Read Шесть слепых слонов 1.12 Перекатегоризаця: изменение связок внутри связок

0 731

 

Курица и свинья проходят мимо ресторана, где они видят объявление на окне:

«Ветчина и яйца; нужны пожертвования».

Курица говорит свинье: «Давай сделаем пожертвование!»

Свинья отвечает: «Знаешь, вот для тебя это действи­тельно будет пожертвованием; для меня это — полное жер­твоприношение!»

В научно-фантастическом романе «Вавилон 17» главная ге­роиня, лингвист, бегло говорит на 80 различных языках. Когда она сталкивается с проблемой, которую не может разрешить, она пе­реводит то, как она понимает ситуацию, на другой язык, затем на другой и еще на другой… пока не находит язык, в котором описа­ние проблемы делает решение очевидным.

Математики поступают очень похожим образом, когда ме­няют математическое выражение множеством способов, согласно установленным правилам и процедурам, пока они не приходят к форме, в которой проще решить или понять, или пока она не по­родит понимание других проблем.

Ранее мы исследовали, как изменение одного только диапа­зона (уменьшение, увеличение, пересечение или вообще замена другим) может привести к изменению того, как мы относим по категориям. Изменение диапазона — это бессодержательное вме­шательство, поскольку в данном случае любое изменение катего­ризации происходит полностью из ценностей, критериев, предположений человека и т.д. Это избегает вероятности навязы­вания чьих-то других ценностей, критериев или предположений.

Вы можете напрямую или косвенно предположить измене­ние категоризации, которое, как вы считаете, может быть более полезным. Это не бессодержательное вмешательство, поскольку здесь любое изменение категоризации происходит извне человека, и всегда приносит с собой какие-то другие ценности, критерии или предположения. Часто это может быть очень полезным, по­скольку клиент никогда может не думать о полезном изменении категоризации сам по себе. Однако, предлагая изменение катего­ризации, вам необходимо быть очень осторожным и проверить, считает ли клиент это нужным и полезным.

Поскольку большинство слов относятся к категориям, про­стое изменение слов, которые вы используете для описания или определения опыта, это один из способов изменить то, как он ка­тегоризирован. Обычно эффективнее всего переописать проблем­ные события так, чтобы подчеркнуть сильные стороны, а. не слабые. «Упрямство» может быть описано как способность твердо отстаивать что-то; «пассивность» — уважение нужд других и т.д. Этот процесс был заметен в работе Вирджинии Сатир и является главным элементом Подхода, Основанного На Сильных Сторонах, или Подхода, Ориентированного На Результат.

Однако, иногда клиент не осознает, что нечто, что он считает хорошим решением, в действительности является серьезной про­блемой, которая приведет ко многим сложностям. В этом случае переопределение решения как проблемы может быть полезным, в том, чтобы мотивировать человека изменить его. Авторитарный родитель, который всегда говорит своим детям, что им делать, может расстроиться, когда поймет, что учит своих детей подчи­няться внешнему мнению, а не развивать внутренние ценности, которые родитель считает очень важными.

Вы можете изменить категоризацию опыта совершенно по-разному, и это дополнительные категории того, что называется паттернами «рефрейминга» или «фокусами языка» в НЛП (14,42, 25, стр. 1226-1246,26).

Логические уровни могут помочь понять нам, как эти пат­терны отличаются в том, как они работают. В этой главе мы ис­следуем, как вы можете изменить категорию события на том же логическом уровне, вы можете пойти внутрь категории и описать подкатегорию на более конкретном логическом уровне, или вы можете пойти еще дальше до определенного примера категории. В следующей главе мы исследуем, как изменить категоризацию на более общем логическом уровне, что является одним из самых гибких и мощных видов изменения категоризации.

Изменение категории на том же логическом уровне

Переопределение — это самый часто используемый паттерн рефрейминга, заменяющий существующую категоризацию на новую, на том же логическом уровне. Когда опыт отнесен в дру­гие категории, ваша реакция на него часто меняется. Например, в следующий раз, когда вы будете представлять своего партнера кому-то, попробуйте сказать: «Это моя невеста (мой жених)», и заметьте реакцию как своего партнера, так и человека, которому вы представляете его/ее.

Когда у человека есть проблема, он часто описывает свои чув­ства словом «плохо». Может быть полезным указать на то, что эти неприятные чувства в действительности полезны и хороши, по­скольку являются сигналом того, что есть проблема, на которую стоит обратить внимание; если бы этих неприятных чувств, пре­дупреждающих о чем-то, не было, человек мог бы игнорировать проблему и страдать из-за последствий. Изменение описания с «плохо» на «неприятно» может перенаправить внимание с просто попыток уменьшить чувства, до решения проблемы, которая их вызывает.

На сессии семейной терапии муж сказал, что жена была «бес­порядочна в знакомствах» до того, как они поженились, описание, которое она посчитала неприятным, наморщив нос и покачав го­ловой. Я сказал ей: «Вижу, вам не нравится слово «беспорядочна в знакомствах»; может быть будет лучше сказать, что вы были «ак­тивной»?» Она произнесла слово «активная» одними губами, го­воря его про себя, как будто пробуя на вкус, а затем кивнула и сказала: «Да, активная».

Когда мы будили своего младшего сына по утрам, чтобы он шел в школу, он сердился из-за того, что должен был вставать, по­тому что предпочел бы поспать. Однажды его подруга была у него в гостях, и получилось так, что мы будили сына утром. Она ска­зала очень вдохновенно: «Ух ты, у тебя есть личный человеческий будильник! Это намного приятнее, чем когда тебя будит меха­низм». Это перенаправило его внимание с факта того, что его будят, на то, как это делалось, произошло изменение как диапа­зона, так и категории, и он стал гораздо радостнее по утрам после этого переопределения.

На протяжении многих лет врачи, родители и гипнотерапевты предлагали детям деньги, чтобы они продали свои проблемы, и очень скоро проблемы отпадали. Предложение купить проблему скрыто изменяет ее категорию с «ненормальной опухоли» или «болезни», или «части тела» до категории того, что можно обме­нять на деньги и передать кому-то другому. Не зная то, как это происходит физиологически, такое изменение категоризации, не­сомненно, работает. Мне всегда было интересно, может ли перео­пределение рака и других болезней как «временного дисбаланса клеток» иметь схожие полезные эффекты.

Когда люди пытаются сбросить вес, они должны использо­вать запасы жира, а это неизбежно вызывает чувство голода, ко­торое является, несомненно, неприятным ощущением. Гораздо важнее то, как человек категоризирует эти ощущения. Если он ду­мает, что «умирает от голода» или «отказывается от удовольствия от еды», или как о «наказании за то, что в прошлом ел слишком много», такая категоризация добавляет неприятности уже непри­ятным чувствам голода, что сильно усложняет потерю веса.

Однако, чувства голода можно также отнести к совершенно разным категориям, которые делают потерю веса гораздо более легкой. Чувство голода вызывается сахаром, содержащимся в крови, так что это признак того, что вы уже теряете вес сейчас, уже спешно используете запасы жира, уже продвигаетесь к более здоровому образу жизни и хорошей форме. Голод — это надеж­ный признак того, что ваш брюшной пресс становится более пло­ским, талия немного тоньше, и что у вас появляется немного больше энергии от того, что вес стал уменьшаться. Каждая се­кунда голода, который вы чувствуете, это также признак вашей стойкости и силы воли, упорства выполнения неприятной задачи, чтобы получить будущие выгоды. Использование одной из этих приятных категоризации значительно упрощает продолжение по­тери веса. А использование их всех, подобно тому, что я сейчас сделал, создает более мощную новую категорию с совокупным диапазоном категории.

Много лет назад, когда аборты были незаконны, и, как след­ствие, очень опасны, Милтон Эриксон консультировал молодую пару, которая планировала сделать аборт. Он использовал много способов убедить их не делать этого, но они были непреклонны. Как только они покинули его кабинет, он сказал: «Что бы вы не делали, не давайте имя своему неродившемуся ребенку!», и в ре­зультате они решили не делать аборт. Почему это сработало, когда все предыдущие попытки Эриксона провалились? …

«Младенец» определен в моем словаре как человеческое су­щество с рождения до одного года, а вот «ребенок» определен с рождения до половой зрелости. «Дать имя ребенку» создает образ отдельного человеческого существа, и диапазон этого образа может пойти в будущее, так же как и половая зрелость. Поскольку Эриксон и пара противостояли друг другу во время консультации, он мог ожидать, что они будут противостоять также и последнему утверждению (негативной команде), и дать имя ребенку.

Думая таким способом о беременности, это сделало вероят­ным то, что они решили оставить ребенка. Поэтому противники абортов всегда говорят об убийстве «младенца» или «нерожден­ного ребенка». Поскольку «беременность» включает диапазон времени с зачатия до рождения, а плод определен начиная с двух месяцев и до рождения, защитники прав женщин на аборт могут поступить мудро, избегая таких слов, и говоря вместо этого о пре­кращении «зиготы», «морулы», «бластулы» или «гаструлы», т.е. используя медицински и научно определенные термины разных стадий очень ранней беременности.

Многие проблемы существуют, потому что все вовлеченные в нее участники остаются в определенном описании, которое де­лает решение сложным; проблема может быть решена гораздо проще, когда она описана по-другому. Например, Сальвадор Ми­нучин встречался с семьей, в которой десятилетний мальчик нюхал бензин. Минучин сказал:

«Я понимаю, что тебе нравится нюхать бензин. Ты что думаешь, что ты автомобиль?» Вся семья немного рассла­билась после этого шутливого изменения категоризации мальчика на машину, и серьезная проблемы стала немного менее серьезной, и более легко разрешимой.

Менее очевидно то, что Минучин изменил категорию по­ведения мальчика как результат того, что мальчик любит де­лать («ты любишь»), а не загадочное принуждение или другой ненормальный мотив. Затем Минучин продолжает: «Какой ты любишь — неэтилированный или обычный?», развивая категоризацию его поведения как происходящего из его предпочтений. Затем Минучин нюхает и делает гло­ток травяного чая, который он держал в руке, и говорит: «Ин­тересно, какой это чай?» Затем он поворачивается к мальчику, протягивает ему свою чашку и говорит: «По­скольку у тебя хороший нюх, скажи; что это за чай?»

Минучин ставит мальчика в позицию человека с хоро­шим обонянием, способным определить вид чая лучше, чем это может сделать Минучин. Это изменило категоризацию его поведения с «аномальности» на «компетентность», ив то же время это перевернуло обычные предполагаемые роли категории верховного терапевта и низшего клиента (11, стр. 142-143).

В другой раз Минучин переопределил ненормальность как некомпетентность. Другого мальчика периодически ловили за продажей и употреблением наркотиков. Составив длинный спи­сок всех тех случаев, когда мальчика ловили, Минучин сказал: «Я очень беспокоюсь за тебя, потому что, кажется ты не очень хо­рошо умеешь это делать. Кажется, ты попадешь в тюрьму надолго, а там жестокие законы; я не думаю, что ты это вынесешь».

Реакция мальчика показала, что он очень напуган; очевидно, он не думал об этом аспекте своего поведения. Он, возможно, ожи­дал лекцию по поводу того, что такое наркотики, но Минучин сфо­кусировался на некомпетентности мальчика и вероятных результатах этого в будущем, как повод для рассмотрения другого рода деятельности. Длинный список случаев, когда мальчика ло­вили, создал совокупный диапазон, который поддержал изменеие категоризации, которое сопровождалось рассмотрением по­следствий, изменение диапазона.

Карл Уайтекер, один из создателей семейной терапии, одна­жды продемонстрировал сессию терапии с разведенной парой, у которой был сын-подросток, живший с матерью. Мать выглядела очень живой и сексуальной, когда говорила о том, какой замеча­тельный у нее сын, как она полагается на него и говорит с ним о ее проблемах, и о том, какие у них хорошие отношения. Сразу после того, как она назвала очередной пример их прекрасных от­ношений с сыном, Уайтекер сказал матери, указывая жестом сна­чала на мать и потом на сына: «Итак, ваш второй брак получился гораздо лучше, чем первый», указывая на отца.

Мать выглядела так, словно ее мозг совершенно перестал ра­ботать на несколько секунд. Совершенно ясно, что она никогда не думала о своих отношениях с сыном как о «браке», и, начиная с этого момента, она не сможет об этом не думать. Когда мать вы­разила бурное несогласие по поводу мысли о том, что ее отноше­ния с сыном — это «брак», Уайтекер ответил: «Да, ну я тоже не свободен». Очень интересное общение, которое на первый взгляд кажется неуместным и совершенно «несуразным». Прежде чем читать дальше, вы можете подумать и самостоятельно найти очень важные смыслы в ответе Уайтекера. …

Говоря «да», он очевидно согласился с ней, что ее отношения с сыном действительно не являются браком. «Я не свободен» — в данном контексте подразумевает «не свободен для брака», т.е. он не собирается спорить с ней так, как мог бы спорить муж. «Тоже» указывает на то, что кто-то еще также несвободен, и в данном кон­тексте это может быть только сын. Резюмируя, Уайтекер согла­шается с матерью, что ее отношения с сыном не являются браком, но только потому, что сын не «свободен» (11, стр. 140).

В обычной беседе, скорее всего, мало какие из этих значений станут явно сознательными, хотя они здесь присутствуют и обра­батываются бессознательно.

Такое изменение категоризации заставит мать пересмотреть все аспекты ее «хороших» отношений с сыном и рассмотреть, уместны они или нет. Это изменение категоризации было осо­бенно эффективно, поскольку в основном было подразумеваемым, а не утверждаемым. Любопытно, что пресуппозиции Уайтекера были всегда направлены на прошлые события, а не на будущие — возможно как результат его традиционного психодинамического обучения. В противоположность этому, пресуппозиции Милтона Эриксона были преимущественно направлены на будущее, от­крывая новые возможности.

Обратные пресуппозиции. Изменение категоризации Уай­текера — это пример более общего паттерна, переворачивающего чьи-то пресуппозиции о событии от хороших до плохих или на­оборот. Например, одна из клиенток Конниры Андреас не полу­чала в сексе то, что хотела от своего мужа. Причина, по которой она не говорила ему этого, заключалась в том, что она думала, что это будет «ограничивать» его и отнимать у него возможность вы­бора. Коннира сказала: «Испытывали ли вы когда-нибудь удо­вольствие от того, что дарили человеку подарок, и вы точно знали, что он хотел его получить? Вы поняли, что забирали эту возмож­ность выбора у мужа? Вы не сказали ему ясно, что вы хотите, так что вы ограничиваете его в том, что он не может вам этого дать, даже если хочет. Если вы скажете ему, чего хотите, то, как мини­мум, у него будет возможность дать вам это, если он хочет». Это переворачивает эквивалентность «сказать мужу = заставлять или ограничивать» на «не говорить = заставлять или ограничивать».

Питер Фрэнкель описал случай со своим молодым клиентом Ричи, который часто попадал в драки в школе:

«Другие дети цепляются ко мне — я занимаюсь своими делами, а они говорят что-то типа «твоя мать…», а я не могу позволить им оскорблять свою мать, — сказал Ричи — Так что, я начинаю бить их, приходят надсмотрщики, и у меня возникают проблемы, просто потому что я всегда на вер­шине, всегда побеждаю! Это не честно! Но я должен пока­зать, кто здесь главный!» Я сказал Ричи, что могу понять его желание защитить честь его матери, и что я мог бы заставить детей оставить его в покое. Затем я попробовал первый реф­рейминг за свою карьеру.

«Есть только одна проблема: когда они заставляют тебя драться, тем, что дразнят тебя и оскорбляют твою семью, мне кажется, что главные именно они, а не ты, — сказал я ему. — Это похоже на то, как если бы ты носил на себе большую мишень для игры в дартс, а дети могли легко попадать в яб­лочко, заставить тебя драться и попадать в неприятности, го­воря что?»

Ричи тут же продолжил: «Твоя мать». Он тихо смотрел в сторону, как будто представляя себе сцену на детской пло­щадке, а затем посмотрел на меня более мягко и просто ска­зал: «Черт, я никогда так об этом не думал».

Мы говорили о том, как он мог бы «снять с себя ми­шень», и он решил попробовать. К моему изумлению и удив­лению его матери и учителей, Ричи никогда больше не дрался в школе. Его успеваемость улучшилась, и к тому вре­мени, когда он закончил терапию к концу года, дела у него шли отлично, и он стал больше помогать по дому (30, стр. 34-35).

В случае, если это непонятно, смысл драки был перевернут с «показать, кто здесь главный» на «они показывают ему, кто здесь главный», а этого он уже совсем не хотел.

Часто может быть полезным попросить клиента самого найти противоположность тому, что они считают правдой. Еще одна клиентка Конниры жаловалась, что не может завести отно­шения с мужчиной, потому что ее личные недостатки совершенно точно приведут к тому, что отношения распадутся, так что на­дежды не было. Ее убеждение гласило: «Тот факт, что у меня есть личные недостатки, всегда приведет к тому, что любые отноше­ния с мужчиной обречены на неудачу».

Коннира ответила: «Теперь, когда вы об этом думаете, каким образом тот факт, что у вас есть личные недостатки, и вы об этом знаете, в действительности поддержит то, что вы сможете раз­вить лучшие отношения, чем в том случае, если бы у вас не было личных недостатков вообще?» В действительности, это — гипно­тическое общение: просить клиента «подумать об этом сейчас» и обнаружить способы (что пресуппозируется и указывается во множественном числе), при помощи которых личные недостатки — «и вы это знаете» (увеличение диапазона) — будут поддержи­вать хорошие отношения (а не препятствовать им).

Когда человек описывает проблему, и вы слышите беспокоя­щую пресуппозицию, которая, как вы думаете, можно хорошо перевернуть, может быть полезным начать ваш ответ со слов: «слава Богу!», «здорово!» или «это замечательно!», то, что часто делал Карл Уайтекер. Неожиданность вызывает замешательство, и за­пускает автоматический и бессознательный поиск объяснения того, какой смысл может иметь это неожиданное поведение. В большинстве случаев это заставит клиента думать о возможных преимуществах того, что они воспринимали как проблему. Пока он думает об этом, у вас есть какое-то время придумать, что вы можете сказать дальше, чтобы помочь клиенту перевернуть его пресуппозицию.

Переворот пресуппозиций особенно эффективен, когда пре­суппозиция не была прямо сказана, а вы уже неожиданно гово­рите обратное, при этом также используя пресуппозиции. Во время супервизии один терапевт пожаловался, что его клиенты всегда против предлагаемых им решений: «Например, у меня есть клиент, который заходит и говорит, что хочет наладить отношения с женой. Я указал ему на одно направление, а он приводит мне миллион причин не делать этого».Коннира ответила радостно и с энтузиазмом: «О! Так он вам помогает, сам предлагая больше спо­собов?»

Типичная реакция клиента, когда он слышит такое перевора­чивание — усмешка, прилив краски и другая невербальная бес­сознательная реакция, указывающая на глубокую конгруэнтную обработку предложенного изменения категоризации.

«Сопротивление». Когда клиент протестует против предло­женного изменения или решения, терапевт часто категоризирует это как сопротивление. Часто терапевт даже перескакивает на го­раздо более общую категорию и предполагает, что у клиента есть протесты против любого изменения, а не только против одного определенного.

В данном примере Коннира перевернула подразумеваемую пресуппозицию (слишком часто встречающуюся в сфере тера­пии!) о том, что протесты — это препятствия, которые мешают изменению. Протесты предоставляют жизненно важную и полез­ную информацию о том, как трансформировать предлагаемое из­менение или цель так, чтобы это соответствовало всем другим целям, убеждениям, интересам, человека и т.д.

Когда клиент не хочет совершать определенное изменение, это происходит потому, что оно не будет соответствовать некото­рой другой важной цели, которая есть у него. Это то, что человек может осознать, например: «Если я стану более честным и откро­венным, меня могут уволить с работы». Или возражение может быть менее осознаваемым и проявляться только в смутных бес­покоящих чувствах, которые возникают у человека, когда он ду­мает о том, чтобы быть другим: «У меня есть неявное ощущение, словно мне страшно это делать».

Любой протест возникает из каких-то позитивных намере­ний, которые могут не реализоваться из-за изменений; они будут пытаться предотвратить или будут вмешиваться в изменение, пока оно не будет трансформировано так, чтобы и это намерение было удовлетворено. Когда клиент говорит о том, что у него есть про­тест против изменения, он предоставляет ценную информацию о том, что нужно удовлетворить другие нужды, чтобы изменение стало полностью подходящим и продолжительным. Протест в действительности помогает процессу достижения цели или со­вершения изменения, благодаря чему оно будет действительно хо­рошо работать и будет долгим. Это изменение категоризации, которое необходимо повсеместно во всей сфере терапии.

Когда вы подтверждаете— или даже принимаете сторону любого протеста против изменения — клиент, скорее всего, зай­мет другую сторону, полностью соединяясь с желанием измене­ния, и начнет думать о том, как его в действительности можно осуществить. Присоединяться к выгодам проблемы особенно по­лезно с людьми, которые склонны противостоять всему, что гово­рят другие люди.

Фрэнк Фарелли особенно хорошо умеет это делать; он часто начинает интервью со слов: «Да вы, наверное, спятили, раз ре­шили измениться! Посмотрите, как выгодно оставаться таким, какой вы есть». Например, привлекательная женщина, которая ра­ботает девочкой по вызову, получая 500 долларов за ночь (и, ве­роятно, спуская все деньги на наркотики), была направлена к Фрэнку, по поводу планирования ее выписки из больницы.

Фрэнк (недоверчиво): Планировать выписку?! (смеется) Черт, с вашими внутренними личными ресурсами, думаю, достаточно понятно, какое место вы займете в обществе.

Пациентка (протестуя): Так, минуточку, я собираюсь ра­ботать официанткой.

Фрэнк (рассудительно): Какого черта вам проводить во­семь часов на ногах, когда вы можете заработать те же деньги, полежав на спине 20 минут?

Пациентка {смеется, но серьезна): Может хватит так го­ворить?!

Присоединившись к преимуществам не меняться, Фарелли делает совершенно противоположное тому, что пыталось делать большинство «хороших» терапевтов — игнорировать или преу­меньшить эти выгоды и заставить человека измениться несмотря на них. Перечисляя преимущества того, чтобы не меняться, и те­рапевт, и клиент смогут полностью понять преимущества про­блемы и работать в направлении того, чтобы найти способы принять их во внимание при рассмотрении новых альтернатив.

Еще одно восприятие «сопротивлений» заключается в том, что изменения должны включать безопасность (не терять то, что у вас уже есть) и развитие (получение чего-то ценного, чего у вас еще нет). Часто люди (и терапевты!) совершают ошибку, думая о них как о полярных противоположностях — безопасности ИЛИ развитии – и о том, что получая одно, вам необходимо пожер­твовать другим.

Когда вы понимаете важность и того, и другого, вы можете учитывать оба значения и понимать, что люди хотят иметь как бе­зопасность, так и развитие. «Как вы можете меняться безо­пасно?» или «как вы можете чувствовать себя в безопасности, когда рассматриваете возможность изменения?» Когда человек хочет измениться, нужно в той же степени признавать и уважать важность существующей ситуации, и осознавать, что в ней тоже есть свои риски и издержки; любой выбор предоставляет возмож­ности как для безопасности, так и для развития.

«Не существуют неудачи, существует обратная связь» – принцип НЛП, который можно применить к любой проблеме. Хотя и «неудачи», и «обратная связь»— это описания, которые можно применить к одному и тому же событию, эти слова имеют очень разные значения и подтексты. «Неудача» — это не просто вывод о прошлом; обычно это также и пессимистическое пред другим, более ценным для себя. В этом случае, номинализация была всем, что было нужно. Фраза, которую я сказал, заняла всего 5 секунд, что можно было расценить для него как «быструю те­рапию».

Преувеличение. Когда человек говорит вам о какой-то про­блеме или жалобе, другим возможным ответом может служить пре­увеличение, т.е. можно применить более широкий диапазон, чем он есть в действительности. Если человек говорит, что у него очень много страхов, вы можете сказать: «О, вы из тех людей, которые бо­ятся «пыльных мышей» под кроватью, или того, что кто-то будет искать в вашем мусоре обрезки ногтей, чтобы сделать куклу вуду и колдовать над вами? Вы боитесь, что над вами пролетит самолет и вам на голову упадет кусочек «голубого льда» из туалета? На­сколько все плохо?» Обычно человек засмеется и скажет: «Да нет, нет, все не настолько плохо», и продолжит описание того, чего он боится в действительности. Описывая крайний пример его про­блемы, сама проблема покажется не такой уж страшной при срав­нении, и даже может показаться нормальной, так что преувеличение можно рассматривать как своего рода нормализацию.

Если ваша супруга говорит: «Ты забыл сделать те дела, зна­чит, тебе на меня плевать», вы можете ответить: «Да, думаю, ты права. Я соберу свои вещи. Ты хочешь дом или машину?» Когда удивление (и, надеюсь, смех) пройдет, вы можете извиниться, что забыли сделать что-то и решить проблему о том, как помнить об этом в будущем.

Фрэнк Фарелли — мастер преувеличения ситуаций, направ­ленных на то, чтобы помочь человеку увидеть ее с новой точки зрения:

Одну воинственную пациентку, к примеру, поместили в изоляционную комнату. Она стоит у дверной решетки, вы­крикивает непристойную брань персоналу, который должен контролировать ее агрессивное поведение по отношению к другой пациентке.

Фрэнк {подходя боком, так чтобы пациентка могла его полностью видеть; громко и насмешливо фыркая): «Моло­дец! Ты заставила их бежать! Они до смерти тебя боятся, эти сукины надсмотрщики и эта сумасшедшая чудачка! Продолжай, не позволяй им себя сломать (сквозь сжатые зубы), Несмотря ни на что! Несмотря на то, как долго они буду держать тебя здесь!»

Пациентка (смеясь уже не так громко): «Ай, иди к черту, Фрэнк! Ты не заперт здесь. Тебе просто это говорить. Ты и попробуй, если тебе это так чертовски нравится».

Фрэнк (раболепно смотря украдкой вниз, понижает голос до заговорщического шепота); «Не мне! Они сломали мой дух уже давно, но я всегда надеялся, что они наконец-то встретят того, кого они не смогут сломить (вдруг яростно уставившись на нее взглядом, повышает голос до фанатич­ного шепота) И неважно какие пытки они…»

Пациентка (смеется, перебивает словоохотливым тоном): «Осторожно, они посадят тебя сюда следующим. Ай, плюнь на это, я приспособлюсь и выберусь отсюда» (29, стр. 110-111).

Когда клиент-параноик пришел на первую сессию к психиа­тру и начал говорить о том, что за ним наблюдают, следят и пре­следуют, психиатр немедленно остановил его и присоединился к клиенту, говоря: «Боже мой, вам надо быть осторожнее; боль­шинство психиатров послали бы вас прямиком в сумасшедший дом или сдали бы вас мафии! Прежде чем вы скажете что-нибудь еще, скажите, проверяли ли вы себя сегодня на «жучки»?» Он встал и проверил одежду клиента очень внимательно, прося его встать и повернуться. Найдя волос на его плече, он сжег его спич­кой над пепельницей и объяснил: «Надо быть очень осторожным; в наше время они делают их все меньше и меньше».

Затем психиатр объяснил, что без сомнения, иногда клиента будет раздражать то, что он делает, и что он не слышит, что гово­рят о нем люди за спиной, так что ему действительно стоит но­сить с собой диктофон и слушать записи дома, чтобы ничего не упустить. Когда клиент упомянул ЦРУ, психиатр спросил, прове­рял ли пациент, могут ли быть замешаны ФБР или Интерпол. Он продолжал преувеличивать все защитное поведение клиента, давая ему много дополнительных способов быть еще более бди­тельным. После нескольких дней такой терапии клиент распла­кался со словами: «Я не могу больше так жить!», и вместе они начали исследовать другие возможности. Я знаю несколько при­меров эффективности такого подхода.

Джоэл Бергман (18) описал случай 39-ти летнего мужчины, Эдди, который был помещен в дом для недееспособных после 19 лет в больнице для душевнобольных. Он оставался в кровати 23 часа в сутки, и проводил оставшийся час ноя, плача, ходя кругами и надоедая другим пациентам, заставляя их делать что-то для него. Однажды он сказал: «Si сделал в своей жизни все, что только можно сделать», и работники больницы решили утилизировать эту категоризацию. Они все согласились с Эдди, что, вероятно, действительно, он сделал все, что должен был сделать в своей жизни, и что ему осталось только приготовиться к смерти.

Они сказали Эдди, что планируют снять его дверь с петель и поместить ее на подставку в центре комнаты, превращая ее в по­хоронный зал со свечами и свежими цветами. Эдди должен был лежать неподвижно, надев свой лучший костюм и держа в руках четки. Когда Эдди услышал это, он подпрыгнул с криками, что он не мертв, но эта вспышка была объяснена как «предсмертный бред». Всем в больнице сказали, что Эдди был «почти мертв», и что все ждут, когда его душа покинет тело.

Затем Эдди лежал неподвижно в течение трех последующих дней. На протяжении дня о нем говорили в прошедшем времени, и все обращали свои молитвы на то, чтобы Эдди попал в рай. Каж­дый вечер, спустя 20 минут после ужина, проводилось прощание для людей, они надевали черные нарукавные повязки, а некото­рые женщины рыдали. На четвертый день Эдди начал ходить на ежедневную программу, спать по семь часов, убирать и готовить, а также встречаться с женщинами.

Изменение категоризации поведения. Когда человек отно­сит вас, или проблему, или отношения к какой-то категории, при этом он делает это так, что создает проблему для вас обоих, вам необязательно принимать эту категоризацию. Вы всегда можете предложить другую. Вирджиния Сатир часто обращала внимание людей на то, что когда другие относят их или отношения между ними в какие-то категории, у них всегда есть выбор, принимать это или нет, и если им это не нравится, они могут изменить кате­гории. Годами я собирал необычные примеры того, как люди ме­няли категории ситуаций с угрозой для жизни.

Медбрата в одной больнице для душевнобольных одна­жды стал душить пациент, который не только был гораздо сильнее, но и имел хорошую военную подготовку. Медбрат знал, что бороться с ним было бы бесполезно, так что, когда он начал терять сознание, он с любовью погладил руку па­циента вокруг его шеи. Пациент перестал его душить, по­тому что, как он сказал позже: «Это было так странно, мне нужно было остановиться и выяснить, что происходит».

Одна женщина шла по опасному району поздно ночью, когда заметила мужчину, который, как ей показалось, пре­следовал ее. Она пересекла улицу, и он пошел за ней. Она ускорила шаг, и он сделал то же самое. Она начала немного беспокоиться, так что повернулась к нему, подошла к нему и сказала: «Прошу прощения, мне страшно. Не могли бы вы проводить меня до дому?» Мужчина предложил ей руку и проводил до дома. Позже она узнала, что он напал на дру­гую женщину той же ночью (8, стр. 251).

Если человек может изменить категорию отношений с убий­ства до дружбы и с нападения — до помощи, то, безусловно, мы сможем изменить и наши каждодневные проблемы, когда люди относят нас к категориям, которые нам не нравятся. Когда вы об­наруживаете, что ваш партнерский «танец» становится борьбой, самое время остановиться и выяснить, к каким категориям при­надлежат ваши отношения, и решить, нравится ли вам это, или вы хотите это изменить. Поскольку мы можем категоризировать все что угодно, а многие события можно отнести к категориям огром­ным числом способов, возможностей намного больше, чем может представить большинство из нас.

Изменение категории на более конкретном логическом уровне.

Сенсорно-очевидный пример. Обычно гораздо проще понять в чем именно заключается проблема и как ее решить, когда у нас есть детальная информация о конкретном примере, включенном в категорию.

Видеозапись могла бы быть лучшим выходом, но поскольку она бывает в распоряжении очень редко, мы должны полагаться на то, что говорит нам клиент. Обычно в первоначальном рассказе клиента очень сильно не хватает информации, которая нужна для того, чтобы понять, в чем же заключается проблема. Если пред­ставление проблемы заключается в словах «она сводит меня с ума»

— это очень общая абстрактная категория с очень небольшим ко­
личеством конкретной информации. Мы не знаем ничего о том,
что она делает — это может быть что угодно, начиная с того, что
она не смотрит на него во время разговорами заканчивая тем, что
она приглашает соседей и устраивает оргию. И мы также не знаем,
в чем заключается его реакция «схождения с ума» — это может
быть что угодно, начиная с нервозности, заканчивая выбрасыва­
нием тарелок из окна или физического насилия над детьми.

Категория «то, что она делает» может содержать определен­ные примеры, либо более конкретные категории. Когда вы спра­шиваете его о примере, принадлежащем категории, он может привести сенсорно-очевидный пример, или упомянуть более кон­кретную подкатегорию. «Что ж, например, прошлой ночью она…»

— и расскажет о конкретном примере. Однако, «она всегда сме­
ется, когда я воспринимаю что-то всерьез» — обозначает подка­
тегорию опыта, который сводит его с ума.

Теперь вы можете спросить об определенном примере этой категории. Если он отреагирует другой более конкретной катего­рией «ну, например, когда я увлеченно обсуждаю спорт», вы спро­сите снова, пока он не приведет конкретный пример, который расскажет вам о том, что именно она сделала, и о том, что он думал и чувствовал в той ситуации: «В прошлый четверг меня действительно потряс кольцевой бросок, который сделал игрок, а она хихикала надо мной. Я не мог понять, что это означает, но я побоялся спросить ее и почувствовал себя маленьким». Это даст вам определенную информацию, которая вам нужна, чтобы по­нять, что нужно изменить в его опыте.

Например, слова «почувствовал себя маленьким» обычно до­статочно буквально обозначают, что человек представляет себя го­раздо меньше или моложе по отношению к другому человеку. Это часто встречается во многих ситуациях, в которых человек чув­ствует себя неловко, что его оценивают или что он находится в подчиненном положении, часто по отношению к какому-то авто­ритетному лицу. Если вы попросите его увеличить размер образа его самого, пока он не будет таким же, как образ другого человека, он больше не будет «чувствовать себя маленьким». Это измене­ние размера, скорее всего, позволит ему спокойно спросить ее, что она имела в виду, когда смеялась и т.д. Вся эта информация пол­ностью отсутствует в общем утверждении: «она сводит меня с ума». Кроме того, перемещение внимания на уровень определен­ного примера уменьшает диапазон проблемы и позволяет упра­влять им проще, чем категорией со многими примерами.

После того, как вы определили конкретные сенсорные детали определенного примера, будет полезно спросить, может ли это быть «микрокосмом» более общей категории. «Происходит ли то же самое в других случаях, когда она «сводит вас с ума», или не­которые из них отличаются?» Если он говорит, что все они оди­наковы, вы меняете его реакцию на этот один пример, и изменение, как правило, обобщит до всех других примеров в ка­тегории.

Когда некоторые из других примеров в чем-то отличаются, они могут потребовать другое решение. Вы можете попросить рассказать определенный пример этой подкатегории и изучить его. Поскольку та же самая категория событий будет, скорее всего, по­хожей во многом на другие примеры, с которыми вы работали, это сможет ускорить вашу работу в выяснении того, как пример дан­ной категории отличается от другого примера.

В качестве альтернативы вы можете изменить один пример, а затем сказать: «А теперь я хочу, чтобы вы закрыли глаза и расс­мотрели свою новую эффективную реакцию в этой ситуации, а также пересмотрели другие случаи, когда она сводила вас с ума, и выяснить, работает ли эта реакция в некоторых из них». Иногда решение для одного примера будет работать для всех других при­меров в категории; в другое время оно будет работать только для определенной группы, а для других будет нужен дополнительный ресурс или вообще совершенно другой.

Более конкретная категория. Вместо того, чтобы выяснять определенные сенсорно-очевидные примеры, вы всегда можете работать с подкатегорией, поскольку она предоставляет вам до­статочно определенную информацию, чтобы понять, что проис­ходит, и суметь совершить подходящее изменение. Это то, что делают немногие терапевты.

Перенаправление внимания на более конкретную категорию также позволяет воспринимать проблему не такой большой и оше­ломляющей, как более общая категория. Более общая категориза­ция не меняется; вы должны быть внутри нее и обращаться к категории, включенной в нее.

«Вы говорите, что она сводит вас с ума. Хорошо, какие си­туации сложны для вас? Может, это ситуации, в которых вы об­суждаете вопрос, по поводу которого у вас совершенно разные мнения, такие, как на что потратить деньги, или как воспитывать детей, или это ситуации, когда вы спокойно проводите время вме­сте и вы хотите заняться сексом, а она не хочет, или… ?»

Согласно принципу наследственности, у любой подкатего­рии должны быть качества, определенные в более общей катего­рии. Именно поэтому, скорее всего, решение для проблем, находящихся в подкатегории, будет эффективным для проблем, содержащихся в более общей категории.

Противоположные примеры — это такие примеры, кото­рые противостоят или являются обратными примерам, включен­ным в категорию. «Сводят ли вас с ума и другие события, даже если она не смеется?» Если вы получаете ответ «да», это говорит вам о чем-то очень важном: о том, что многие другие примеры вы­бывают ту же самую проблемную ситуацию. Если бы вы не задали этот вопрос, вы не поняли бы насколько проблема обширна; вы работали бы только с частью ее.

Когда вы обнаруживаете, что поведения А, В, С, и D также сво­дят его с ума, вы можете спросить клиента: «Что общего все это имеет между собой (ее смех, и А, В, С, и D)?». Это — один из спо­собов спросить о критериях. Ответ на этот вопрос всегда значительно Проясняет существенность проблемы. «Все это примеры неуваже­ния» или «все это те случаи, когда человек ноет и подчиняется».

Другие противоположные примеры — это когда появляется смех, но человек не сходит с ума, то, что называется в Терапии Ориентированной на Решения исключениями. Сравнение примера, который вызвал проблему, с очень похожим примером, который iff вызвал проблемы, обычно значительно упростит определение i опыте человека ключевого элемента, который нужно изменить – «разница, которая делает разницу». «Что ж, прошлым вечером она смеялась похоже, но мне это нравилось, поскольку я знал, что она смеется со мной, а не надо мной». Это позволяет вам сфокуси­роваться на определенных отличительных чертах между двумя этими случаями. «Как вы понимаете, что она смеется с вами, а не над вами? Это тон голоса, поза, или то, как она на вас смотрит или смотрит в сторону? Какое доказательство вы используете?» Если бы у вас не было контрпримера, вы могли бы провести большую часть времени, собирая информацию, которая совершенно не от­носилась к пониманию того, как он получает проблемную реакцию.

Такой позитивный противоположный пример — это обычно «золотая жила» информации, не только о проблеме, но и о том, что именно нужно, чтобы ее разрешить. Обычно это используется во многих паттернах НЛП, начиная с лечения аллергии (4, гл. 5), заканчивая многими формами «отображения» субмодальностей от проблемных к успешным. Эти паттерны включают в себя «Раз­решение горя», (6, 4, гл. 11), «Разрешение стыда», (7, 4, гл. 13) а также «Паттерн прощения» (10).

Я и поведение. Это разделение между «собой» и «поведе­нием» является весьма полезным примером перенаправления вни­мания на более определенные аспекты опыта. Когда у кого-то был плохой опыт, он думает о себе как о «плохом», это — гораздо более общая категоризация, которая не полезна в том, чтобы по­нимать то, как изменить свою реакцию.

Поскольку «я» — это один из тех, кто пытается найти реше­ние, то если «я» плохое, плохому «я» будет очень сложно найти хорошее решение, а это может легко привести к отчаянию, даже когда человек не знает о подразумеваемой логике. Чтобы провести такое разделение между собой и поведением, вы можете сказать клиенту: «Хорошо, у вас был плохой опыт, и вы хотите быть уве­ренным в том, что это не произойдет с вами снова. Это не имеет ничего общего с тем, кем вы являетесь как личность; это просто означает, что вы совершили ошибку». Такое изменение категории переносит фокус внимания на поведение, которое он хочет изме­нить, а не на выводы о самом себе — что он сам некомпетентный, злой, безнадежный и т.д. даже если он думает об определенном поведении как о наборе поведений, это гораздо более конкретная категория, чем все «я». Это делает задачу нахождения более эф­фективного нового решения гораздо более простой и выполнимой и не такой ошеломляющей.

Включенные категории. Когда у человека есть определен­ная категоризация, которая кажется неизменной, вы можете при­нять это, и описать новую категорию как включенную в одну из них, и это будет сложно изменить.

Один бывший военный считался человеком очень тра­диционных взглядов, который не считал даже, что женщины имеют право голосовать. Он верил в то, что в основе семьи лежит дисциплина, и что мнения его жены подрывали его ав­торитет, и поэтому дети очень плохо вели себя. Было по­нятно, что он пришел к терапевту, чтобы доказать своей жене, что терапевт не поможет.

Мужчину спросили, считает ли он себя похожим на ге­нерала Первой мировой войны или похожим на генерала Второй мировой войны. Он попросил объяснить. Ему объяс­нили, что старые военнокомандующие мало чему научились за четыре года, они мало интересовались боевым духом своих войск или тем, чтобы сохранять жизни солдат. В конце войны они все еще делали то же самое, что показало, что их действия были совершенно неэффективны с самого начала войны. Более поздние военнокомандующие, однако, научи­лись на своем опыте и уделяли значительное внимание во­просам боевого духа и сокращению числа раненых, а также могли больше и быстрее адаптироваться к обстоятельствам. После рассмотрения вопроса в течение некоторого времени, мужчина задумчиво признал: «Кажется, я стал немного похож на генерала Первой мировой войны» . (20, стр. 71)

Размещение категории внутри существующей означает, что вам не нужно оспаривать существующее убеждение, вам просто нужно работать изнутри его, на более низком логическом уровне. В противоположность этому, большинство терапевтов попыталось бы оспорить убеждение мужчины о том, что он должен управлять своей семьей как военной единицей. Это было бы очень сложно и заняло бы долгое время — даже если предположить, что отец за­хотел бы прийти и на другие сессии.

Делая выводы из этого примера, можно сказать, что если че­ловек абсолютно уверен в том, что ему нужно получить развод, вы можете ответить: «Хорошо, какой именно развод вы бы хотели получить? Некоторые люди отвратительно ведут себя друг с дру­гом, пытаются забрать себе каждое пенни от имущества, и в ре­зультате тратят большую часть денег на адвокатов. Другие изо всех сил стараются понять друг друга, достигают соглашения с меньшими затратами и более просто, без гнева и обид. Или, воз­можно, есть другие варианты, которые были бы лучше для вас. Чего же хотите именно вы?»

Когда человек желает достичь позитивного результата от раз­вода, намного больше возможностей появится, если пара хотя бы рассмотрит вероятность остаться вместе. Поскольку эти возмож­ности появляются внутри контекста, который предполагает, что они разведутся, они легко могут рассмотреть ее. Поскольку они обсуждают многие сложные аспекты развода, это предоставляет контекст, в котором мысли о том, чтобы остаться вместе, могут быть гораздо привлекательнее, чем это казалось ранее.

Когда человек рьяно придерживается категории (X), рабо­тайте внутри нее, спрашивая: «Какой именно X вы хотите?» или «Вы хотите такой X или другой X?» Принимая категорию X, вы избегаете конфликта, а внутри меньшей включенной категории вы можете предложить альтернативные возможности, которые в дру­гом случае могут быть без промедления отвергнуты.

Резюме. Мы можем изменить категорию события на том же логическом уровне с использованием переопределения, которое под­черкивает разные аспекты события. Переопределение имеет другой логически выведенный диапазон категории и другой совокупный диапазон категории, а также часто вызывает другую реакцию.

Например, переопределение «анормального» поведения как «компетентного» или «некомпетентного» может упростить его из­менение, поскольку эти слова имеют другие коннотации и по­следствия.

Переворачивая беспокоящую пресуппозицию о каком-то со­бытии, вы переворачиваете реакцию клиента на него. Протесты против изменения часто рассматриваются как сопротивление из­менению, когда человек в действительности предоставляет ин­формацию, которая упрощает создание подходящего изменения, которое будет продолжительным.

Переопределение неудачи как обратной связи подразумевает, что на ошибках можно учиться, чтобы реагировать более ресурсно в будущем.

Поскольку многие люди думают о своих проблемах, или о себе, как о странных или патологических, переопределение их как нормальных может быть полезным в том, чтобы позволить им сфо­кусироваться на проблеме, и на том, что можно сделать, чтобы ре­шить ее. Преувеличение проблемы может позволить воспринимать действительную проблему как нормальную при помощи сравнения.

В качестве альтернативы мы можем пойти изнутри катего­рии в более конкретную включенную подкатегорию на низком ло­гическом уровне, или мы можем пойти еще глубже в категорию, чтобы найти определенный пример и работать с ним. В конкрет­ном примере будет наиболее детальная информация, что делает гораздо проще понимание проблемы, а также проще знать, какие изменения будут полезны.

Контрпримеры проблемы упрощают наш поиск паттерна проблемы, что предоставляет способы точно указать, что нужно изменить.

Отделение себя от определенного поведения или набора пове­дений — это широко используемый способ упростить проблему и сделать ее разрешение более легким. Размещение новой категории внутри существующей проблематичной категории способствует ее принятию, а не вынуждает решать ее или пересмотреть ее.

Все эти способы изменения категоризации на том же логи­ческом уровне, или на более конкретном, предлагают множество альтернативных способов изменить чей-то опыт. В следующей главе мы исследуем, как изменить категорию на более общем ло­гическом уровне, так что существующее изменение категории будет включено в категории на более высоком логическом уровне. Именно такое изменение категории позволяет получить макси­мальную свободу в выборе новой категории, а также является одним из самых действенных способов изменения категоризации.

Ранняя птица получает червя. Но вторая мышь получает сыр.

Нет комментариев