Read Шесть слепых слонов 2.5 Самоотнесение: циркулярность

0 664

 

Если бы человеческий мозг был бы таким простым, чтобы мы могли его понять, мы были бы сами такими простыми, что все равно не поняли бы.

Лайал Уотсон

Ссылки на себя возникают всегда, когда мы думаем о себе. Так работает наш разум. Когда мы используем наш разум, чтобы думать о нашем разуме. Процесс, называемый «разумом» описы­вает сам себя. Поскольку вы не можете что-то описать без катего­ризации этого, то он является и тем, кто производит категоризацию и примером самой категории. Одновременно тем, кто думает и тем, о ком думает. Этот замкнутый круг создает ин­тересные и иногда сложные возможности.

Например, у некоторых людей возникают проблемы из-за «низкой самооценки» или «плохого представления о себе». Эти мысли не только созданы самим человеком и описаны им, но и от­носятся они к самому себе. Возникает замкнутый круг, который не всегда легко разорвать.

Ссылки на самого себя часто встречаются в повседневной коммуникации. Когда кто-то описывает свои взаимоотношения с другим человеком, само описание является частью этих отноше­ний, что тоже относится к самому человеку. Например, «я тебя уважаю»— это и категоризация отношения как уважительного, и пример одного из типов поведения, которые описывают слово «уважение».

Когда кто-то заявляет: «Я бы хотел кое-что сказать», это пред­ложение само по себе является примером «кое-что сказать» и от­носится к самому человеку. Когда кто-то говорит: «Я хотел бы вас о чем-то спросить», то это фраза является примером «спросить», что оно и описывает. Прежде чем разобраться с этими сложно­стями, я хочу четко определить, чем являются ссылки на самого себя и как это работает.

Простейшая форма прямой ссылки на самого себя в предло­жении — «это предложение», которое не только описывает, но и относится к самому себе как к члену категории «предложение». Несмотря на свою тривиальность, «это предложение» полезно для понимания того, как ссылки на самого себя работают в нашей по­вседневной коммуникации. «Это предложение» является приме­ром того, что он описывает, поэтому является и тем, кто описывает и тем, что описывается. И категорией на одном логи­ческом уровне и тем, что включается в эту категорию на более конкретном логическом уровне. Ссылки на самого себя всегда пет­ляют между двумя логическим уровнями и строят мосты между ними.

Другой простой пример — «это предложение истинно». «Это предложение» категоризирует себя как предложение и дальше уточняет, что это предложение истинное предложение, категори­зируя себя как члена категории истинных предложений. Это может стать понятней, если мы переформулируем это предложе­ние — «это предложение, и оно является истинным «предложе­нием». Это утверждение — член категории «предложения» и в то же время оно само категоризирует себя как члена категории на более общем логическом уровне. Однако это предложение так же категоризирует себя как члена категории «истинных вещей», в ко­торую можно включить «любовь», «воспоминания» и пр., равно как и «предложения». Предложение является членом категории «предложения», а категория предложения» является членом кате­гории «истинные вещи», создавая двойную петлю ссылок на са­мого себя, что наводит мосты между тремя логическими уровнями.

Если мы расширим это предложение и внесем определенное содержание, как, например «луна состоит из камня и пыли и это предложение истинно». И в этом случае это предложение катего­ризирует себя и как предложение, и как члена категории «истин­ные вещи». Поскольку мы обычно предполагаем, что люди говорят правду, то почти вся наша коммуникация имеет подоб­ную структуру ссылок на самого себя, в которой наши предложе­ния не только передают что-то о наших переживаниях, но в то же время предполагают, что сказанное истинно.

Это так же относится к любому предложению, в котором че­ловек сам себя описывает. Когда человек что-либо говорит о себе, то он на самом деле говорит следующее: «Я есть X, а X — это истина» (даже, если он может на самом деле лгать).

В вышеприведенном примере это предложение прямо ссыла­ется на самого себя. Но, предложение может также ссылаться на самого себя не напрямую, а, включая себя в более общую катего­рию и это делает ссылку на самого себя не столь очевидной. Утверждения типа «все, что я говорю — это истина» или «я всегда говорю правду» ссылаются на себя, поскольку они включены в ка­тегорию событий, которые они описывают. Книги, не относя­щиеся к художественной литературе, — как, например, эта книга — являются более длинными и сложными версиями той же самой структуры ссылки на себя — «все в этой книги является правдой».

Название (имя) против названной категории

Давайте теперь рассмотрим категории и ссылки на себя и определим в чем же точное различие между названием категории и самой категорией. Когда мы собираем группу сенсорно-опи­санных переживаний в категорию и называем ее «рисование» или «движение», или «события», имя этой категории отличается от группы названных переживаний. Оно так же отличается от от­дельных переживаний, которые включены в нее как члены катего­рии. Название категории «кошка» не является конкретной кошкой или группой кошек. Название категории не является примером того, что включено в категорию. Так же название не является груп­пой включенных в категорию переживаний. Это всегда будет верно для всех категорий, которые полностью состоят из сен­сорно-описанных переживаний.

Однако на более высоких уровнях категоризации, категория может ссылаться на себя, описывать себя и включать себя, создавая на себя ссылки. Например, мы можем включить сенсорно-описан­ные переживания в категорию «вещи» (или «растения», «живот­ные», «цвета» и т.д.). Мы можем объединить две и больше таких категории в большую категорию, например, «объекты» или «собы­тия». Поскольку эти большие категории состоят из членов катего­рии, которые тоже являются категориями, то большая категория может быть членом себя и ссылаться на себя. Например, категория «идеи, которые можно представить» тоже является «идеей, которую можно представить», т.е. категория является членом себя.

Когда категория может быть включена в себя, как член кате­гории, критерии категории, применяются не только к членам ка­тегории, но и к самой категории по принципу наследования. Я понимаю, что это входит в противоречие с теорией Бертрана Рас­села — с «теорией типов». В главе 7 мы рассмотрим логические парадоксы, и я приведу вам элегантное доказательство Дж. Спен­сера Брауна о том, что «теория типов» не обязательно является истиной.

Когда лингвист в некоем предложении описывает грамматику или синтаксис любого предложения или фразы это является ссыл­кой на себя, поскольку описание лингвиста также является пред­ложением. Например, если предложение лингвиста описывает использование глаголов, это также показывает, как используются глаголы в предложении лингвиста. Но, если лингвист описывает нечто о структуре вопроса, то это будет ссылкой на себя, только если замечание лингвиста выражено в форме вопроса.

У нас может быть множество разных личных «мыслей» (или «идей», «концепций», образов» и т.д.). Если мы соберем эти мысли в категорию, которую назовем «мысли», то это тоже будет мыслью, и какие бы мы не использовали критерии для определе­ния слова «мысли», они также применены к категории, в которую тоже входят мысли. Поскольку более общая категория «мысли» сама является мыслью, то она является челном самой себя. Т.е. если я скажу, что «идея не совершенна», то это утверждение тоже является идеей и применяется к самому себе. Когда бы я не думал о мыслях и у меня не появлялось бы идей об идеях или образы образов и т.д. — все это будет ссылками на себя.

Всегда, когда критерии более высокого логического уровня такие же, как и для членов логических уровней, которые в него включены, возникает ссылка на себя. Это будет выражаться в том, что оба логических уровня будут называться одинаково (как в при­мере выше) — категории категорий, образы образов и т.п. Когда критерии будут разными, это не произойдет. Это очень важно, по­тому что мы можем выбирать критерии для членов в обеих кон­кретных категориях и в большей категории, в которую они включены. Если же критерии для обоих будут одинаковы, то более высокий логический уровень будет со ссылками на себя, а если критерии будут разными, то не будет.

Например, мы можем собрать все известные нам слова и объединить их в категорию «слово». Название категории тоже является словом, так же как и примером члена категории/Однако это не делает категорию ссылающейся на себя, потому что кате­гория, обозначенное как «слово» является группой слов, а не сло­вом. Поскольку группа слов не является словом, то эта категория без ссылок на себя.

Но, если мы подумаем о категориях слов, являющихся «су­ществительными», «глаголами», «наречиями» и т.д., то каждая из этих категорий будет состоять из группы слов. Теперь мы можем создать категорию «группа слов», в которую войдут как члены «глаголы», «наречия» и пр. А т.к. категория «группа слов» также является группой слов, то она является членом самой себя и ссы­лается на себя. Любое утверждение о частях речи, применимо к отдельным частям речи, которые содержатся в этом утверждении.

Когда утверждение ссылается на себя, включая себя в более общую категорию событий, утверждение должно быть абсолют­ным и включать слово «все» или его эквивалент «всегда», «любой» и пр. для того, чтобы была ссылка на себя.

К примеру, если я скажу «некоторые люди говорят правду» это утверждение может ссылаться на себя, а может и нет, по­скольку я могу не быть среди тех людей, которые «говорят правду». Но, если я скажу, что «все люди говорят правду» или «все, что я говорю — это правда», то это утверждение будет при­менено к самому себе и будет на себя ссылаться.

Кто-то может сказать, что «мужчины — романтики», имея в виду всех мужчин, но другой человек может иметь в виду в этом утверждении, что большинство мужчин или множество мужчин являются романтиками, оставляя возможность некоторым муж­чинам не быть романтиками. Даже, если кто-то не использует слово «все» в предложении, универсальный смысл и обобщение на «всех» может прозвучать в интонации его голоса, жестикуля­ции или в другом дискретном невербальном сообщении. С другой стороны, кажущееся универсальным вербальное сообщение, может быть квалифицировано невербальным сообщением, как не универсальное. Например, «неуверенный» тон голоса или жести­куляция может говорить о том, что произносящий утверждение не уверен, что оно применимо ко всем членам группы.

Очень важно знать отражает ли внутреннее переживание че­ловека его идею о «всех», потому что только тогда это утвержде­ние будет со ссылкой на себя, потому что будет включать в себя и самого говорящего. Если же мы не уверены, что говорящий сам испытывает переживание, что его утверждение абсолютно, то мы можем задать ему вопросы, которые называются «универсаль­ными количественными» в мета-модели в НЛП «Вы имеет в виду, что все мужчины романтики?» Каков бы не был его ответ, мы должны следить за конгруэнтностью между вербальным и невер­бальным ответом.

Еще одним примером ссылок на себя является концепция причинности. Мы предполагаем причинность во всем нашем мышлении и коммуникации. Это также является основой кон­струкции «если — то», очень важной для понимания и изменения нас и мира вокруг нас. Причинность неотъемлема, потому что нейроны — фундаментальные частички всей нервной системы — сжигают друг друга.

На протяжении столетий философы и ученые написали тысячи и тысячи книг и статей о детерминизме в попытке доказать, что при­чинность существует или не существует, обычно в попытке уста­новить основу для понимания термина «свобода воли». Несколько лат назад я серьезно изучал этот вопрос и обнаружил, что ни один И1 этих авторов не понимал, что их аргументы предполагают на­личие детерминизма на многих уровнях — слова, которые они ис­пользуют, заставят читателя думать определенным способом, их Грамматика и синтаксис обязательно определит то значении, кото­рое поймет читатель и т.п. Поскольку любая дискуссия о причинности предполагает наличие причинности, то любое утверждение о причинности будет всегда ссылаться на себя.

Любые попытки аргументировать наличие детерминизма будут тавтологией, потому что в них детерминизм подразумева­ется.

Если же кто-то попытается доказать отсутствие детерми­низма, то он будет сам себе противоречить — «я буду использо­вать причинные аргументы, чтобы доказать не существование причинности».

Я подробно описал это в своей статье «Детерминизм — не­обходимое условие свободы» (12), показывая, что «свобода воли» не отрицает детерминизм, а нуждается в нем. Многие философы считали, что цепь случайностей может служить основой для сво­бодной воли. Однако случайности на самом деле уменьшают смысл свободы воли, потому что они усложняют процесс плани­рования для достижения цели. Многие люди делают очень много, чтобы предсказать будущее, снизить эффект случайностей с по­мощью планирования или снизить ущерб от будущих проблем с помощью страховых полисов.

Выявление ссылок на себя

Чтобы утверждение ссылалось на самого себя, оно должно соответствовать чему-то из нижеперечисленного:

1. Напрямую ссылаться на себя.

2. Косвенно ссылаться на себя, включая себя как члена более общей категории, которую оно описывает.

3. Описание должно быть применимо ко всем членам кате­гории.

Чтобы выявить ссылку на себя, достаточно задать вопрос: «Явля­ется ли эта коммуникация примером того, о чем она говорит?»

Очень часто люди говорят: «Можно вам задать вопрос?», не осознавая, что это и есть вопрос сам по себе, т.е. они уже делают то, что просят им разрешить делать. Если вы хотите указать на это вашим друзьям (или просто подшутить над ними), вы можете ответить: «Конечно, можно» или «Конечно. Можешь задать еще один вопрос». Подобные ссылки на себя намного более распро­странены, чем люди предполагают.

Иногда пропущенная связка в ссылке на себя обеспечивается большим контекстом или другой информацией, которая у нас есть. Если кто-то утверждает: «Я никогда не совершаю ошибок», наше знание о мире, в котором все люди совершают ошибки говорит нам, что подобное утверждение должно являться ошибкой, поэ­тому оно ссылается на себя. Если кто-то говорит о своей ошибке: «Это моя первая ошибка в этом году». То можно ответить: «А мне кажется, что их уже три». Ошибка, о которой говорит человек, предыдущая ошибка и ошибка, что не учитывается как предыду­щая ошибка.

Ссылки на себя труднее заметить, когда они распределены по большой коммуникации в больших временных диапазонах, соз­давая разные петли. Если я скажу, что моя жена правдива, а она как-то скажет, что я правдив, то эти предложения описывают друг друга и вместе они создают петлю, ссылки на себя, что является эквивалентом «я говорю правду».

Подобные петли могут состоять из множества разных утверждений, пока они предполагают универсальные категории и ссылаются друг на друга в форме, создающей петлю. Примером этого является определение слов, появляющееся в словарях. По­скольку значение любого слова в словаре передается другими сло­вами или группами слов, это создает петлю ссылок на себя.

К счастью, до того, как мы научились писать и использовать словарь, мы учимся говорить в контексте, который часто является невербальным и повторяющимся. Родитель указывает на камень и несколько раз говорит «камень», поэтому значение слова связано с сенсорным опытом. В дальнейшем при использовании словаря, мы понимаем, что у нас уже есть сенсорный опыт многих слов. Без подобного предварительного опыта использование словаря было бы абсолютно бесполезным, потому что не было бы точки, когда слово в словаре ссылалось бы на сенсорный опыт. Исклю­чением могут быть словари с иллюстрациями слов.

Утилизация ссылки на себя

Примеры ссылок на себя, которые я описал, достаточно не­винны и редко создают проблемы. Но другие типы ссылок могут загнать людей в ловушки и понимание их структуры может нам помочь найти выход из них.

Если кто-то утверждает: «Я всегда принимаю плохие реше­ния», то эта фраза должна быть результатом решения, которое уже плохое. Обычно ссылки на себя не осознаются пока не будет задан вопрос: «Как вы решаете, что все ваши решения плохие?» У кого-то могут быть доказательства, что некоторые из принятых ранее решений были плохими. Но мысль о том, что они всегда прини­мают плохие решения является сверх-обобщением, которое может привести к депрессии и чувству безнадежности, что затрудняет поиск решения проблемы.

Каждый раз, когда кто-то себя характеризует негативно, этот вид ссылки на себя может помочь им решить проблему, если ука­зать им на эту структуру.

Например, у одного мужчины сын часто приходил из школы домой и говорил: «Меня все ненавидят». Однажды отец ему ска­зал: «Если тебя все ненавидят, то значит, и ты сам себя ненави­дишь. Не думаешь ли ты, что хоть один человек должен быть на твоей стороне?» Указание отца на ссылку на себя серьезно по­могло сыну. Кроме того, фраза отца предполагала, что он уже на стороне сына.

Подобные ссылки на себя не всегда осознаются и они могут быть использованы и утилизированы, чтобы помочь человеку ре­шить проблему самокритики или негативных убеждений о себе. Давайте рассмотрим на простом примере. Кто-то говорит: «Я глу­пый». Логика этого выражения следующая — «раз глупые люди говорят глупые вещи, и я предполагаю, что утверждение, верно, это глупое утверждение, которое не имеет смысла надо воспри­нимать всерьез». Указание на подобную ссылку на себя является основой рефрейминга в техниках НЛП «фокусы языка», особенно в паттерне «примени к себе».

На самом деле, создание подобного понимания в чьем-то пе­реживании, обычно требует определенного усилия в нахождении скрытой связки, формирующей петлю. Например, вы можете ска­зать: «Глупые люди говорят глупые вещи. Согласны?» Предполо­жим, что клиент соглашается, тогда вы можете продолжить: «Раз вы глупы, тогда то, что вы сказали о своей глупости тоже является глупостью. Верно?» Если это подтвердить невербальным сооб­щением, то фраза «я глупый» теряет смысл и становится просто последовательностью слов.

Обычно клиент может ответить: «На самом деле, я думаю, что я глуп лишь в некоторых вопросах». Это представляет из себя сокращение диапазона и возможность фокусировки на конкрет­ных вопросах, а не на сверхобобщении. На это будет полезно отве­тить: «Теперь вы понимаете, что вы умны и можете определить то, что вы сделали раньше было глупо». Это еще больше сужает диапазон и отодвигает его в прошлое, утверждая, что сейчас кли­ент уже достаточно умен, чтобы понять, что в прошлом он совер­шил глупость. Это также подразумевает, что в будущем человек может оставаться умным. «Подумайте, сколько есть глупых людей, которые не понимают свою глупость, и продолжают тако­выми оставаться».

Даже если категоризация себя в том, что человек глупый ис­чезает, все равно останутся сенсорно-обоснованные воспоминания о событиях, которые послужили причиной такой самокатегориза­ции. Эти намного уменьшившиеся диапазоны могут быть потом пересмотрены, чтобы рекатегоризировать их и привнести в них новое более полезное значение.

Например, многие люди считают, что они поступили «глупо» в определенной ситуации, хотя они просто тогда не имели доста­точно информации, чтобы поступить по-другому. Недостаток ин­формации часто называют «незнанием» и многие очень умные люди иногда оказываются в ситуации, в которой они «не знают» как поступить. Воспоминание об этой ситуации не является по­казателем «глупости». Оно лишь показывает, что есть еще очень много того, что можно было бы изучить или узнать лучше. По­добные рекатегоризации бывают очень полезными.

Иногда прототипом опыта для подобного утверждения о глу­пости, может служить воспоминание о том, как кто-то из родите­лей назвал человека глупым. Когда это воспоминание возникает в сенсорных деталях, но в большем диапазоне, то часто приходит по­нимание, что родители это сказали во время их злости или исходя из их ограничений. Их утверждение представляло собой описание родителя, ссылающегося на себя, и ничего не говорило о ребенке.

Иногда обвинения в глупости являются лишь попыткой выи­грать в споре, или прикрыть невежество или сомнения родителей, или способом заставить ребенка делать что-то, что хотят от него родители. Любое из этих объяснений намного более полезно для ребенка, чем понимание того, что он глуп. Этот процесс исполь­зования большего диапазона для рекатегоризации опыта может быть применен к изменению смысла более широкого круга собы­тий и ситуаций, чтобы они не были бы больше базисом для ссы­лок на себя.

Взаимоотношения

Когда бы мы ни общались друг с другом (вербально или не­вербальное), это общение создает определенные взаимоотноше­ния, даже если они возникают всего лишь между двумя собеседниками. Если коммуникация идет об этих отношениях, то она является категоризацией отношений и одновременно приме­ром категории «отношения».

Например, утверждение «я тебя люблю» — это категоризация отношений как любви. Это также пример поведения, входящий в категорию «любовные отношения». В этом случае ссылка на себя не вызывает проблем, независимо от того, осознается она или нет.

Естественно, что другой человек может совершенно по-дру­гому описать взаимоотношения. «Я слышал, что ты говоришь, что любишь меня. Я испытываю другие чувства — я ценю нашу дружбу, но не люблю тебя». Несмотря на различие в описании от­ношений, каждое утверждение представляет ссылку на себя, если бы стороны были бы с ними согласны.

Поскольку любая коммуникация включена в определенные от­ношения, то любая коммуникация, которая описывает категории от­ношений между партнерами (сторонами) будет ссылаться на себя. Т.к. мы часто обсуждаем наши отношения и они очень важны для нас, то часто подобные обсуждения могут привести к проблемам.

Например, когда кто-то говорит: «Это не твое дело», то это человек устанавливает для собеседника отношения неравенства. Если вас это не устраивает, то вы может перевернуть это утверж­дение на собеседника: «Мне кажется, что не твое дело, указывать что является моим делом». Поскольку первый собеседник считает что «это не твое дело» серьезным аргументом, то когда он приме­няется к самому себе и уничтожает самого себя, оставляя подтекст сообщения — «я важнее (главнее) тебя, поэтому ты должен меня слушать», но в это случае, говорящий находится на нижней гра­нице неравенства.

Часто бывает, что подобный ответ не понравится говорив­шему, и он попробует придумать другой аргумент (поскольку пер­вый аргумент был уничтожен) или открыто высказать то, что он подразумевает в общении «заткнись» или «не указывай мне, что делать». Это может привести к эскалации спора о том, кто может указывать, кому что делать. Однако все это делает конфликт от­крытым и прямо выражающим подтексты.

Подобные типы ссылок на себя часто возникают и в перепи­ске, поскольку читатель и писатель объединены определенными отношениями. Основным посылом одного недавнего бестселлера является утверждение в них о том, что у людей возникают про­блемы, когда они слишком пристально обращают внимание на то, что говорит и думает их собеседник и другие люди. «Вы часто по­вторяете себе то, что вам сказали и с такой разрушительной силой другие люди». В книге содержится много примеров подобных проблем и авторитарным тоном утверждается, что надо делать вместо этого. Некоторая часть из этого разумна, но мало кто из читателей понимает, что сама книга является примером категории, которую она называет проблемой, — «кто-то другой говорит вам что делать». Это очень широко распространенный паттерн в нашей культуре, который можно описать простой фразой — «не слушай других, а слушай меня».

Часто коммуникация об отношениях идет невербально, что за­труднят поиск ссылки на себя. Кто-то может сказать «передай, по­жалуйста, тост» с разнообразной интонацией голоса. Командный или заискивающий голос покажет, что общение идет между не­равными людьми. Нейтральная интонация указывает на равенство. Также по интонации легко определить, что отношения носят зави­симый характер — кто-то кого-то эксплуатирует. Другие интона­ции могут указать на отношения любви, доверия, безнадежности.

Например, кто-то может сказать: «Своей злостью ты пыта­ешься меня контролировать», причем сказать это злым и обви­няющим тоном. Поскольку интонация категоризирует сообщение, как сказанное со злобой, это и содержится в предложении, то оно является ссылающимся на себя. Злой голос и контекст указывают, что то, что описывает это предложение категоризируется как пло­хое. Т.е. предложение утверждает, что предложение плохое. Ука­зание на это замыкает петлю ссылки на себя. «Говоря это злым голосом, ты пытаешься своей злостью меня контролировать» — рекатегоризирует предложение, как пример того, что то, что оно описывает является плохим. Эта рекатегоризация использует не­любовь человека к контролю над злостью и направляет внимание к другим более полезным способам разрешения проблемы.

Эти примеры лишь небольшие штрихи на огромной картине ссылок на себя, которые всегда возникают, когда мы высказываем какие-нибудь утверждения о самих себе, о своей жизни и об от­ношениях с другими людьми. Поскольку мы очень часто говорим о себе и о наших отношениях с другими, подобные ссылки на себя крайне часто встречаются и нам было бы очень полезно научиться с ними разбираться. Ниже приведено упражнение, которое помо­жет нам научиться это делать.

Упражнение по утилизации ссылок на самого себя

1. Вспомните, какую-то проблемную коммуникацию.

Подумайте о ком-то, кто регулярно что-то говорит по поводу взаимоотношений с вами, включая невербальное поведение, и на что вам сложно отреагировать. Это может быть обобщенное об­винение или жалоба, типа «ты упрямый», «почему ты меня ни­когда не слушаешь?», «ты слишком самолюбивый», «ты не обращаешь внимание на то, что я говорю».

2. Определите ссылку на себя.

«Как это утверждение применимо к самому себе?» Напри­мер, если кто-то обвиняет кого-то в «упрямстве», то это значит, что обвиняющий не менее упрямый, чем обвиняемый. Если бы они не были сами упрямыми, то не стали бы вас обвинять. «Ты слишком самолюбивый» обычно означает, что «ты должен посту­пать, так как я говорю, что я мог спокойно быть самолюбивым». Кто-то обвиняющий кого-то в «не слушании», сам не слушает ни­кого в данный момент времени. Обвиняющие вас в непринятии их точки зрения сами не готовы принимать вашу точку зрения.

3. Представьте ответ (реакцию).

Встретьте утверждение другого человека, включая невыра­женное невербальное сообщение, парафразированием или переу­тверждением его слов, чтобы подтвердить, что вы понимаете сказанное.

«Ты говоришь, что я упрям. И я слышу определенную инто­нацию в твоем голосе. Правильно ли я понимаю, что ты хочешь, чтобы я отказался от своей точки зрения и принял бы твою точку зрения?».

4.  Разработка стратегии.

Затем подумайте, что вы можете сказать и отметить эту ссылку на себя в высказывании вашего собеседника. Как вы мо­жете сделать ссылку на себя очевидной? Какая интонация или ми­мика, или жесты будут более эффективны? Будет очень полезно, если вы подумаете и представите, как на это отвечает кто-то, кто пользуется у вас авторитетом и уважением и сравните, совпадает ли его ответ с желаемым вами результатом. Поскольку в разных ситуациях и контекстах, желаемый результат для вас будет раз­личным, то очень важно четко его понимать и представлять. «Ка­кова моя цель?» «Что я хочу достичь?»

Ключевым вопросом при решении о том, что и как вы отве­тите, будет такой: «Хочу ли я принять такие отношения с этим че­ловеком, которые он предполагает должны быть? Хочу ли я их изменить или отказаться от них?» Если другой человек находится в позиции контроля или вы сильно зависите от него, то может быть полезно принять его определение отношений и не указывать на ссылку на себя. Но допуская, что вы не хотите привлекать к этому их внимание, вы можете сказать следующее:

«Говоря, что я слишком самолюбивый, мне кажется, вы имеете в виду, что я не должен стремится к удовлетворению своих нужд и желаний, чтобы вы могли удовлетворить ваши?»

«Когда вы говорите, что я никогда не слушаю, вы, должно быть, имеете в виду, что вы хотите, чтобы я вас слушал молча и давал вам возможность говорить и не слушать меня».

5.  Повторение (репетиция).

Представьте, что вы говорите это другому человеку, заме­чая его реакцию, чтобы понять, насколько ваш ответ «работает».

«Придерживаясь вашей позиции и прося меня изменить мою, вы демонстрируете еще большее упрямство чем я».

«Если я действительно более упрямый чем вы, то мне ка­жется вполне здравым, если вы измените свою позицию и при­мите мою точку зрения».

«Каждый из нас хотел бы, чтобы другой с ним согласился.

Обвиняя меня в упрямстве, вы на самом деле говорите, что хотите быть еще более упрямым чем я»,

Попробуйте разные варианты и выберите наиболее эффек­тивный при общении с конкретным человеком. Если вы считаете, что сработать удачно может несколько вариантов, то определите тот, с которого вы начнете и тот, который вы используете, если первый не сработает. Есть вероятность, что ни один из вариантов сразу не сработает, но, если вы используете сразу несколько, они станут более убедительными.

Даже если вы в ответ получите не ту реакцию, которую вы бы хотели получить, то все равно ответ собеседника будет другим по отношению к его привычным словам. В этом случае вы может либо утилизировать новый ответ собеседника, либо вернуться к старому его поведению. Если же ни один из вариантов не срабо­тает, то вернитесь на шаг 4 и создайте еще несколько вариантов.

6. Отрепетируйте ваши ответы (реакции в будущем) подстройка к будущему.

Ярко представьте ситуацию в будущем, в которой есть чело­век с проблемными утверждениями, на которые вы отвечает одним из придуманных вами способов. Это нужно, чтобы запро­граммировать себя на ответ этому человеку в будущем при пер­вой возможности.

Если этот процесс хорошо сработает в реальной жизни — это прекрасно. Если нет, то вернитесь опять на шаг 4 и создайте новые варианты поведения и ответов, которые вы используете в сле­дующий раз. Причем, вы можете использовать ответ собеседника как обратную связь, которая сузит для вас круг поиска вариантов вашей реакции или предположит, что вам надо будет изучить и у кого поучиться, регулярно применяя процесс к результату этого процесса.

Возвращение

Когда мы что-то планируем сделать в будущем, мы предста­вляем сценарий событий и потом его оцениваем. Если оценка по­зитивна, то мы перестаем планировать, потому что считаем себя подготовленными. «Если я уйду с работы во время, поеду по глав­ной улице и сверну на 6-м перекрестке, то я успею». Однако иногда наша оценка сценария бывает неудовлетворительной. «Черт, если я так поступлю, то попаду в пробку и опоздаю». Тогда мы создаем новый сценарий, используя первоначальный как от­правную точку и изменяем его до тех, пока не будем удовлетво­рены. «Если я уйду с работы на пол-часа раньше, поеду по Речной улице, то я успею». Если и второй сценарий нам не подойдет, то мы тогда придумаем третий по той же схеме.

Если назовем процесс планирования действием, то мы регу­лярно повторяем действие на выходе предыдущего действия, пока мы не получим удовлетворяющий нас результат. В математике этот процесс называется «возвращением». Мы сотни раз в день повто­ряем этот процесс планирования и часто даже не осознаем его.

Если, повторив процесс много раз, мы все же найдем сцена­рий неподходящим, мы можем оказаться в бесконечном процессе планирования, который большинство людей называют «беспо­койством». Беспокойство — это просто планирование, при кото­ром не вырабатывается удовлетворительный результат.

Когда подобное происходит, нужно просто прекратить этот процесс и проанализировать, что нужно, чтобы процесс завер­шился. Помешать удовлетворительному планированию может множество факторов. Иногда мы начинаем беспокоиться, не по­лучив еще необходимой информации для планирования удачного сценария. В этом случае надо изменить содержание планирова­ния на новую операцию — поиск информации или навыка, кото­рые нам нужны, чтобы вернуться к первоначальному планированию и завершить его.

Если у кого-то есть требовательные и перфекционистские критерии, которые не могут быть удовлетворены, это также не дает возможность спланировать подходящий сценарий. Некото­рые люди пытаются планировать так тщательно, чтобы ничто не могло пойти неправильно, а это просто невозможно. Никто не может подумать обо всем, что может пойти не так, и даже если бы мы могли бы это сделать, мы все равно не смогли бы это вопло­тить в жизнь. При дискретных завышенных критериях, любой сце­нарий будет неподходящим и планирование не закончится никогда.

Иногда мы считаем, что мы не сможем справиться с собы­тием в будущем. Поскольку у нас может не быть необходимых для этого навыков, мы можем постоянно рассматривать неудачные сценарии, что приведет к страху или неуверенности. Очень по­лезным решением будет переход в другую операцию — обучение недостающим навыкам. Если у меня проблемы в социальном об­щении, то я могу научиться «поддерживать беседу» или расспро­сить об интересах собеседника, чтобы большую часть времени говорил собеседник. Я могу найти эту информацию в книге или попросить кого-то, кто это умеет, научить меня.

Иногда у вас буквально не будет контроля над ситуацией, ко­торую вы планируете. Если вы точно знаете, что делать и у вас есть все необходимые навыки и умения, вы все равно ничего не сможете поделать с тем, чем займется ваш подросток, когда вас не будет дома или когда он пойдет на вечеринку. Если вашего ре­бенка нет дома, а уже поздно и вы не знаете где он, то у вас нет информации для планирования и в голову могут прийти негатив­ные идеи по поводу автомобильных аварий и прочих неприятных ситуаций (сценариев). У вас нет никакого контроля над результа­тами этих сценариев, независимо от вашего опыта и умения, и вы ничего не можете поделать. Как однажды сказал мой друг: «Дело не в том, что не о чем беспокоиться, дело в том, что нет смысла беспокоиться».

Когда вы понимаете, что вы ничего не можете сделать, то вы можете категоризировать значение вашего беспокойства — лю­бовь к детям. Думать о том, как сильно вы их любите намного по­лезней, чем беспокоиться об их безопасности, когда события вне вашего контроля. Затем вы может утилизировать вашу способ­ность планировать и придумать, как вы может показать им вашу любовь, когда они вернутся. Это намного полезнее и эффектив­нее, чем кричать на них, что они пришли поздно и напугали вас своей задержкой.

Тревога (беспокойство)

Во время беспокойства ваш разум может быть занят только этим процессом, вырабатывая один сценарий за другим. Однако если вы поймете, что вы оказались в петле непродуктивности, а результат будущего события очень важен для вас, вы можете за­метить, что с каждым шагом происходит эскалация петли и вы может оказаться в «порочном круге» увеличивающейся тревоги.

Когда кто-то ощущает тревогу, он обычно начинает предста­влять угрожающие сценарии в будущем. Потом они замечают чув­ство страха, которое проявляется в этих сценариях и усугубляет их. Часто это петля имеет два элемента — образ будущего и чувство страха. Поскольку наши кинестетические ощущения продолжи­тельны, то, перейдя к другому сценарию, человек перенесет и чув­ство страха (и возможно образы пугающего события), что сделает другой сценарий еще более страшным. Чем быстрее идет такой цикл, тем сильнее нарастает чувство страха. После некоторых таких переживаний тревоги, люди начнут тревожиться о том, что они ис­пытывают тревогу (более высокий логический уровень) и могут бы­стро перепрыгивать от первого сценария к другому угрожающему. В психиатрии это называется «тревогой ожидания».

Обычно люди пытаются помешать физиологическому прояв­лению страха. Но поскольку негативное представление страшной ситуации не менее страшно, то страх в итоге усиливается. Напри­мер, при «страхе сцены», кто-то пытается не волноваться во время выступления. Когда они думают о том, что они не хотят, то они соз­дают образы неуверенных в себе с дрожащим голосом и т.п., что производит не меньше страха. Чувство страха заставляет человека сильнее не хотеть беспокоиться, что ведет к детальным образам еще более сильного беспокойства, что вызывает еще больше страха и т.д.

Это может продолжаться образами ситуации в будущем, когда люди полностью потеряют над собой контроль на сцене и т.д., что в конечном итоге будет только ухудшать общую ситуацию. Этот процесс может привести к «нарушению паники», когда человек больше просто не в силах бояться сильнее. Отрицание страха усу­губляет ситуацию еще и тем, что физиологические проявления страха в этом случае накапливаются и усиливаются.

Эта проблема может быть решена методом, который называ­ется «парадоксальным намерением». В этом случае человека про­сят намеренно продемонстрировать то, что было категоризировано, как спонтанный симптом. Например, если кто-то начинает дро­жать в ожидании пугающей его ситуации. Вы может попросить его специально усилить дрожь, как противоположность тому, что он делает.

Когда они попытаются начать тревожиться и дрожать силь­нее, то это обычно снижает проявление симптомов, потому что это меняет направление эскалации петли. Ранее они автоматиче­ски начинали тревожиться и пытались осознанно это подавить. Теперь же они осознанно начинают тревожиться и автоматически это подавляют.

Важно понимать, что выражение сенсорных физических сим­птомов реакции отличается от катарсиса, который выражает оценку чувства страха, находясь на более высоком логическим уровне. Дрожь — это физиологическое проявление, которое оце­нивается как страх. Но дрожь проявляется и в ситуациях нетер­пения и предвкушения, но в этом случае, это проявление оценивается, категоризируется по-другому, как и вызывает дру­гую ответную реакцию.

Этот подход называется парадоксальным по двум причинам. Во-первых, он противоречит «общепринятому мнению». Идея усилить негативные проявления мало кому придет в голову. Во-вторых, нежелательное поведение переживается непроизвольно без контроля человека. Добровольная попытка усилить непроиз­вольные симптомы кажется противоречием, создавая одновре­менно две противоположные категории переживаний. Как можно добровольно усилить непроизвольные симптомы?

Это еще один пример неудачи в категоризации противопо­ложностей для представления нашего опыта. Сейчас, я предпола­гаю, что вы не особенно верите, читая эту книгу. Тогда я попрошу вас прерваться и сознательно и добровольно попытаться усилить то, как вы когда-то дрожали в прошлом от страха, начиная с ваших рук и заканчивая всем телом…

Это говорит о том, что у вас есть некий контроль над непро­извольными реакциями. Когда я это делаю, то я чувствую, как на теле встают волосы и по коже бегут мурашки. А ведь это воспри­нимается как непроизвольное проявление реакции. А теперь еще раз остановитесь, и подумайте, как вы сами создали свое ощуще­ние страха…

Вы могли просто вспомнить вашу дрожь и пережить состоя­ние, которое последовало за дрожью. Но скорее всего вы вспом­нили образ события, которое привело к этому страху и дрожи. Этот же процесс люди используют, когда начинают тревожиться. Они выбирают образ чего-то пугающего и затем начинают ощу­щать реакцию на страх. Единственным различие является то, что эта тревога обычно связана с событием в будущем, а не в про­шлом. Хотя образ прошлого события может быть перенесен и в будущее.

Специально вызвав страх, вы может определить, как вы это делаете. Какие образы создаете, что говорите себе и т.д. И это может трансформировать то, что раньше вы испытывали непро­извольно в нечто добровольное. Если вы можете сделать что-то добровольно, что это предполагает, что вы также может специ­ально сделать что-то другое, что дает вам умение менять свои пе­реживания.

Депрессия

Депрессия часто также обостряет петлю с двумя точками. Кто-то имеет неприятные переживания о событии или вспоминает, или представляет такое событие и начинает чувствовать беспо­мощность и безысходность. Затем они начинают использовать это чувство, думая о другом переделе опыта, в котором они ощущали беспомощность, возвращаясь по петле к началу. Каждый раз, про­ходя петлю, ощущения усиливаются и количество примеров со­бытий, по поводу которых можно пребывать в депрессии, растет, создавая очень большую категорию.

Когда человек находится в депрессии, он с большой вероят­ностью проявит это в физиологии — опущенные плечи, слабое дыхание, мало энергии. К тому же в подобном состоянии люди мало обращают внимание на окружающих, потому что погружены в свои внутренние образы, внутренний диалог и в неприятные ощущении, которые они вызывают. И в таком состоянии очень ма­ловероятно, что человек заметит в окружающем его мире собы­тия, которые могут помочь ему выйти из этой внутренней петли.

Человек в депрессии вполне может просто не заметить или проигнорировать и даже рекатегоризировать и инкорпорировать любые позитивные события. Обычно противоположные примеры для этой категории — приятные события, шутки, вкусная еда — считаются несущественными, потому что они «не считаются», когда есть столько конкретных подтверждений беспомощности, безнадежности и пр. в категории человека в депрессии. Подобные паттерны мышления трудно изменить, особенно если они на­правлены на «себя», потому что большинство людей предпола- гают, что невозможно изменить себя, что только увеличивает не­гативное ощущение беспомощности.

Иногда другие люди пытаются приободрить того, кто в де­прессии, что плохо соответствует его настроению. Часто они не только проигнорируют подобные попытки, но и могут воспринять их как дополнительное доказательство того, как все безнадежно.

Поскольку депрессия представляет собой закрытую рекур­сивную систему, то все, что будет добавлено в эту петлю, может использоваться для улучшения ситуации. Однако как может под­твердить любой, кто работал с клиентами в депрессии, очень трудно войти в эту петлю так, чтобы привести ее к изменениям. Как и при тревоге, одним из способов это сделать будет «парадокс намерений». Т.е. попросить их намеренно усилить то, что он (че­ловек в депрессии) сейчас делает. Когда он понимает, как он это делает, это может стать осознанным и намеренным процессом и человек сможет выбирать — делать ему это или нет.

Если клиент молчит после того, как вы попросили его наме­ренно впасть в депрессию, вы можете сказать: «Отлично. Вы вы­брали великолепный способ оставаться в депрессии— ничего не делать. Спасибо за сотрудничество. Так же очень помогли ваши опущенные плечи. Вы теперь либо можете продолжать этим за­ниматься или придумать другой способ быть в депрессии». По­скольку вы попросили клиента намеренно войти в депрессию, то все, что он сделает — или не сделает — может быть описано как его реакция, входящая в эту категорию.

Если клиент скажет: «Я не могу это сделать», вы можете отве­тить: «Прекрасно. Скажите себе, что в не можете это сделать. Здо­рово. А теперь скажите мне, что еще вы не можете сделать». Что бы он не делал, можно утилизировать, и вы можете это продо­лжать, пока клиент на самом деле не сделает что-то новое и не предпримет твердую конгруэнтную попытку это сделать. Все, что неконгруэнтно, следует воспринимать, как дальнейшее доказа­тельство того, что все, что демонстрирует клиент — это проявле­ние депрессии. Если, например, клиент неуверенно скажет: «Я могу, наверное, вставать по утрам в 8:00», то вы можете ответить: «Прекрасно. Составьте план, которому вы не будете следовать, а когда вы поймете, что у вас ничего не получается, то это лишний раз подтвердит вашу неспособность».

Еще более полезным может оказаться прием, когда вы по­просите клиента выразить снаружи его внутренний процесс, чтобы ввести в депрессию вас и убедить вас, как все на самом деле плохо. «Я провалил экзамен и жизнь кончена». Когда они произ­несут все эту вслух, намеренно, чтобы ввести в депрессию вас, а не самих себя, это может привести к изменениям в передел и пре­доставить новую информацию. Например, они будут себя слы­шать и видеть вашу реакцию на их слова. Все эти различия внесут изменения в процесс их депрессии, и, по крайней мере, некото­рые из них будут полезны. Фриц Перлз нередко говорил своим клиентам с подобными проблемами: «Сделайте это со мной — я могу сопротивляться», чтобы расширить диапазон и заставить их снова общаться с окружающим миром.

Когда они попытаются ввести вас в депрессию, вы можете также высказывать критические замечания, чтобы усилить эффект того, как они себя вгоняют в депрессию: «Ух, ты. Здорово. По­пробуйте еще больше замедлить ваш голос и сделать его тише, чтобы он звучал еще более жалостливо и депрессивно. Пока у вас слабо получается». Рано или поздно, клиент просто исчерпает весь свой запас того, что он может сказать и улыбнется. Тогда вы можете ответить: «Не улыбайтесь. Это только все портит. Уголки губ опустите ниже и покажите мне вашу депрессию». Кроме того, что это негативная команда (которая также хорошо работает как с детьми, так и с взрослыми), это еще раз помогает им посмотреть на себя со стороны — с позиции наблюдателя за их депрессией. А это уже будет другим диапазоном, что может послужить хорошей отправной точкой для другой категоризации того, что они делают.

Утилизация возвращения для выхода из петли

Вирджиния Сатир применяла такой метод — она спрашивала клиента в депрессии: «Что вы чувствуете по поводу чувства де­прессии?» Поскольку клиент уже присматривался к своим ощу­щениям, подобный вопрос хорошо вписывался в его переживание. Но этот вопрос требовал от них категоризации своих ощущений на более высоком логическом уровне, вместо того чтобы скатиться назад к своей депрессии. И это помогало выбраться из петли. Чтобы клиент не ответил, это было бы чувством по поводу чувств, а не чувствами по поводу содержания.

Иногда клиент мог ответить: «Я ощущаю подавленность по поводу своего чувства подавленности», хотя обычно клиент ука­зывает на иное чувство, как например, «я опечален тем, что я в депрессии» или «мне надоело все время ощущать себя подавлен­ным». Эти новые ощущения выведут их из старой петли, и они могут быть утилизированы, как отправная точка для дальнейших изменений. Если вы «застряли», то вы всегда можете задать во­прос возвращения: «Что вы ощущаете по поводу ваших ощуще­ний о том, что вы ощущаете подавленность?» «Что вы ощущаете по поводу вашей печали». «Что вы чувствуете по поводу того, что вам надоело все время ощущать себя подавленным?»

Петли категорий

Люди часто собирают свои переживания в утверждения, ко­торые обычно сверх обобщенны, и ссылаются на себя. Они могут показаться логическими и безвыходными. Например, нередко можно услышать фразу: «Я делаю только те вещи, в которых я уверен. Я ощущают уверенность в чем-то только после того, как я это сделал».

Если утверждение высказано в подобной форме, то оно под­разумевает, что уверенность необходима для того, чтобы что-то сделать, в тоже время процесс этого дела требует уверенности сам по себе, что создает петлю без выхода (и, что более важно, без входа). Один из привлекательных аспектов подобной фразы в том, что она состоит из двух частей, каждая из которых кажется ло­гичной и разумной, и каждая из частей переживается последова­тельно, чередуясь между ними. Вместе же эти части не воспринимаются. Повторяющееся слово «только» создает очень ограниченный диапазон, который исключает другие факторы или возможность сделать что-то другое. На этом уровне вербальной коммуникации, выхода из этих петлей не существует. Роберт Лэнг собрал большую коллекцию очень сложных петель — многие, из которых характерны для шизофреников и членов их семей — и объединил их в книге «Связи» (42).

Единственным выходом из этих петель категорий является возврат к сенсорно-обоснованным переживаниями, которые по­хоронены в общих категориях. Это является одним из важнейших и не всегда осознаваемых аспектов мета-моделирования в НЛП, который применяет к обобщениям проблем клиентов. Часто мета-модель представляют как инструмент для конструирования во­просов с целью сбора информации. Но, более важно, то, что ответы на эти вопросы требуют от того, кто отвечает вернуться к более конкретному диапазону сенсорных переживаний, которые включены в обобщенные категории.

Часто людям не нравится учиться новому, потому что началь­ные стадии обучения могут быть сложными или неуклюжими, и люди стремятся — как принято — избежать неприятностей. Равно как и неприятных ощущений о своей неуклюжести.

Понимание того, что начальные стадии обучения часто неиз­бежно несут сложности и дискомфорт — это одно дело. Но, сов­сем другое дело использовать этот дискомфорт как причину для того, чтобы не учиться новому. Если человек использует больший диапазон в пространстве и времени, то он заметит, что диском­форт — это всего лишь маленькая часть настоящих переживаний, и что будущие преимущества от новых знаний обычно намного больше дискомфорта на начальной стадии и стоят того, чтобы к ним стремиться.

Одним из способов работы с подобными обобщениями, явля­ется использование того факта, что клиент должен был научиться чему-то новому раньше в своей жизни, что дает возможность пе­ресмотреть свои возможности в настоящем. Может быть, полезно привести в соответствие утверждение, которому следует клиент и объединить его в одно, а не в два предложения, чтобы сделать противоречие более заметным: «Т.е. вы делаете только те вещи, по поводу которых вы уверены, потому что вы уже делали это раньше». Это предполагает, что когда-то в своей жизни, клиент должен был научиться чему-то новому, несмотря на дискомфорт.

«Подумайте сейчас о чем-то из того, что вы может сейчас де­лать». «Сейчас» — это намеренная неоднозначность, относящаяся к тому, что клиент может сейчас делать и инструкция подумать об этом прямо сейчас. «Как вам удалось это сделать в первый раз? Стоило ли это первого опыта, несмотря на дискомфорт, который вы испытывали? Или вы бы предпочли, чтобы этого первого раза не было, и вы бы никогда не научились это делать?» Этот вопрос представляет собой форму «или-или» как соответствующую опыту клиента, так и способу ограничить его выбор.

Иногда полезно рассмотреть несколько подобных контрпри­меров и затем объединить их в новую категорию — «времена, когда клиент научился чему-то новому и это стоило того», несмо­тря на дискомфорт. Это меняет значение «дискомфорта» на «не­обходимую составляющую компетентности».

Более короткой и метафорической формой подобного подхода будет фраза: «Если что-то стоит того, чтобы научиться этому, то это стоит и сложностей в начале. Подумайте о вашем первом по­целуе или первом сексуальном опыте».

Другим подходом будет расширение диапазона слова «уве­ренный» путем исследования его более широкого значения. «Ко­нечно, вы чувствуете себя уверенным, если вы это уже делали раньше, причем чем чаще, тем лучше». «Чем чаще, тем лучше» использует специально опущенное имя существительное, чтобы отвлечь клиента и отправить его в поиск опущенных пределов — «чем чаще что?», «чем лучше что?» Это открывает клиенту новую категорию, которую он может исследовать.

«Я бы действительно беспокоился, если бы вы сказали, что чувствуете себя уверенным по поводу того, что никогда не делали раньше, особенно, если это нечто опасное, например, как упра­влять самолетом. Недостаток уверенности — это очень важный сигнал о том, что вы не все знаете о том, как что-то делать, поэ­тому вы не попытаетесь сделать что-то опасное, пока вы не бу­дете к этому готовы. Недостаток уверенности будет всегда, когда вы будет делать что-то новое. Но как это связано с нежеланием сделать что-то новое, что улучшит вашу жизнь и что вы вполне в состоянии сделать?» Последнее предложение изменяет диапазон времени от дискомфорта при начале обучения к последующим преимуществам, в чем клиент может быть уверен.

Возможно, каждый из подобных ответов клиенту может при­вести к тому, что клиент начнет товорить о социальном страхе по­казаться некомпетентным, совершить ошибку и т.п. Это же в свою очередь совсем другой вопрос, который может быть решен про­стым сенсорно-обоснованным примером. Исследование этого примера выведет из петли категорий, в которой сейчас находится клиент, и из ситуации логического противоречия. С примером ус­пешного опыта и переживания вы может рекатегоризировать на­стоящую ситуацию или поменять ее диапазон, чтобы заложить основу для эффективной реакции клиента в будущем.

Вот еще один пример подобной петли: «Я буду себе нра­виться, только если буду нравиться другим. Я буду нравиться другим, только если я буду нравиться себе».

В первое утверждение верят многие люди. Но мне больше нравится идея, что мы начали свою жизнь младенцами и были тем, кем были. Мы начали ругать себя и не нравиться себе, только после того, как родители начали нас ругать или не одобрять. Тогда мы можем компенсировать эту нелюбовь, попытавшись понравиться себе или другим, о чем мы подробно говорили в главе 2 в разделе о скрытом отрицании. Поэтому, столкнувшись с таким утвержде­нием клиента, я бы начал с первого обобщения и перевернул бы его с ног на голову: «Вот, что мне любопытно. Когда вы были ма­леньким ребенком это утверждение тоже было верно для вас—то, что вы нравились себе, только если нравились другим? Или вы ро­дились с таким убеждением и приняли его как данное?»

Или вы можете отметить что-то, что пропущено, но стано­вится бесспорным при упоминании — «Интересно». «Нравиться себе» предполагает, что есть две части вас — одна часть та, кото­рой нравится, и вторая часть, которая не нравится. «Как же вы так разделились? Было ли причиной то, что вашим родителям не нра­вилось что-то из того, что вы делали когда были маленьким и вы стали плохо о себе думать?»

Вы также можете предоставить контрпримеры второй части петли — «(С удивлением) Вы всю жизнь жили в шкафу? Вы хоть раз посмотрели на мир вокруг себя? Я знаю множество людей, которым нравятся другие люди, которые не нравятся сами себе. Для некоторых людей важно быть в центре взаимоотношений, по­тому что они ощущают себя комфортно, если их считают «героем» или «спасителем», когда они, помогая людям, которые плохо о себе думают, думать о себе лучше. Подобные отношения делают «спасителя» более могущественным и сильным, что повышает их самооценку и помогает им чувствовать себя лучше».

Этот подход не затрагивает идею, что кто-то может помочь другому думать о себе лучше, в то же время, представляя другую идею — кто-то, кому нравится человек, может так к нему отно­ситься, потому что это помогает ему самому чувствовать себя лучше, чем другому человеку. Хотя, это может и не быть желаемым результатом, это может помочь задуматься о том, что вещи могут быть не такими, как клиент себе их представляет.

Вы так же можете использовать другую группу контрприме­ров, сказав: «С другой стороны, есть люди, которые нравятся себе, но которые не нравятся окружающим. Их могут считать снобами или эгоистами. Почему вы стали считать, что хорошее отношение к себе связано с хорошим отношением к вам других людей?» Ис­пользование слова «стали» — намеренная неоднозначность, т. е. правда ли, что это идея, которая появилась в прошлом, равно как и идея покинуть идею и оставить ее в прошлом.

Также можно попросить человека сменить позиции восприя­тия, изменить диапазоны и найти контрпримеры с другой точки зрения.

«Подумайте о некоторых людях, которые вам нравятся…»

«Они все нравились сами себе?…Полностью?…Всегда?…Они никогда не были неудовлетворенны своими делами? Если следо­вать тому, что вы говорите, они не могли вам нравиться, если они сами себе не нравились, и если бы они вам нравились, то и нра­вились бы сами себе».

Как вариант, можно предложить клиенту начать небольшое исследование: «Вы когда-нибудь спрашивали кого-нибудь, кто себе нравится, как ему это удается? Нравился ли он другим, даже если не нравился сам себе? Он с этим родился? Как это произо­шло?» Вы даже можете дать им задание изучить незнакомцев на улице или расспросить их, используя типовые вопросы приве­денные выше. Какие бы ответы они не получили — и, скорее всего, будет много разных ответов — это, по крайней мере, рас­ширит их понимание своего утверждения и поможет им думать об этом по-другому.

Есть не мало других петель категорий, в которые могут по­пасть люди, но большинство из них будут иметь структуру, как и два вышеприведенных примера. Независимо от содержания, вам необходимо попасть внутрь общей категории и найти несколько сенсорно-описанных примеров в категории, и начать работу с них. Иногда вам может потребоваться ослабить или бросить вызов обобщению. Иногда будет проще их проигнорировать и исполь­зовать примеры для решения проблемы или для получения ре­зультата, который подразумевался в первоначальном заявлении (жалобе) клиента. В вышеприведенных примерах, мы рассматри­вали неуклюжесть в начале обучения новому и желание нравиться самому себе.

Резюме

Ссылки на себя возникают, когда коммуникации, и описы­вает себя, и включает себя внутрь описания. Это может быть опи­сано прямо — «я говорю правду». Более часто это возникает как результат категоричного утверждения с использованием слова «все», когда сама коммуникация включена в категорию, как, на­пример, «все этой книге верно».

Когда бы мы не высказали утверждение «ты мне нравишься» — вербально или невербально — об отношениях, то данная ком­муникация является и категоризацией отношений, и в то же время примером типов поведения, которые включены в отношения.

Когда бы мы не описывали себя, это описание представляет собой пример категории событий, которые оно описывает. Люди часто категоризируют себя и свои отношения не лучшим спосо­бом. Если это происходит, то будет очень полезно указать на это и утилизировать ссылку на себя, так чтобы она замкнулась на саму себя в их переживании и исчезла. Когда это происходит, старая категоризация становится бессмысленной и облегчает возврат к проблемному сенсорному переживанию, которое послужило ос­новой для такой категоризации.

Эти сенсорные переживания в дальнейшем могут быть река­тегоризированы более полезным способом или изменены дей­ствиями в окружающем мире, направленными на решение проблемы.

Возвращение — это разновидность ссылки на себя, которая регулярно применяет процесс к результату применения процесса. Отличным примером является обычное планирование. Вы плани­руете, и когда результат неудовлетворителен, вы используете ре­зультат первого плана, чтобы улучшить планирование, пока результат не будет вас удовлетворять. Если вы никогда не дости­гаете удовлетворительного результат, это называется «беспокой­ством» и полезно уметь выбираться из этой петли. Исследование процесса планирования может помочь определить, что вам тре­буется для достижения удовлетворительного результата, так чтобы вы могли приостановить процесс планирования, пока вы не получите недостающие элементы.

Тревога и депрессия являются результатами бесконечного возвращения, что вызывает проблемы. Понимание того, как рабо­тает этот процесс ссылок на себя обеспечивает способы выхода из него. Один из способов называется «парадоксальным намере­нием», когда кого-то просят намеренно сделать то, что он уже де­лает непроизвольно. Делая это намеренно, человек может понять, что он делает, получить контроль над этим и решить делать что-то другое.

Люди иногда категоризируют себя и свои жизни в очень обоб­щенных утверждениях, которые создают петли возвращения и могут быть противоречивыми и сложными для выхода из петли — и на этом уровне категоризации это верно. Погружение внутрь категории для поиска включенного в нее сенсорного примера по­могает обойти противоречие и предоставляет несколько путей для выхода из ловушки.

В главе .7 о логическом парадоксе мы рассмотрим, что проис­ходит, когда категоризация ссылок на себя также включает и отри­цания, что может быть очень проблемным для человека. Но, сначала, я хочу рассмотреть, что происходит, когда возникают внутренние противоречия, когда утверждение противоречит и отрицает себя, часто создавая неприятную ловушку, которую не­просто заметить и из которой не легко выбраться.

Я слишком большой скептик, чтобы отрицать, что все воз­можно.

Т. X. Хаксли

Нет комментариев