Read Шесть слепых слонов 1.7 Как добъем влияет на категорию: фрейминг связок

0 810

Фреймирование связок

Вы хотели бы, чтобы о вас сказали люди на ваших похоро­нах: «СМОТРИТЕ, он ДВИГАЕТСЯ!!!»

В этой шутке, приведенной выше, диапазон вашего внима­ния перемещается с мыслей о том, что бы вы хотели, как помнили о вас другие люди в прошлом, на то, что вы бы хотели, чтобы они заметили в вас в настоящем — указание на то, что вы еще живы, пример того, как изменение в диапазоне может изменить катего­ризацию. Однажды в одном из интервью семейному терапевту Джею Хейли задали похожий вопрос: «Как бы вы хотели, чтобы вас запомнили?», и Хейли ответил: «Я бы хотел, чтобы меня за­помнили как самого старого живого преподавателя психотера­пии».

Диапазон восприятия можно менять, делая его больше, меньше, пересекающимся или другим. Это то, что иногда называ­лось изменением «размера фрейма» в паттернах рефреймирова­ния в НЛП. Менять можно диапазон пространства или времени, или и тот, и другой. Когда изменяется диапазон опыта, количество и тип информации, к которой мы обращаемся, меняется. Часто это приводит к изменениям критериев, на которых мы основываемся. Любое изменение информации и/или критериев меняет способ ее категоризации и то, как мы реагируем на нее.

Простейший способ изменить вашу реакцию на проблемную ситуацию — изменить диапазон и выяснить, приведет ли это к по­лезному распределению по категориям и более приемлемой реак­ции. Вы можете обращать внимание на большую его часть, меньшую его часть или на другие его части как в пространстве, так и во времени. Это правильное вмешательство в процесс, по­тому что когда человек меняет только диапазон, любое изменение в категоризации будет полностью основано на его собственном опыте.

Например, представьте, что вы находитесь в маленьком про­странстве, что рядом с вами ничего нет, и отметьте свои ощуще­ния, возникающие при этом. …

Если вы расширите диапазон того, что вы видите, вы можете заметить знакомое окружение, семью и друзей. ….

Этот больший диапазон, возможно, изменит вашу реакцию, поскольку здесь больше содержания, на которое можно реагиро­вать. В этом примере и количество информации, и тип информа­ции меняется, когда вы увеличиваете диапазон.

Когда человек зациклен на неприятной ссоре с супругом, он может чувствовать себя плохо, и решить, что ему нужен развод. Когда он расширит свой диапазон в пространстве и времени, чтобы включить в него все другие позитивные аспекты их отно­шений, он может получить то, что часто называют «большой кар­тиной» или «новой перспективой», и начать вести себя более уравновешено. Как правило, именно с этого лучше всего начинать разрешать разногласия и проблемы.

Снова представьте, что вы в маленьком пространстве, и рядом ничего нет. …

На этот раз, когда вы расширяете диапазон того, что видите, продолжайте удерживать перед глазами то же самое пустое окру­жение. …

Когда вы расширяете диапазон того, что вы видите, ваши ощущения, скорее всего, изменятся. Вы можете испытать чувство отделенности или одиночества — словно посреди голой пустыни Сахары. Когда тип информации не меняется, а меняется ее коли­чество, это изменение количества может привести к достижению порога, который изменит качество вашей реакции на нее.

Слово «достаточно» всегда указывает на то, что критерий доcтиг количественного порога — «достаточно большой», «доста­точно длинный», «достаточно приятный» и т.д. Поэтому, даже когда изменение диапазона не меняет содержание критерия, су­щественное изменение только количества может привести к из­менению в категоризации и реакции.

Например, когда вы едите небольшое количество любимого десерта, его вкус, наверняка, кажется вам изысканным. Если вы съедите существенно больше, он, скорее всего, уже не будет ка­заться таким вкусным. А если вы буквально набьете себя им, его вкус будет казаться отвратительным.

Люди, страдающие обжорством, стараются сопротивляться желанию есть любимую пишу, они сидят на диетах и контроли­руют то, что едят, но это заканчивается тем, что их любимая пища становится еще более привлекательной и заманчивой. Затем они едят очень много и так быстро, что не могут почувствовать вкус и насладиться тем, что едят, а затем возвращаются к диетам. Эти колебания из крайности в крайность уничтожают обратную связь, которая указывает, что мы съели достаточно.

Паттерны рефрейминга, основанные на большем диапа­зоне

«Рефрейминг» — это общий термин, используемый в раз­личных паттернах общения, некоторые из которых изменяют диа­пазон, а другие меняют категорию напрямую. Рефрейминг — это метафорическое понятие, которое буквально означает поместить событие в другую «рамку», чтобы человек реагировал на него по-другому. Фрейм — это граница, которая определяет диапазон опыта, в то же самое время предоставляя для него контекст.

Ширина и характер фрейма могут определять содержание, которое меняется в зависимости от того, как мы рассматриваем то, что находится внутри фрейма. Подумайте о любом образе, … а затем отметьте насколько по-другому он выглядит, когда окружен искусной рамкой с золотыми листьями в стиле барокко, и срав­ните с узкой алюминиевой рамкой или рамкой из выветрившихся деревянных досок. Какую разницу вы замечаете в самом образе, когда он окружен этими разными рамками? …

Вид рамки категоризирует то, что находится внутри нее и может изменить освещение или другие качества образа в рамке. Золотая рамка в стиле барокко относит образ к категории старин­ной вещи из далекого прошлого, и образ может стать более тем­ным, характерная черта старинной картины, выполненной маслом; алюминиевая рамка обозначает более современный образ, и цвета, и поверхность образа могут стать более четкими и яр­кими. Выветрившиеся деревянная рамка предполагает более де­ревенский контекст. Когда вы экспериментируете с фреймами, используйте один и тот же вид фрейма, чтобы избежать подоб­ного изменения содержания и категоризации, так чтобы вы могли исследовать эффект только диапазона.

Используя разделение между диапазоном и категорией, мы можем более точно узнать, как именно работают разные виды реф­рейминга. Некоторые виды рефрейминга НЛП, или «фокусы языка», о которых речь пойдет ниже, основаны на расширении диапазона. (О паттернах, изменяющих категорию напрямую, речь пойдет в следующей главе.)

Предшествующая причина. Направление внимания на при­чины, которые влияют на настоящие события, распространяет вре­менной диапазон на прошлое. В большинстве случаев пространственный диапазон также изменится, предоставляя до­полнительную информацию, которая может привести к измене­нию того, как вы относите к категориям и реагируете на событие. Например, Стивен Кови пишет:

Я помню изменение мини-парадигмы, которое произо­шло со мной в одно воскресное утро в пригородной элек­тричке Нью-Йорка. Люди спокойно сидели — кто-то читал газету, кто-то задумался о чем-то, кто-то просто закрыл глаза. Было тихо и спокойно. Затем, вдруг, в вагон вошел мужчина с детьми. Дети вели себя настолько шумно и буйно, что вся атмосфера в вагоне полностью изменилась.

Мужчина сел рядом со мной и закрыл глаза, явно не об­ращая внимания на ситуацию. Дети кричали, бегали взад-вперед, роняя вещи и вырывая из рук людей газеты. Это ужасно мешало. К тому же, мужчина, сидящий рядом со мной, ничего не предпринимал по этому поводу.

Было сложно не чувствовать себя раздраженным. Я не мог поверить, что он мог быть настолько равнодушным и по­зволял своим детям бегать, словно дикарям, и вести себя так, как они только пожелают. Было сразу заметно, что все остальные пассажиры в вагоне тоже были раздражены. Поэ­тому, в конце концов, я не выдержал и, повернувшись к со­седу, с максимальным — как мне показалось — терпением и / самообладанием сказал: «Сэр, ваши дети очень мешают людям. Вы не могли бы их утихомирить?»

Мужчина поднял на меня взгляд, как будто впервые осоз­навая ситуацию, и мягко ответил: «О, да, вы правы. Мне дей­ствительно стоит что-то предпринять. Мы только что вышли из больницы, где час назад умерла их мать. Я не знаю, что ду­мать, и мне кажется, они тоже не знают, как с этим спра­виться».

Я вдруг увидел ситуацию совершенно по-другому и повел себя по-другому. Мое раздражение исчезло. Мне не нужно было напрягаться, чтобы управлять своим состоянием или поведением; мое сердце наполнилось болью этого чело­века. Чувства сопереживания и сочувствия свободно хлы­нули… Все изменилось за одно мгновение (24, стр. 30-31).

Пересмотр детского опыта родителей часто меняет то, что ду­мают о них их дети. Это основная часть процесса «Семейной те­рапии» Вирджинии Сатир, в котором клиент смотрит воссозданный опыт взросления своих родителей. Это часто по­могает ему увидеть «новую перспективу», в которой неприятное поведение родителей понимается как их реакция на тягостные ограничения в процессе их воспитания, а не реакцию на самого клиента или кого-то другого в настоящем времени. Любое иссле­дование влияния прошлых событий на настоящее увеличит диа­пазон опыта именно таким образом. Можно считать, что психоанализ изначально использует этот паттерн расширения диа­пазона в прошлом.

Последствия. Направляя внимание на последствия какого-то события, вы увеличиваете временной и пространственный диа­пазон в будущем. Та дополнительная информация, которую это дает, может изменить то, как мы относим по категориям и реаги­руем на событие. Например, если попросить одного из родителей подумать о том, как повлияет его поведение в настоящем времени на будущую жизнь его детей, можно подтолкнуть его к тому, чтобы он пересмотрел свои действия и, возможно, изменил их.

Когда человек возмущен и приходит в ярость, полезным может быть указать ему на то, что когда он так сильно погружа­ется в эмоции, другой человек, скорее всего, обратит внимание только на его интенсивную реакцию и посчитает его беспокойства неразумными. «О, он сильно расстроился; я не могу разговари­вать с ним, когда он такой». Этот дополнительный диапазон может обеспечить мощную мотивацию, чтобы успокоиться, чтобы дру­гой человек смог услышать и отреагировать на жалобу, а не на эмоции.

Когда приятные события в настоящем ведут к приятным по­следствиям, проблем нет. Но иногда доставляющее удовольствие поведение ведет прямиком к неприятным последствиям, таким как лишний вес, похмелье, несчастные случаи и другие нежелатель­ные результаты. Если вы способны хорошо представить себе эти будущие последствия, это может стать основным фактором легко и конгруэнтно воздержаться от сиюминутных соблазнов, что обычно называют «силой воли». То же самое можно сказать и о противоположной ситуации — когда вы делаете что-то, что сейчас неприятно, но приведет к очень желательным последствиям. Боль­ший диапазон времени может поспособствовать гораздо более легкому продолжению выполнения трудной задачи, и это тема, о которой я писал более детально в других источниках (4, гл. 15).

Мой отец умер, когда мне было девять лет. Одним из послед­ствий этого стало то, что пока я рос, у меня был только один че­ловек, который мог давать мне советы — моя мать, и мне пришлось многому учиться самостоятельно, путем проб и оши­бок. Тогда я ненавидел это и чувствовал себя очень несчастным. Однако, в результате я часто должен был обучаться чему-то но­вому, о чем совершенно ничего не знал, задавая много глупых во­просов и, в конечном счете, становясь достаточно опытным и успешным. Сейчас, оглядываясь на свою молодость, я чувствую, что мне очень повезло, что у меня была возможность научиться, как это делать, несмотря на то, что я чувствовал себя диском­фортно в то время.

Многие люди, страдающие от «импульсивного» поведения, которое не включает диапазон будущих последствий, не смотрят далеко в будущее, или будущее, которое они видят, настолько да­леко, что имеет очень небольшое влияние. Одна из таких импуль­сивных клиенток видела «завтра» как очень маленькую серую неподвижную фотографию на расстоянии квартала от нее, так что у будущего почти не было влияния на настоящее. Поэтому ей было очень сложно планировать что-либо с учетом будущего.

В отличие от этой женщины, один мужчина, который вел се­минары по долгосрочному планированию, видел на 5 лет вперед на расстоянии 12 дюймов от лица, на 10 лет — на расстоянии 18 дюймов, а на 15 лет — на расстоянии 24 дюймов. Кроме того, он видел образы будущего как очень большие трехмерные цветные фильмы, что делало их весьма реальными для него, и они сильно влияли на его решения в настоящем времени.

То, как временной диапазон человека распространяется в прошлое и будущее называется «линией времени», и ее располо­жение, и форма имеют большое влияние на принятие решений и поведение. Например, будущее некоторых людей расположено выше их или перед ними, почти или полностью вне поля видимо­сти. Если прошлое позади, а не сбоку, человеку может быть сложно учиться на прошлых ошибках. Если неприятное прошлое человека находится прямо перед ним, ему может быть очень сложно не застревать на нем и не впадать в депрессию. Это всего два из многих вариантов; многие аспекты, касающиеся линии вре­мени, рассмотрены в других источниках (13, гл. 1 и 2).

Недавно я работал с женщиной, у которой была фобия вож­дения машины в темноте, как результат катастрофы, произошед­шей поздно вечером, в которой она пострадала. Она могла водить машину в дневное время без напряжения, но вечером она вспо­минала образ надвигающейся машины, и возвращался ее страх — чувство, возникшее у нее прямо перед аварией. Вместо того, чтобы использовать стандартную технику лечения фобии из НЛП, которая меняет диапазон в пространстве, я решил исследовать, на­сколько полезно будет задать вопросы, чтобы расширить ее диа­пазон во времени.

Сначала я спросил ее, была ли она довольна тем, как повела себя при виде надвигающейся машины, и обнаружил, что она была довольна. Она была предупреждена об опасности, быстро и втоматически повернула руль, чтобы увернуться от надвигаю­щейся машины, но ей не удалось избежать столкновения. (Если бы она не была довольна своей реакцией, я должен был бы по­просить ее подумать о том, как она могла бы повести себя по-дру­гому, и повторить эту новую реакцию.) Это превратило ее мгновенный образ надвигающейся машины в короткий фильм, ко­торый включал в себя умелую попытку избежать аварии, измене­ние диапазона, которое позволило ей чувствовать себя сильнее.

Затем я указал ей на то, что она была хорошим водителем, ко­торый сделал все, что мог в очень сложной ситуации, так что если произойдет похожая ситуация в будущем, она может знать, что де­лать, и быть уверенной в том, что она это сделает быстро и авто­матически. Ее невербальная поза изменилась, указывая на гораздо более ресурсную реакцию. Хотя я не спрашивал, предполагаю, что она изменила категории своего опыта каким-то образом, напри­мер, с чего-то наподобие «страха и уязвимости» на «компетен­тность в сложной ситуации».

Затем я попросил ее расширить этот короткий фильм с над­вигающейся машиной до гораздо более длинного фильма, в кото­ром были все последующие события после самой катастрофы, включая ее окончательное выздоровление и способность спокойно водить машину в течение дня и в предвечернее время. Эти про­стые изменения диапазона заменили страх спокойной уверенно­стью в своих способностях.

Неправильное использование большего диапазона. Обычно расширяющийся диапазон полезен, но, как и любой навык, он может использоваться неправильно. Иногда люди видят в своем будущем, что всегда будут обеспокоены травмирующим воспо­минанием или трудностью, которая есть сейчас. Примерно неделю назад я читал статьи в местных газетах о людях, которые говорили следующее: «меня всегда будут преследовать мысли о его смерти», или «эти шрамы будут мучить меня до конца жизни», или «я буду нести эту боль с собой до могилы». Такие утвержде­ния совершенно неоправданно растягивают проблему, которая есть в настоящий момент, до гораздо большего диапазона в буду­щем, иногда это неполезно и пресекает любые попытки изменить это. Я называю это — «неумелое предсказание будущего» и в шутку прошу людей показать мне диплом предсказателя, чтобы указать на то, что у них нет реального обоснования их уверенно­сти, в том, что проблема никогда не будет решена.

Предсказание того, что проблема никогда не будет решена, означает, что человек относит проблему в категорию, в которой не допускаются попытки разрешить саму проблему. Перемещая фокус внимания на диапазон проблемы в настоящее время, а не на пессимистический долгосрочный прогноз, мы можем вер­нуться к полезному для человека разрешению проблемы и найти решение. Схожее предсказание о том, что счастье, которое есть сейчас, будет длится вечно, позволит чувствовать себя лучше какое-то время, но здесь уже заложено будущее разочарование.

Паттерны рефрейминга, основанные на меньшем диапа­зоне

Меньший диапазон — это просто противоположное направ­ление от большего диапазона, уменьшение количества информа­ции. Меньший диапазон позволяет нам обращать больше внимания на то, что остается.

Например, несколько лет назад мои друзья перестраивали кухню. Они вырвали навес вытяжки, которая выводила дым и ис­парения печи из дома, оставив неровную дыру в стене, с уродли­выми царапинами, пятнами жира, грязью и паутиной. У них в шкафу была очень элегантная картинная рамка с золотыми ли­стьями, и когда они повесили ее на дыру, получилась очень инте­ресная абстрактная композиция, которая заняла бы достойное место в музее. Рамка сократила диапазон, делая из грязного участка стены произведение искусства, появилась совершенно другая категория.

Ранее я просил вас представить себя в небольшом простран­стве, где рядом ничего нет и отметить свои ощущения, когда вы распространяли свой диапазон и включали в него знакомое окру­жение, семью и друзей. Если вы представите, что находитесь в большем диапазоне и затем сократите его до вас самих (изменение категоризации), то ваша реакция станет противоположной. Если ваша семья и друзья — то что вас поддерживает, вы, возможно, почувствуете себя одиноко, когда сократили диапазон, но если они назойливы и неприятны, вы, возможно, почувствуете себя в боль­шей безопасности и более расслаблено, когда вы наедине.

Уменьшение диапазона особенно полезно, когда вы хотите спать или насладиться приятным чувственным опытом, не отвле­каясь на события вокруг вас, реальные или вымышленные. Также очень полезно, когда вы хотите сосредоточиться на выполнении чего-то важного, и вам нужно временно исключить другие су­щественные дела или то, что может помешать. Сознательно ис­ключая информацию, которая не имеет отношения к вашей цели, которая у вас есть сейчас, вы можете уделить ей свое внимание целиком и сделать больше.

Когда кто-то говорит, что был «ошеломлен» событиями, это прямое указание на то, что ему нужно уменьшить количество ин­формации, которые он пытается обработать. Сокращение диапа­зона внимания в пространстве и/или времени может сократить количество информации и сделать ее управляемой.

Часто очень полезно буквально отодвинуть ошеломляющие образы, сделав их меньше и дальше, «давая себе пространство», чтобы решить, какие части действительно нуждаются в вашем внимании, а с какими частями можно поработать потом или, воз­можно, вообще временно их игнорировать.

Например, в одно утро, когда я редактировал книгу, я был сильно расстроен образами того, что мне нужно было сделать позже в тот день. Эти образы были в моей голове, поэтому я пред­ставил, как отодвигаю их в сторону сначала налево, затем направо, а затем назад. Это немного помогло, и когда я поместил образы позади себя, стало немного лучше, чем по бокам, но они все еще сильно отвлекали меня. Когда я попытался отодвинуть их вперед, они стали еще больше отвлекать меня. Когда я передвинул их на­верх, они стали небольшими, бесцветными, беззвучными и го­раздо менее отвлекающими.

Замедление темпа времени — другой способ легче пережить события, поскольку это дает вам больше времени, чтобы отреаги­ровать на них. Замедление времени похоже на принцип работы микроскопа, он и сокращает диапазон, к которому вы обращае­тесь, и в то же самое время делает его больше, детальнее и обоз­римее.

Когда мы сталкиваемся с потрясением, имеет смысл умень­шить диапазон, так же когда мы периодически проверяем то, что пропускаем, чтобы удостовериться, что не упускаем что-то важное для себя. Когда жизнь кажется сложной, или когда мы думаем о слишком многом, очень важно ограничить то, с чем нам нужно иметь дело, и это может быть очень полезным, особенно если это временно.

Когда человек выполняет задачу, исполнение которой зай­мет какое-то время, он часто сравнивает то, что он уже сделал с тем, что ему осталось сделать, расстраивается и останавлива­ется. Если он использует меньший диапазон, он может устано­вить небольшую цель для следующего момента, нескольких минут или получаса, и в конце этого периода сравнить то, что он сделал с той целью, которую он сам себе поставил. Это даст по­зитивное чувство завершенности и будет мотивировать работать дальше.

Например, в процессе написания этой книги я сфокусирован на небольшой задаче, над которой я работаю в настоящий момент, будь то написание, редактирование или принятие решения о том, куда поставить тот или другой кусок. В этом узком диапазоне каж­дое слово, которое появляется на экране дает мне небольшое ощу­щение достижения и удовлетворения прогрессом, который я совершил. Я чувствую это, даже когда пишу, а затем меняю это или стираю, потому что я хочу сказать это по-другому, и потому что это маленькое продвижение вперед. Однажды, когда я объяс­нял этот процесс своему другу, он удивленно посмотрел и сказал: «Но это же жульничество!» Это может быть жульничеством, но это работает. Чтобы узнать больше о постоянной мотивации, смо­трите (4, гл. 15).

Неправильное использование меньшего диапазона. Мень­ший диапазон иногда может быть большим недостатком, потому что информация, которая нужна вам для решения проблемы, может быть исключена из узкого диапазона внимания, или могут быть игнорированы неприятные последствия возможного реше­ния.

Особенно неприятные последствия могут возникнуть в слу­чае, если игнорирование определенного аспекта диапазона стано­вится длительным или постоянным. Часто в привычку людей входит игнорирование своих чувств, мнений других людей или долгосрочных последствий и т.д., и это искажает их взгляды и ре­шения. Очень просто зависнуть в «это единственное, что имеет значение» или «это неважно». «Туннельное видение» — это всего лишь «концентрация» не на том времени или месте, и в этом слу­чае вам нужно переместиться в больший или в другой диапазон.

Рефрейминг с использованием пересекающегося диапазона.

Переход к большему или меньшему диапазону, в котором меньший полностью включен в больший, может считаться осо­бым случаем пересечения диапазонов, в котором больший полно­стью наложен на меньший. Сейчас я хочу рассказать о более общем случае, в котором только часть диапазона пересекается с другой. Часть из того, на что мы обращали внимание, игнориру­ется, а дополнительный диапазон добавлен к тому, что остается.

Например, в прошлом году моя жена Коннира и я ехали на машине по крутой горной дороге. В один момент мы оказались позади грузовика, который ехал со скоростью примерно 10 миль в час, а двойная желтая линия разметки обозначала, что пересе­кать ее запрещено. С места водителя я видел пустую дорогу впе­реди, поэтому я посчитал ее «безопасной» и надавил на газ, чтобы обогнать грузовик. С пассажирского места Коннира видела только заднюю часть грузовика и двойную желтую линию, поэтому она категоризировала это как «опасно» и стала беспокоиться, когда я ускорился, чтобы совершить обгон. Когда ее диапазон изменился и стал таким же, как и тот, который видел я, она отнесла это к дру­гой категории, «безопасно» и расслабилась.

Рефрейминг контекста. Значение события зависит частично от контекста, в котором оно появляется. Например, помочь одеть человеку куртку будет уместно, если ему 4 года, но, скорее всего будет категоризировано как оскорбление для 20-ти летнего, если только у 20-ти летнего не повреждена рука или нет другого физи­ческого ограничения. Точно также, чья-то попытка помочь пожи­лому человеку может быть воспринята им как оскорбительная и подразумевающая, что он/она — инвалид.

Когда поведение или реакция является проблемой в одном контексте, может быть полезным подумать о том же событии в другом контексте, в котором это может быть воспринято положи­тельно. Другой контекст обеспечивает другое окружение, и это может изменить значение события. Когда то же самое событие рассматривается в другом контексте, мы часто относим его к дру­гой категории, поскольку новый контекст задействует другие кри­терии.

Например, когда сын не слушается отца, он может отнести поведение сына к категории «упрямство». Но когда он видит, что сын ведет себя точно также со своей подружкой или продавцом, в ситуации, когда они хотят его использовать, отцу, скорее всего, это понравится больше, поскольку последствия в разных контекстах очень отличаются.

Одна из базовых пресуппозиций НЛП—любое поведение по­лезно в каком-то контексте. Поэтому, если кого-то беспокоит его реакция дома, полезно выяснить, где та же самая реакция явля­ется положительным ценным качеством — на работе, дома, или с друзьями, или в каком-то контексте, представленном в голове, в каком-то другом месте и в другое время. Когда вы найдете один или более контекстов, в которых проблематичное поведение по­лезно и позитивно, это даст более сбалансированную перспективу, которая предоставляет хорошую основу для того, чтобы открыть новые варианты поведения в том контексте, где оно вызывает про­блемы.

Иногда, конечно, полезно изменить значение события с по­зитивного на негативное. Человек может рассматривать свое по­ведение как позитивное, несмотря на неприятные последствия или расстройство, которое может вызывать такое поведение у других людей. В таком случае вы можете изменить диапазон теми же спо­собами, чтобы сделать эти недостатки более очевидными.

Например, у сотрудника скорой помощи должна быть спо­собность быстро оценить ситуацию, сделать то, что нужно, а также сказать другим, что делать, — и это ценно в контексте угрозы жизни. Но если он/она пользуется этим навыком и дома, когда опасностей нет, это не позволит, например, его детям самим получить этот навык.

Я уже описал пример изменения контекста во внутренних об­разах человека. Изменение действительного внешнего контекста еще более мощный инструмент для выявления разных способов отнесения по категориям с разной реакцией. Билл О’Ханлон опи­сывает пару, чей брак был «на мели», поскольку их споры быстро превращались в настоящие драки.

Консультант предложил вот что: в следующий раз, когда они начинали ссору, которая начинала выходить из-под кон­троля, они должны были ненадолго прерваться и встретиться в ванной. Муж должен был снять всю одежду и лечь в ванну. Жена должна была остаться полностью одетой и сесть на унитаз рядом с ванной. Они должны были продолжить ссору с того момента, где остановились.

Как вы можете представить себе, таким образом продо­лжать спор было сложно. Муж чувствовал себя нелепым и беззащитным и совершенно не в своей тарелке. Жена счи­тала, что это весело и не могла возобновить ссору со своим обычным энтузиазмом. Но, как и сказал консультант, в тече­ние нескольких следующих недель они усердно исполняли это задание каждый раз, когда начинали ссориться. После того, как им пришлось продолжать ссору в ванной несколько раз, они научились менять ход ссоры так, чтобы она никогда не выходила из-под контроля. Когда атмосфера накалялась, один из них смотрел в сторону ванной комнаты, а другой го­ворил: «Хорошо, хорошо, давай успокоимся и посмотрим, сможем ли это обсудить» (47, стр. 18-19).

Это изменение контекста — различных диапазонов опыта, которые обеспечила ванная комната и муж, лежащий в ванной без одежды, — естественным образом вызванные реакции в них обоих, которые сделали невозможным продолжение спора так, как это было раньше.

Книги О’Хенлона содержат много примеров изменения диа­пазона проблем в пространстве или времени для осуществления изменения. Кроме изменения контекста вы можете изменить время, последовательность, то, как что-то делается, добавить новый элемент в проблему, или вычесть какой-то и т.д. Вы можете свободно экспериментировать, не имея ни малейшей идеи о том, какое именно изменение диапазона будет полезным, и выяснить, что работает.

Например, одна пара, которая ссорилась всегда, когда муж приходил с работы, решила не начинать общение до тех пор, пока муж не принимал душ и не переодевался в домашнюю одежду. После этого они ссорились реже.

Женщине, которая переедала, а затем прочищала кишечник, посоветовали надевать ее любимые туфли перед тем как сесть за стол. Она рассказала, что это «дало ей время подумать о том, что же она делает», и она смогла остановиться.

Другая женщина выдирала волосы из головы и жевала волос у корня, прежде чем выкинуть его. Когда ей сказали выбрасывать волос, не жуя его, она нашла это неудовлетворительным и оста­новилась.

Более непосредственный способ использовать изменение контекста — это подумать об исключениях из проблемных случаев  — случаях, когда вы ожидали, что проблема произойдет, но этого не случалось, и внимательно проследить контекст этих исключе­ний, и это основной метод Терапии, Ориентированной на Реше­ние. Что было такого в этих исключениях, благодаря чему проблемы не случилось? Когда вы это выясните, вы сможете соз­нательно добавить этот элемент в саму проблему и выяснить, что произойдет. Например, если бы неприятные ссоры не случались по утрам, все эмоциональные обсуждения можно проводить именно в это время.

Другая пресуппозиция НЛП заключается в том, что смысл коммуникации в той реакции, которую вы получаете. Большин­ство людей обращают внимание на намерение или цель, когда они общаются, поэтому они меньше замечают то, как они в действи­тельности передают это намерение, или то, как другой человек реагирует на него. Часто мы осознаем свои слова, но мы можем осознавать намного меньше то, что сообщаем своим невербаль­ным поведением. Когда возникает недопонимание, мы склонны винить другого человека за непонимание нашего намерения, вме­сто того, чтобы изменить свою коммуникацию так, чтобы другой человек нас лучше понимал.

Обращение внимания на реакцию другого человека — это из­менение диапазона, в котором больше обратной связи. Когда ре­акция человека обозначает, что он получил другое сообщение, а не то, что вы хотели, это становится сигналом к изменению комму­никации — как вербальной, так и невербальной — пока сообще­ние не будет получено.

Поведение/ощущение/мышление (внешнее поведение/внут­реннее состояние/внутренний расчет). Это очень старый и простой способ разделять наш опыт на три общих диапазона, кото­рые будут доступны в любом опыте, но часто игнорируются. Когда мы не спим, у нас всегда есть какое-то поведение (по край­ней мере дыхание и сердцебиение), некоторые внутренние ощу­щения, и какие-то мысли. Однако, часто мы уделяем гораздо больше внимания одной из этих общих сфер опыта, стирая боль­шую часть двух других.

Например, люди, которых часто называют «эмоциональ­ными», «артистичными» или «экспрессивными» уделяют очень много внимания своим чувствам и действиям, но они часто не осведомлены о своих мыслях, которые вызывают эти реакции. Многие ученые и математики в первую очередь обращаются к своему мышлению и могут по большей части не осознавать своих ощущений «помешанного» поведения. Опытные спортсмены должны очень тонко осознавать свое физическое поведение, но могут намного меньше знать о своих мыслях и чувствах. Перена­правление внимания на больший диапазон, который включает в себя все, на что мы обращаем меньше (или не обращаем совсем) внимания является примером обращения к другому или пересе­кающемуся диапазону, с другой информацией.

«Естественная стратегия рационального питания» Конниры Андреас (4, гл. 12) основана на представлении того, как ваш же­лудок будет себя чувствовать со следующим кусочком еды — по сравнению с тем, насколько вы сыты после того, как переели. Это перемещение с прошлого на будущий диапазон, и это также изме­нение диапазона ощущений, к которому мы обращаемся, начиная со вкуса пищи, который заставляет стольких людей переедать, за­канчивая ощущением сытости в желудке, которое является на­дежным сигналом для того, чтобы прекратить есть.

Диссоциация. Маленькие дети проживают события с их соб­ственной точки зрения, смотря на мир своими собственными гла­зами, что называется ассоциированностью, или «со своей позиции», в которой у вас есть полный доступ ко всем своим ощу­щениям. Большинство взрослых людей делают это большую часть времени.

В противоположность этому, «диссоциированность» означает принимать точку зрения или перспективу внешнего наблюдателя события, видя в нем самого себя, так же как и другой взгляд на события и окружение. С позиции наблюдателя вы теряете ощущение проживания события изнутри, поскольку вы получаете другие чувства по поводу события, поскольку вы видите, что это проис­ходит с другим человеком.

Наблюдение за собой со стороны предоставляет другой диа­пазон, стирая ощущения проживания события изнутри. Диссо­циация особенно полезна в сложных ситуациях, в которых очень сильные неприятные чувства занимают столько вашего внимания, что его остается совсем мало для творчества или решения про­блем. Это изменение диапазона используется в классическом ме­тоде НЛП изменения и устранения сильных чувств, с которыми люди сталкиваются в фобиях (12, 4, гл. 7). Поскольку фобические переживания очень яркие, это в особенности убедительный при­мер того, насколько сильно изменение диапазона может влиять на то, чтобы помочь человеку изменить неприятную для него реак­цию.

Существует масса возможных позиций наблюдателя, которые вы можете принять, на разном расстоянии, разных углах, разной высоте — начиная с близкого на уровне глаз, до уровня потолка или пола на расстоянии и т.д. Поскольку в каждой из этих разных позиций будут свои преимущества и методы использования, и другие недостатки и ограничения, важно знать точно, как человек дисоциируется, какую именно перспективу использует.

Позиция наблюдателя часто описывалась с использованием таких слов как «будучи объективным», или «мета-позиция», от греческого слова «мета», что означает «изменение пространства, порядка или условия». Ее также называли «выйти в мета» или даже «опыт за пределами тела», или «астральное путешествие». Поскольку это общее понятие может означать столько разных точек зрения, использование ее дает только частичное представ­ление о точке зрения человека. Слово «мета» или «мета-позиция» также использовалось для получения опыта перехода в более общую категорию, делая ее еще более двусмысленной. Самое про­стое решение — не использовать этот термин совсем. Если вы ис­пользуете слово «наблюдатель» и внимательно опишите точное местоположение наблюдателя, это хорошо определит диапазон.

Когда мы сталкиваемся с проблемой, обычно мы думаем о себе как о «жертве» внешних событий, которые вне нашего контроля, и это заставляет нас чувствовать себя плохо. Обычно мы обращаем внимание на то, что вызвало наш дискомфорт. «Он вывел меня из себя», «она ведет себя неразумно». Именно в слож­ных ситуациях люди часто ведут себя неприятно. Однако, я не могу напрямую повлиять на их поведение, поскольку я не могу их контролировать напрямую, поэтому взгляд на событие с такой сто­роны делает меня беспомощным, и я не могу изменить ситуацию. Люди обычно пробуют применить насилие, которое является крат­косрочным решением в лучшем случае, и оно не работает хорошо в «долгосрочной перспективе» — нужен более длинный диапазон времени.

Когда вы занимаете позицию наблюдателя, вы можете видеть поведение других людей в контексте собственных действий, упро­щая наблюдение того, какие реакции ваше поведение вызывает у них, переворачивая типичный сценарий «жертвы». Эта информа­ция обычно недоступна вам, когда вы ассоциированы в событие и видите все своими собственными глазами. Способность видеть как ваше поведение создает проблемы у других людей предоста­вляет вам способ повлиять на них при помощи вашего поведения, которое является тем, над чем у вас есть контроль. Это дает вам некоторую способность влиять на другого человека, изменяя по­зицию «жертвы поведения других», с которой сталкивается боль­шинство людей в проблемных ситуациях.

Некоторые люди настолько хорошо используют диссоциа­цию, чтобы уменьшить эмоциональное влияние проблемной си­туации (часто как результат несчастных событий в детстве), что они склонны использовать ее во многих других событиях в том числе. Отделение от ваших ощущений стирает значительную часть обратной связи по поводу того, как вы реагируете на нее, что может привести к тому, что вам могут стать безразличными события, которые на самом деле важны для вас. Главный герой в романе Камю «Незнакомец» является ярким примером этого: он проходит через всю свою жизнь без единого чувства, позитивного или негативного — ничего неважно для него, даже смерть его ма­тери.

Когда человек научился диссоциироваться в большинстве си­туаций, способность научиться, как ассоциироваться в них, ста­нет ценным навыком. Люди, которые горюют, диссоциированы от позитивного опыта, который у них был с ушедшим человеком; по­скольку им не хватает положительных чувств, которые у них были с ним, они чувствуют «пустоту» утраты. Ассоциация со множе­ством положительных воспоминаний прекращает тоску, замещая ее на чувство того, что человек все еще с ним (6, 4, гл. 11). Ассо­циация и диссоциация являются ценными навыками для человека, с разными преимуществами в разных ситуациях, поэтому важно уметь выбирать, когда и где использовать каждую из них.

Изменение ролей: другой. В любом конфликте или разногла­сии люди будут обращать внимание и реагировать на ситуацию по-разному. Люди часто говорят что-то наподобие: «Как бы я хотел чтобы ты увидел то, что вижу я» или «Разве ты не можешь поставить себя на ее место?», указывая на то, что можно видеть и реагировать на ситуацию с разных точек зрения. Старый афоризм «пройди милю в шкуре другого, а потом уже суди его» — это по­пытка заставить человека испытать тот диапазон, который испы­тывает другой человек. Иногда это описывается в гораздо более общих понятиях, таких как «смотреть на вещи сбалансировано» или «уважение чужого мнения».

Когда вы занимаете позицию «другого», вы сначала диссо­циируетесь от своей собственной позиции, а затем ассоциируе­тесь с позицией другого человека в событии. Это совершенно отличающийся диапазон — особенно для людей, которые почти всегда исходят из своей позиции. Вовлечение позиции «другого» в событие часто предоставляет дополнительную информацию о взглядах и чувствах другого человека. Это помогает принимать ситуацию более полно, и может привести к новой и более полез­ной категоризации, что часто называется эмпатией или сопере­живанием.

В Гештальт-терапии метод под названием «пустой стул» ис­пользуется для разрешения конфликтов. Клиент представляет себе, как помещает родителя, супруга, физический симптом или страшный элемент из сна на пустой стул, а затем говорит с ним, как если бы это был человек. После нескольких фраз человека просят сесть на пустой стул и ответить на то, что он только что сказал, что помещает его в позицию «другого». Этот диалог про­должается, пока не происходит какая-то интеграция противопо­ложных позиций. В течение процесса клиент понимает, что то, что он считал конфликтом между собой и другим человеком, на самом деле является конфликтом между частями его же самого. В конце концов, другого человека в действительности здесь нет, так же как и нет ничего на пустом стуле. Это изменение диапазона, которое приводит к «возвращению» диссоциированных частей себя, и взя­тию на себя ответственности за то, в чем человек обвинял других.

Ганди пронес «вторую» позицию через всю свою жизнь; од­нажды, когда один из его сандалий упал на рельсовый путь, когда поезд уехал со станции, он немедленно снял свой второй сандалий и бросил ее так, чтобы она приземлилась рядом с первой, чтобы у того, кто нашел их, была целая пара. Он также использовал по­зицию «другой» в борьбе за независимость против британцев. Он постоянно имитировал осанку и движения британских управлен­цев, чтобы понять, каков был их опыт, чтобы понять его лучше и использовать для его цели — обретения независимости.

Люди, которые испытывают ненависть или предубеждение (а это есть у всех нас), могут получить гораздо более сбалансирован­ный взгляд, принимая позицию «другого», чтобы попробовать ре­альность другого человека во время разногласия или ссоры. К сожалению, часто сложно подвести предубежденных людей к этому, поскольку они полностью уверены в том, что они правы. Кроме того, для представления объекта своего предубеждения они часто ис­пользуют безжалостный стереотип, что уменьшает вероятность того, что они захотят попробовать сопереживать кому-то в этой группе.

Ролевая модель. Вариацией позиции другого является пози­ция особенно чувствительного, умелого, опытного или духовно-просветленного человека, который смотрит на событие и способен воспринимать его и реагировать на него на основе своего особен­ного знания или компетенции. «Если бы я мог прожить эту си­туацию с позиции …, что бы я увидел, услышал и почувствовал, что отличается от того, как я смотрю на это сейчас?» Это хоро­ший способ получения полезной информации, которая бессозна­тельно узнается и запоминается, относится к категориям, как принадлежащая кому-то другому. Эта информация может быть очень полезной в изменении поведения и реакций на более эф­фективные — меняются не только межличностные навыки, но и другие навыки, такие как игра в какой-то вид спорта или на му­зыкальном инструменте (23, гл. 3).

Три фундаментальных «позиций восприятия» — это я сам, наблюдатель и другой: каждая предоставляет другой диапазон, который может быть полезен в решении проблем, а использо­вание всех трех в свою очередь предоставляет богатую и сба­лансированную перспективу. Полезность проживания этих разных позиций восприятия может быть повышена процессом, который называется «Уравнивание позиций восприятия», раз­работанный Коннирой Андреас (1). Коннира обнаружила, что у людей редко или никогда не распределены позиции в про­странстве. В каждой позиции есть свои чувства, мысли, голоса и т.д., которые в действительности принадлежат одной из дру­гих позиций. Это процесс проверяет каждую позицию, чтобы выяснить, что не входит сюда, чтобы передвинуть ее в подхо­дящее место в пространстве.

Например, у наблюдателя могут быть ощущения, которые на самом деле принадлежат «позиции я», или в «позиции я» может быть критический голос, который принадлежит каким-то другим людям. В любой позиции голос можно слышать в голове или из­нутри тела, когда она действительно издается горлом, и т.д., урав­нивание этих потерянных элементов опыта позволяет гораздо лучше использовать каждую позицию, чтобы собрать точную ин­формацию.

Рефрейминг с использованием другого диапазона.

В предыдущих примерах изменения диапазона мы добавили или вычли диапазон из опыта, но часть диапазона осталась неиз­менной, и именно в этом часто все дело. Но вы можете изменить весь диапазон, что часто называли «временным фреймом» или «другим фреймом» в НЛП. Существующий диапазон в простран­стве/времени замещен другим, который не пересекается с преды­дущим. Другой диапазон можно считать крайним случаем пересекающихся диапазонов, поскольку, возможно, некоторая часть предыдущего диапазона в действительности остается той же, несмотря на то, что внимание человека изменяется радикаль­ным образом.

Создание изменения, которое вызывает совершенно другой диапазон — это гораздо большее изменение, чем другие виды из менений диапазона. Соответственно, оно иногда требует резкого перехода, который отвлекает от существующего диапазона, кото­рый затем замещается вниманием на другой диапазон.

Милтон Эриксон часто использовал вариации того, что мы называем «техникой замешательства» или «прерыванием страте­гии», в которой он создавал ситуацию, которую было очень сложно или невозможно категоризировать или понять. Это совер­шенно останавливало и отвлекало человека от того, с чем он стал­кивался. Когда человек находится в замешательстве, он обычно отчаянно пытается найти объяснение, поэтому он гораздо более открыт любому объяснению, которое освободит его от этого за­мешательства. Затем Эриксон перенаправлял внимание на другой диапазон и категорию, и часто человек не помнил предыдущий диапазон.

Когда изменение диапазона не такое значительное, его можно проделать более мягко. Простой пример — попросить человека подумать о том, что он мог бы сказать тому, у кого есть какая-то проблема или сложность, с которой он борется. «Если бы у твоего ребенка или друга была эта проблема, и ты бы очень хотел помочь ему разрешить ее, что бы ты мог сделать для него или что бы мог предложить, для изменения ситуации?» Когда человек следует этому предположению, он полностью выходит из проблемы и видит то, что увидел бы сторонний наблюдатель. Это размещает проблему вне клиента — на нее можно будет посмотреть более бесстрастно. Единственная вещь, которая остается неизменной, — это структура проблемы, оставляющая позади все суждения, порывы, эмоциональные реакции и т.д.

Терапевтическая метафора — похожий способ перейти к со­вершенно другому диапазону. История рассказывается о ком-то другом, о животном или даже о «поезде чу-чу», и имеет ту же самую структуру, как и ситуация или проблема клиента. Затем история продолжается, пока не достигнет какого-то разрешения, которое может быть конкретным или общим. Лучшие метафоры те, в которых перенос из проблемы в решение включает в себя сон, мечты или другое измененное состояние, чтобы получить глубо­кий доступ к бессознательным ресурсам. Снова проблема поме­щается вне клиента, как если бы происходила с кем-то другим, что позволяет проще придумывать возможные решения.

Очень схожий способ отстраниться от проблемы был пред­ставлен Майклом Уайтом и Дэвидом Эпстоном в нарративной те­рапии. В процессе экстернализации симптом человека описывают пне его и олицетворяют с чем-то другим. Например, ребенку, ко­торый испражняется в штаны, говорят, что его проблема проис­ходит из-за действий «хитрой какашки», невидимой сущности, которая незаметно подкрадывается к нему и делает так, что он ка­кает в штаны. Ребенку становится интересно изобразить «хитрую какашку», рассказав о ней историю, нарисовав ее образ, приду­мывая ей определенные черты и мотивы и т.д., придумать когда и где ей больше всего нравится подкрадываться к ребенку, и чего она хочет. С этой информацией о таком воздействии подумайте о том, как это меняет диапазон проблемы, не только у ребенка, но и у взрослых, а также терапевта. …

Если мы расширим диапазон нашего представления о собы­тиях, которые произошли до того, как родители привели ребенка к терапевту с этой проблемой, мы можем предположить, что все это было очень неприятно как родителям, так и ребенку, так что у обоих были сильные переживания по этому поводу. Родители, скорее всего, пытались решить ее, наказывая ребенка разными способами, возможно, включая обвинения и пристыжения.

В конце концов, возникло противостояние и борьба между родителями и ребенком, и, конечно, эта «проблема контроля» может быть выражением более общей борьбы за контроль между родителями и ребенком. Поскольку ребенок намного меньше и слабее, его основной ресурс — вести себя так, чтобы это было от­несено к категории «не под контролем». Это мотивирует его под­держивать такое «неконтролируемое» поведение, как часть своей борьбы за контроль.

Ребенок может в действительности считать симптом некон­тролируемым, так же как и взрослый может чувствовать, что не может контролировать свое вынужденное переедание, гнев и т.п. Обычно люди делают ошибку, пытаясь контролировать такое по­ведение напрямую, противопоставляя его сознательной силе воли. Гораздо проще и эффективнее изменить реакцию не напрямую, меняя стимул, или значение стимула, который вызывает реакцию.

Поскольку «контроль» — более общая категория, которая включает в себя многие события помимо того, где и когда испражняться, это высокий логический уровень. Когда проблема пе­ремещается на этот уровень контроля — кто кого будет контроли­ровать — наверняка, и родители, и ребенок забудут, что все — и ребенок, и родители — хотели бы, чтобы он умел контролировать свои испражнения. Когда люди начинают борьбу за контроль, они обычно забывают, что они хотят контроль, только чтобы удовле­творить какие-то другие нужды и желания, формируется узкий диапазон, который не полезен. Так как контроль предполагает про­тивостояние, маловероятно, чтобы они подумали о том, насколько их желания могут быть похожими с желаниями кого-то еще, что было бы полезным расширением диапазона их мышления.

В процессе экстернализации самое очевидное изменение в диапазоне заключается в том, что проблема теперь располагается вне ребенка в пространстве. Это процесс диссоциации, или отде­ления от проблемы, который обычно приводит к менее интенсив­ным и более полезным чувственным реакциям. Диссоциация является общим полезным первоначальным воздействием в любой ситуации, в которой задействованы сильные эмоции.

Предположительно и ребенок, и родители находятся в доста­точном контакте с действительностью, чтобы понимать, что «хит­рая какашка» придумана, даже когда они говорят так, словно она существует. Это категория «как если бы», «это не реальность», до­бавленная к диссоциации, приводит к гораздо более игривому и творческому отношению к обращению с самой проблемой. В те­чение минуты-двух представьте себе, как вы общаетесь с ребен­ком, у которого такая проблема, как вы используете идею «хитрой какашки» и начинаете исследовать с ним то, как она ведет себя….

Если вы наблюдаете за выражением лица ребенка в своем представленном сценарии (который так же находится в категории «как если бы»), ваше бессознательное скорее всего, даст вам живую информацию о том, как большинство детей ответило бы вам на это. (Это очень положительное использование вашего «внутреннего ребенка»).

Экстернализация приводит к изменению ситуации, в которой ребенок является проблемой, к пониманию того, что у него есть проблема. Часто о ребенке говорят как о проблеме, как в случае «проблемный ребенок», это гораздо больший диапазон, который включает в себя все поведение ребенка. Экстернализация отделяет одно поведение от остального поведения ребенка, пример полез­ного разделения между собой и поведением, что знакомо из НЛП. Гораздо проще изменить одно поведение, чем изменить всего че­ловека, происходит сокращение диапазона, которое буквально уменьшает проблему и делает ее простой и разрешимой.

Экстернализация также меняет диапазон проблемы во вре­мени, располагая ее в настоящем, делая любые (потенциально бесконечные) терапевтические исследования причин прошлых травм не нужными и устаревшими. Фокусирование на настоящем помогает ограничивать диапазон до того, что происходит сейчас, и что с этим можно сделать. Это гораздо более элегантно и эф­фективно, чем чтение лекций родителям (а возможно и терапевту) о тщетности того, что Вирджиния Сатир часто называла «архео­логией» или «посещением музея».

Что еще важнее, экстернализация меняет отношения между ребенком и его родителями. Когда ситуация воспринималась так, словно проблема была в ребенке, попытки родителей изменить ее были направлены на ребенка, что создавало противостояние и борьбу. Категоризация родителей проблемы ребенка как то, что нужно стыдить, в чем нужно обвинять или за что нужно наказы­вать, не только отвлекает от изначальной проблемы, но и доба­вляет к ней другие, поскольку эти попытки, скорее всего, не приведут к тому, что у ребенка будут ресурсные ощущения, вы­сокая самооценка или способность решать проблемы творчески.

Поскольку во всем виновата только «хитрая какашка», а не ребенок, все обреченные на провал попытки родителей изменить ребенка очевидно и немедленно становятся совершенно неприем­лемыми — не говоря об этом ни слова! Если родители продо­лжают упорно обвинять и стыдить, и т.п., они вынуждены направить это на «хитрую какашку», а не на ребенка. Подумайте о том, насколько это более элегантно и эффективно, чем было бы просить родителей не обвинять, не стыдить или не наказывать. Если бы им просто это сказали — даже со множеством хороших аргументов и примеров — им бы пришлось сделать сознательное усилие, и им бы показалось, что это сложно. Даже если они су­мели бы избежать использования обвиняющих слов, обвинение перешло бы в тон голоса и в другое невербальное поведение.

Более того, так как «хитрая какашка» явно категоризирована как сущность, задача которой сделать так, чтобы ребенок какал в штаны, как ее можно обвинять в том, что она делает? Относя дей­ствия «хитрой какашки» в категорию намеренных (а не неконтро­лируемых или случайных), это открывает возможность исследования и нахождения ее позитивных намерений, другое по­лезное расширение диапазона, которое будет знакомо тем, кто не­много знает НЛП. «Почему, как ты думаешь, «хитрая какашка» это делает? Интересно, чего она хочет на самом деле?»

Прежде родители были противопоставлены ребенку — и не­важно насколько благожелательны и добросердечны они были. Те­перь родителям и ребенку, так же как и терапевту, проще работать всем вместе, противопоставив «хитрую какашку» и об­ведя ее вокруг пальца. Они могут очень детально рассмотреть проблему, чтобы понять ее. Где, когда и с кем это происходит? Ка­ковы последствия? Чем отличаются случаи-исключения, когда они происходят? Какие ресурсы есть в исключительных случаях и как их можно использовать, чтобы решить проблему? И т.д.

Такое элегантное изменение обходит все плохие ощущения, обвинения, упреки в нехороших намерениях и т.д., что обычно появляется в борьбе за контроль и отвлекает от изучения струк­туры самой проблемы. Это очень похоже на изменение категори­зации, предложенную Ричардом Бэндлером: «Скажем, я должен подменить вас на один день. Что мне нужно делать, чтобы у меня появилась ваша проблема? Научите меня, как это делать».

Экстернализацию можно использовать для широкого круга, проблем, со взрослыми и детьми, а потенциально можно исполь­зовать вообще с любой проблемой. Вместо «хитрой какашки» вы можете взять гремлина, приведение, или даже сущность, которая уже подходит для модели мира клиента, как «бутылка» или «игла» для наркозависимости. Многие алкоголики уже обвиняют «бу­тылку», и это справедливо называют «отрицанием», если дальше этого не идет. Но также это возможное начало исследования того, как оно работает и выяснение того, как изменить компульсию. Другие возможные сущности — «плутовской койот» для тех, кто действует в традициях коренных американцев, или анима, или анимус, для юнгианцев.

Сравнение себя с другими. Люди часто сравнивают себя с теми, у кого больше способностей, красоты, денег, а потом чувствуют себя плохо, потому что они не так хороши, как те. Другие делают наоборот, сравнивая себя с другими, у кого меньше спо­собностей, денег и т.п., чем у них. Когда проблема человека проис­ходит из-за сравнения двух разных диапазонов, может быть полезным заменить один или оба этих существующих диапазонов другими.

В обоих этих сравнениях нет баланса, поскольку каждый может найти человека лучше или хуже, чем он сам, особенно если менять используемые критерии. Полезным временным вмеша­тельством является некоторое время делать противоположное. Затем вы можете попросить человека делать и то, и то одновре­менно, это задействует все его внимание полностью. Большинство людей вынуждены колебаться между этими двумя сравнениями, и это позволяет выбрать между ними. Немного практики в этих пат­тернах может предотвратить застревание в том или другом на дол­гое время.

Сравнение себя с другими отдает вашу я-концепцию на ми­лость того, с кем вы себя сравниваете, что часто ведет к тому, что самооценка то поднимается вверх, то опускается вниз, как амери­канские горки, в зависимости от того, с кем вы себя сравниваете. Сравнение себя с человеком, который достиг чего-то, может мо­тивировать вас к достижению своей цели, если вы верите в то, что вы сможете сделать то же, что и он, но может очень угнетать, если вы думаете, что не можете. Сравнение своих достижений с менее способным человеком, чем вы, может заставить вас чувствовать себя лучше, но не будет мотивировать вас сделать больше. Я под­робно писал во многих других работах о том, какие трудности вы­зывает хроническое сравнение себя с другими людьми (8).

Одной из возможностей является переход к сравнению од­ного человека с другим. «Интересно, как чувствует себя Ицхак Перлман, когда сравнивает то, что он умеет с другими великими скрипачами?» Это задействует сравнение между двумя очень искусными людьми, в котором будет весьма сложно сказать, кто из них «лучший», и это также диссоциирует человека от сравнения, поскольку неважно, каков будет ответ, он будет о ком-то другом, а не о нем.

Сравнивая других людей между собой, проще перейти к более  ассоциированному  сравнению  самого  себя  с  собой.

«Сколько (навыков и т.п.) есть у тебя сейчас по сравнению с тем, сколько их было год назад?» Затем вы можете расширить диапа­зон до будущего, говоря: «Подумай, насколько больше (навыков и т.п.) будет у тебя через год, и сравни это со своим теперешним уровнем навыков», тем самым приглашая человека предвкусить и насладиться приобретением новых навыков.

Конечно, ни одно из этих альтернативных сравнений не га­рантирует более полезной реакции. Большинству людей приятно, когда они становятся более умелыми. Однако, однажды у меня был клиент, который впадал в глубокое сожаление каждый раз, когда выучивал новый навык или реакцию. Он возвращался назад к предыдущему времени, когда он мог использовать этот навык и сожалел, что в то время он еще это не умел! Это неполезное срав­нение для большинства людей, и было просто изменить его точку зрения с прошлого времени на настоящее, где он мог почувство­вать себя хорошо по поводу своего развития (и сочувствовать мо­лодому «себе», который был ограничен больше). Однако, для некоторых более взрослых людей, которые считают, что их спо­собности ухудшаются со временем, было бы полезно то, что делал этот клиент — возвращаться назад во времени к тем моментам, когда у них было больше способностей и наслаждаться этим, со­переживая менее способному себе в настоящем и будущем вре­мени.

Поскольку сложно делать более чем одно сравнение однов­ременно, просьба клиенту сделать еще одно сравнение вынудит его прекратить прежнее сравнение по крайней мере временно, в то время, пока он будет пробовать новое, что даст ему несколько мо­ментов другого опыта, прежде чем вернуться к своему беспокоя­щему сравнению. Даже когда клиент отказывается совершить другое сравнение, он должен подумать о другом диапазоне, прежде чем отвергнет его, и это может привести к тому, что он по­думает о других отличных диапазонах, которые могут быть при­емлемыми и полезными.

В конечном счете целью будет избежать сравнения себя с дру­гими людьми, если только оно не служит достижению ваших целей. Когда вы думаете о себе, не сравнивая себя с другими, ваша я-концепция очень стабильна, что является одной из характери­стик здоровой я-концепции. Как сказал рабби Зуся: «Когда я попаду в рай, Бог не спросит меня, почему я вел себя не как Моисей, Бог спросит меня: «Почему ты не вел себя как Зуся?»

Разум/тело. Когда мы думаем о «разделении тела и разума», мы пресуппозируем, что разум и тело являются отдельными диа­пазонами, которые каким-то образом взаимодействуют. Остано­витесь и в течение одной-двух минут понаблюдайте за образами своего разума и тела прямо сейчас. …

Проживание их как пересекающиеся диапазонов может стать первым шагом к интеграции их обоих в вашем опыте. Совершите следующий эксперимент:

Большинство из нас обычно считают, что душа нахо­дится в головном мозге, так ведь? При этом есть и остальная часть тела, которая отделена от души, поэтому получается, что душа меньше тела. Сейчас попытайтесь стереть эту гра­ницу, как бы вы ее ни представляли себе, и вообразите, как ваша душа вытекает и распространяется по всему телу, про­никая в каждую клетку, до кончиков пальцев на руках и ногах, и становится такой же большой, как ваше тело. Когда вы будете это делать, обратите внимание на свои ощущения и на то, не сопровождает ли этот процесс какой-то мягкий звук…

Это действительно прекрасное ощущение, не так ли? Душа и тело — всего лишь различные аспекты вашего фун­кционирующего организмами я уверен, что все вы слышали подобные слова раньше. Но по-настоящему сильное влия­ние на ваш опыт оказывает возможность видеть, ощущать и слышать, как ваша душа распространяется по всему телу. Это дает вам возможность снова сделать целостным ваше мышление в категориях душа-тело и объединить их.

Большинство из нас считают, что сердце занимает лишь небольшую часть тела, но вы также можете увеличить в раз­мерах свое сердце, распространив его аналогичным образом до кончиков своих пальцев, и ощутить свои сердце-душу-тело. Если вы протяните руку и коснетесь человека, вы смо­жете почувствовать, как вы касаетесь его своим сердцем и душой, а не только своим телом. Посвятите несколько минут анализу своих ощущений, а затем проделайте то же самое в своем воображении по крайней мере с одним примером труд­ной или стрессовой ситуации…

Хотя большинство из нас обычно полагают, что душа меньше тела, на самом деле ваша душа намного больше. Ваша душа может включать звезды, которые находятся на расстоянии в 13 миллиардов световых лет. Очень интересно может быть попробовать распространить идентификацию своих сердца-души-тела далеко за границу кожи. Все мы де­лаем это в определенной степени, в зависимости от того, каких людей и какие объекты мы включаем внутрь границ своей идентичности. Но что, если ваши сердце-душа-тело включали бы все, с чем вы сталкиваетесь, чтобы все это вос­принималось так, словно находится внутри вас и как часть вас? Представьте, что ваши сердце-душа-тело настолько большие, что самые далекие звезды оказались ближе, чем кончики ваших пальцев! Посвятите пару минут, чтобы по­пробовать, какого это…

О подобном опыте сообщают многие мистики, и я пола­гаю, что он имеет под собой реальную основу, поскольку все, что вы ощущаете, действительно совершается в ваших сердце-душе-теле, даже когда вы считаете, что это происходит во внешнем мире. Давайте последуем примеру Эйнштейна и про­ведем небольшой умственный эксперимент. Представьте себе, что какой-то злой невролог, представляющий «темную сторону силы», пробрался прошлой ночью к вам в комнату, пока вы спали, сделал вам обезболивающий укол, удалил мозг, поме­стил его в питательный раствор, прикрепил сверхчувствитель­ные электроды ко всем вашим сенсорным нервам, а затем послал по ним электрические сигналы, которые в точности воспроизвели опыт бодрствования и выполнения всех тех дей­ствий, которые вы совершили сегодня. Как бы вы определили разницу между двумя состояниями?

Я полагаю, что многие из вас смотрели фильм «Ма­трица», который основан на этой идее: что весь наш опыт в действительности имеет место внутри нашего мозга, даже когда мы считаем его внешним. Некоторые математики даже утверждают, что им удалось доказать, что любой достаточно сложно устроенный мозг не способен определить, существует ли вообще «внешнее» или нет. Наш мозг получает электрические сигналы только от наших органов чувств, ин­терпретируя которые, мы создаем свой опыт внешней «ре­альности».

Этот процесс обычно срабатывает достаточно хорошо, и, предположительно, вне нас все-таки существует некая внешняя реальность. Мы видим стакан молока на столе, и когда протягиваем руку, чтобы его взять, мы его ощущаем, и если подносим его к губам и выпиваем его содержимое, то не удивляемся тому, что оно имеет вкус молока и насыщает нас питательными веществами.

Так что хотя у всех нас есть опыт, который мы описы­ваем как «другой», имеющий место «вне нас» или как «внешнюю реальность», все это фактически происходит вну­три нашего мозга и является частью нас, несмотря на разде­ление, которое мы обычно пресуппозируем.

Так что, в каком-то смысле каждый из нас — это изоли­рованная вселенная, заключенная в себе самой. Но, в другом смысле, мы — одно целое. И вопрос здесь сводится не к «или-или», а к «и-и». Как говорили многие мистики, вы уже едины с миром; дело лишь за тем, чтобы это осознать. Все вы существуете внутри моего мозга, а я существую в вашем. Все вы — часть меня, а я — часть вас. Мы все связаны друг с другом. Один мой друг как-то сказал: «Человеческое суще­ство имеет множество тел». Это совершенно другой способ мышления, такой, который позволяет вам принять совсем другую, более универсальную точку зрения, и которую вы можете исследовать, чтобы выяснить, где и когда он будет вам полезен. Я не знаю, является ли это «истиной» или нет, но если принятие такой точки зрения может стать для вас по­лезной альтернативой, почему бы вам не попробовать и не выяснить это самим? (8, стр. 166)

Резюме. Мы можем изменить диапазон, делая его больше, меньше, пересекающимся или другим, и мы можем изменить его во времени, пространстве или в них обоих. Изменение диапазона обычно меняет как количество, так и тип информации, на которую он опирается. Это в свою очередь выявит неявные критерии, и из­менит то, как человек категоризирует опыт и реагирует на него.

Изменение диапазона это чистый процесс изменений, ко­торый можно использовать с любым содержанием. Он полностью учитывает ваш опыт, ценности, критерии и т.д., без влияния чьих-то чужих ценностей или опыта, поскольку любое изменение в ка­тегоризации полностью зависит от того, кто вы есть.

Часто бывает полезно расширить диапазон, чтобы включить больше информации, и это можно сделать несколькими спосо­бами. Расширение диапазона времени для включения прошлых причин и будущих последствий, полезно для расширения диапа­зона времени и часто — пространства. Изменение структуры линии времени человека — другой способ это сделать.

Распространение горя, которое есть в настоящем, на далекое будущее является безосновательным предсказанием, что является неправильным использованием большего диапазона. Если делать то же самое с ощущением счастья, человек может почувствовать себя лучше, но это также может стать и магнитом для будущих ра­зочарований.

В других ситуациях будет намного полезнее сократить диа­пазон, чтобы сосредоточить внимание на достижении цели и ис­ключить то, что может помешать этому.

Перемещение внимания на пересекающиеся диапазон — большее изменение. Обращение внимания на поведение, мысли или ощущения, которые игнорировались, — распространенный пример. Занимание разных позиций восприятия — «наблюда­теля», «другого», и «себя» — другой полезный способ перейти в пересекающийся диапазон. Каждая позиция предлагает разные точки зрения на проблемную ситуацию, что часто полезно для ее понимания и разрешения.

Диапазон, который полностью или почти полностью отлича­ется, является даже большим изменением поведения человека, оставляет все предыдущие диапазоны и замещает их новыми. Ме­тафора или экстернализация в нарративной терапии являются еще одним способом занять позицию наблюдателя, чтобы собрать ин­формацию и решить проблемы с этой отличной перспективы.

Когда сравнения себя с другими вызывают проблемы, можно заменить их сравнением других людей с другими или самого себя с собой, и в конце концов совсем отбросить.

Экспериментирование с изменением диапазона души и тела — еще один способ вылечить «разделение души и тела» и попро­бовать опыт мистиков.

Дальше мы исследуем, как категория влияет на диапазон, что менее очевидно, чем влияние диапазона на категорию.

Старость не так уж плоха, если вы берете во внимание воз­можную альтернативу

Морис Шевалье

Нет комментариев