отношениях.

Ниже приведенный отрывок из сеанса семейной терапии  дает  пример  того, как часто происходит этот лингвистический паттерн.

“Джек Л., опоздав на сеанс, приходит, сразу обращается к своей  жене, заявляя: “Я знаю, что ты думаешь, и все вы! Вы все разочарованы во  мне. Вы думаете, что я опять подвел вас. Вы даже не любите меня больше. Я для вас только “бездельник”. О, я знаю, вам это неприятно, но я выскажусь”.

Каким-то образом Джек решил, что он уже знает, что в голове у  каждого, что каждый думает и чувствует. Так как он опоздал на сеанс, эти идеи не основываются ни на каких “конкретных” доказательствах. Это  основывается только на его -117- собственных ожиданиях, на его собственной модели мира. И это вполне очевидно, когда мы  слышим  ответы  других  членов семьи на его вербальный “взрыв”, когда он вошел  в  комнату.  Его  жена, Джоун, говорит первой, а затем уже 17-летняя дочь Сюзан. Джоун говорит нежно: “Откуда это ты взял? Ты знаешь, Джек,  я  только что собиралась тебе сказать, как мне приятно видеть тебя. Я хочу,  чтобы ты знал, как мне приятно, что ты решил прийти. (Джоун начинает плакать.) И я совсем не думаю, что ты никчемный человек… Я люблю тебя”. Сюзан: “Я тоже, папочка. Что заставляет тебя подумать, что мы разочаровались в тебе? Мне так приятно, что ты здесь”. Затем врач спросила “Джек, что же привело вас к мысли, что все в  вас разочаровались, что они вас не любят и думают, что  вы  никчемный  человек?”. Ответная реакция Джека говорит многое  нам  о  его  модели  мира, включая и его собственные правила.

“Ну, я не знаю. Когда я вошел, я увидел, что каждый сидит со скрещенными руками, и вы знаете, как будто они все сошли с ума или еще  что-нибудь. Когда я сел около жены, она даже не взглянула на меня, она продолжала упорно смотреть на пол, вы знаете, так поступают  люди,  когда  они обозлены. Я знаю этот взгляд! Сюзан, ты хмуро посмотрела на меня, как на постороннего, как будто я никчемный человек, ты знаешь. Я, конечно, сделал много, чего не следовало бы делать. И поделом, что никто меня не любит!”.

 

Калиброванное общение

Чтение мыслей играет особую роль при калиброванном  общении  или  при калиброванных петлях, Это подсознательные, часто причиняющие  боль  паттерны общения, которые можно наблюдать между индивидами в  парах  или  в семьях (7). Приведенный выше пример показывает, что то,  что  жена Джека смотрит на пол, означает что-то специфическое  для  него.  Его  “Я знаю этот взгляд” указывает, по крайней мере, на частичное осознание его части в хорошо знакомом ему паттерне общения между  ними.  Эта  “петля”, последовательность “взгляда” и его реакция  на  него,  повторялась  несколько раз во время сеанса. Как только жена Джека смотрела  на  пол,  он чувствовал себя подавленным. Его реакция не была связана  с  содержанием проходящей беседы, а основывалась на незначительных сублиминальных признаках. Все это виды подсознательного невербального общения, которые имеют особое значение для принимающих в них участие индивидов. В  случае  с Джеком, это рассматривание пола – “быть разозленным”. Кем бы вы ни были, врачом, консультантом или просто человеком, работающим с людьми, ваша способность распознать и ввести эти паттерны в сознание всех людей,  принимающих участие в сеансе, может помочь устранить их вредное воздействие.

Чтение мыслей довольно коварная вещь, т. к. может работать двумя способами. Один способ, уже показанный выше, происходит из “Я знаю, что  вы думаете”. Другая форма чтения мыслей встречается, когда  человек  верит, что другие должны знать, что он думает или чувствует.  Ниже  дается  иллюстрация, которая является примером такой формы обратного или  проектируемого чтения мыслей. Используя этот паттерн, пациент направляет в  обратную сторону чтение мыслей и проектирует его на других.  Женщина,  как показано на иллюстрации (см. рис. 41), верит в то, что если она  “знает” без вопросов, как сделать мужчину счастливым, то и он “должен знать” без вопросов, как сделать ее счастливой.

Борьба с такой формой чтения мыслей так же важна, как и борьба с другой формой. Вот несколько примеров различных видов чтения мыслей:

Пациент: “Я знаю, что хорошо для него”.

Ответ: (реакция) “Как вы узнали, что хорошо для него?”.

Пациент: “Я могу сказать, что она меня не любит”.

Ответ: (реакция) “Как вы можете говорить, что она вас не любит?”.

Пациент: “Ему надо было бы знать это лучше”.

Ответ:(реакция) “Каким образом он должен был узнать, что не надо  это делать?”.

Пациент: “Если бы она действительно заботилась обо мне, то ей не надо было бы спрашивать, что мне надо”.

Ответ: (реакция) “Если она не спросит, то как бы она узнала  наверняка, что вам нужно?”.

Паттерн чтения мыслей часто связан с визуалами. Он может проявиться в обвинении “Я знаю, что ты думаешь!” или более непосредственно “Тебе следовало бы знать это лучше!”. Такая лингвистическая  форма  подразумевает необходимость для пациента контролировать окружение посредством всезнающего “знаю” и часто использовать слова: “Я не должен был говорить тебе”.

Причина и следствие. Это наиболее широко распространенное, вызывающее боль нарушение мета-модели. Существует уверенность, что действие, такое как вербальное или мимическое выражение, может вызвать у другого человека определенную эмоцию или “внутреннее состояние”. Человек, которому надо реагировать (отвечать), верит, что у него нет выбора для ответа. Например, высказывание типа “Вы сводите меня с ума”. Пациент хочет снять  с себя ответственность за создание своего собственного эмоционального состояния. Построение ложном причинно-следственной связи становится очевидной, когда некоторые действия одного человека приводят к совершенно  обратным реакциям других, как показано на рис. 42.

Существуют два способа, с помощью которых системы причины и следствия могут принести боль или несчастье. Первый: вера в то, что кто-то еще может создать в вас эмоциональное состояние, подразумевает, что вы не  можете контролировать свои собственные чувства или мысли. Без такого контроля вы не только не можете изменить ваш внутренний опыт, чтобы чувствовать себя лучше и спокойнее, но вы  становитесь  зависимыми  от  других, чтобы создать “хорошие” ощущения внутри вас. Второй: так как вы верите, что вы можете заставлять другого  человека испытывать приятные эмоции, то отсюда следует, что вы так же можете заставлять его переживать боль и грусть. С такой “силой”  приходит  чувство ответственности, и вы становитесь причиной. Когда вы “делаете” кого-либо мрачным, тогда вы чувствуете себя виноватым и часто хотите  знать,  могу ли я что-нибудь “сделать”, чтобы они “чувствовали себя лучше”.  С  такой системой верований вполне возможно наказать себя тем, что вы  совершенно не можете управлять, так как вы не можете вызывать или создавать  другой исход. Последствия такого паттерна показаны ниже. Человек оказывается  в затруднительном положении в результате системы причины  и  следствия,  в которую он верит. Выявление таких квази-каузальных  связей  часто  может помочь человеку расширить свой выбор.

Однажды, когда я работал преподавателем от  семинаре  по  мета-модели мне стала задавать вопросы молодая женщина, которая твердо  верила,  что чувства и эмоции клиента находятся э значительной степени в руках врача. Она выразила свою веру и то, что “врач” лесет ответственность за хорошее самочувствие клиента. Хотя я и согласился, что “безответственное поведение” со стороны любого, кто помогает людям, является неэтичным,  я  продалжал настаивать, что один человек не  может  “зять  ответственность  и быть причиной для эмоций другого (рис. 43). Вот выписка из этого семинара, которая дает возможную реакцию .(ответ) на  эту  систему  причины  и следствия, в которую верят.

Б. Л.:. “Итак, вы говорите, что неправильно ходить вокруг и  нажимать кнопки других людей”.

Женщина: “Только, если это заставляют их чувствовать  себя  плохо.  У вас есть обязательство, особенно перед клиентами, говорить  таким  образом, чтобы заставить их чувствовать себя лучше”.

Б. Л.:. “Вы имеете в виду, что важно нажимать кнопки хорошего настроения?”.

Женщина: “Да, совершенно верно. Как врач вы. можете  выборочно  нажимать кнопки, которые заставляют клиента чувствовать себя лучше”.

Б. Л.: “То что вы говорите означает, что если вы мой клиент,  то  мне можно нажимать ваши кнопки. Пожалуйста, скажите мне быстро,  где  они  у вас? Спереди или сзади? Я не хотел бы случайно нажать  не  ту  кнопку!”.

После того как смех несколько успокоился (женщина  тоже  смеялась  от души) я продолжал: “Если говорить серьезно, то я думаю,  что  важно  для каждого из вас решить самому, где эти кнопки, а также  интересно  верите ли вы действительно, что они внутри или снаружи. Если  вы  думаете,  что они снаружи, то немедленно обращайтесь к профессионалам за помощью! Если вы думаете, что они внутри, тогда слава богу! По крайней мере, вы  знаете, кто нажимает их сейчас, не так ли?!”.

Борясь с этой системой верований, когда она непродуктивна или вызывает ненужную боль, вы можете помочь говорящему получить больше видов  выбора, как чувствовать и действовать в мире. Имеются два способа борьбы с этим нарушением. Попросите говорящего рассказать именно вам, как он заставил другого человека чувствовать себя определенным образом.  Это  даст вам много информации о том, как говорящий осмысливает мир и как он воспринимает себя по отношению к другим. Эта информация может быть бесценной в непрерывных процессах роста и положительных изменений.

Этот паттерн типичен для “кинестетиков”. Вобщем, он проявляется в виде таких фраз, как “Вы причиняете мне боль, когда вы говорите такие вещи (я не управляю моими чувствами)” или “Я извиняюсь, если я оскорбил  ваши чувства (я не заслуживаю такой власти над вами; я виноват, что использовал ее)”. Вот некоторые примеры и реакции мета-модели:

Пациент: “Их смех сводит меня с ума”.

Ответ: (реакция) “Как их смех может сводить вас с ума?”.

Пациент: “Она расстраивает меня”.

Ответ: (реакция) “Что, конкретно, она делает, что вас расстраивает?”.

Пациент: “Я чувствую себя плохо, когда заставляю ее плакать”.

Ответ: (реакция) “Что вы такое сделали, что  заставляет  вас  верить, что вы заставили ее плакать?”.

 

Выборы

Не всегда бывает необходимо непосредственно бороться с системой  причины и следствия в лечебном окружении. Когда люди вводят этот паттерн  в свою SS, то иногда более важно заставить их осознать специфические  типы поведения, которые, по их мнению, являются причиной эмоциональных состояний.

Иногда возникает одно ошибочное понятие во время  изучения  концепции причины и следствия в группах. Некоторые думают, что она  подразумевает, что человек может делать все, что он хочет, не принимая во внимание других. Я хотел бы обратить внимание на то, что человек, который  берет  на себя ответственность, достаточно осведомлено других, включая и  то,  как они реагируют на его поведение. Большинство индивидов не обращают внимание на то, что они проводят время с теми, чье  поведение  им  неприятно.

Люди рано обучаются тому, какой тип поведения они предпочитают, и  затем он входит в их модель мира. Каждый всегда  действует  в  соответствии  с этими моделями.

Потерянный перформатив. Вовремя психотерапевтического сеанса пациенты обычно высказывают утверждения в форме генерализаций о самом  мире. Эти утверждения являются истинными в их модели мира. В  иллюстрации,  представленной на рис.44, трудно сказать подражает ли  девочка  чему-то,  что она слышала или, действительно, верит в то, что говорит. Конечно,  ответ (реакция) мальчика на ее первое высказывание указывает на то, что он думает об этом.

Каждая поверхностная структура в этих утверждениях выведена  из  глубинной структуры, для которой характерно предложение  типа:  “Я  заявляю (говорю) вам, что S…” (где S – это поверхностная структура). Это предложение и называется перформативным. Причем, в большинстве случаев оно в нашей речи опускается в ходе трансформации, которая называется  опущение (потеря) перформатива. Таким образом,  предложение,  которое  в  поверхностных структурах представляется как генерализация о мире, в глубинной структуре представлено как генерализация, включенная в модель мира пациента. Требуя от говорящего идентифицировать “судью”, который  выносит эти ценные суждения, вы можете помочь ему в борьбе с пределами или правилами в его модели мира. Как только они будут  идентифицированы,  их надо проверить на прочность, особенно, если они не дают говорящему  жить полнокровной жизнью.

Вот некоторые примеры такого нарушения, которые  часто  указывают  на бессознательные ограничивающие правила:

Говорящий: “Глупо .делать это”.

Ответ: (реакция) “Глупо по отношению к кому?”.

Говорящий: “О, это совсем не важно”.

Ответ: (реакция) “Это неважно кому?”.

Говорящий: “Не хорошо быть строгим”.

Ответ: (реакция) “Не хорошо кому?”.

Заставляя говорящего пользоваться такими фразами,  как  “Я  думаю…” или “Моя вера есть….”, можно добиться того, чтобы говорящий смог идентифицировать себя как определенного человека, который сам создает суждение, мысль, верование или действие. Без такой идентификации любой вызов, брошенный системе верований, останется только вызовом.

Придерживаясь своей тенденции быть “номинализированными” и  отстраняясь от положения, которое могло бы сделать их открытыми  для  критики  и “борьбы с ними”, “аудиалы” и “дискреты”  обычно  чаще  всего  используют этот паттерн. Вполне возможно делать быстрые обобщения, выражать  глубокие истины и важные суждения, но не идентифицировать себя как их  создателя. Вот пример такого паттерна: “Говоря с точки зрения статистики, результаты показывают, что  в  начальных  условиях  все  участвующие  лица больше всего заинтересованы в том, что очень важно быть настойчивым”.

 

Резюме

Еще раз состав мета-модели.

Теперь, после того как вы изучили мета-модель, я даю краткое  обобщение модели языком семи основных вопросов реакции мета-модели.

СБОР ИНФОРМАЦИИ

1. Кто, что, где, когда, как конкретно?

Использование: Когда информация отсутствует в SS говорящего  (стерта) или когда она была не определена, или была обобщена.

Пример: Когда пациент говорит: “Я подавлен”, то спросите: “Что делает вас подавленным?” или “Из-за чего вы чувствуете себя подавленным?”.

Пример: Когда кто-то говорит: “Каждый против меня”, спросите: “Кто конкретно против вас?”.

2. Можете ли вы сказать это о самом себе?

Использование: Когда пациент говорит что-либо о другом человеке,  что может быть отнесено и к нему.

Пример: Когда пациент говорит: “Она, кажется, никогда не понимает меня”, скажите: “Можете ли вы сказать: “Я,  кажется,  никогда  не  понимаю ее?””. Пример: когда пациент говорит; “Мой босс  ненавидит  меня”,  скажите; “Что вы испытываете, когда говорите: “Я ненавижу моего босса?”.

РАСШИРЕНИЕ ПРЕДЕЛОВ

3. Что останавливает вас? Что могло бы произойти, если бы вы это сделали? (катастрофические ожидания).

Использование: Когда вы слышите такие слова, как “не могу” или  “следовало бы”, “должен”.

Пример: Когда пациент говорит: “Я не могу любить”, спросите: “Что останавливает вас, что вы не можете любить?”.

Пример: Когда пациент говорит: “Я должен буду это понять”, то спросите: “Что случится, если вы этого не поймете?”.

4. Можете ли вы подумать  о  моменте  (ситуации),  когда  вы  сделали что-то (или не сделали)?

Использование: Когда пациент говорит: “Каждый думает, что я глуп”, то спросите: “Можете ли вы назвать мне одного человека, который так не  думает? Вы утверждаете, что каждый думает, что вы глупый, даже ваш  “близкий друг?””.

Пример: Когда пациент говорит: “Я  всегда  опаздываю”,  то  спросите: “Можете ли вы подумать о каком-либо моменте, когда вы не опоздали?”.

ИЗМЕНЕНИЯ ЗНАЧЕНИЙ

5. Как вы узнали?

Использование: Когда пациент считает, что он может читать мысли.

Пример: Когда пациент говорит: “Я знаю, что он  не  любит  меня”,  то спросите: “Как вы узнали?”.

Пример: Когда пациент говорит: “Ему следовало  бы  знать  лучше”,  то спросите: “Как именно ему следует это знать?”.

6. Как они (вы) заставили вас (их) чувствовать себя именно так?

Использование: Когда  пациент  выражает  отношения  причины-следствия вместе с другими эмоциями.

Пример: Когда пациент говорит: “Она заставляет  меня  сердиться”,  то спросите: “Как она заставляет вас сердиться?”.

Пример: Когда пациент говорит: “Я чувствую себя плохо из-за того, что сделал ее несчастливой”, то спросите: “Что вы сделали,  чтобы  поверить, что сделали ее несчастливой?”.

7. По отношению к кому?

Использование: Когда вы слышите неподтвержденные мнения.

Пример: Когда пациент говорит: “Это было глупо так сделать”, то спросите: “Глупо по отношению к кому?”.

Пример: Когда пациент говорит: “Его некомпетентность  раздражает  меня”, то спросите: “Кто верит, что он не компетентен?”.

 

глава из книги Льюиса Байрона:

NLP магия нейролингвистического программирования без тайн

Нет комментариев