Read Шесть слепых слонов 2.2 Отрицание: не это, не то

0 1314

 

Думать, что я больше не буду думать больше о вас
все равно ведет к тому, чтобы думать о вас.
Позвольте мне тогда попытаться не думать о том,
что я не буду больше думать о вас.

Д. Т. Сузуки

Мы так часто и неосознанно используем отрицание, что очень трудно понять, каким полезным и великолепным навыком общения является отрицание. Когда нам что-то не нравится в нашем настоящем, мы можем думать, что этого не существует в качестве первого шага к созданию образа желаемой и привлека-тельной  альтернативы и к оценке потом того, что мы можем сде-лать, чтобы ее достичь. «Я не хочу это. Я хочу противоположное. Как я могу это получить?» Если я попаду под дождь и промокну, то я буду думать о том, чтобы быть сухим и затем я представлю, что мне надо сделать, чтобы достичь этого.

Мы также поступаем с нашими предположениями о будущем, если они нас не устраивают. Когда мы предвидим нечто негатив¬ное, мы спрашиваем себя: «Что я могу сделать сейчас, чтобы из¬менить будущее и сделать его более привлекательным?» Мы также можем отрицать прошлое и считать, что негативных событий не было — это первый шаг в направлении того, чтобы опре-делить, чтобы бы мы хотели иметь вместо этого. Затем мы можем применить это к будущему, чтобы более ресурсно действовать в схожей ситуации в будущем.
Чтобы понять, насколько отрицание важно, попробуйте в течение часа обходиться без него. Хотя бы пять минут. Поместите себя в контекст, когда вы общаетесь с остальными и попробуйте не говорить «нет», «не», «никогда», «ничего», «без», «не могу», «не буду» и любые другие фразы, которые используют в своей струк¬туре отрицание — «не», учитывая все части речи, которые могут быть произнесены с отрицанием. Заметьте, что я не могу дать вам инструкцию к этому упражнению без использования отрицаний. Только в первой части предложения я использовал три отрицания — «не могу», «без», «отрицание».
Если вы будете внимательны, то можете провести простой эксперимент. Вы можете открыть любую книгу в случайном месте и отметить все слова или выражения отрицания на странице. Затем вернитесь к началу страницу и отметьте отрицания, кото¬рые вы пропустили. Теперь попробуйте прочитать то, что оста¬лось — вы удивитесь, как много из содержания пропало.
«Не» — это различие, которое делит весь мир на две боль-шие категории — «возможно» и «невозможно», «существовать» и «не существовать», «любить» и «не любить» и т.п. Мы часто ис¬пользуем другие слова и формы для замены «не» в разговоре — «не совсем», «не очень». Однако «не» всегда остается дискретной категоризацией.
Маленькие дети начинают жизнь с допущения, что все воз-можно — способность к отрицанию проявляется в возрасте 2-х лет. Когда совсем маленькие дети смотрят ТВ, то для них этот мир абсолютно реален, чтобы вы об этом не говорили. Фраза с «не» для ребенка, у которого еще не выработана способность к отрицанию, не имеет никакого значения и смысла, хотя они отреагируют на невербальное отрицание. Как только способность к отрицанию вырабатывается, дети начинают ей очень активно пользоваться, чтобы показать свои желания и независимость. Поэтому родители называют этот период в жизни ребенка «ужасным двухлетием».

Написание подобной книги было бы невозможно без отрицаний, что также верно практически для любой нашей коммуни-кации или мышления. Без отрицания мы смогли бы выполнить лишь мизерную часть того, что мы обычно легко делаем при общении. Без отрицаний математика была бы упрощена до сложения и умножения (одна из форм сложения). Без математики мы не смогли бы открыть многое из того, что дает нам возможность сейчас жить комфортно.

Обработка отрицаний
Когда дельфин хочет показать, что он не собирается причи-нить вред человеку или тренеру, он открывает пасть и аккуратно сжимает в ней руку человека, останавливаясь, чтобы не повредить руку (хотя он так же легко может прокусить руку, как вы можете прокусить кусок картофеля фри).
Удивительно, но, используя в процессе общения отрицания, мы делаем то же самое в наших внутренних переживаниях, что и дельфин делает в прямом поведении. Если я скажу вам: «Я вас не укушу» и обращу внимание на внутренние образы, которые у меня при этом возникают, я отмечу образ начала такого процесса — я двигаюсь к вам и начинаю кусать, но останавливаюсь и отступаю. Есть немало способов внутреннего представления отрицания, но все они начинаются с определенного внутреннего образа предела, который будет отклонен, затем следует образ дру¬гого поведения. Первый образ может помутнеть или замениться другим диапазоном, или будет просто «отменен» — представьте перед ним перечеркнутый красный круг.
Несмотря на то, что отрицания являются неотделимой частью процесса коммуникации, наш мыслительный процесс в целом очень похож на фактическое поведение дельфина. Мы не можем представить позитивный образ — «не иду в магазин». Мы представляем, как мы «идем в магазин». Затем мы прерываем этот образ и заменяем его противоположным или другим образом. Сначала мы думаем о том, что мы не будем делать, затем мы прерываем этот мыслительный процесс и думаем о другом.

Поэтому процесс создания отрицания немного длиннее, чем процесс понимания отрицания. Например, «вы не можете быть женатым и не спорить с вашей женой». Эта фраза требует некоторой гимнастики ума, чтобы определить ее значение. Если же мы уберем два отрицания то получим: «Если вы женитесь, то будете спорить с вашей женой». Это можно понять легче и быстрее.

На выпуклом зеркале заднего вида в автомобиле обычно при¬креплена надпись — «предметы ближе, чем могут казаться». Это — предложение без отрицания. А теперь представьте, насколько дольше и сложней понять следующую фразу — «объекты не так далеко как вам кажется».
Предложения с тремя отрицаниями понять еще сложнее, и возникает вероятность путаницы. «Я не стал бы не соглашаться». «Я не могу поверить, что это невозможно». Если вы будете строить ваши фразы с минимум отрицаний, это сведет к мини муму вероятность непонимания и облегчит процесс понимания для вашего собеседника.
Есть еще один интересный аспект использования множест-венный отрицаний в речи. Обратите внимание на ваши пережи-вания, при прочтении следующего предложения — «на свете не существует настолько глупого убеждения, чтобы кто-то в него не поверил».
А теперь прочтите это же предложение без отрицаний — «не¬которые люди верят во всякие глупости».
Как уже отмечалось раньше, обработка двойных отрицаний занимает больше времени. Но, в то же время, это делает предло¬жение более запоминаемым. Пример последнего предложения без отрицаний настолько прост и обычен, что подобную фразу вряд ли запомнят и будут цитировать.
Если вы действительно хотите, чтобы кто-то что-то запомнил, включите в вашу фразу двойное отрицание, чтобы это предложение «запало» в голову вашего собеседника. Т.е. если вы хотите, чтобы один партнер запомнил, как сильно другой партнер его любит, (это очень часто забывается в пылу ссоры или спора) вы можете сказать: «Чтобы не случилось, вы не сможете не вспомнить, как он (она) вас любит». «Вы не можете не…» — это легкий способ создать двойное отрицание для любого контекста и для любой фразы, чтобы сделать ее более запоминающейся.

Невербальные сигналы

Во время игр собаки или другие животные очень часто де-монстрируют поведение очень похожее на схватку — на самом деле многое в их играх нацелено на отработку навыков борьбы, необходимых им для выживания. Однако, если у них нет одноз-начных сигналов о том, что они «играют», возникает риск, что они моту серьезно ранить друг друга. Если вы будете внимательно на¬блюдать за играющими и дерущимися собаками, вы заметите очень четкие проявления поведения, которые вносят различия между игрой и схваткой. Например, при схватке тело собаки напряжено, шерсть на спине и голове может встать дыбом, плечи поднимаются, хвост неподвижен. При игре тело собаки более расслабленно, хвост виляет, а шерсть не встает дыбом.
Когда две незнакомые собаки впервые видят друг друга и когда обе они не решили, что им ждать от другой собаки — игры или схватки — сигналы проявляются на среднем уровне. Напряжение больше чем при игре, но меньше чем при схватке. Шерсть может слегка подняться. Кончик хвоста может немного вилять. В процессе общения и восприятия сигналов противоположной стороны проявления могут сдвинуться в ту или в иную сторону. Поскольку подобные сигналы проявляются в разной степени, то они являются аналоговыми сигналами. Отрицание «не» является чистым дискретным сигналом.
Если игра двух собак заходит слишком далеко, то пострадавшая сильнее собака выйдет из игры и голосом даст понять другой собаке, что «с нее уже хватит». Это происходит, чтобы игра не перешла в схватку. Аналоговый сигнал для игры слишком усиливается для пострадавшей собаки, и она отвечает определенным дискретным сигналом — отступление.
Возникает интересный вопрос — когда собаки играют, пере¬дают ли они невербальное сообщение, что «это игра». Или они передают сообщение, что «это не схватка»? Когда встречаются незнакомые собаки, они передают две группы сигналов — одну для игры, вторую для схватки. Обе группы сигналов ослаблены и позитивны. Когда же вопрос неконгруэнтности решен, передается только одна группа сигналов — или из категории «игра», или из категории «схватка».

У людей подобные невербальные сигналы описываются од-новременно как «пара» сигналов, которые изменяют диапазон вербального сообщения на этом же логическом уровне и как «мета» сообщения, которые категоризируют вербальное сообщение на более высоком логическом уровне. Однако я не смог заметить чет¬кого критерия, по которому можно различить было ли передано невербальное «пара» сообщение или «мета» сообщение, которое привело к конфликту. Различие между дискретным и аналоговым сообщением дает нам некоторую возможность разделить их.

Аналоговые сигналы
Если я скажу: «Посмотри туда» и укажу рукой, мое указание рукой четко обозначает диапазон слова «туда» в вербальном сообщении, что является конгруэнтным «пара» сообщением на том же логическом уровне.
Если же я скажу: «Посмотри туда» и кивну головой в одном направлении, одновременно указывая рукой в другом направле-нии, то оба моих невербальных сообщения будут неконгруэн-тными и возможно будет сказать, что одно из этих сообщений отрицает другое. Но, несмотря на то, что они могут быть мешающими четкому восприятию, они оба позитивны. Возможно, я хочу, чтобы мой собеседник посмотрел в обе стороны и заметил как они взаимосвязаны, а может быть кивок головы был просто способом уклониться от летящей осы и мог не иметь ничего общего с тем, что сказал.
Это может стать понятней, если мы подумаем обо всей ши-роте жестикуляции, с помощью которой я могу указать рукой «туда». Если рука находится невысоко и показывает на что-то рядом, то это, скорее всего, показывает небольшой диапазон. Если рука горизонтальна, это, скорее всего, увеличивает диапазон. Под¬нятая выше горизонта рука указывает на еще больший диапазон. Если вы представите множество других жестов, вы можете по¬нять, как они указывают на разные диапазоны пространства и времени

Если я скажу: «Она мне нравится», громкость моего голоса и интонация могут изменить значение «нравится» среди широкого аналогового диапазона от минимальной терпимости до бешеного энтузиазма. Это еще один пример «пара» сообщения, которое определяет и изменяет вербальное сообщение. Даже простейшая коммуникация полна многими видами невербального поведения (в дополнение к вербальным), поэтому в ней обычно будет много аналоговых «пара» сообщений.

Когда собака передает только невербальный сигнал, связанный с игрой, множественные «пара» сообщения передают, что «это игра» в позитивной категоризации. Некоторые психологи и философы считают, что собаки в этом случае передают сигнал «не схватка», но мне кажется это ошибкой, ведущей к непониманию.

Дискретные сигналы
В человеческом общении некоторые невербальные сообще-ния могут быть описаны как «мета» сообщения, которые катего¬ризируют вербальный посыл на другом логическом уровне в отличие от «пара» сообщений, которые указывают диапазон. Есть старый анекдот о лингвисте, который на одном из своих занятий заявил «В некоторых языках двойное отрицание может означать подтверждение, но нет ни одного языка, в котором бы двойное подтверждение означало бы отрицание». На что один студент с задней парты произнес: «Ага, конечно». Сарказм — это лишь один из множества невербальных сигналов, с помощью которых мы можем передать отрицание. Покачивание головой, ухмылка, при-поднятая бровь и пр. могут отрицать то, что было передано вер-бально. Кивок, улыбка и т.п., выделенные в конце фразы, могут подтверждать фразу.
Эти невербальные дискретные отрицания или подтвержде-ния того, что было сказано (передано вербально) находятся на более высоком логическом уровне, потому что они разделяют то, что было сказано на две очень обобщенные и большие категории – истина и ложь, игра или драка, бизнес или удовольствие и т.д.

«Пара» сообщения являются аналоговыми. «Мета» соообще¬ния являются дискретными, поэтому то их легче определить. Но любая вербальная коммуникация в целом является аналоговой — достижение определенного диапазона опыта. Она может быть понята и воспринята как аналоговая или дискретная — в зависимо¬сти от намерения говорящего и от понимания (восприятия) слушающего. Иногда достаточно трудно определить тип — ана¬логовый или дискретный. Например, если кто-то говорит с вами на языке, который вы не знаете и не понимаете, желаемое дискретное сообщение этого человека будет принято как аналоговая неразбериха, в то время как дискретное значение сообщения может быть понято.

В обычной коммуникации некто может сказать «всегда» (дискретное сообщение), но собеседник может принять это сообщение как «в большинстве случаев» (аналоговое сообщение) и наоборот. Это в большой степени зависит от того, кто проводит категоризацию и этим человеком может быть либо говорящий, либо слушающий. Когда мы общаемся эффективным способом, мы договариваемся о том, какие части нашей коммуникации являются аналоговыми, а какие являются дискретными.
При общении лицом к лицу, люди всегда используют мно-жество невербальных сообщений — осознанно или подсозна-тельно, — потому что они являются очень важными индикаторами того, что мы хотим передать собеседнику. Даже, если мы читаем напечатанное сообщение, в котором практически полностью отсутствует невербальная составляющая, мы прилагаем не мало уси¬лий, чтобы провести категоризацию этого сообщения. Что же на самом деле тетя Анна имела в виду, написав, что кресло в гости¬ной находится в «интересном стиле». Эта критика? Комплимент? Простое описание? Или она пытается нам показать, насколько она наблюдательна?
Когда дискретное «мета» сообщение неконгруэнтно с вер-бальным сообщением, коммуникация становится неоднозначной и слушающий может ответить на одно из этих сообщений или сразу на оба. Поскольку у людей намного меньше осознанного контроля над невербальным поведением, часто невербальные про¬явления считаются более истинными. Поэтому часто люди отвечают именно на невербальные сообщения собеседника. Наиболее элегантной реакцией будет понимание и ответ на оба сообщения.

Это и делают люди спонтанно во время флирта, шуток и в других веселых ситуациях и ситуациях, от которых они получают удовольствие. Если кто-то спросит: «Какие у тебя планы на вечер?», приподнимая брови, что указывает на сексуальную заин¬тересованность, то собеседник часто ответит чем-то типа «Не знаю. А чем бы ты хотел (хотела) заняться?» с теми же приподня¬тыми бровями. Это будет способ сказать — «я хочу, чтобы ты недвусмысленно сказал бы мне, что ты хочешь». Речь идет о сексе или о чем-нибудь другом? Они действительно говорят о сексе или только делают вид?
Неоднозначная коммуникация может продолжаться опреде¬ленное время, пока обе стороны не договорятся о том, какое зна¬чение лежит за всем этим. На самом деле они проявляют ту же неконгруэнтность, что и собаки, пример которых я приводил выше, когда собаки еще не пришли к заключению играть им или драться. Неоднозначность неконгруэнтных сообщений защищает обе стороны от критики, обвинений или отказа от того, о чем они говорят. Например, «я просто шутил (шутила)», «я не имел это в виду», «как ты мог (могла) даже подумать об этом?»
В других ситуациях, слушающий может иметь немало слож¬ности, отвечая на неконгруэнтное сообщение, особенно если речь идет в контексте власти, в том случае, что слушающий должен дать «правильный» ответ или пострадать, если он ответит по-другому. Часто, слушающего «наказывают», чтобы он не ответил, но мы более подробно рассмотрим это в главе 9 о «двойных связках».
Иногда происходит любопытная вещь, когда неконгруэнтное сообщение зажимает самого говорящего. Например, я вырос в семье, где все говорили прямо и открыто и сарказм был незнаком. Как-то мы обедали с другой семьей, и я спросил можно ли мне по¬ложить себе еще картошки. Глава другой семьи в шутку произнес: «Конечно, нет». Я ответил: «Хорошо», предполагая, что отказ был конгруэнтным. И это поставило его в неудобное положение, по¬скольку он выглядел жадным и грубым, а не весельчаком и он был вынужден объяснять, что он пошутил. Даже когда неконгруэнтное сообщение передается в шутку, неоднозначность всегда является потенциальным источником для непонимания. Когда же подобное происходит не в шутливой беседе, это может привести к неприят¬ным конфликтам.

Негативные команды
Вы когда-нибудь говорили маленькому ребенку «не смейся» или «не улыбайся». Поскольку они еще не очень хорошо умеют

обрабатывать отрицания, им остается только улыбнуться или за-смеяться. Это происходит потому, что они выполняют негативную команду и также потому, что у них есть некоторое понимание не¬конгруэнтности сообщения, и они находят это смешным. Взрос¬лые обрабатывают отрицание так же как дети с одной лишь разницей, нам намного легче сделать что-то другое. Обратите вни¬мание на ваши внутренние переживания, когда вы будете читать следующую фразу — «Я не хочу, чтобы вы думали ни о провор¬ных зубкотрубах, ни о симпатичных коала».

Негативной командой является любое утверждение, которое отрицается. Когда мы используем в общении негативные команды, то наш собеседник просто обязан представить себе образ того, что отрицается, чтобы понять само предложение. Затем он должен как-то избавиться от этого образа или заменить его, или пере¬черкнуть и т.п. Противоречие между отрицанием и отрицанием опыта (переживания) создает конфликт неконгруэнтности между ними. Поскольку внимание будет приковано к диапазону, который отрицается, у слушателя появляется тенденция думать о том, о чем ему сказали не думать. Поскольку наше поведение зависит от наших мыслей, то очень часто у нас появляется тяга сделать то, что нас просили не делать. Иногда это называют «бунтарством» или «упёртостью», но это всего лишь является результатом ком¬муникации с отрицаниями.
Когда родитель говорит маленькому ребенку «не сейчас» или «это не хорошо», или «не хнычь», отрицание применяется к диа¬пазону опыта, который родитель не хотел бы испытать или хотел бы прервать. Но, если родитель будет продолжать в том же духе и не даст ребенку позитивной альтернативы, ребенок «зациклится» на образе того, что отрицает родитель и на неконгруэнтности, соз¬данной отрицанием. Когда родитель сразу за отрицание последует с позитивным диапазоном, как, например, «позже», «сделай по-другому», «говори спокойным тоном голоса», то это направит ре¬бенка в сторону от неконгруэнтности отрицания к позитивному и конгруэнтному утверждению того, что родитель действительно хочет.

Если родитель говорит подростку: «Не растеряйся сегодня на экзамене» или «Не езди на машине быстро и бесшабашно», то даже, если подросток хочет сделать то, что говорит родитель, есть тенденция, что сделано все будет наоборот, потому что у него засядут в голове образы диапазона, того, что родитель не хочет, вместо того, что родитель хочет. Эти же образы и направляют внимание человека и вызывают соответствующее поведение.

Конечно, негативные команды могут быть использованы и позитивным способом, если изменить содержание того, что отрицается. Например, «я не хочу, чтобы ты чувствовал себя готовым и расслабленным во время сегодняшнего экзамена». Или «не езди на машине внимательно и безопасно по пути к школе». Данные предложения выглядят достаточно странными, потому что боль¬шинство людей не настолько много знают о коммуникации, чтобы понять насколько данные фразы могут быть полезны, поэтому они и кажутся странными, потому что вероятность их услышать крайне мала.
Эти фразы звучат странно еще и потому, что ключевые эле-менты «чувствовал себя готовым и расслабленным» и «внима-тельно и безопасно» звучат как дискретные команды. Эти предложения будут звучать намного более естественно, если добавить регулятор «слишком». «Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя слишком готовым и расслабленным по поводу твоего сегод¬няшнего экзамена». «Не езди на машине слишком внимательно и безопасно по пути к школе». Слово «слишком» создает континуум опыта, который предполагает наличие критериев — в нашем при¬мере «готовый и расслабленный» и «внимательный и безопасный».
Эти «позитивные» негативные команды работают. И осо-бенно хорошо они работаю в общении с подростками и с «бунтарями», которые обычно делают противоположное тому, что им было сказано делать, например, из-за цели доказать свою независимость. Поскольку вы говорите им не ездить безопасно, то, скорее всего они постараются сделать противоположное тому, что вы сказали, и будут ездить безопасно.

Если вы хотите вообще избежать отрицаний, и вы общаетесь не с «бунтарем», то используйте позитивные команды. «Чувствуй себя спокойно и уверенно во время экзамена». «Обращай внимание на другие машины и будь аккуратен пока ты едешь в школу». Если бы у меня была возможность научить всех людей в мире одной вещи, я бы, скорее всего, рассказал бы о том, как работают негативные команды, потому что они очень распространены и приводят к множеству проблем. «Неужели вы не видите, на¬сколько важно понимать для вашей работы использование отрицаний и как по-разному их можно применять?»

Негативные результаты
Если я нахожусь в неприятной ситуации, которая мне не нравится, то очень естественно это заметить и сказать себе: «Я этого не хочу», в качестве первого шага по улучшению ситуации. Однако это и называется «негативным результатом» — представление того, что я не хочу. Когда я это делаю, то я думаю о том, что я не хочу, а не о том, что я хочу вместо того, что есть.
Если я сразу задам себе вопрос «Что я хочу вместо этого?», то ответ на этот вопрос будет позитивным результатом, которого я смогу попытаться достичь, используя те ресурсы, которыми я обладаю. Именно так и поступают очень многие люди. Чувствуя холод, я думаю о тепле и о том, как я могу согреться.
К сожалению, часто бывает, что люди застревают в негативном результате и не двигаются дальше, чтобы подумать о том, что они хотят. «Я не хочу так много есть». «Я ненавижу постоянную критику мужа». «Если бы только этот шум прекратился». «Я хотел бы, чтобы моя жена меньше болтала». «Мой ребенок такой несобранный». Когда кто-либо жалуется о чем-то, то, скорее всего у них в голове есть образ негативного результата, а не позитивного.
Когда у вас есть негативный результат, то в голове содержится один единственный образ— представление проблемы. Это не только неприятно. Это мешает начать искать решение проблемы. Подобное состояние может даже ухудшить ситуацию, потому что все внимание притягивается к тому, что человек не хочет. Это легко проиллюстрировать на примере.

Подумайте про себя — «я не хочу так много есть». Заметьте ваше внутренне ощущение от этой фразы. Какова ваша внутренняя репрезентация? Я подумал о движении в сторону огромного количества разнообразной еды. Затем я почувствовал, что я отступаю, поворачиваюсь и ухожу от нее. Я ощутил желание съесть эту еду, затем я отодвинул образ в сторону и отвернулся от него. Но у меня осталось небольшое ощущение неразрешенного конфликта этих двух направлений движения.
У нас бывает разное внутренне представление, но он никогда не является «бесполезным» — мозг не работает таким образом. То, что мы представляем пред своим внутренним взором привле¬кает наше внимание и часто является причиной нашего поведе¬ния. Одной из главных функций наших внутренних образов является наше направление в сторону того, что удовлетворяет наши нужды. Когда я думаю о «есть слишком много», особенно, если я часто так и поступаю, у меня появится искушение именно так и сделать, даже если мне запрещено. Даже, несмотря на то, что это негативный результат — то, что я не хочу — это все равно результат, и мое внимание будет на него направлено.
Многие люди приходят на прием к терапевтам и консультан¬там и в деталях рассказывают о своих проблемах — о том, что они не хотят, вместо того, чтобы говорить о том, что они хотят взамен. Многие пытаются привить своим детям дисциплину, указывая на то, что не делать, загружая таким образом в голову ребенка яркие образы, которые часто приводят к поведению, которое ро¬дители не хотят.
Негативные результаты имеют очень серьезные последствия во всех аспектах жизни — в личном, социальном, политическом плане и пр. Во время холодный войны наш фокус был направлен на «антикоммунизм», что являлось негативным результатом. Если правительство было «антикоммунистическим», то мы считали их друзьями и помогали деньгами, оружием, научными разработками. И не имело значения, насколько коррумпировано, тоталитарно и подавляюще могло быть это правительство, до тех пор, пока оно оставалось «против коммунизма». Если бы вместо этого мы были бы нацелены на «демократию» или на другой позитивный результат, мы бы, скорее всего, заметили бы и коррупцию, и жестокость этих правительств и приняли бы другое решение о том, кого считать своим союзником.
Сейчас мы погружены еще в один международный негативный результат — «антитерроризм». Мы снова поддерживаем жестоких, коррумпированных диктаторов до тех пор, пока они «борются с терроризмом». Мы снова сфокусированы на том, про¬тив чего мы выступаем, а не на том за что мы выступаем.

Негативные критерии
Позвольте мне кое о чем вам рассказать, не называя предмета рассказа. «Я думаю о чем-то, что не является зеленым, не очень полезно и его нельзя съесть». Можете ли вы предположить, что я имею в виду. Практически все, что угодно. Категории, которые определяются негативными критериями практически совершенно неизвестны. Потому что все, что мы о них знаем, это то, чем они не являются. Мы знаем лишь немного о том, что не входит в подобные категории, но не о том, что внутри них.
Когда мы описываем себя, используя негативные результаты, начинают происходить две любопытные вещи, несмотря на то, что мало кто обращает внимание на внутренние образы, чтобы это по¬нять. Представьте, что одна из ваших характеристик «не грубый». Чтобы понять это, вам надо сначала создать образ грубости, затем отделиться от него, создав внутренний конфликт и неконгруэн¬тность. Если хотя бы одна или две характеристики являются отрицаниями, то это может и не вызывать больших проблем. Но, если подобных характеристик с отрицанием много, это может привести к большим сложностям.
Знание того, кем вы не являетесь особенно проблемно, по-тому что это извращенное отрицание фундаментальных основ самовосприятия, когда человек знает, кто он. Если у кого-то нет позитивного образа того, кем он является, то вместо этого у него будет лишь пустое ощущение. Вместо позитивного ощущения у него будет только ощущение мыслей о том, что он кем-то является. Знание только того, кем человек не является, приводит к тому, что человек не знает кто он на самом деле. Родители часто дают детям очень много посланий с «не», что приводит к тому, что самовосприятие ребенка наполняется отрицаниями. «Ты не умный». «Ты не красивая». В ответ ребенок готов идентифицировать себя с кем угодно, потому что любое самовосприятие лучше, чем ужасная пустота отрицания. Я много рассказывал о неприятных последствиях негативной самоидентификации (6, гл. 11).

«Но»
Один из мощных инструментов НЛП является нахождение внутреннего переживания, вызванного использованием конкрет-ных фраз. Это дает нам возможность использовать наш язык разнообразно с целью достижения желаемых нами результатов. Иногда пристальное изучение всего одного слова приносит немалые дивиденды. И слово «но», как раз к таковым относится. Обратите внимание на ваши внутренние переживания, когда вы выбираете 2 любых предложения, связываете их с помощью «но» и затем повторяете их в обратном порядке, также с «но» между ними. Например:


– «Ты мне нравишься, но есть кое-что, что меня беспокоит».
– «Есть кое-что, что меня беспокоит, но ты мне нравишься».

В определенных случаях первый диапазон снижается, а второй привлекает основное внимание. То, как это происходит сильно зависит от человека. Когда я слышу слово «но», образ того, что прозвучало до «но» уходит в моем внутреннем взоре влево, бы¬стро исчезая из поля моего внутреннего зрения, и все что остается — это образ значения слов, стоящих за «но». У кого-то образ первой половины фразы может просто исчезнуть или стать тем¬нее, а вторая половина фразы стать ярче и четче. Мой учитель Фриц Перлз, создатель гештальт-терапии, называл «но» «убийцей», потому что это слово отрицает предыдущий диапазон.
Вы легко можете использовать подобную инверсию всегда, когда кто-то произносит «но» таким образом, чтобы уменьшить нечто значимое для вас, а вы хотите наоборот подчеркнуть эту зна¬чимость. Для иллюстрации вспомним старую шутку. Мать говорит дочери: «Я знаю, что он уродлив, но он богат». Дочь на это отвечает: «Мама, ты абсолютно права. Я знаю, что он богат, но он уродлив».
Роберт Дилтс отметил, что «даже если» имеет очень похожий эффект, даже если он появляется обычно в начале предложения, а не в его середине (27, стр. 18-20). Отметьте ваши внутренние пе¬реживания при прочтении двух предложений ниже:

– «Даже если ты мне нравишься, есть кое-что, что меня бес-покоит».
– «Даже если есть кое-что, что меня беспокоит, ты мне нра-вишься».

Зная как «но» и «даже если» понижают часть предложения, вы можете ими пользоваться, когда вы хотите (или вынуждены) что-то кому-то сказать, но вы хотите понизить важность чего-то или убрать часть фразы из осознанного восприятия собеседника. «Я знаю, что это предложение потребует значительных затрат, но оно сможет понизить наши расходы в дальнейшем и в потенциале увеличит продажи в два раза». «Даже если это предложение потребует значительных затрат, оно сможет понизить наши расходы в дальнейшем и в потенциале увеличит продажи в два раза».

«Да, но»
Когда люди говорят «да, но» они обычно признают сказан-ное собеседником, но потом пытаются отрицать это сказанное. Когда люди взволнованы или обеспокоены, они часто отвечают, словно защищаются и могут начать спорить со всем, что вы говорите, находя во всем проблемы независимо от разумности вашего предложения. «Да, я это понимаю, но в этом есть проблема».
Когда кто-то сфокусирован на проблеме, то велика вероятность возникновения «туннельного зрения» и вероятность забыть, что причина, по которой вы замечаете проблему состоит в том, чтобы найти решение этой проблемы и придумать, как высказанное предложение может в этом помочь. Перемена диапазонов может вернуть беседу назад. «Да, я вижу, что тут есть проблема, но предложение обладает хорошим потенциалом», это направляет внимание слушателя от проблемы к большему диапазону потен¬циала и предложения в целом.
Если вы предполагаете, что ваше предложение, скорее всего, встретит ответ «да, но», вы можете сделать первый шаг и огласить обратное тому, к чему бы вы хотели привлечь внимание собеседника. Люди привычные к ответу «да, но» скорее всего снова по¬вернут вашу фразу, и окажутся в нужном вам положении.

Если обратиться к примеру выше, то дочь (зная, что ее мать часто отвечает «да, но») скажет: «Я не знаю (пауза) он уродлив (пауза), но он богат», то ее мать с большой дозой вероятности ответит: «Да, он богат, но он уродлив». Если мать не клюнет на эту удочку, то дочь в дальнейшем сама сможет повернуть фразу и при этом она будет в положении стороны, которая рассматривает ситуацию со всех сторон, а не только с одной точки зрения.

Если вы хотите выйти с предложением к вашему боссу, который по вашему опыту общения с ним, любит находить возражения или отвечать негативно, или полностью отказываться от предложения, вы можете сказать: «Возможно, вы подумаете, что то, что 1 хочу сказать безумно… но я хотел бы сделать вам предложение и услышать ваше мнение». Если босс привык спорить, то сначала он должен не согласиться с первой частью предложения — «возможно, вы подумаете, что то что я хочу сказать безумно» (особенно если вы сделаете небольшую паузу перед второй частью, перед «но»). Это переведет его в позицию согласия с тем, что вы будете говорить. К этому моменту босс уже мог начать отвечать отрицаниями, но затем «но» просто оттолкнет его в сторону, поэ¬тому с большой вероятностью он просто рассмотрит ваше пред-ложение с точки зрения его реальных преимуществ или недостатков. Если вы вполне уверены, что кто-то начнет спорить по поводу сказанного вами, дайте им другой повод для споров и отрицаний. Таким образом, вы приблизитесь к более адекватной оценке вашего предложения.
Вы также можете намеренно предложить собеседнику найти шероховатости в вашем предложении, особенно, если вы знаете, что ваш собеседник и так это сделает. «Возможно, вы найдете не¬мало шероховатостей в моем предложении… но я все равно хочу его вам представить, чтобы вы могли выявить возможные проблемы в нем». Если собеседник обычно начинает спорить, чтобы им не предлагали, он также, скорее всего, будет спорить с вашим предположением о наличии шероховатостей в вашем предложении. Или, по крайней мере, он займется их поиском без обычного энтузиазма. Предложив ему этот поиск, вы подстроились под то, то он собирался сделать, поэтому то и спора особого нет. Он все равно может найти ошибки, но он сделает это без критического отношения, которое было бы раньше. Вы также от этого выигры¬ваете, потому что вам действительно нужно знать о возможных недоработках как можно быстрее, чтобы вы могли внести в них необходимые исправления.

После того, когда он найдет с чем поспорить в вашем пред-ложении и скажет: «Да, но X представляет из себя проблему», вы можете развернуть эту последовательность, сказав:

«Видите ли, X  может быть проблемой, но если мы найдем способ как с этим справиться, я считаю, что в целом предложение достойно более глубокого изучения».

Вы снова подстроились под босса, и вы вместе можете начать искать решение, вместо того, чтобы отстаивать свое предложение.
Когда кто-то говорит, что «да X, но Y», вы также можете включить всю их конструкцию «да X, но Y» как часть «да» в вашем «да, но». «Да, то, что вы только что сказали очень важно для рассмотрения, но я считаю, что Z (то, что вы хотите, что он/она в дальнейшем рассмотрел/а) тоже стоит рассмотрения». Вы можете продолжать подобные шаги столько раз, сколько вам нужно, чтобы диалог продолжал фокусироваться на вашем предложении. Поскольку большинство людей не смогут сознательно проконтролировать даже один подобный шаг, это может стать особенно эффективным, чтобы заставлять людей продолжать уделять внимание тому, что вы считаете важным, в то же время, имея возможность продолжать обсуждение пока вам это нужно.
Это очень полезные способы, чтобы удерживать разговор в определенном русле и не попасть в ситуацию, когда вам придется защищаться от нападок оппонентов, потому что они так привыкли себя вести. Конечно, все эти шаги, как бы грамотно они не были бы использованы, не помогут вам, если ваше предложение неразумно или проигрышно.

Использование «и» вместо «но»
«Но» разделяет наш опыт на 2 диапазона, разделяя наше вни¬мание. В предложении «ты мне нравишься, но есть кое-что, что меня беспокоит», «но» разделяет и отделяет друг от друга то, что стоит до «но» и то, что стоит после. Попробуйте произнести то же самое предложение, заменив «но» на «и». «Ты мне нравишься, и есть кое-что, что меня беспокоит»…

Вы можете заметить, что обычно вы разделяете две части конфликта с использованием в предложении «но». «Я бы хотел за¬кончить эту работу, но у меня всегда не хватает времени». «Я часто отвечаю взаимностью на чувства других, но редко говорю им об этом». «Я думаю о том, чтобы я хотел сделать, но затем я думаю обо всех трудностях, которые при этом возникнут». А теперь пронанесите предложение, заменив «но» на «и» и отметьте насколько по-другому вы будет себя ощущать, насколько изменится ваше ‘Внутреннее переживание…

«И» соединяет составляющие вместе, давая нам возможность обдумать обе части предложения одновременно. «Хорошо, вам нравится предложение и в нем есть проблема». Это держит два диапазона (предложение и проблему) вместе в осознании собе¬седника и проблема может быть рассмотрена вместе с оценкой пользы самого предложения.
У меня была клиентка, которая заявляла: «Я добрая, но вре-менами я груба». Когда я попросил ее произнести это же предло¬жение, заменив «но» на «и», она засмеялась, и проблема самоидентификации у нее исчезла, потому что обе ее идеи о самой себе соединились вместе.
Замена «но» на «и» может показаться слишком простой и смешной переменой, но это очень просто проделать и самим собой, и с другими и это может иметь очень мощный положи-тельный эффект. «Обратите внимание на специальное использо-вание «но» и «и» в последнем предложении.

Скрытое отрицание
Когда мы общаемся с людьми, мы всегда реагируем на друг друга и некоторые из наших сообщений будут оценками того, что нам нравится и не нравится в своих действиях и в действиях других людей. Пока эти сообщения свободно передаются и принимаются без требований измениться и без угрозы жизни или здоровью, в общении не возникает проблем. Это то же самое, если вам нравится определенное блюдо или какой-то художник больше, чем другим. Мы даже можем попросить эту информацию в виде обратной связи, чтобы кого-то узнать лучше, и чтобы наш собе¬седник нам не сообщал, тогда это воспринимается как полезная информация. Как говорил Фриц Перлз: «Общение — это умение ценить различия».

Но эта свобода общения видоизменяется в нечто другое, когда кто-то начинает отрицать самого себя. Внутренне отрицание обычно туманно и мешает разобраться в том, что же проис¬ходит на самом деле. Например, некоторые люди озабочены тем,что они хотят чувствовать, что заслуживают в жизни большего или хотят «ценить себя». Другие ищут «принятия» или «спокой-ного места в мире», или «права быть здесь». Все эти цели звучат позитивно. Однако, подчеркнув эти желания, мы понимаем, что они чувствуют, что «не заслуживают большего счастья», «чувствуют, что у них низкая самооценка, что их не принимают, у них нет спокойного места» и пр. Все это — сплошные отрицания, и они могут отрицать относительно небольшой диапазон внутри нас, такой как интеллект, красота, уверенность или намного более крупный диапазон, как «ты мусор», «я хотел бы вообще не рождаться».
Когда рождается малыш, он не озабочен самооценкой, жела¬нием быть «нужным» или «принятым» и т.п. Дети как и живот¬ные имеют определенные нужды и желания, и они очень прямы в показе своего присутствия и в требовании того, что может удовлетворить их нужды. Они не показывают ни малейшего сомнения, по поводу их «права быть здесь» или того, что «они заслужили то, что хотят».
Затем родители и другие взрослые начинают передавать им сообщения — сначала невербально, затем вербально — о том, как не быть стоящим, как не заслуживать что-то и т.д. И ребенок этому учится. Все эти процедуры имеют общую структуру — отрицание естественного поведения ребенка, отрицание части и всего того, кем является ребенок. Этот опыт переходит в воспоминания, которые могут храниться во всех сенсорных модальностях. Хотя это может быть простым образом, внутренний голос может повторять, что «ты этого не заслуживаешь».
После чего, когда кто-то пытается противопоставить этим отрицаниям уверенность, что он «заслуживает», «имеет право» и т.п. это является попыткой отрицать уже существующее отрицание. «Я не являюсь не стоящим», «я не являюсь не заслуживающим» и т.д. Это создает неконгруэнтные противоположности внутри личности — «не стоящий» и «стоящий», «не заслуживающий» и «заслуживающий» и т.д. Для упрощения, я буду использовать слово «одобрение» по отношению к любой реакции, которая утверждает что-то, что уже отрицается.

Одобрение полезно в краткосрочной перспективе, но на про¬тяжении более долгого времени, оно не только не решает проблему, а усиливает неконгруэнтность между отрицанием и отри¬цанием этого отрицания. Это может происходить по-разному.
Во-первых, не смотря на то, как много одобрения у кого-то, это не дает возможность получить то, чем обладал маленький ребанок, то, что человек действительно хочет — полная и неоспоримая возможность быть тем, кем человек является на самом деле без намека на принятие или непринятие этого другими людьми.
Во-вторых, одобрение, полученное от других, это скорее «оценка других», а не «самооценка», что и пытается получить человек. Поскольку люди различаются и одни могут одобрять то, что другие никогда не одобрят, то человек должен уметь делать огромное количество дел совершенно различными способами только для того, чтобы его начали ценить другие. Это обычно приводит к активному общению с другими, что может перерасти в зависимость от других и в поведение «хамелеона» — попытки удовлетворить разных людей по-разному. Учитывая, что есть люди, чье одобрение практически невозможно заслужить, то подобное поведение человека может приводить к серьезным проблемам вплоть до самоубийства.
Есть несколько иной способ заручиться поддержкой других людей и получать от них одобрение для собственной высокой оценки. Этого можно достичь путем прихода в религию или в определенную социальную группу. Тогда у человека появляется уверенность, которую ему дает группа единомышленников. Это проще и стабильней, потому что есть набор одинаковых для всех членов группы стандартов и следовать им проще, чем подстраи¬ваться под разных людей. Однако это, как правило, резко снижает общение с теми, кто не входит в эту группу, потому что соответ¬ствие, принятым в группе стандартам, никак не связано с обще¬нием с другими людьми и с их обратной связью.
В-третьих, желание получить одобрение от других людей ос¬новывается на определенных условиях игры. Есть определенные условия поведения этого человека и определенные условия доб¬рой воли других людей. Если кто-то перестанет спрашивать, или если другие люди перестанут отвечать, то человек не сможет Польше получать поддержку от других.

В-четвертых, поддержка со стороны других людей носит вре¬менный характер, потому что она не убирает первоначальноеотрицание — она лишь противопоставляется ему и частично компенсирует его. Внутренний голос будет продолжать отрицать свойства человека (нужность, достойность быть любимым и т.п.), поэтому человеку потребуется постоянная поддержка извне.
В-пятых, любая поддержка со стороны, что «я стоящий» будет провоцировать сопротивление «я не стоящий» во внутрен-нем диалоге. Причем это сопротивление будет нарастать, и уси-ливать неконгруэнтность. Если у кого-то внутренний голос отрицает то, кем является человек, а события в жизни подтверж-дают правоту этого голоса из-за некоторых оплошностей в работе и в жизни, то это неприятно, хотя и конгруэнтно.

Но, если у кого-то есть все тот же негативный внутренний диалог, но они успешны в жизни и в работе, контраст между внутренним голосом и внешним успехом будет еще больше. Они могут еще больше улучшить свою жизнь, но за счет большей не-конгруэнтности. Чем больше поддержки они получат от других и своего успеха, тем больше будет неконгруэнтность между внутренним сообщением о том, что они «ничего не стоят» и внешним сообщениям, что «они стоящие». Их внутренний голос будет свосво­дить на нет все их успехи во внешнем мире.

Поиск одобрения у других такой же искусственный способ поведения, как наложения грима, чтобы привлечь чье-то внимание. Чем больше вы его используете, тем больше разница между тем, что под ним. И тем больше вы знаете, что другой человек реагирует на то, что искусственно, а не на то, что есть на самом деле. Эта большая неконгруэнтность ведет к нестабильности и потере успеха во внешнем мире. В конечном итоге это может вылиться в кризис, депрессию и суицид.
В-шестых, есть интересная параллель между голосом, гово-рящим о никчемности и уверенностью, в том, что человек «стоящий». И этот голос, и эта уверенность основаны на мнении других людей, а не самого человека. И это приводит к рабству и зависимости от чужого мнения, вместо того чтобы обращать внимание на свои собственные достижения.

Если же одобрение других людей не помогает справиться с ощущением никчемности, то что же тогда делать? Ответ состоит в том, чтобы сделать первоначальное отрицание абсолютно по¬нятным и найти способ избавиться от него, чтобы можно быловернуться к первоначальному состоянию, когда человек просто был тем, кем он есть.
Одним из способов, как сделать это, является внимательное слушание внутренних сообщений об отрицании и понимание, что эти сообщения говорят о взрослых, которые их передали, а не о самом ребенке, т.е. происходит изменение диапазона. Эти сообщения поступают от взрослых, у которых есть свои ограничения. От людей, которые не могут просто сказать: «Я занят. Я не могу (или не хочу) дать тебе то, что тебе нужно, то, что ты хочешь». Вместо этого они говорят: «Единственный вариант, который приходит мне в голову в ответ на твою просьбу — это ответить, что ты этого не заслуживаешь. Если бы ты не просил, то мне не надо было бы думать об этом».
Немного другой способ установить и понять это — собрать и сгруппировать все внутренние сообщения отрицания, которые накопил клиент, включая его интонацию, жесты и пр., с которыми он это утверждает. «Ты плохой», «ты глупый» и т.д. Затем надо попросить клиента представить себя новорожденным или ма¬леньким ребенком и сообщить этому ребенку все эти отрицания с той же интонацией и т.д. Это меняет позицию восприятия клиента с позиции получателя этих сообщений в позицию отправителя. Обычно в этой позиции такое поведение становится неуместным и просто смешным. Его реакция на сообщения отрицания меня¬ется с их серьезного восприятия на понимание, что это лишь сообщения на основе ограничений родителей, а не ребенка.
«Процесс реконструкции семьи» Вирджинии Сатир (10) обеспечивает яркую постановку того, с чем полученным от их ро¬дителей вынуждены разбираться клиенты и как это создает их ограничения. Во время этого процесса плохое отношение родите¬лей к клиенту представляется как последовательность ограниче¬ний самих родителей и не имеет практически ничего общего с ограничениями самого клиента. Все эти мысли о никчемности и т.п. всего лишь результат неверного диапазона.

Кода вы поймете, что ваше понимание было ошибочным, вы легко сможете отбросить его и двигаться дальше. Конечно, будут люди, которые будут винить себя за свои ошибки, что тоже явля¬ется ошибкой только на более высоком логическом уровне. Этот же процесс сможет привести и к открытию. «Представьте себя маленьким ребенком и начните ругать его за ошибки из-за того, что он неверно понял родителей».

Еще один способом работы с внутренним отрицанием явля-ется «процесс трансформации ядра» Конниры Андреас (4), в ко-тором клиента приводят к пониманию того, что он на самом деле хочет, что является переживанием того, кем человек является на самом деле.
Когда исчезает «я не заслуживаю», то не остается никакого смысла «заслуживать», чтобы отрицать «не заслуживать». Со всеми нами происходят и приятные, и неприятные события. Это факт. Это жизнь. Мы можем переживать из-за неприятных ситуаций и радоваться приятным. Мы не должны рассуждать заслужи¬ваем ли мы (или не заслуживаем) того или иного. Это поможет нам вернуться к простым переживаниям, чтобы не происходило, включая нашу реакцию на происходящее, без вопросов о том за¬служили мы это или нет. Многие святые и мыслители называли это «просветлением», «пробуждением из мира иллюзий», «простым принятием того, что есть».
Многие люди, ищущие определенный духовный или мисти-ческий опыт, направляются отрицанием, не понимая этого. Они ищут единение или что-то еще, не понимая, что их внутренние отрицания не позволяют им вернуться к естественной жизни. Это еще больше справедливо для гуру и духовных учителей, озабо¬ченных своим статусом и значимостью, поэтому они постоянно должны поддерживать ореол «просветленности», что говорит об отсутствии у них подобного.
Заслуживающий (достойный)
Давайте теперь более детально рассмотрим понятие «заслу¬живающий», чтобы понять, как люди впервые попадают в подоб¬ную ловушку мышления. Значение слова «заслуживаю» — это сокращение от следующей фразы — «я думаю, что я должен (мне следует) это иметь, потому что у меня есть на это право». Когда возникает это слово и сокращается из более долгой фразы, оно обычно содержит скрытый смысл, что может стать ловушкой для обоих собеседников.

Есть и приятные, и неприятные версии этого слова. «Она заслуживает медаль за то, что сделала». Или «он заслуживает быть повешенным за это». То есть «заслуживает» может становиться выражением награды или наказания, исходя из чьего-то суждения о том, что должно было бы быть.

Обычно слово «заслуживать» используется без дополнительной информации, как, например, «он заслуживает этого». Такое утверждение становится «фактическим», поскольку оно констатирует факт, а не является вопросом. Даже если это утверждается, исходя из чьей-то точки зрения — «я думаю, что он это заслужи¬вает этого», причина, по которой кто-то что-то заслужил или нет, обычно опускается.
Когда люди говорят, что они что-то «заслуживают», обычно это подразумевает, что кто-то должен им это предоставить, а люди ничего не должны делать, чтобы это получить. И причина обычно в том, что они считают, что они имеют на это право. Обычно это происходит, потому что они считают себя особенными или более значимыми и важными, чем другие. Это некая версия «священ¬ного права короля» и знати, которую король наделил титулами.
В терминах НЛП «заслуживает» — это результат «плохо сформулированного результата», потому что это не находится под личным контролем человека — кто-то другой должен обеспечить его тем, что он заслуживает. Поскольку у нас нет прямого контроля над действиями других людей, это ставит человека, который «заслуживает» в положение зависимости от милости других людей и от их доброй воли предоставить это ему. Если же кто-то не предоставляет того, что человек «заслуживает», то начинаются жалобы вместо того, чтобы предпринять необходимые действия.
Если существует договоренность, в которой точно опреде-лено кто и что получает, то тогда они действительно заслуживают получение того, что оговорено. Независимо от того, насколько договор может быть глупым. Так же как и слово «справедливость», слово «заслуживает» может быть применено только к договорам и соглашениям, т.е. к ограниченному диапазону. И в этом соглашении четко определено кто и что заслуживает.

Однако многие люди уходят за границы этого разумного диа¬пазона, считая, что они заслуживают чего-то большего или другого в отличие от того, что зафиксировано в соглашении. Они часто ведут себя, словно Бог или природа дали им право самим устанавливать, что они должны получить. Например, нередко можно услышать — «ребенок заслуживает жизни в хорошем доме» или «я заслуживаю возможности добиться успеха».

Я больше предпочитаю слово, в котором у каждого есть воз¬можность удовлетворения своих нужд. И я стараюсь, как могу сдвинуть мир в этом направлении, потому что это основывается на желании, а не вымышленном соглашении.
Некоторые даже говорят, что кому-то «Бог дал право». Но, если это право действительно предоставлено Богом, то мы все имеем на это право и никто не имеет права забирать это для личного пользования. Как-то я видел, как Фриц Перлз закурил в школьной аудитории после демонстрации гештальт-терапии. К нему подошла возмущенная женщина: «Кто дал вам право курить, когда вокруг полно знаков «Курить запрещено»?» Перлз ответил: «Мне никто не давал никакого права, и никто у меня его не отнимал. Я просто курю».
Насколько я знаю, жизнь — это дар. Этот дар предоставляется без всяких условий и соглашений. При этом даре есть только одна гарантия — когда-нибудь мы умрем. И наша работа состоит в том, чтобы дать людям возможность достичь удовлетворения от жизни. И это никоим образом не основывается на понятии «заслужить». Это основывается на том, что мы хотим, чтобы проис¬ходило, потому что мы полагаем, что это будет лучше для всех. Но уже от нас зависит, каких соглашений мы достигнем с другими людьми, обществом, правительством, чтобы поддержать то, что мы хотим.
Самооценка (Что я стою)
«Низкая самооценка» (мнение, что «я низко себя оцениваю») является еще один термином, наполненным туманным смыслом. В обычной жизни мы говорим: «Эта машина не стоит такой суммы» или «Это ценная идея». Всегда, когда мы высказываем утверждение о ценности или стоимости, всегда присутствуют три элемента:

1. Предмет или событие, которые оцениваются (машина или идея).

2. Способ измерения ценности, который обычно выражается в денежном выражении, но может выражаться в чем-то другом ценном, что может быть обменено на объект оценки.

3.. Кто оценивает вещь или событие — кто готов за него за-платить за него сумму денег или обменять на другую ценность.

Представьте, что нет предмета или события для оценки.. .или нет ничего, на что его можно было бы обменять.. .или никого, кто мог бы оценить его.. .и вы поймете, что сама концепция «стоимо¬сти» и «ценности» бесполезна и не имеет смысла. Поэтому все из описанных выше трех элементов необходимы для того, чтобы «ценность» имела значение.
Давайте теперь посмотрим, обладает ли «самооценка» этими тремя элементами. Предположим, что у вас есть вы, которого можно оценить, т.е. этот элемент присутствует.
«Самооценка» указывает, что предмет оценки и тот, кто оце¬нивает — являются одним и тем же. Это не вписывается в описание выше, но на данном этапе давайте придем к соглашению, что вы сможете разделить себя на две половинки и оценить себя самого.
Вы не существуете без «себя самого». У вас ничего бы не было. Т.е. ваша ценность для себя самого бесценна и никакое ко¬личество денег не будет достаточно, чтобы это купить. Так как же вы можете «низко себя оценивать», раз ценность вас, ваша оценка самого себя столь велика?
Если бы вы сами по себе имели бы стоимость в денежном вы¬ражении и если бы ваша сущность могла бы быть передана кому-то другому, то она могла бы что-то стоить для кого-то другого. Но, это могло бы определить понятие «оценка других», а не «самооценка».

Так что же люди имеют в виду, произнося «самооценка»? Если вы попросите их объяснить, что они имеют в виду, то вы об¬наружите, что они начинают проводить сравнения себя с другими, измеряя свою ценность сравнением с другими. Они также думают о том, что является ценным для других и делают вывод о своей ценности или никчемности в глаза других. Но это — не «само¬оценка». Это — «оценка других». И необходимость в этом такая же, как в получении комментариев и оценки от родителей о том, что кто-то что-то «заслужил» или нет. «Ты никогда не будешь богатым». «Ты глуп». Маршал Розенберг описал эти критические за- мечания как другие версии категории «ты плохо собран из составляющих тебя». Так же как и в случае с «заслужил», лекарством от этого будет понимание, что все родительские комментарии от¬носятся к другому диапазону. Они не о вас. Они об ограничениях того, кто говорит и о его суждениях.

Еще одним способом создать это разделение и понимание является обучение «стратегии реагирования на критику», которую моя жена Коннира и я разработали более 20-ти лет назад. В этой стратегии вы физически отделяете себя от критических замеча¬ний — внешних или внутренних. Затем вы проходите простой процесс оценки, прежде чем решить имеют ли эти замечания для вас ценность и значение и стоит ли их учитывать при своем мышлении и поведении (13, гл. 8).

Противоположные категории
Хотя мы можем создавать безусловные противоположности разными способами, отрицание делает такое создание более лег¬ким. Очень легко отрицать «здравомыслие» и стать «безумным» или отрицать «компетентность» и стать «некомпетентным». Когда мы это делаем, все события делятся всего лишь на две категории — причем без промежуточного или среднего значения. Т.е. весь мир нашего опыта разделен на две дискретные противоположные категории. Например, разделим мир на две категории — «стулья» и «не стулья». Пример прост, но показателен. Однако категория «не стулья» довольно проблематична. Вы можете легко подумать о стуле, но подумать о «не стуле» намного сложнее. Исходя из того, что все в мире, что не является стулом, входит в категорию «не стулья», каким простым образом, примером, прототипом вы сможете описать столь огромную и разнообразную категорию?
Слово «уважение» указывает на определенную позитивную категорию типов поведения между людьми. Примером «уважения» могут быть образы «быть вежливым», «внимательно слушать», «говорить с определенной интонацией» и пр. Эти примеры показывает значение «уважения», поэтому мы можем их исполь¬зовать как критерии, чтобы определить является ли поведение человека «уважительным».

Теперь посмотрим на «неуважение», что буквально означает «не уважать». Типы поведения противоположные уважению, такие как грубость, оскорбление и т.д., подпадают под определение. Но, в эту категорию так же могут попасть все типы поведения, которые не демонстрируют ни уважение, ни неуважение, потому что они не входят в категорию «уважение». Чтение книги, ответ на телефонный звонок, улыбка могут попасть в категорию «неува¬жение» потому что их нет в категории «уважение». Любопытно, что даже примеры поведения, которые обычно могли бы относиться к уважению, попадут в категорию «неуважение», если мы решим, что кто-то неискренен. «Он так говорит, только чтобы получить повышение». «Она так поступает только потому, что вы-нуждена».

Когда кто-то использует определенную категорию, это на-правляет его внимание на опыт, входящий в эту категорию. Если кто-то находится в категории «уважение», то он будет замечать типы поведения, которые удовлетворяют его критериям уважения и игнорируют нейтральные типы поведения, которые не являются примерами ни уважение, ни неуважения. Но, если кто-то нахо¬дится в категории «неуважения», то он легко найдет проявление неуважения практически в любом поведении, потому что в целом любое поведение может быть расценено как неуважительное.
Это ведет к излишнему упрощению опыта, в котором при-сутствует только неуважение, несогласие, неадекватность и что угодно, что человек желает отрицать. Использование негативного Критерия при категоризации ведет к ограничениям в мышлении, когда просто нет альтернатив. Крайним примером является пара¬нойя. В этом случае весь мир параноика наполнен тем, что он не хочет иметь в этом мире. Паранойя может быть определена как «побег» от отрицания, в котором вся коммуникация носит отрицательный характер. Ловушка.
Негативные категории и негативные критерии всегда являются признаками потенциальной опасности, поэтому всегда полезно заменить негативные критерии на позитивные, которые направят наше внимание на опыт и переживания, которые мы можем сенсорно описать в позитивных терминах.

Когда мы думаем о такой категории опыта, как «доброта», то нам легко и просто подумать о противоположности, которую мы Можем назвать «злость». Мы также можем назвать противоположность «не добротой», но тогда в названии будет отрицание, о чем мы уже говорили. Поэтому давайте использовать слово «злость», как противоположность к категории «доброта». Обе эти категории могут быть позитивно представлены соответствующим сенсорным описанием без отрицаний.

Если мы рассмотрим события, которые происходят в мире и вокруг нас, то некоторые из них подпадут под критерии «доб-роты», а некоторые под критерии «злости», но подавляющее большинство событий не войдет ни в одну из этих категорий. Большинство действий — чистка зубов, мытье рук, поездка на работу — не являются ни злыми, ни добрыми. Всегда будет много событий и примеров, которые не впишутся ни в любую из ваших категорий. Теперь у нас есть уже три категории — «доброта», «злость» и третья категория, куда входит то, что не входит в пер¬вые две. В этом случае возникает опасность неверной категоризации, когда событие, не входящие ни в одну из первых категорий, будет ошибочно отнесено в одну из них.
Хотя, это менее очевидно, есть события и примеры, которые могут входить одновременно в обе категории. То, что есть прояв¬лением доброты для одного человека, может быть расценено как проявление зла другим человеком. Например, решение о том, кто из нуждающихся получит орган для трансплантации, кто получит опеку над ребенком. Подобные примеры нельзя однозначно отне¬сти к одной из наших категорий. Маленький ребенок может счи¬тать злостью отказ в его просьбе. Но, если это поможет сохранить его здоровье, например, то это может быть добротой в более высоком диапазоне будущих последствий.

Красота и богатство могут быть расценены как доброта судьбы или Бога, поскольку они имеют явные преимущества в со¬циальной жизни. Но, поскольку из-за этого людям постоянно приходится сталкиваться с вызовом, то это может быть злой шуткой той же судьбы. Когда кто-то выигрывает в лотерею, то он попа¬дает в потоп желающих помочь ему инвестировать выигранные деньги. Еще большее количество попытается его при этом обма¬нуть. Богатые люди часто опасаются, что их ценят только из-за денег, поэтому часто ведут параноидальное существование, что не дает им строить нормальные отношения с людьми. Исключи¬тельно красивые женщины сталкиваются с такой же проблемой, считая, что мужчины ценят в них только их красоту и начинают переживать, что будет после того, как красота увянет.

Когда кто-то решает, что он не вписывается в критерий «привлекательный» или «красивый», или «умный», то они с большой долей вероятности могут заключить, что они противоположны — «не привлекательны», «не красивы», «глупы», вместо отнесения себя в среднее положение между этими категориями. Даже если кто-то считает себя привлекательным, то он начинает опасаться выпасть из этой категории в противоположную. «Или-или» очень ограничивает, поскольку предоставляет только два варианта выбор, и даже лучший из этих вариантов является ловушкой.
Это особенно разрушительно для противоположностей типа «успех» и «неудача». Успех обычно определяется как самый лучший или богатый, или красивый из всех. Среди миллионов людей только один может быть «успешным». Все остальные же являются неудачниками. Упор на успех (и боязнь неудачи) является пово¬дом соперничества, в котором пытаются победить любой ценой, использовать нечестные способы для борьбы, словно идет война, в которой только одна из сторон выживет.
Не так давно я видел по ТВ как объявляли тех, кто будет при¬нимать участие в будущих олимпийских играх в соревнованиях по гимнастике среди женщин. Тех, кого не отобрали для участия плакали и на лице у них было написано жуткое разочарование. Они настолько сфокусировались на очень узком диапазоне вклю¬чения в сборную, что забыли, что несмотря на это они все равно прекрасные и высоко профессиональные спортсмены, способные на выполнение таких вещей, которые нормальные люди смогут выполнить только в мечтах. Их несчастье — это последствия тирании «желания быть лучшим». В этой ситуации умение пере-ключаться на больший диапазон было бы очень полезным.
Совсем другое дело, когда речь идет о соревнованиях в лич¬ном или в командном зачете. Подобные соревнования только способствуют развитию навыков и умений у обеих сторон, независимо от того, кто выиграл, и уважение к мастерству не свя¬зано со стороной. Хорошим показателем тут является то, как вы реагируете на успехи другой команды — выражаете ли вы свое уважение к их мастерству, так же как и к своей команде или нет.

Поскольку мы создаем категории, чтобы описать то, что ценно, полезно или важно для нас, то сами эти категории и их про¬тивоположности привлекают максимум нашего внимания. Очень легко начать игнорировать все то, что не входит в две противоположные категории или забыть о том, что входит в них обеих. По¬добное игнорирование приводит к тому, что мы оказываемся в очень ограниченном дискретном мире «или-или», который полон противоположностей, но не имеет нейтральной территории.
Чтобы сделать это нам надо сузить диапазон до одного — или очень малого количества — критерия, такого как «благосостояние», «красота», «успех», «победа» и т.п. Подобное происходит в простом примере «ограниченного выбора», используемого в по¬литических дебатах или при принятии решений. Как только мы добавляем больше критериев или меняем старые, мир становится все более сложным. Решения принимать становится сложнее, но результаты этих решений становятся более полезными и удовлетворительными.
Вместо того чтобы загонять себя в рамки противоположных категорий «или-или», куда полезней понять, что люди ни краси¬вые, ни уродливые, или что они могут кому-то показаться краси¬выми, а кому-то уродливыми, или что у них есть некоторые параметры из категории «красивый», а другие параметры не вхо¬дят в эту категорию.

Ловушки категорий
Нам намного проще упростить наш мир до дискретных про¬тивоположностей, если мы чувствуем серьезную опасность, по¬тому что очень важно определить то, что может нам навредить и соответственно реагировать, если подобное происходит. В этом контексте такое упрощение очень разумно.
Люди, чувствующие опасность, обычно говорят в терминах «черного и белого», «или-или» — «плыть или утонуть», «победи-тели или проигравшие», «успех или неудача». Их внутренние об¬разы обычно контрастные и черно-белые — иногда с несколькими пятнами красного или другого яркого цвета. Поскольку подобные способ мышления ассоциируется с опасностью, то когда человек переходит к подобному мышлению, он может начать ощущать опасность и необходимость защищаться.

Подобный тип сверхупрощенной категоризации является причиной множества конфликтов, насилия, войн и пр. страданий. «Ты с нами или против нас»— создает мир, в котором конфликты неизбежны и не дает возможности искать альтернативные пути решения проблемы к удовлетворению обеих сторон.
Противоположные категории иногда ограничивают варианты выбора других людей, чтобы привести их к соглашению. Когда кто-то говорит: «Либо все будет по-моему, либо проваливайте», то это исключает возможность дискуссии и ставит вас перед вы¬бором согласиться или столкнуться с неприятными проблемами вашего отказа. Вариацией подобного является угроза расставания — «если бы ты меня любил, то сделал бы по моему». Это пред¬полагает наличие мира любви и мира не любви. Равно как и пред¬полагает, что всегда надо поступать так, как хочет ваш партнер.
Как и любой другой вид коммуникации, создание альтерна-тивы «или-или» может быть использован позитивно, чтобы по-мочь человеку выбраться из ловушки категорий. Когда пара ссорится, то, скорее всего, причина в несогласии по одному из критериев. Обычно это начинается, когда одна из сторон пытается убедить другую сторону, что ее понимание является единственно правильным. Иногда, может быть полезно просто сказать: «Ссоры и споры — это то, что ты умеешь делать и это не приносит тебе ра¬дости. Как насчет того, чтобы научиться общаться с большей пользой, или ты предпочитаешь продолжать делать то, что, как ты убедился, не работает?»
Это может быть расширено больше чем двумя альтернати-вами — сделать выбор, который находится между «или» и «или» в конструкции «или-или». Во время одной из сессий, Вирджиния Сатир сказала своей клиентке, которая ненавидела свою мать:
«Сейчас судьи могут отпустить человека или заключить его в тюрьму. Они также могут взять то, что находится перед ними (Вирджиния поняла руку перед лицом Линды) и вести за собой. Какого бы судью ты бы хотела для себя?»

Вирджиния сейчас предлагает Линде выбор из трех ва¬риантов. На самом деле, она ограничивает выбор Линды до трех вариантов, поскольку вряд ли Линда будет придумы¬вать другие варианты. И поскольку два первых выбора —свобода и заключение — неприемлемы для Линды, поэтому для выбора вообще не остается возможности, и Вирджи-ния предлагает Линде принять новое поведение, которое на¬ходится посредине между суждением и безразличием (10j стр.70-71).
Этот выбор и послужил основой для нового отношения и по¬ведения, что привело к примирению с матерью и миру в семье.
Когда поведение кого-то не соответствует надеждам или ожи¬даниям в определенный период времени или в определенном месте, люди обычно перепрыгивают через логические уровни и делают вывод на основании единственного факта на значительно более высоком уровне, чем находится сам факт. Кто-то, ошибив¬шись на работе, может посчитать, что он «провалился» вместо того, чтобы подумать, что надо более внимательно оценивать по¬следствия, поняв, что одна ошибка в контексте работе не является провалом. Кто-то, у кого не сложилось свидание, может посчитать себя «неудачником» вместо понимания, что он всего лишь не нра¬вится одному человеку. Не менее глупо будет считать неудачни¬ком другого человека за то, что он не воспользовался возможностью лучше узнать вас на свидании. Используя такие слова, как «провал», неудачник сложность в одном конкретном случае, на одном конкретном диапазоне переносит на всего чело¬века, на его жизнь во много большем диапазоне.

От дискретного к аналоговому
Люди часто описывают свои проблемы, используя универ-сальные отрицания — «я никогда…» или наоборот «я всегда вы-нужден…» Когда кто-то описывает себя с помощью отрицаний «неадекватный», «неспособный», «беспомощный», «бесполез-ный» и пр., буквальное значение этих слов будет таким — «не адекватный», «не способный», «не могу ничего сделать», «не стоящий ничего».

Одним из способов перевести эту дискретную категоризацию в аналоговую будет следующая фраза — «отлично, но мне необ¬ходимо больше информации, насколько вы неадекватны?» Ответ клиента должен предоставить вам важную информацию о пределе его неадекватности. Независимо от того, что они ответят, этот во¬прос и ответ делает еще одну очень важную вещь. Он изменяет дискретную абсолютность полной неадекватности на нечто, что Находится в аналоговом диапазоне между крайностями адекват¬ности и неадекватности. Если это не приводит к полезной ответ¬ной реакции клиента, то вы можете привести несколько других сравнений и аналогий, чтобы сфокусировать клиента на аналого¬вой неадекватности, а не на дискретной. «Вы неадекватны, по сравнению с новорожденным? С подростком? С бездомным? Со школьным учителем?»

Милтон Эриксон часто начинал с преобразования дискрет-ного ограничения в аналоговое. После этого он мог менять уро-вень аналогового ограничения, постепенно полностью от него избавляясь. Например, один из клиентов Эриксона не мог пройти мимо бара, не выпив пива. Поскольку он проходил не мало баров по пути на работу, это сказывалось на его работе. Эриксон пред¬ложил ему новый путь на работу, на котором не было баров. На самом деле он, конечно, проходил бары, но они не были на виду. Затем Эриксон сократил и снова изменил маршрут, так чтобы бары находились на другой стороне улицы. В конце концов, муж¬чина обнаружил, что может спокойно проходить мимо бара на той же стороне улицы. Это постепенно научило его проходить мимо баров (49, стр. 8).

У Ричарда Бэндлера был клиент, у которого возникала нормальная эрекция только стоя. Когда он ложился в постель, она пропадала, что естественно мешало нормальной сексуальной жизни. Поскольку клиент был инженером, то Бэндлер заставил его сконструировать кровать, которая могла бы принимать верти¬кальное положение. Затем он стал постепенно опускать кровать, пока она не стала горизонтальной. Инженер начал с того, что стоял у вертикально поднятой кровати и затем постепенно опу¬скал ее до горизонтального положения, исключая дискретное различие.

Другой клиент Эриксона мог мочиться только через деревян¬ную или стальную трубку длиной 8-10 дюймов. Эриксон приказал ему сначала сделать трубку из бамбука длиной в 12 дюймов и потом постепенно раз в неделю или в две отрезать по четверти или половине дюйма (а, может быть, и по целому дюйму). В конце концов, трубка превратилась в маленькое кольцо бамбука. В этот момент клиент понял, что подобное кольцо он может сделать; пальцами руки (большой и указательный палец) и избавился от бамбука. Затем он понял, что его пенис тоже является трубкой, поэтому он всегда мочится через трубку, неважно как он держит пальцы (49, стр. 111).

Обратите внимание, что Эриксон в начале заставил его сделать более длинную трубку из бамбука, как пример того, что можно мочиться и через трубку из другого материала и размера. Главное — это внести любое изменение, чтобы установить убеждение, что изменения возможны. Небольшое и наименее ради¬кальное изменение — это самый легкий способ. Любое изменение освобождает от дискретного зажима и дает возможность совершить дальнейшие аналоговые изменения. Эриксон называл это «эффектом снежного кома». Он использовал для этого метафору о небольшом снежке, который катится с горы, становясь все больше и больше.
В мире противоположных категорий существуют только два варианта. Один из них обычно неудовлетворителен и вы остаетесь с другим вариантом, что вообще не дает вам возможность сделать выбор. В аналоговом мире существует множество вариантов и аль¬тернатив, и вы легко можете переходить от одной к другой.

Резюме
Отрицание — это важный и уникальный навык в мышлении и коммуникации человека. Отрицание не существует в сенсорном опыте. Когда мы думаем или говорим о чем-то что отрицается, то в начале мы создаем внутренний образ того, что отрицается, а затем, каким-то способом избавляемся от него, например, пере¬черкивая или отходя в сторону, т.е. заменяя его другим диапазо¬ном.

Невербальные сообщения могут быть либо конгруэнтными «пара» сообщениями, которые указывают на диапазон того, о чем идет речь или «мета» сообщениями, которые проводят категори¬зацию коммуникации на более высоком логическом уровне. «Мета» сообщения требуют, чтобы отправитель или получатель сообщения (или они оба) перевели обычную аналоговую коммуникацию в дискретную и эта неоднозначность может приводить к непониманию.

Негативные команды, результаты и критерии занимают больше времени. Они могут привести нас и людей, с которыми мы общаемся, к поведению, которое мы не хотим, потому что наши внутренние образы привлекают наше внимание и влияют на поведение. Перевод негатива в позитив помогает избежать этих проблем, потому что в этом случае ваш внутренний образ будет вести вас к тому, что вы хотите, а не к тому, что вы не хотите.
Слова «но», «далее если», «да, но…» — общепринятые спо-собы отрицания чего-то опыта в разговоре, за которым следует утверждение. Таким образом, фраза разбивается на две части (раз¬бивается и наше внимание), на два диапазона. Использование «и» вместо «но» позволяет избежать подобного разделения, объеди¬няя два переживания в единый диапазон.
Отрицание часто может быть скрыто за кажущимся позитив¬ным поиском смысла в «самооценке», «заслуживании», «приня¬тии» и т.п. Этот поиск возникает при попытке применить отрицание к отрицанию. Усилия по утверждению «самооценки» являются отрицанием отрицания, что только увеличивает внут-реннее разделение между противоположностями, вместо того, чтобы его уменьшать. Единственное, что работает — убрать исходное отрицание с помощью рекатегоризации, как проявление чьих-то ограничений и неадекватности, поэтому оно вообще не может быть применено к человеку.
То, что называют «самооценкой», по сути, является скрытой «оценкой других» для поиска поддержки и одобрения у других, а не у себя. Когда первое отрицание устранено, то человек стано¬вится самим собой и ему больше не нужно искать поддержку или самооценку. Просто быть самим собой без необходимости оцени¬вать себя или задавать себе вопросы — это фундаментальная цель большинства мировых духовных и мистических традиций.

Отрицание может легко построить сверхупрощенный мир «или-или» — противоположные категории. Это сводит выбор ва¬риантов к одному из двух. Обычно один из этих вариантов не-приемлем, что вообще не оставляет нам выбора, потому что оставшийся вариант тоже неудовлетворителен, что загоняет нас в ловушку. Перевод противоположных категорий в диапазоны аналогового пространства — один из путей выхода из этой ловушки, Поэтому аналоговое пространство предлагает множество вариант¬тов, из которых мы можем выбирать, что сделать намного легче по сравнению с метанием от одной дискретной границы до другой. Отрицание — одна из составляющих внутреннего противо¬речия, о котором мы подробнее поговорим в главе 6, и логического парадокса — непростой темы, которую мы затронем в главе 7. Но перед этим я хотел бы разобраться еще с одним проблемным про¬явлением дискретных противоположностей, созданных отрица¬нием — суждением о том, что «хорошо», а что «плохо».

Если ты не знаешь, куда идешь, ты должен быть внима-тельным, потому что ты можешь туда не дойти.
Иоги Берра

Нет комментариев