Read Шесть слепых слонов 1.3 Индикация: выборка из связок

0 847

 

Человек, который готовится нести кота за хвост, научится тому, что всегда будет для него полезно, понятно и никогда не поставится под сомнение.

Марк Твен

Теперь, когда мы выяснили, как создавать и называть катего­рии, нам нужно выяснить, как узнать какой опыт обозначает та или иная категория. Когда вы слышите или читаете слово «со­бака», как вы узнаете, какой образ представить? Содержание при­дается примерами из категории. Однако, создать содержание при помощи этих примеров можно разными способами.

Прежде чем мы начнем исследовать этот вопрос, я хочу, чтобы вы подумали о категории, которую мы называем «собака», и отметили некоторые детали своего внутреннего опыта, касаю­щегося содержания этого слова. Пожалуйста, остановитесь и сде­лайте это, прежде чем будете читать дальше…

Какая собака — или собаки — приходят вам в голову? Это преимущественно образ, звук, ощущение или сочетание этого? Где она расположена во внутреннем пространстве? Она внутри или снаружи головы? Насколько она велика, и насколько она де­тальна? …

1. Сканирование базы данных. Самый полный способ понять категорию «собака» — это отследить образы разных собак, с ко­торыми вы сталкивались — их размеры, цвета, силуэты, поведе­ние и т.д. Это предоставляет широкую базу сенсорно-очевидных примеров, которая заведомо гораздо богаче, чем любой единичный пример. Например, у меня перед глазами на расстоянии 10 дюймов происходит быстрый показ слайдов образов высотой 3 дюйма многих разных собак, появляющихся в быстрой последо­вательности. Если бы я отслеживал все характеристики в каждом примере, это заняло бы долгое время. С быстрым просмотром те­ряется много деталей, в то время как будет гораздо быстрее, если я буду искать одну или несколько характеристик, которые важны для моих потребностей и целей.

Например, скажем, я хочу производить клетки для перевозки собак. Решая, какого размера сделать клетку, я могу использовать в качестве критерия размер и очень быстро просмотреть базу дан­ных собак, чтобы найти самый большой диапазон примеров нуж­ного размера. Затем, я могу выбрать несколько пробных размеров клетки, и затем снова просмотреть свою базу данных, чтобы опре­делить примерный процент собак, которым было бы комфортно в клетке каждого размера, чтобы спрогнозировать, какие размеры будут пользоваться большим спросом и т.д.

Обычно, эксперт в какой-то области имеет богатую и обшир­ную базу данных примеров многих различных типов, включая ос­новные разновидности, исключения и необычные примеры. Обычно, эта база данных хорошо организована, так что он/она имеет легкий доступ к конкретным примерам. Поскольку сканиро­вание базы данных занимает значительное время, мы почти никогда не используем этот процесс в понимании каждодневного общения.

2. Прототип или экземпляр. «Прототип» используется здесь в значении «типичный», а не «первоначальная модель», хотя иногда наш самый первый опыт в категории может быть исполь­зован как прототип. Скорее всего, вы вспомните первого человека, с кем у вас был романтический поцелуй, а не четвертого. Обычно мы используем один «лучший» пример, чтобы представить всю ка­тегорию. Для большинства людей колли, спаниель или Лабрадор — это примеры собак категории «лучше», чем чихуахуа или дат­ский дог. Использование прототипа делает возможным быстрое по­нимание и реакцию на слово, без прерывания цепочки разговора.

Однако, «лучший» пример категории может сильно меняться в зависимости от контекста и моих целей. Если меня интересуют гончие собаки, то борзая может мгновенно стать «лучшим» при­мером, а если я хочу защитить себя, доберман или немецкая овчарка могут сразу же стать появиться в центре. Есть целый ряд разных видов прототипов, и у каждого есть свои преимущества и недостатки.

a.  Типичный пример. Если бы я сказал вам: «Я видел вчера птицу», какой образ пришел бы вам в голову? Скорее всего, это не кондор и не страус, а более обычная птица, такая как мали­новка, воробей или черный дрозд. Каков образ обычной собаки для вас? Скорее всего, тот, который достаточно близко подходит большинству собак, которых вы видите, и подойдет вероятному значению слова в большинстве случаев.

b.  Средний пример. Подумайте об одном образе, который является своего рода обобщением или средним значением всех собак, которых вы видели, образе, который очень обобщенно представляет ваш критерий «собачности», при этом стирая все особенные индивидуальные характеристики каждой собаки,
включенной в категорию. Мой усредненный вариант категории «собака» в основном серого цвета, с белыми и черными пятнами, смотрит налево, похожа на немецкую овчарку или волка, но вы­глядит более обычно. Поскольку она была создана путем обоб­щения огромного количества разных примеров, это не точное представление какой-либо собаки, которую я видел, хотя этот образ применим к большинству из них.

Подобный процесс обобщения был использован для созда­ния коллективного образа группы лиц. Для этого в компьютере были скопированы фотографии разных людей, а затем все черты лиц были определены и обобщены в единый образ. Это среднее лицо отличается от любого лица, использованного для создания, и оно содержит гораздо меньше информации, чем было во всех пер­воначальных лицах. Любопытно, что большинство людей вос­принимают это лицо как более привлекательное, чем подавляющую часть фотографий, использованных для создания.

c.  Яркий личный пример. Если у вас был важный и запоми­ нающийся пример категории, хороший или плохой, это может стать прототипом. Мой личный пример собаки — это ирландский сеттер, который у меня был в 14 лет; он несет с собой все замеча­тельные воспоминания, которые у меня связан с собаками. Пес­симист, вероятно, подумает о неприятном опыте с собакой, а оптимист выберет особенно восхитительный.

Когда я учился в школе, я знал одного исключительного че­ловека, умного, богатого, приятного, понимающего и неженатого. Я думал, что он будет прекрасной парой моей овдовевшей матери, а я мог бы стать его сыном. В последующий десяток лет, или около того, я часто использовал его образ в качестве «планки» для дру­гих мужчин, включая себя самого.

Многие люди, столкнувшиеся с травмирующим опытом и несчастьями, используют неприятные яркие примеры, чтобы представить такие категории, как «мать», «отец» или «брак». Тот, кто однажды горько разочаровался в любви, может использовать этот образ для представления всей категории взаимоотношений и строить свои будущие ожидания на этом примере. Тот, кто од­нажды чуть не утонул и боится воды, является крайним приме­ром этого.

d. Идеал. Идеал является абстрактным представлением «луч­шего из всех возможных миров». Например, отследите свое внут­реннее представление слова «треугольник». …

Хотя некоторые люди подумают о равнобедренном или пра­вильном треугольнике, почти все думают о треугольнике с тремя равными сторонами — и всегда один из углов направлен вверх, и никогда — вниз! Почти никто не представляет себе неправильный или тупоугольный треугольник, хотя они чаще встречаются в обычной жизни. Каким-то образом равносторонний треугольник лучше представляет собой для нас «треугольничество», чем дру­гие виды треугольников.

Когда я думаю об идеальном яйце, я вижу совершенное бле­стящее белое яйцо, с затенением, которому позавидовал бы любой обучающийся рисованию — без неровностей и пятен. Когда я за­глядываю внутрь, я вижу совершенную сферу желтка, подвешен­ного в прозрачной жидкости, окружающей его, — там нет неэстетичных, симметричных студенистых волокон по краям желтка. Платон говорил, что идеал объективен, но многочислен­ные исследования показывают, что это наши собственные пред­ставления. Совершенной собакой могли бы назвать ту, которая любит гулять с вами, спокойна, хорошо ведет себя с гостями, за­щищает детей и т.д.

Идеалы полезны, когда мы ставим важные цели в будущем. Вы можете представить себе будущего мужа или жену как направление для выбора лучшего варианта из тех, который досту­пен вам, — ведь вы должны помнить, что ни одно реальное чело­веческое существо не соответствует вашему идеалу. Постоянное сравнение реальных людей и событий с идеалами может вызвать хроническое разочарование и депрессию, что часто называют «перфекционизмом».

е. Образец. Образец — это исключительный пример из кате­гории, реальное воплощение идеала. Как и идеал, очень мало на­стоящих событий могут приближаться или соответствовать образцу. Лесси была образцом собаки; в большинстве категорий есть примеры, которые выделяются из ряда других — по крайней мере, в понятиях данной категории. Образец рок-звезды (Элвис), физика (Эйнштейн) или звезды кино (Джулии), могут не быть об­разцами во многих других отношениях, и уж конечно не теми, с кем вы хотите провести свою жизнь. Несмотря на то, что слово «образец» обычно несет в себе позитивный смысл, вы можете по­думать об отрицательных образцах: Гитлере, Мао, Сталине.

f. Стереотип. Стереотип — это своего рода карикатура, ко­торая искажена, чтобы выделить определенные аспекты катего­рии. Каков стереотип собаки для вас? Та, что всегда дружелюбна, виляет хвостом и старается лизнуть вас в лицо? Или та, что жует все, что попадается в поле видимости, гадит на пол и всю ночь лает? Категории стереотипов обычно задействуются, когда гово­рят об определенных социальных группах. Отметьте, какие об­разы приходят вам в голову в ответ на следующие фразы: «глупая блондинка», «сержант», «бездомный», «мачеха», «холостяк», «рок-звезда», «психически больной». Стереотипы обычно сильно отличаются от большинства реальных людей, обозначенных кате­горией. Часто потому, что у нас немного личного опыта, связан­ного с ними, и мы строим эти образы исходя из того, что нам рассказали, или того, что мы прочитали. Если прототипы иска­жают то, что они представляют собой, то стереотипы обычно наи­менее точны.

Кроме того, мы можем сочетать эти многие варианты в раз­ных последовательностях. Сначала мы можем подумать о типич­ном примере, затем об образце, затем о ярком личном примере, а затем решить, что контекст очень важен и будет полезно некото­рое время поискать разные примеры. Зная эти варианты, мы можем понимать и отслеживать, каким образом люди отличаются по своему опыту в категориях, и каким образом они приходят к непониманию, когда используют разные прототипы.

Радиальная структура. Люди часто думают, что категория по­хожа на мешок со стеклянными шариками, без внутренней струк­туры, которая бы их соединила. Однако Лакофф собрал и обобщил обширные эмпирические исследования Элеанор Рош и других уче­ных, которые показывают, что у категории всегда есть внутренняя разветвленная структура, соединяющая различные примеры. Цен­тральный прототип связан с другими примерами, которые являются более или менее периферическими или «радиальными» (38, СС. 91-109). Тезаурус является известным примером такой ра­диальной структуры; каждый основной заголовок в тезаурусе явля­ется словом с центральным значением, а также со связанными, но более конкретными или менее общеупотребляемыми значениями в той же самой общей категории, перечисленной ниже.

Собака-прототип находится в центре, связана с другими со­баками и с менее обычными собаками, такими как пекинес и гон­чая на периферии. Примеры, которые находятся на периферии, скорее всего не будут использоваться для представления катего­рии, кроме, разве что, при особых условиях. Например, если кто-то спрашивает: «Как выглядит маленькая собака?», прототипами становятся вдруг чихуахуа или йоркширский терьер.

Лакофф показывает как обычный предлог «over» имеет около ста связанных, но отдельных значений.

Отношения между этими значениями могут быть изобра­жены с использованием разветвленной, трехмерной радиальной структуры, с основным прототипным значением в центре. За­метьте, насколько слабо отличается ваш внутренний образ слова «over» от образа в примерах:

1. The painting is over the fireplace. 1. Картина висит над камином.
2. The plane flew over the hill. 2. Самолет летел над холмом.
3. Sam walked over the hill. 3. Сэм шел по холму.
4. The tablecloth is over the table. 4, Скатерть лежит на столе.
5, The syrup spread over the pancake. 5. Сироп разбрызгали по блину.
6. Sam lives over the hill 6. Сэм живет на той стороне холма.
7. The wall fell over. 7. Стена упала.
8, Sam turned over 8. Сэм повернулся.
9. Sam tunned the pages over. 9. Сэм перевернул страницы.
10. The play is over, 10, Игра закончена.

Первый пример представляет прототипное значение слова «над», которое обозначает, что какой-то предмет находится над другим, в то время как другие примеры обозначают другое значе­ние этого слова.

В двух следующих примерах вовлечен путь, который прохо­дит над чем-то, но примеры различаются по тому, находится ли путь далеко сверху или близко к тому, что внизу.

Четвертый и пятый примеры имеют значение покрытия, но один статичен, а другой движется.

Шестой означает конечную точку пути через что-то.

Седьмой, восьмой и девятый примеры включают в себя изме­нение в отношениях того, что внизу и того, что вверху. Однако, они отличаются по пассивности [7], рефлективности — поворот [8] или переходности — один предмет активно вращает другой [9].

Десятый пример отличается от большинства данных приме­ров тем, что обозначает конец пути, как и в шестом примере, кроме того, что это конец пути по времени, а не в пространстве.

Все эти различные значения (и другие 90) включены в «ту же» ка­тегорию, обозначенную словом «over», что называется полисемией. Хотя мы, возможно, и никогда внимательно не изучали все эти значе­ния слова, мы можем подтвердить, насколько они отличаются, по­скольку годами использовали бессознательно и правильно понимали слово во всех этих немного отличающихся значениях.

Создание нового прототипа. Часто яркий прототипный опыт является началом создания новой категории, и это может быть как полезным, так и нет, в зависимости от содержания. Фобия является живым примером того, как прототип может соз­дать ядро новой категории и притягивать другие похожие при­меры. Когда кто-то смертельно напуган тем, что чуть не утонул, другой опыт с водой быстро присоединяется к этой категории, и приобретает то же значение — ужас.

С другой стороны, когда кто-то взволнован первой влюблен­ностью, это может послужить прототипом, который притягивает другие примеры, связанные со страстью, в новую категорию. Об­разованные в результате чувства «привлекательный для других», или «желанный», или «любимый» могут стать мощным самоощу­щением, что является ценным ресурсом при столкновениях с ра­зочарованиями или другими трудными ситуациями.

Когда вы понимаете силу прототипов, вы можете сознательно использовать их в преподавании. Устраивая особенно яркую де­монстрацию или описание какого-то примера в теме, вы создаете ядро понимания, которое может превратиться в категорию похо­жих событий. В преподавании химии взрыв или другое неожи­данное событие предоставляет запоминающуюся основу для собрания и запоминания полезной, но менее пугающей информа­ции о валентности, ковалентной связи или горении.

Зная, как прототипный опыт быстро собирает другие похо­жие примеры, вы можете нейтрализовать вредный прототипный опыт как можно скорее, прежде чем он случится. Например, ре­бенка напугало то, что его укусила собака, и вы можете немед­ленно дать ему подержать очень нежную и добрую собаку, чтобы предоставить ему альтернативный прототипный опыт, который предотвратит ужас от обобщения на всех собак.

Утилизация прототипов. Мы знаем, как работают прото­типы, мы можем использовать их для личностных изменений. На­пример, в большинстве паттернах изменений НЛП, мы просим клиента выбрать конкретный пример из категории, чтобы продо­лжить с использованием данного паттерна. Если же мы хотим из­менить всю категорию опыта, важно выбрать прототипный опыт для работы, в таком случае изменение автоматически перенесется на все другие примеры в категории. Например, когда мы хотим вылечить фобию, мы просим клиента подумать о самом ярком примере, с которым он столкнулся.

Если бы нам пришлось работать с менее интенсивным, а более периферическим примером, изменение могло бы не стать значительным, и нам пришлось бы повторять процесс со многими другими примерами прежде чем получить полное из­менение. Именно поэтому процесс систематической десенси­билизации занимает много времени при лечении фобии. Он начинается с наименее интенсивных стимулов, и постепенно задействует самые интенсивные прототипы, что часто зани­мает многие месяцы.

Однажды я должен был работать с двумя прототипами при лечении клаустрофобии, поскольку у клиента было две основных категории опыта — он чувствовал себя физически пойманным в ловушке в узком пространстве, а также загнанным в угол в отношениях. Изменение прототипа физической ловушки не перене­слось на другую категорию.

Если вы можете выяснить существующий прототип, который ограничивает чей-то опыт, а затем изменить его каким-то образом, вы можете изменить то, как функционирует вся категория. Боль­шая часть работы Милтона Эриксона была направлена на изме­нение прототипных опытов, часто с помощью определенных заданий для выполнения в реальном мире, которые смогли бы по­менять прототип. Эриксон часто использовал для этого соучаст­ников. Например, мужчину с социальной фобией знакомили с парой энергичных молодых женщин, которые так занимали его, кормили ужином, танцевали, что у него не оставалось внимания на внутренние образы. К концу вечера у него было настолько много примеров активной социальной жизни, что его предыду­щие пугающие образы были сокрушены.

Несколько лет назад я вел курс введения в психологию в про­фессиональном колледже. У большинства студентов были сте­реотипные понятия о «психическом расстройстве», они были взяты из фильмов или книг о насилующих маньяках-убийцах или обездвиженных бессознательных «коматозниках», и я хотел, чтобы у них были более реальные представления. Каждый се­местр я заказывал автобус и вез весь класс в больницу для ду­шевнобольных, чтобы они получили непосредственный опыт общения со здешними пациентами. Я тщательно подготовил ребят, и настоял, чтобы они заходили в палаты, в которых должны были говорить и взаимодействовать с пациентами, либо пооди­ночке, либо парами, но не больше.

Несмотря на то, что я тщательно подготавливал ребят, я могу гарантировать, что большинство студентов были в состоянии воз­буждения, облегчающем запоминание опыта. Они были в реальной ситуации с реальными человеческими существами, а не с диссо­циированными образами картинок из фильмов. Опыт, который они получили здесь, стал мощным и запоминающимся прототипом (ча­стично из-за живого контраста с предыдущими образами) для но­вого способа классификации людей, которые были здесь. В конце дня, проведенного во взаимодействии со многими пациентами, у них был гораздо более реальный личный опыт для использования прототипа категории «психическое расстройство».

Ограничения прототипов. Когда бы мы ни использовали прототип, он даст только очень общее направление для смысла слова. В обычном разговоре это приемлемо; это быстро и эффек­тивно, и, как правило, хорошо нам служит. Если бы мы останови­лись, чтобы отследить все примеры в категории, чтобы получить детальное представление о широком диапазоне возможностей по­нимания слова, мы бы пропустили 20 или 30 предложений, прежде чем закончили сканирование. Эффективность, скорость и простота все же имеют значение; ошибки, которые мы можем де­лать в результате неточности.

Например, если бы вы попросили меня последить за своей собакой, пока вы уедете на выходные, я мог бы ответить «да», ос­новываясь на «типичном» прототипе, который я использую. Если бы я быстро просмотрел все возможные размеры и темпераменты собак, я бы мог спросить, какая у вас собака. Затем, когда вы при­везли бы своего 200-фунтового сенбернара, или злого пит-буль­терьера, это могло быть совсем не то, что я «имел ввиду»!

Во введении я спросил: «Каким образом муж, заметив мол­чание жены, решает, что «женился не на той женщине»? Какие ка­тегории и прототипы он мог бы использовать для определения каждого из них. Во-первых, скорее всего он относит молчание жены к категории безразличия, чувству обиды, враждебности или другого неприятного «отношения». В результате, он мог бы отне­сти себя к категории «невинной жертвы» и думать о себе, как о «безнадежно пойманном» в «ужасные отношения», поэтому единственным выходом будет получить «развод».

Однако, молчание его жены могло бы быть лишь следствием того что она занята планированием вечеринки-сюрприза на день рождения, мечтает, устала, увлеченно читает или что-то еще, не от­носящегося к их взаимоотношениям. Отслеживание того, как мы относим к категориям, очень полезно, особенно когда они ведут нас туда, куда мы не хотим идти, и дает возможность выбирать. Сле­дующее упражнение даст вам возможность испытать это на себе.

Упражнение описания категории

1. Проблема. Подумайте о проблемном воспоминании, кото­рое все еще беспокоит вас, когда вы о нем думаете. …

2. Пересмотрите фильм об этом воспоминании со звуками и ощущениями, с самого начала и до конца. …

3. Описание. Теперь представьте, что ваш друг собирается снять фильм о вашем опыте этого события, и вам необходимо на­писать для него сценарий. Вам нужно бегло набросать предложе­ние, одно или два, для каждой категории вашего опыта, чтобы фильм вашего друга был точной репрезентацией вашего внутрен­него опыта. …

4. Пересмотр сценария. Теперь вернитесь назад по сцена­рию и отметьте последовательность категорий, опыт которых вы получили, и то, какой прототип вы использовали для каждой из них. Какие категории и прототипы полезны, а какие нет? Возвра­щаетесь ли вы к ранним категориям и прототипам снова и снова или застреваете в одном из них на долгое время? …

5. Изменение сценария. Сейчас поэкспериментируйте с из­менениями в своем сценарии, чтобы улучшить его. Где вам будут более полезны другие категории и прототипы? Не меняя внеш­нюю ситуацию, поэкспериментируйте с изменением категорий, которые вы используете, чтобы понять этот опыт, и/или с измене­нием прототипа, который представляет для вас эту категорию. Продолжайте совершать изменения до тех пор, пока не найдете ресурсную и удовлетворяющую вас последовательность. …

6. Повторение в будущем. Сейчас подумайте о подобной си­туации, с которой вы можете столкнуться в будущем, и прогоните ваш новый сценарий категорий, чтобы понять, насколько вы им удовлетворены. Если вы хотите изменить его еще, вернитесь к пя­тому пункту, и пройдите вперед снова. Когда он вас полностью удовлетворяет, и вы повторите его в разных контекстах несколько раз, это станет новой автоматической реакцией в обычной жизни, когда такая ситуация случится снова. …

Ограничения при извлечении содержания. Даже когда наши категории хорошо выстроены и включают в себя разнообразие подходящих примеров, способ извлечения содержания категории зависит от того, каким образом мы выбираем пример(ы) для про­тотипа всей категории. Когда бы мы ни использовали прототип для простоты и эффективности — что чаще всего и происходит — это искажает наше понимание, поскольку игнорирует очень много других примеров в базе данных. Единственным способом избежать этого является полное сканирование всех примеров в базе данных. Оно занимает некоторое время из-за центра притяжения, созданного прототипами, поскольку они бросаются в глаза и заметны даже при полном сканировании.

Другое неизбежное последствие того, как мы извлекаем со­держание, заключается в том, что когда мы видим какой-то пред­мет, который мы называем «яблоко», мы можем быть настолько поглощены своим внутренним опытом этой категории, что не об­ращаем внимания на настоящее яблоко, лежащее напротив нас. Именно так происходит с любым предубеждением — подходящим или неподходящим -— когда мы решаем заранее, каков будет опыт, уже очень сложно отреагировать на реального человека, стоящего напротив нас.

К примеру, во время моей учебы в колледже я подрабатывал официантом, и у меня был сосед-гурман, который очень гордился своей способностью хорошо различать вкус и качество вина и еды. Однажды вечером мы подали всем мороженое, политое ка­рамельным сиропом, а ему добавили смесь острого картофель­ного пюре с карамельным сиропом. После того как он съел большую часть, мы сказали ему, что сделали. Он не поверил и убе­дился в этом, только когда еще раз тщательно распробовал то, что осталось на тарелке. Я не думаю, что видел кого-то более раздо­садованного и смущенного, чем этот друг из колледжа.

У многих из нас был какой-то опыт того, что называют «пи­ковая производительность» или «состоянием потока», в котором мы совершенно погружены в то, что происходит— будь то игра на музыкальном инструменте, участие в спортивном мероприятии, или просто общение с кем-то или очень хорошее исполнение ка­кого-то задания. Во время «пиковой производительности» мы реа­гируем соответствующим образом, почти без самоосознания, а мысли, планирование и все остальное проходят очень хорошо.

Затем, в какой-то момент мы можем осознать, что все прохо­дит хорошо и дать этому оценку: «Ух ты, это действительно здо­рово!». В этот момент категоризации, когда мы сдвигаем внимание с полной вовлеченности в сенсорно-очевидную деятельность и обращаем внимание на категорию «все идет хорошо», обычно ка­чество того, что мы делаем, резко падает, и мы можем даже на­чать делать серьезные ошибки.

Когда я полностью «захвачен» мыслями о чем-то и не могу выкинуть это из головы, я понимаю, что очень полезно сделат что-то, что отвлечет меня. Любой подвижный вид спорта или дру­гая деятельность, требующая сосредоточения на том, что проис­ходит вокруг и мгновенной реакции, без траты времени на внутренние события, творит чудеса с моей уравновешенностью. Я обнаружил, что чем бы я ни был захвачен, это быстро исчезает из поля моего внимания, когда я погружаюсь в события в настоящем моменте.

В одном из моих любимых мультфильмов два человека спо­рят о том, стакан воды наполовину полон или наполовину пуст, и то, и то является категорией. Когда они попросили третьего чело­века разрешить их спор, он отпил воды и сказал: «Вкусно!», что стало реакцией на саму воду, а не на конфликтующие категории. Это может показаться всего лишь милым примером, но принцип имеет широкомасштабные последствия.

Например, когда люди обнаруживают, что тяжело или смер­тельно больны, они часто жалуются, что «жизнь так коротка». Об­ращая внимание на эту категорию, они игнорируют свой сенсорно-очевидный опыт, что делает для них очень сложным по­лучение удовольствия в тот небольшой промежуток времени, кото­рый им остался. И если они продолжат в том же духе и отнесут свою грядущую смерть к категории «несправедливость» и станут злиться, то ценить свою жизнь в настоящее время будет еще сложнее.

Людей, угроза нависающей смерти освобождает от необхо­димости тратить слишком много времени на долгосрочное пла­нирование, и они полностью погружаются в настоящий момент. Они понимают, что действительно важно для них и вкушают оставшуюся жизнь глубоко и насыщенно. Некоторые даже начи­нают считать свою болезнь «лучшим, что случилось с ними», по­скольку, если бы этого не произошло, они могли бы потратить всю свою жизнь, делая то, что по-настоящему не важно для них.

«Нирвана» часто описывается как очень яркий опыт вос­приятия событий в настоящий момент, без мыслей или категорий. Конечно, мой опыт с яйцами дрозда имел это качество, и он пора­зительно отличался от того, что я испытал, когда нашел категорию для них. Я думаю, это именно то, что во многих духовных тради­циях означает пробуждение от «Майя», нашего привычного, внут­реннего, разделенного на категории «мира иллюзий», и видения того, что нас окружает в настоящий момент таким, какое оно есть.

Резюме. Когда мы думаем о категории, мы выбираем один или более примеров, которые предоставляют значение всей категории. Это значение сильно меняется в зависимости от того, на какой именно опыт в категории мы обращаем внимание. Наш опыт мог бы быть основан на быстром сканировании некоторых или всех при­меров из базы данных, предоставляя потенциально изобильный и разнообразный диапазон опыта в категории. Однако, для скорости и эффективности обычно мы используем единственную внутреннюю репрезентацию как прототип, который может принимать различ­ные формы. Это может быть типичным примером, средним приме­ром, выдающимся примером, идеалом, образцом и стереотипом.

Категория — это не мешок с отдельными примерами, это ра­диальная структура, центрированная вокруг прототипа, окружен­ного менее обычными примерами. Чтобы узнать дополнительную информацию о лингвистическом исследовании по категоризации прототипов и радиальной структуре, смотрите замечательную книгу Лакоффа (38).

Способ, с помощью которого мы выбираем один или более примеров, чтобы получить доступ к значению категории, всегда искажает наш опыт, и мы всегда можем потерять след сенсорно-очевидного опыта, содержащегося в них. Многие из нас большую часть времени уделяют больше внимания категориям и прототи­пам, чем реальному миру вокруг нас.

Наша способность категоризировать сенсорно-очевидный опыт является потрясающе полезной, и, как и все подобные на­выки, намного лучше в роли служащего, чем хозяина. Когда мы понимаем, как создаем категории и используем прототипы, чтобы представить их значения, мы можем выбрать альтернативные, ко­торые лучше нам служат.

Далее мы исследуем критерии как скрытые, так и явные, ко­торые мы используем в качестве основы для создания новых ка­тегорий, и влияние этого на полезность наших категорий.

Для меня жизнь это не короткая свеча. Это своего рода восхитительная лампа, которую я держу сейчас, и я хочу, чтобы она светила настолько ярко, насколько это возможно, прежде чем передам ее будущим поколениям.

Дж.Б. Шоу

Нет комментариев