Read Из лягушки в принцы 2. Изменение личностной истории и организации

0 1014

 

Вчера мы описали несколько способов, с помощью которох вы можете достичь раппорта и присоединиться к миру другого человека для того, чтобы впоследствии помочь ему сделать новые выборы в своем поведении. Все это были примеры того, что мы называем “подстройкой” или “отзеркаливанием”. Вы будете отражать переживания человека в той мере, в какой вам удастся присоединиться к его поведению, вербально и невербально. Отражение – это суть того, что многие называют раппортом. Есть столько измерений раппорта, сколько различает ваш аппарат восприятия. Вы можете отражать предикаты и синтаксис, позу, дыхание, тон и темп речи, выражение лица, моргание и т. д.

Есть два вида невербального отражения. Первый вид – это прямое отражение. Например, я дышу с той же скоростью и глубиной, что и вы. Сознаете вы это или нет, но это оказывает на вас глубокое влияние.

Другой способ невербального отражения – это замена одного невербального канала другим. Мы называем это “перекрестным отражением”. Есть два способа перекрестного отражения. Можно использовать один и тот же канал. Я могу использовать движение собственной руки так, чтобы они соответствовали ритму вашего дыхания. Хотя движения моей руки почти не заметны, но это имеет тот же самый эффект, что и прямое отражение. Это, конечно, не так драматично, как прямое отражение, но очень эффективно. Тут мы используем один и тот же канал – кинестетический.

Но вы можете использовать и другой канал. Например: говоря с вами … я слежу … за вашим дыханием … и я меняю … темп моей речи … в соответствии … с вашим … дыхательными… движениями. Это – второй вид перекрестного отражения.  Я соотношу темп своей речи с вашим дыханием

Если вы хорошо присоединились, то можете теперь вести другого человека к изменению поведения, меняя то, что делаете вы. Способ наложения, о котором мы вчера упоминали, является примером этого. Вы присоединяетесь к репрезентации мира вашего клиента, а затем вводите другую репрезентацию.

Присоединение и ведение – это почти все, что мы делаем, вернее, этот стереотип виден во всем, что мы делаем. Если он проводится мягко и тактично, то работает с любым человеком, включая кататоника. В одной калифорнийской психиатрической больнице был парень, который несколько лет пребывал в кататоническом состоянии. Он все время сидел на кушетке в комнате отдыха. Единственное, что он мог предложить мне в качестве общения – это свою позу и скорость дыхания. Глаза его были раскрыты, зрачки расширены. Я устроился в кресле рядом с ним под углом 45°, и принял точно такую же позу, как и он. Тут я даже не скрывал, что я делаю. Я сидел в этой же самой позе, что и он, и дышал вместе с ним примерно 45 минут. К концу этого времени я стал слегка изменять ритм моего дыхания – он последовал за мной. Таким образом я узнал, что раппорт достигнут. Я мог и дальше менять ритм своего дыхания и постепенно вывести его из кататонического состояния. Но вместо этого я использовал шок, закричав: “Эй, у тебя есть сигарета?”. Больной вскочил с кушетки и сказал: “Проклятье! Не смей больше этого делать!”

У меня есть знакомый ректор колледжа. Он живет в бредовой реальности, считая себя умным, престижным и т. п. Он держится чопорно, выглядит сердито и курит сигары. Это вполне бредовая реальность. Недавно в психиатрической больнице я разговаривал с парнем, который считал себя агентом ЦРУ, преследуемым коммунистами, которые и заточили его в больницу. Различие между парнем и ректором состоит лишь в том, что люди более склонны верить ректору, чем психотику. Ректор за свои иллюзии получает деньги. Чтобы присоединиться к каждому из них, я должен принять реальность. Про ректора я скажу: “Поскольку он так умен и авторитетен, он будет способен” – и тогда я скажу о том, что я от него хочу. Если я иду на научную конференцию и нахожусь там с людьми, живущими в психотической реальности научного мира, я присоединяюсь к их реальности. Я готовлю доклад, поскольку сырой опыт не войдет в эту реальность. Если же там будут элементы опыта, то они пройдут мимо этих людей.

С психотиками, кто верит, что он агент 111 ЦРУ откройте дверь, проскользните и быстро закройте дверь и прошепчите: “Наконец мы добрались до вас!Вот так!Я почьти поймал вас здесь”  Теперь, быстро, у меня только несколько минут, чтобы дать вам эту инструкцию. Вы готовы? Мы сделали/получили крышу, для вас как профессора колледжа, и мы хотим, чтобы вы подали заявление на эту работу и ждали, пока вы не услышите нас. Вы можете сделать это, потому что вас учили делать это в качестве агента, не так ли? Сделайте это хорошо, так что вас не обнаружили и послали сюда. Понятно? “

Когда вы присоединяетесь к чьей-либо реальности, то это дает вам раппорт и доверие, и ставит вас в положение, что бы использовать их реальность, таким образом, что бы ее изменить

Невербальное отзеркаливание мощный подсознательный механизм, который каждый человек использует, что бы общаться.. Вы можете предсказать, глядя на людей, общающихся друг с другом в ресторане, общаются ли они хорошо или нет, просто наблюдая их позы и движения

Я знаю, большинство терапевтов отзеркаливают вынужденно/навязчиво. Мы проводили семинар, на котором была женщина, которая была изысканно хорошим коммуникатором  и  зеркалила очень навязчиво. Когда она разговаривала со мной, я начал скольжение со стула, и она буквально упала на пол. Если вы считаете, что вы должны иметь сочувствие, что бы хорош функционировать как терапевт, то это означает, что вы должны иметь те же чувства, что ваш клиент . Кто-то приходит и говорит: “Ну, у меня есть такая фобическая реакция, каждый раз, когда я иду по улице и начинаю говорить с кем-то; Я чувствую, что меня вырвет, вы знаете. Я просто чувствую реальную тошноту и головокружение и я чувствую, что я собираюсь потерять равновесие … “Если вы зеркалите, то будете болеть.

Сколькие из вас, после окончания  терапии или воспитательной  работы, отправляются домой и чувствуют, что части этого вы забираете вместе с собой? Вам знаком этот опыт. Статистика показывает, на восемь лет короче продолжительность жизнь людей занимающихся терпией, чем любой другой профессией.

Если вы работаете с людьми больными или умирающими, вы не должны пользоваться прямым отражением, если не хотите иметь очень короткую карьеру. Люди в терапии постоянно говорят о боли, печали, пустоте, страданиях или невзгодах  человеческого существования. Если у вас есть необхоимость испытать их опыт, то я думаю, у вас будут очень неприятные времена. Важно, иметь выбор между прямым или перекрестным отзеркаливанием. К тому, кто дышит нормально, присоединяйтесь вашим собственным дыханием. К некоторыми, например астматикам,Те из вас, кто заинтересован присоединяйтесь движением вашей рукой или еще что-нибудь.

Давайте сейчас сделаем что-нибудь из того, о чем мы говорили вчера и сегодня. Есть ли у кого-нибудь из вас такое переживание, воспоминание о котором время от времени возвращается, чего бы не хотелось?

ОК. Линда, это – тайная терапия. Ваша задача – сохранять в тайне содержание своих переживаний от нашей аудитории. Если вы расскажете им содержание, они станут вовлеченными. А если они вовлекутся, им будет труднее учиться.

Когда мы предлагаем человеку произвести какие-то изменения в себе здесь, на семинаре, то настаиваем, чтобы содержание своих переживаний он сохранял в тайне. Обычно мы говорим: “Возьмите какое-нибудь кодовое слово, цвет, номер или букву и обозначьте им неприятное переживание, от которого вам хотелось бы избавиться”. Человек тогда говорит: “Мне хотелось бы, чтобы я был способен на М” или “Я хотел бы избавиться от З”. Такой пример имеет несколько позитивных сторон. В конечном итоге мы хотим научить вас делать то, что мы делаем, поэтому мы требуем, чтобы это была свободная от содержания, направленная на чистый процесс терапия. Таким образом, единственное, чему вы должны уделять внимание – это стадии процесса. Вы не можете эффективно галлюцинировать на тему “З” – это будет настолько же эффективно, как если бы вы галлюцинировали на тему “любви”, “доверия”, “уверенности в себе” и других таких же номинализаций.

Кроме того, она имеет дополнительные преимущества. Если вы находитесь в контексте, в котором люди знают друг друга, многие люди не захотят работать над материалом, который, как они думают может изменить отношения с людьми, которые находятся в нем. Делая секретную терапию, это позволяет избежать трудностей, потому что никто не знает над чем они работают .

Линда, что вы вспоминаете, когда у вас возникают неприятные чувства? Образы или голоса? ОК. Она уже ответила на этот вопрос невербально. Если вы наблюдали за ее глазами, то видели, что сначала она посмотрела налево вверх, а потом направо вниз. Сначала она создает эйдетический визуальный образ, а затем испытывает по этому поводу неприятные чувства.

Линда, когда вы видите этот образ, вы испытываете неприятные чувства. Сейчас я попрошу вас внимательно посмотреть на этот образ и определить, испытываете ли вы еще неприятные чувства. Постарайтесь сделать это. Вы можете закрыть глаза и внимательно посмотреть на этот образ. (Пауза. Пока она испытывает неприятные чувства, он касается ее правого плеча). И, как вы видите по ее реакции, Линда сказала правду: когда она видит эту картину, она испытывает неприятные чувства. Итак, есть какое-то неприятное переживание, которое время от времени возвращается, и трудно сделать так, чтобы оно больше Линду не беспокоило, если я правильно вас понял.

Линда: Правильно. Совершенно правильно.

Итак, время от времени этот образ возвращается, и вы при этом испытываете те же самые чувства, которые испытывали тогда. А сейчас подумайте, в каком ресурсе вы нуждаетесь тогда, когда это случалось, чтобы по-другому отреагировать на эту ситуацию, причем так, чтобы ваша реакция дала бы положительный результат. Подождите минуточку, сейчас я хочу рассказать вам, что я имею в виду под словом “ресурс”. Под ресурсом я не подразумеваю, например, помощь извне или что-то подобное. Ресурс – это большая уверенность в себе, способность к самоутверждению, доверие, нежность – то есть любой внутренний ресурс, который бы вам позволил тогда отреагировать на ситуацию совершенно иначе. Я не хочу, чтобы вы мне говорили, что это за ресурс.  Я хочу только, чтобы вы подумали, что бы это могло быть. (Пауза) Пока она думает о ресурсе, он касается ее левого плеча.

Кто из вас заметил изменения в Линде? Давайте назовем реакцию Линды на образ “Y”, а реакцию на ресурс – “Х”. Теперь давайте продемонстрируем. Какой из двух ответов вы видите сейчас? (Касается ее правого плеча…) Сейчас вы должны воспринять изменение цвета кожи, размера губ, изменения в дыхании, дрожание тела – все это мы назвали Y.

А это какая реакция? (Касается ее левого плеча…) Сейчас, когда я говорю, что она нуждается в ресурсе Х, я даю вам ровно столько же вербальной информации, сколько и ваши клиенты, которые рассказывают вам о том, чего они хотят. Когда клиент говорит вам: “Я хочу быть уверенным в себе, испытывать доверие к людям, хочу любить их и уважать”, он делает вам ровно столько же информации, как если бы он сказал: “Я хочу Х”. В каком-то смысле он дает вам в первом случае еще меньше информации, чем во втором. Потому что тогда, когда он говорит: “Я хочу быть более уверенным в себе”, вы берете ваш смысл  слов “уверенный в себе” и приписываете его своему КЛИЕНТУ. Если бы он сказал: “Ну, в чем я нуждаюсь, так это в некотором Х”, то вы бы избегали риска неправильно искаженного понимания клиента. Иногда мне думается, что психотерапию легче проводить на иностранном языке, которого вы не понимаете. Тогда у вас не будет иллюзий, что слова для вас имеют то же самое значение, что и для человека их произносящего. Поверьте мне, что это – действительно иллюзия.

Почему же, когда я касаюсь ее правого плеча, возникает реакция Y? …Заметили ли вы, что появляется? Есть ли кто-нибудь здесь, кто заметил это? Что здесь происходит? Линда, верите ли вы в свободу воли?

Линда: Да.

(Он касается ее правого плеча) Кто же сейчас напряг мышцы вокруг вашего рта? В чью же свободу воли вы верите? Свобода воли – смешное словосочетание. Это тоже номинализация. Когда вы подошли ко мне в ответ на мою просьбу, вы заявили о своей воле. Я сказал: “Подойдите сюда кто-нибудь, кто создает себе такие образы, которые не хотел бы создавать”. Это утверждение касается того человека, который создает такие образы, но отнюдь не вас. Это – ваше подсознание или ваша “мать”, одно из двух.

Что же произошло? Понял ли кто-нибудь смысл происшедшего?

Женщина: Когда вы попросили ее уйти в глубь себя и посмотреть на этот образ, вы положили руку на ее правое плечо, в тот момент она испытывала неприятные чувства, и они ассоциировались с вашим прикосновением.

Не хотите ли вы мне сказать, что каждый раз, когда я касаюсь ее правого плеча таким же образом, она дает ту же самую реакцию? (Он касается правого плеча Линды, и появляется реакция Y).

Мужчина: Это действительно так выглядит. Я согласен с вами.

И как же такое могучее средство было не замечено современной психологией? Вот вы, взрослые люди, сидящие тут. Многие из вас окончили колледж, большинство из вас профессиональные специалисты по общению, вы изучали людей, и то, как они функционируют. Как вы понимаете то, что сейчас увидели?…

Что вам говорит имя Павлова? Это – прямое обусловливание, стимул – реакция. Линда испытывала определенное переживание, которое возникло в ответ на мой вопрос о том, от чего она хочет избавиться. Когда она в полной мере испытывала это переживание (А я знаю, что это было, так как я наблюдал за ее реакцией), все, что я должен был сделать – это коснуться ее плеча. Теперь это прикосновение связано с этим переживанием. Это – такой же процесс, как и тот, который она хочет изменить. Как это получается, что тогда когда она создает этот образ, автоматически появляются определенные чувства? Она видит образ, и бум – возникает неприятное чувство. Это – тот же самый процесс.

Когда человек находится в определенном состоянии сознания, таком как переживания у Линды, вы можете ввести дополнительный компонент в любую сенсорную систему, например, в кинестетическую. Мы называем это “якорь”. В этом случае – кинестетический якорь. Когда я теперь буду повторять то же самое прикосновение с тем же давлением, в той же самой точке, и у Линды в этот момент не будет более сильных конкурирующих состояний сознания, будет возникать это переживание. Это прямое обуславливание. Я считаю, что оно является одним из наиболее мощных скрытых инструментов терапевта или вообще специалиста по общению. Он может помочь вам достичь почти всех нужных вам результатов. Девяносто процентов всего, что происходит в ходе терапии – это изменение кинестетических реакций на аудиальные и визуальные стимулы. “Мой муж заставляет меня чувствовать себя плохо”. “Моя жена заставляет меня злится”.

Давайте сейчас продемонстрируем один (но это только один) способ использования этого явления. Линда, вернитесь, пожалуйста, к переживанию Y. Закройте глаза и вернитесь туда. В этот раз я хочу, чтобы сейчас вы увидели себя реагирующей на ту ситуацию совершенно иначе. Переживайте все это до тех пор, пока не будете удовлетворены.

Сейчас она переживает прошлое, имея новый ресурс, тот, который был ей доступен тогда, когда это случилось в первый раз, и будет переживать до тех пор, пока не будет удовлетворена своей реакцией. Мы называем этот процесс “изменением личностной истории”. Вы возвращаетесь в прошлое с новым ресурсом, который не был вам доступен тогда. Мы не знаем конкретно, что это за ресурс, и это нам не нужно. Сейчас она заново переживает прошлое. После этого мы будем иметь две истории – одну – реальную, когда у нее не было ресурса, и другую – “новую”, когда ресурс у нее был. В зависимости от того, насколько полно все это переживание, (а это мы гарантируем закреплением с помощью якоря) обе эти истории будут в равной степени служить новому будущему поведению.

Линда: (открывает глаза и широко улыбается) Это прекрасно!

ОК. А сейчас, Линда, создайте старый образ, расскажите мне, что произойдет.

Наблюдатели, какой будет ответ – Х или Y? Не опирайтесь только на свой сенсорный опыт. Вы можете проводить терапию, но самое важное – узнать, сработало ваше действие или нет.

Мужчина: Я вижу смесь ответов Х и Y.

Линда, что же вы испытываете? Когда вы смотрите на старый образ, испытываете ли вы те же самые чувства?

Линда: нет, не испытываю.

Не говорите больше ничего, вы уже ответили нам, что ваши чувства изменились.

Линда: Уф, мой страх исчез.

А сейчас применим другой способ чтобы проверить то, что мы сделали. Смотрите (он касается ее правого плеча). Видите ли вы ту же самую реакцию, которую такое же прикосновение вызвало раньше?

Женщина: Частично.

Да, частично. Если бы реакция была противоположной, то я считал бы, что сослужил клиенту плохую службу. Если вы занимаетесь выбором, то вы занимаетесь увеличением количества выборов, добавлением новых выборов, а не заменой их, или замещением одного порочного круга стимул – реакция на другой. Если у вас есть клиент, который чувствует себя на работе маленьким и беспомощным, и вы измените его так, что каждый раз, приходя на работу, он будет чувствовать уверенность в себе, испытывать ощущение счастья и доверия к людям, то его состояние совсем не улучшится. У него по прежнему остается только один выбор из всех реакций. А если у вас только один выбор, то вы робот. Мы считаем, что терапия – это превращение роботов в людей. Это нелегкое занятие. Все мы роботизированы. В каком-то аспекте вашей работой является подсознательное изменение этой ситуации, чтобы люди тренировались в выборе своего поведения, сознательного и бессознательного.

Что такое выбор? Для меня выбор – это иметь возможность разнообразно реагировать на те же самые стимулы. Осознаете ли вы, что каждый раз, когда вы читаете книгу, в ней, скорее всего, нет новых для вас слов? Что там содержатся те же самые слова, но в другой последовательности? Куда бы вы ни пошли, везде вы слышите те же самые слова, но в разных последовательностях? Каждый раз, когда я читаю художественную литературу, происходит то же самое, каждое слово, которое мы используем тут на семинаре, вы уже слышали. Как же тогда вы можете научиться чему-то новому?

А сейчас мы сделаем еще одну очень важную вещь. В данный момент Линда имеет выбор. Вы все это видели. Но мы хотим, чтобы Линда имела выбор не только сейчас, сидя в этой аудитории, но и в других ситуациях. Всем вам знакомо следующее явление. Вы поработали с клиентом и оба знаете, что у него сейчас есть выбор. Он покидает кабинет, вы счастливы, и он тоже, но через две недели он возвращается и говорит: “Знаете, я не совсем… Я не знаю, что произошло… М-да…” Или, еще хуже, он начинает излагать ту же самую проблему, что и две недели назад, как будто из памяти у него стерлось все то, как вы прорабатывали с ним проблему.

У Линды здесь было измененное состояние сознания. Ее сознание радикально изменилось, чтобы прожить старый опыт и интегрировать в него новые ресурсы. Суть состоит в том, (так 20 лет назад родилась семейная терапия), что если вы просто введете изменения в измененное состояние сознания, в котором человек находится в кабинете врача, в группе, и т. д. очень вероятно, что в первое время оно не распространится на другие сферы жизни пациента. Вы должны породить изменения несколько раз. Вы должны быть уверены, что новое понимание себя, новое поведение, новые выборы будут перенесены из контекста, где они совершились, в реальный мир.

У нас есть очень легкая процедура, которую мы называем – “присоединение к будущему”. Она используется для того, чтобы перенести новое поведение в соответствующий контекст. Это – еще одно использование закрепления с помощью якоря. Вы знаете новую поведенческую реакцию и знаете контекст, в котором, как хочет клиент, эта реакция бы появилась. Задайте клиенту следующий вопрос:  “Что является первым признаком, который вы можете увидеть в этой ситуации, где вы хотите сделать свой выбор?”

Линда, есть ли в вашей сегодняшней жизни ситуации, которые напоминают ту, что вы видели на этой картине из прошлого? И в которых вы реагировали бы точно так же, как и прошлом, хотя вам этого бы не хотелось? А сейчас я хотел бы знать, что позволяет вам определить что это – тот же самый контекст. Это что-то, что вы видите, слышите или чувствуете?…

Линда: Это то, что я вижу, это то, как некто выглядит.

ОК. Теперь посмотрите, как он выглядит. Каждый раз, когда вы видите что-то подобное, вы почувствуете это (он касается ресурсного якоря). Я хочу, чтобы вы помнили, что у вас есть именно этот ресурс…

Это “присоединение к будущему”, “проход в будущее”. Оно занимает полторы-две минуты, и гарантирует, что ваша работа, ее результаты, будут проявляться и в реальном мире. Те же самые стимулы, которые раньше вызывали негативные стереотипы реакции, в данном случае чувства, которые Линда хотела бы изменить, будут теперь являться стимулами для ресурсной реакции. Сейчас она автоматически будет иметь доступ к новому выбору в любых ситуациях, а не только в кабинете, групповой комнате и т. п. Это – обусловливание типа “стимул”.

У нас нет возможности быть постоянно с Линдой, чтобы держать ее за плечо, поэтому мы должны сделать триггером нового поведения часть актуального контекста. Самое лучшее – сделать триггером для нового поведения то, что раньше вызывало неадаптивные реакции. Если звук голоса начальника заставляет ее чувствовать себя беспомощной, тогда сделайте этот звук триггером для переживания уверенности в себе, доверия и т. п. Иначе уже существующие старые якоря окажутся сильнее новых, которые вы создали.

Именно это явление послужило толчком для развития семейной терапии. Ребенок – шизофреник попадает в больницу, получает новых “матерей”, ему становится лучше – он счастлив, хорошо учится. Затем его возвращают в семью, и за несколько недель он снова становится шизофреником. И тогда психиатры сказали: “Да, ведь что-то именно в семье заставляет ребенка быть шизофреником, значит мы должны лечить всю семью”. Вы не ДОЛЖНЫ лечить всю семью. Есть один способ сделать это: это выбор. Если к вам приходит вся семья, то все якоря у вас на глазах, и вы можете их использовать. Это можно продемонстрировать. Линда, вы можете сесть на место. Спасибо.

А сейчас я попрошу на сцену двоих, кто хотел бы сыграть мужа и жену…

Спасибо, Ларри и Сьюзи. Сьюзи, какие у вас жалобы на мужа? Что он делает или чего не делает?

Сьюзи: Он пьет слишком много пива. Он никогда не смотрит со мной футбол.

Он никогда не смотрит с вами футбол? И как вы себя от этого чувствуете?

Сьюзи: Я схожу с ума. Я опустошена.

Опустошены, значит вы нуждаетесь во внимании с его стороны?

Сьюзи: Да.

А когда вы стараетесь завоевать его внимание, что – смотрите, он отвечает на мой вопрос визуально. Бум! Вот то, что обычно происходит. Жена говорит: “Чувствую свое желание, чтобы он до меня дотронулся, а муж отвечает (гляди вверх): “Я не вижу, чтобы это было сейчас нужно”. Верно? Или он приходит домой и говорит: ” В доме всегда беспорядок”. Я больше видеть этого не могу”. А она говорит: “Но при этом чувствуешь себя так уютно!”

Вот здесь я собираюсь использовать якорь. Я скажу: “Да, трудно поверить, но разрешите мне проверить это. “Затем я задам мужу несколько риторических вопросов, просто для вызывания реакции. Я скажу: “Ларри, разрешите мне задать вам несколько вопросов. Бывает ли так, что вы действительно хотите почувствовать себя близко к жене, проявить к ней внимание и теплые чувства?”

Ларри: Конечно, бывает. (он касается его запястья)

Из моего прошлого терапевтического опыта я знаю, что супруги часто запутываются в словах, потому что люди вообще не в ладу со словами. Взрослых не учат использовать слова, этому не учат даже детей. Сьюзи, я вам попробую рекомендовать следующее: Я хочу дать вам невербальный сигнал, который позволит нам узнать, готов ли Ларри проявить к вам внимание. Каждый раз, когда вам захочется, чтобы он проявлял к вам внимание и теплые чувства, подойдите к нему и возьмите его за запястье. ОК. Не попробуете ли вы сделать это прямо сейчас? Я хочу убедиться в том, что вы меня поняли.

Когда вы это сделали, Сьюзи, он кивает или отрицательно покачивает головой в зависимости от того, готов ли он провести какое-то время с вами. В этом случае он получит от вас недвусмысленное сообщение о вашем желании, потому что если вы подойдете к нему и резким голосом скажете, подтолкнув его плечом: “Футбол будешь смотреть?”, то он может неправильно это проинтерпретировать. Теперь я могу отослать эту пару для того, чтобы все это они проделали дома. Ей я скажу: “Вам надо повторять это дважды в день – и все”. И что за “невербальный сигнал”? Это якорь. И что же произойдет? Кивнет ли он в знак согласия или отрицательно покачает головой?

Первые несколько раз она будет проделывать все это полностью. Но скоро этот стереотип сгладится. Она начнет только приближаться к нему – и этого уже будет достаточно. Потом ей будет достаточно посмотреть на него, и это вызовет у него ту же самую реакцию.

Пары запутываются в своих отношениях потому, что не знают, как вызывать друг у друга реакции. Реакция, которую они получают, совершенно отличается от той, которую они были намерены получить. Например, один мужчина действительно хотел, чтобы жена иногда успокаивала его. Он сидел на краешке кровати и смотрел в пол. Она, конечно, приходила к выводу, что он хочет оставить пространство за собой, и уходила из комнаты. Через семнадцать лет они пришли на терапию и он сказал: “Она никогда не поддерживала меня, когда я в этом нуждался”. Она ответила: “Но и ты тоже” Я спросил: “Как вы давали знать, что нуждаетесь в поддержке?” Когда я сидел на краешке кровати, то смотрел на нее” Она: “О, именно тогда я думала что ты хочешь остаться в одиночестве”. Вот почему мы говорим: реакция, которую вы получаете, и является смыслом вашего общения. Реакции, которые люди получают, связаны с их собственным поведением. Сьюзи, если она хочет внимания обладает теперь прямым способом вызывания у мужа такой реакции. После того, как вы дадите паре несколько якорей, она начинает использовать их, при чем они при этом не понимают, что происходит. Для них просто все меняется “таинственным образом”. Это – один из способов использования якорей в работе с парами.

Как правило, люди в парах просто привыкают к поведению друг друга, и не пытаются делать друг с другом ничего нового. Не то что бы они были неспособны на это, просто они настолько привязаны к жестким стереотипам, поведения, что не делают ничего нового. Пока люди в паре не привыкли друг к другу, у них не возникает серьезных трудностей в общении.

Если вы хотите разрушить жесткий стереотип общения, то можно начинать с того, что присоединить этот стереотип к какому-то неприятному или привлекающему вниманию якорю и якорь скорает, когда этот паттерн или реакция происходит

В одной супружеской паре весь жизненный опыт мужа состоял в том, что он создавал сконструированные образы некоторых возможностей, функция же жены состояла в том, что она вызывала эйдетические образы чего-то подобного, а потом говорила мужу, как это плохо. Например, он говорит: “Хорошо бы сделать в нашей спальне дневной свет”, а она отвечает: “Помнишь, мы были в гостях у таких-то, и у них лампы дневного света постоянно ломались”. В другого рода общение они никогда не вступали!

Я проводил терапию с этой парой в моей гостиной. Я зашел, сел и сказал: “Знаете, я вырос в городе, поэтому здесь в деревне меня многое простое поражает. Представляете, вчера я обнаружил в доме гремучую змею, вот здесь она проползла, прямо через ту гостиную! Ужасно!” Сказав это, я посмотрел на пол за их креслами и медленно проследил глазами, как она ползет.

Затем начали беседовать. Когда супруги начали спорить, я каждый раз смотрел в пол, и они спорить переставали. Я начал прикреплять их ужас перед змеями к данному разговору. По истечению часа времени они перестали разговаривать таким образом, так как это было неприятно потому, что их чувства к змеям ассоциировались со спором. Если вы собираетесь с кем-то разговаривать, и есть возможность того, что вам понадобится прервать собеседника, вы должны обеспечить себе эту возможность еще до начала сеанса.

Вы можете прервать поведенчески, как в этом приеме со змеями, или вербально: “Ой, подождите! Что же…” или: “Страдаете ли вы аллергией на укусы пчел? ” (посмотрев на ее руку). Это привлечет внимание. Или: “Стоп. Я вспомнил кое о чем, что забыл записать”.

Якорь – забавная вещь. Вы можете закреплять якорь в воздухе, и люди будут реагировать на него. Вы можете подвешивать понятия и объекты в пустом пространстве. Недавно я обучил группу продавцов, и кое-кто спросил: “Вот вы учите нас быть гибкими. Что делать, если я предложил покупателю абсолютно все, что у меня есть, и на все получил негативный ответ?” Я ответил: “Первое, что вы должны сделать это слегка отойти, затем указать на то место, где вы были, и сказать о том, как это ужасно”.

Это называется диссоциация. Вы можете продолжать свою работу с “трудным покупателем”. Когда вы видите, что на все он отвечает негативно, сделайте шаг в сторону и скажите: “Да, подобные разговоры могут вывести человека из себя”. Затем попробуйте что-нибудь еще.

Те из вас, кто заинтересован в самом деле стать более творческими, когда вы  устали трогать колени и предплечия людей, поймите, что якорь является одним из наиболее универсальных и обобщеных вещей, которые мы когда-либо делали. Онажды я читал лекцию 250 довольно строгим академическим психологам, рассказывая о репрезентационных системах и книгах и рисовании уравнений. В середине моей лекции я просто подошел к краю сцены, посмотрел в верх и сказал: “Это странно”, а затем продолжил. Чуть позже я поднял голову и сделал это снова: “Ну, это действительно странно”. Я сделал это несколько раз, во время моего выступления, и большинство людей  из первых четырех-пяти рядов стали фиксироваться, глядя на это пятно на потолке. Затем я перешел на другую сторону, и говорил прямо через них. Я мог бы получить левитации рук и другие бессознательные реакции.

Если бы люди научились замечать, что то, что они делают, не работает, и меняли бы способы своего поведения, то пребывание в паре стало бы очень интересным. Но перед этим надо сделать еще что-то, осознать, какого результата они хотят добиться, и заметить, получают они его или нет.

Один из приемов, который мы используем в работе с парами, состоит в том, что мы запрещаем им разговаривать. “Не разговаривайте друг с другом, пока я вам не разрешу. Если я поймаю вас на том, что вы пользуетесь словами, то оштрафую вас”. Они должны проявить новые поведенческие реакции, они становятся интересными друг для друга, если не начинают испытывать друг к другу что-то большее. Если даже они остаются при прежних стереотипах поведения, то начинают создавать по крайней мере, новое содержание. Он хочет, чтобы она погладила его рубашку, подходит к ней и жестикулирует. В ответ она идет на кухню и приносит ему бутерброд, не так ли? Раньше, когда он просил погладить ему рубашку, а она делала что-нибудь другое, он начинал критиковать ее: “Ты никогда не делаешь того, о чем я тебя прошу” и т. п. Сейчас же, когда он получает бутерброд вместо наглаженной рубашки, он не может ее критиковать, потому что ему запрещено говорить. Чтобы получить от нее то, что ему нужно, он должен изменить свое собственное поведение. Так что он пробует снова. Он пробует все новые способы, пока не найдет такой, который сработает. Затем эту ситуацию я могу использовать, как пример для них. Я могу сказать “Даже если вы пользуетесь речью, если что-то у вас не получается, продолжайте попытки, меняя свое собственное поведение”.

По мере того, как они научаются изменять свое поведение, они устанавливают новые якоря. Лишь где-то половина их них будет использована, но и это даст множество возможностей изменить их отношения.

Что хорошо в семейной терапии, так это то, что клиенты приносят свои якоря с собой. Если родители приводят к вам беспокойного ребенка, вы можете пронаблюдать, на что он реагирует, потому что все первичные гипнотические отношения – здесь, перед вами. Симптоматическое поведение ребенка, как и вообще симптоматическое поведение – это всегда реакция на что-то. Вопрос состоит в том, на что именно? Применить то, на что он реагирует, часто гораздо легче, чем изменить его поведение. Не всегда мы должны знать, на что же именно реагирует ребенок, но часто это легко обнаруживается. Родители приводят к вам “гиперактивного” ребенка и первые пять минут он ведет себя совершенно спокойно. Потом отец смотрит на мать и говорит: “Ну и что же ты собираешься делать с ребенком?” Когда сразу после этого ребенок вскакивает и начинает носиться по комнате, это может дать вам указание на то, что он реагирует. Но вы этого не заметите, если в этот момент будете внутри себя делать образы и говорить себе о том, какие лекарства вы ребенку выпишете.

Мужчина: А что вы делаете с суицидальным ребенком? Как вы узнаете, на что он реагирует, если он все время сидит в депрессии.

Ну, в 99 случаях из ста депрессия указывает на тот стереотип, о котором мы уже говорили. Я не провожу семейную терапию, пока не позабочусь о суицидальной части семьи. Я задам примерно следующий вопрос: “В каком ресурсе вы, как человеческое существо, нуждаетесь для того, чтобы продолжать жить и испытывать счастливые переживания? “Затем я проделаю то же самое, что и с Линдой, “изменение личностной истории”.

Мы предполагаем, что человек, который пришел к вам и сказал: “Помогите мне”, уже использовал все свои осознанные ресурсы, и это ему не помогло. Но мы полагаем также, что где-то в его личной истории у него есть переживания, которые могли бы послужить ему ресурсом именно в этой актуальной невыносимой ситуации. Мы убеждены в том, что у людей есть все те ресурсы, в которых они нуждаются, но в подсознании. Они существуют несвязанно с данным контекстом. Не то, чтобы этот человек не может чувствовать себя уверенно на работе, он просто не чувствует себя там уверенно. Он может себя чувствовать прекрасно и уверенно на площадке для гольфа, но это переживание, этот ресурс не связан для него с ситуацией на работе. Он никогда не связывал эти два состояния. И все, что мы должны сделать – это взять этот ресурс и поставить его туда, куда надо, соединить эти диссоциированные части его Я. Присоединение с помощью якоря и интеграция, которая при этом наступает, дает нам возможность устранить диссоциацию, чтобы человек имел доступ к нужному ресурсу в соответствующей ситуации.

Мужчина: Существуют ли ситуации, где ваше утверждение не оправдывается и терапевт должен дать клиенту…

Нет, мне не известны такие ситуации.

Сейчас мне хотелось бы сказать нечто важное для вашего собственного обучения. В психотерапии есть один феномен, которого я не обнаружил ни в одной другой области деятельности – из тех, с которыми я соприкасался. Когда я учу что-то делать и демонстрирую, что какой-то прием работает, психотерапевты обычно спрашивают, где это НЕ работает или что я еще в таких случаях делаю. Сейчас я рассказываю вам, как работать с людьми, которых мучают образы из прошлого, а вы в ответ спрашиваете меня: “А где эти приемы не работают?”

Теперь, интересная вещь  о паттернах поведения это то, если я демонстрирую вам что-то, чему бы вы хотели научиться, вы можете потратить свое время на то, чтобы действительно этому научиться. Есть великое множество вещей, которых мы не можем делать. Если вы можете запрограммировать себя так, чтобы искать новое, полезное для себя и учиться этому, а не стараться найти случаи, где то, чему вас учат, неприменимо, то вы обязательно обнаружите эти случаи, это я вам гарантирую. В этих случаях я рекомендую вам попробовать что-нибудь другое.

А сейчас я отвечу на ваш вопрос. Возьмем крайний случай – человека, у которого опыт общения с миром ограничен. У нас был пациент, который в течение двенадцати лет сидел дома, лишь три раза в неделю покидая дом для визита к психиатру. С 12 до 22 лет он постоянно принимал психотропные средства. У него была очень небогатая персональная история. Но 12 лет подряд он смотрел телевизор, и это составило достаточный ресурс, который позволял нам вводить изменения, в которых он нуждался.

Разрешите мне переформулировать ваш вопрос. Если вы спрашиваете клиента: “Каким бы вы хотели быть?”, а он согласованно отвечает: “Я не знаю, чего я хочу. Я действительно не знаю, в каком ресурсе я тогда нуждался”, то что вы тогда будете делать? Вы можете попросить его угадать. “А если бы вы знали, то что бы это тогда было?” “Ну, если вы не знаете, то придумайте. Соврите мне.” “Знаете ли вы человека, который знает, как это делается?” “Как бы вы себя чувствовали, если бы знали?” “Кого бы вы напоминали по виду?” “Как звучал тогда ваш голос?” Когда получите ответ, тогда можете присоединить, закрепить его с помощью якоря. Вы можете буквально конструировать личностные ресурсы.

Для большинства людей, которые приходят к вам, и для всех вас, сидящих здесь, личностная история является набором ограничений на ваши переживания и поведение. Конструирование новых возможностей с помощью якорей может буквально преобразить вашу персональную историю – сделать из набора ограничений набор ресурсов.

Другой ответ на ваш вопрос состоит в том, что если даже человек не имеет в своем опыте переживаний, которые нужны ему как ресурс, то у него есть представление о том, что бы это могло быть, пусть это даже будет поведение других людей. Внутри человека есть определенная репрезентация, которую он обозначает “поведение других людей” и подобное поведение он себе не разрешает, но это представление все равно находится внутри человека. Если вы можете добраться до этой репрезентации, то можете закрепить ее с помощью якоря. Вы можете сделать это прямо или скрыто. “Ну, я не могу увидеть те образы, на которые вы сейчас смотрите внутри себя, мне не доступно это ваше представление о вашем друге, который умеет это делать. Не можете ли вы сейчас изобразить для меня этого друга, чтобы я понял, к чему вы стремитесь?” “Проявить это поведение, чтобы я понял, как ведет себя Джо в этой ситуации”. “Покажите мне, как вы не должны реагировать”. Затем закрепите, то, что они делают с помощью якоря, и тогда это станет таким же реальным поведением этого человека, как и любая другая его реакция.

Или же, вы можете заставить человека повести себя определенным образом. Когда человек говорит: “Ну, знаете, никогда я себе этого не позволю. Никогда не буду выглядеть подобным образом”, то это не обязательно правда. Однажды к нам обратилась женщина, которая, по ее словам, никогда не могла сказать о том, чего ей хочется и утвердить себя, она не могла привлечь к себе внимания других людей. И ее работа, что интересно, была связана с обучением самоутверждению. Она не могла регулярно посещать терапевта, так как это разрушило бы ее репутацию. Мы попросили ее подождать минутку, а сами удалились обсудить ситуацию, обсудив, мы стали просматривать журналы и занимались этим два с половиной часа, пока она в ярости не влетела к нам, чтобы сказать: “Если вы сейчас же займетесь мной! … и т. п.” Если вы достаточно гибки в своем поведении, то можете вызвать нужную вам реакцию тут же, на месте. Мы сделали вывод, что эта женщина знает, как привлечь к себе внимание, если ей обеспечить соответствующий контекст. Мы его обеспечили, она сделала шаг вперед. Мы закрепили его с помощью якоря и перенесли другие, нужные ей контексты.

В подобной работе есть свои огромные преимущества. Перед началом работы мы не должны решать, из скольких частей состоит личность клиента, и чем каждая его часть занимается. Мичиганская ТА модель личности состоит из 9 частей: критическая родитель, естественный ребенок, взрослый, маленький профессор и т. д. На теоретическом уровне трансактные аналитики договариваются о том, сколько и каких частей должна иметь личность. Таким образом трансактные тренеры и психотерапевты инструктируют себя в том плане, как им нужно организовать опыт человека. Но ни один из моих клиентов не имел ни “родителя”, ни “взрослого”, ни “ребенка”, если только он не пришел ко мне от трансактного терапевта. В последнем случае личность действительно состоит именно из этих частей.

При использовании якорей вам не надо решать до начала сеанса, какие вам нужно использовать категории человеческого опыта и какие виды общения. Вы должны просто принимать все то, что возникает, не стараясь понять значения этого. Я так и не знаю, что такое для Линды Х и Y, но я знаю, что я могу с этим Х и Y оперировать на уровне процесса, не зная никакого содержания, но помогая Линде измениться. Вы не должны решать заранее, скольким частям личности пациента вы позволите существовать, вы не должны требовать от клиента такой гибкости, которая бы позволила ему организовать свой опыт согласно вашим категориям. Вы просто принимаете то, что он вам предлагает, закрепляете это и используете.

Женщина: Всегда ли вы закрепляете с помощью якоря негативные чувства? Ведь они уже содержались в ее репертуаре.

Мы ничего не делаем всегда. Часто бывает полезным закрепить с помощью якоря ответ, от которого человек хочет избавиться. У всех вас встречались такие случаи, когда, начиная работать с клиентом над определенной проблемой, вы друг обнаруживали, что работаете уже над чем-то другим (особенно часто это происходит с детьми, так как сознание у них очень изменчиво). Начальный якорь стабилизирует то, над чем вы работаете, чтобы вы смогли вернуться в любой момент к тому, с чего вы начали. И если бы я захотел вернуться назад, и узнать, откуда у Линды возник тот отрицательный опыт, первоначальный якорь дал бы мне прекрасную возможность это проделать.

Если клиента мучит какое-то чувство, то гештальт-терапевт говорит ему: “Усильте свое чувство, оставайтесь при нем, преувеличивайте его. Идите во времени назад… и что вы сейчас видите?” Здесь терапевт стабилизирует определенную часть опыта, а именно кинестетический компонент. Затем он говорит: “Сохраняйте этот компонент и позвольте ему увести вас назад, вглубь вашей личностной истории, чтобы полностью пережить заново тот опыт, над которым мы сейчас работаем”. Используя якорь, вы всегда можете вернуться к тем кинестетическим реакциям, с которых уже начали работу, и таким образом стабилизировать то, над чем вы работаете. Это – лишь одно из преимуществ использования якоря таким образом.

Другое преимущество состоит в возможности проверки достигнутых результатов. После того, как мы проделали работу по интеграции, после того, как она оживила ресурсное переживание и снова пережила неприятную ситуацию уже с ресурсом, я выждал некоторое время и прикоснулся к начальному якорю. И я получил интегрированную реакцию, узнав таким образом о том, что процесс сработал. Но следите, чтобы клиент никогда не узнал о том, что таким образом вы проверяете свою работу. Этот скрытый невербальный способ проверки даст вам возможность убедиться, что интеграция завершена еще до того, как клиент покинет ваш кабинет. Опираясь на гуманистическую психологию, многие из вас ожидают от больных вербальной осознанной обратной связи, но такой вид обратной связи – наименее полезный из всех возможных.

А сейчас я хочу, чтобы вы осознали, что ваш клиент не может сделать ничего такого, чего бы вы не могли закрепить с помощью якоря. Если вы собираетесь использовать якорь, то должны хорошо осознать, что он из себя представляет. Если клиент приходит и говорит: “Я нахожусь в депрессивном состоянии”, а вы отвечаете: “Угу …”, то этот ответ может точно так же служить якорем, как и прикосновение к руке. Вы должны хорошо отдавать себе отчет в том, какой якорь какому переживанию соответствует. Мы рекомендуем вам в течение месяца использовать только кинестетические якоря. Поступая таким образом, вы обнаружите, что закрепить с помощью якоря можно любой фрагмент переживания в любой репрезентативной системе. Большинство же терапевтов используют якорь так, что это мешает или обращает вспять процесс терапии, поскольку не знают, какие якоря они используют и что ими закрепляют.

Тут есть еще один важный момент, когда вы спрашиваете: “Всегда ли вы закрепляете негативные чувства”, то на самом деле ничего “Негативного” тут нет. “Негативный” – это суждение об опыте. Это не опыт, это логическое умозаключение. Переживание, которое Линда считала неприятным, сейчас служит ей основание для будущего обучения, если его включить в соответствующий контекст. Если первые 20 лет своей жизни вы прожили без единого неприятного переживания, вы будете просто глупыми и неспособными ни на что человеческое. Важно понять, что любое переживание может быть развивающим, позитивное оно или плохое, приятное или неприятное.

В сущности, непонятно даже, существовало ли данное переживание на самом деле. Возьмите любое ваше переживание любого события, которое, как вы считаете, на самом деле произошло, и при ближайшем рассмотрении окажется, что этого не было. Неприятное переживание, которое Линда заново сегодня испытала, является мифом в той же степени, как и тот новый опыт, который она получила, переживая эту ситуацию с новым ресурсом. То, что мы с ней сделали, настолько же реально, как и то, что случилось с ней “на самом деле”. На самом деле не было ни того, ни другого. Если вы хотите проверить это утверждение на себе, то через два-три месяца попытайтесь вспомнить, что происходило на этом нашем семинаре, а затем посмотрите видеопленку. Вы убедитесь, что ваше воспоминание имеет очень мало отношения к семинару. Поскольку ваша личностная история – это миф, используйте ее как набор ресурсов, а не набор ограничений. Один из путей к этому – это использование якорей.

Те из нас, кто проходил курс ТА как клиент, помнят, наверное, как живо вам удалось вспомнить те события из детства, которые вы пережили в возрасте двух лет и восьми месяцев.

Женщина: Да, у меня это очень хорошо получилось, я …

Это прекрасно, кроме одного: формирования вашего восприятия некоторых событий. Взаимосвязь между тем, что действительно происходило, и вашим опытом, в лучшем случае очень слабая точка. Но ваши восприятия реально существуют. Получение разрешения на опыт, оставшийся как след от тех событий, которые никогда не происходили, имеют такую же (а может и большую) ценность, как получение разрешения на реальные переживания, в особенности если первое место болезненное и дает в результате большую возможность выбора для клиента. Я очень легко могу “вмонтировать” в вашу память переживания, не имеющие никакого отношения к реальным событиям и являющиеся просто порождением моей фантазии. Я пробовал делать это – и мне удавалось. Созданные воспоминания могут изменить вас так же, как основанные  на восприятии “реальных событий мира”. Этого происходит много в терапии.

Вы также можете убедить своих родителей. Вы можете вернуться и проверить с родителями и убедить их в вещах, которые на самом деле никогда не происходили. Я пробовал это, и это  работает. Моя мать сейчас верит, что она проделывала со мной такие вещи, которых в действительности совсем не было. Я знаю, что их не было. Но я убедил ее в том, что это было на самом деле. Я сказал ей, что ходил на групповую психотерапию, где со мной произошли очень важные для меня изменения, и все это было основано на оживлении моего детского опыта. Когда я рассказал ей об этих детских переживаниях, она порылась в своих воспоминаниях и нашла что-то похожее. Конечно же, наш опыт достаточно богат, чтобы найти переживания, попадающие под какую угодно категорию.

Тут происходит то же самое, как если бы я сейчас сказал: “Через некоторое время вы осознаете свои ощущения в правой руке, хотя в данный момент быть может, вы их полностью не осознаете”. Если вы сейчас не обратите внимание на свою правую руку, то, скорее всего, вы уже мертвы. Сейчас вы были обречены на то, чтобы ощутить свою правую руку. Большинство феноменов в психотерапии основано на том, что они настолько обобщены, что любой человек, порывшись в своей истории, найдет там соответствующее переживание.

Пользуясь этим, вы можете прекрасно “читать мысли”. Возьмите предмет, который принадлежит кому-то из присутствующих, и держите его в руке. Это позволит вам видеть присутствующих также с помощью периферического зрения. Затем скажите что-то вроде: “Я – человек, который озабочен вопросами, связанными с наследственностью”. Затем вы наблюдаете за человеком, чей предмет у вас в руках, и он вскрикивает: “Наследственность!” Так? Затем он роется в своей памяти, так? И что-то в его жизни будет обязательно связано с наследственностью, так что он продолжит: “Ну конечно! Дядя Джордж! Я вспомнил!”

Периферическое зрение – это источник всей той информации, которая мне нужна. Зрительная периферия устроена таким образом, который позволяет различить наиболее тонкие движения, недоступные для восприятия с помощью фовиальной части глаза. Сейчас я смотрю прямо на вас, если бы нарисовать траекторию взгляда, то линия прямо  уперлась бы в вас. В поле моего периферического зрения оказывается кто-то другой, и это как раз то, что мне нужно. Пока я говорю с помощью периферического зрения, я наблюдаю за вами, чтобы увидеть обширные реакции, внезапные движения, изменение дыхания и т. д.

Для тех, кто, хочет научиться делать это, я могу предложить упражнение. Оно очень легкое. Если я хочу помочь Джейн научиться доверять своему периферическому зрению, то предложу ее подойти ко мне и посмотреть на меня не прямо, а под углом примерно 45 градусов. А теперь Джейн, не меняя фокусировку глаз, создайте образ моих рук. Где они находятся! Или же пусть ваши руки примут такое же положение как и мои. А сейчас проверьте, правы ли вы были! А сейчас повторите тоже самое упражнение. Когда вы научитесь видеть под углом 45 градусов, переходите к 90 градусам. Уже сейчас вы, конечно, получаете с помощью периферического зрения всю необходимую вам информацию. Но никто и никогда не говорил вам, что этим данным можно доверять и использовать как базу для своих реакций. На самом деле это упражнение учит вас лишь тому, как доверять выводам, которые вы уже сделали, на основании полученной с помощью периферического зрения информации. Упражнение предлагает стабильную ситуацию, а она наиболее трудна для восприятия. Движение воспринимается гораздо легче. Если вы нуждаетесь в том, чтобы воспринимать неподвижные предметы, то движение вы уловите очень легко.

Это особенно важно в преподавательской работе или в семейной терапии. Я не уделяю внимание человеку, который в данный момент говорит, я внимательно смотрю на кого-то другого. От этого другого я получу больше информации, поскольку я интересуюсь тем, какие реакции вызывает этот человек у других членов семьи или группы. Это дает мне возможность выбора, например, относительно того, когда говорящего перебьют. Я могу ускорить это, прервать его сам, или прервать прерывающего, чтобы позволить говорящему закончить. Периферическое зрение дает мне много информации, которая является основанием для выбора.

Ваша личностная история служит основанием всех ваших возможностей и всех ваших ограничений. Но мы убеждены, что каждый из вас заслуживает более, чем одну личностную историю. Чем больше у вас личностных историй, тем больше количество выборов.

Несколько лет назад мы занимались поиском способов устранения лишнего веса у людей с тучностью. Существующие тогда методы были мало эффективными. Мы пришли к выводу, что между людьми, которые всегда были тучными, и которые поправились в значительно более позднем возрасте, есть значительное отличие. Похудев, первые из них переживали нервный срыв, так как не знали, как взаимодействовать с миром, будучи худым человеком. Если вы всегда были тучным, то никогда не участвовали в спортивных играх, не бывали на танцах, когда учились в ВУЗе, никогда не бегали быстро. У вас нет  опыта отдельных видов спортивных и физических движений.

Вместо того, чтобы учить человека заново приспосабливаться, мы просто отправлялись в прошлое, создавали человеку совершенно новое детство, где он рос и взрослел, как худой человек. Мы научились этому у Милтона Эриксона. У Эриксона была пациентка, мать которой умерла, когда девочке было 12 лет. Воспитывалась пациентка несколькими гувернантками, которые последовательно сменяли одна другую. Эта женщина хотела выйти замуж и иметь детей, но вместе с тем знала себя настолько, чтобы утверждать, что она не сможет реагировать на детей так, как ей хотелось бы. Эриксон загипнотизировал ее, произвел возвратную регрессию и периодически появлялся в разные периоды ее детства как “февральский человек”, дающий ей возможность пережить все то, чего она не пережила в детстве. Мы просто расширили это. Почему не мартовским, апрельским или майским? Мы начали создавать людям совершенно новые личностные истории, которые могли бы служить им ресурсом для проявления любого желательного для них самих поведения. Мы распространили этот прием на людей с любыми проблемами, а не только с избыточным весом тела.

Однажды мы проделали это с женщиной, которая выросла как астматичка.

В тот период, когда она к нам обратилась, у нее было трое или четверо детей, каждый из которых хотел иметь щенка. Она обратилась к очень хорошему аллергологу, который пришел к выводу, что аллергии на животных у нее нет. Если он не говорил ей, на что нацелены аллергические пробы, то аллергия на животных не обнаруживалась. Но в присутствии животных или же когда ей говорили, что в этой комнате недавно находилось животное, эта женщина давала сильную аллергическую реакцию. Мы просто дали ей детство, в котором она могла вырасти без астмы. И произошла забавная вещь: у нее исчезли не только аллергические реакции на животных, но и другие аллергические реакции, подтвержденные аллергическими пробами.

Женщина: Как долго длится эта процедура и используете ли вы при этом гипноз?

Ричард: Чтобы мы не делали, все это гипноз.

Джон: Тут между нами глубокое несогласие. Я считаю что гипноза вообще нет. Я бы хотел чтобы вы вообще не употребляли этого слова, так как оно ничему не соответствует.

Мы убеждены, что любое общение – это гипноз. Гипноз – это цель любого разговора. Скажем, мы вместе с вами обедаем, и я начинаю вам рассказывать о своих переживаниях. Если я вам начну рассказывать, как я провел отпуск, то мое намерение – ввести вас в состояние приятных переживаний относительно отпуска. Когда любой из нас комментирует, он старается вызвать в своем партнере определенное состояние, используя последовательность звуков, называемых “Словами”.

Есть ли среди вас такие, кто официально называет себя гипнотизером, знают ли остальные, что они – неофициальные гипнотизеры? Так, один человек. Остальные этого не знают. Я думаю, чтобы стать профессиональным специалистом по общению, необходимо изучать официальный гипноз. Тут есть одно очень интересное явление. Овладев официальным гипнозом, вы откроете для себя, что вы не обязаны больше гипнотизировать. Программа обучения гипнозу – она не для ваших клиентов, а для вас, поскольку вы в конце концов убеждаетесь, что сомнамбулический транс – это не исключение, а скорее правило, определяющее и состояние “активного бодрствования”. И еще вы поймете, что большинство психотерапевтических техник опирается на гипнотические явления. Когда вы смотрите на пустое кресло и беседуете со своей матерью, то это не что иное, как “феномен глубокого транса”, называемый “позитивные аудиальные и визуальные галлюцинации”. Это – один из признаков сомнамбулизма. Амнезия – это другой признак, который мы наблюдаем повсеместно… Так о чем же тут говорить?

Я помню, как однажды, когда я был еще новичком в психотерапии, мне случалось находиться в комнате, где сидели солидные люди в костюмах и галстуках. Там был еще человек, который заставлял этих людей разговаривать с пустыми креслами. Один из них сказал: “Я чувствую себя дураком”, и я рассмеялся. Все они посмотрели на меня так, как будто это я был сумасшедший. Они разговаривали с людьми, которых в комнате не было, и при этом говорили мне, что гипноз – это плохо.

Одно из того, чему должен научиться человек, чтобы быть хорошим психотерапевтом – это умение смотреть и слушать, что он сам делает, и отдавать себе отчет в том, как абсурдно большинство из того, что происходит в ходе психотерапии. Но это не значит, что психотерапия не достигает своих целей, оставаясь при этом величайшим театром абсурда нашего времени. Но когда я говорю “абсурдность”, то хочу, чтобы вы сравнили это понятие с понятием “полезность”. Это два совершенно разных понятия. В настоящей культурно-экономической ситуации в США психотерапия, с моей точки зрения, является очень полезной деятельностью.

Отвечая на вторую половину вашего вопроса, могу сказать, что мы больше не делаем для каждого новых личностных историй. Мы потратили на это три часа, по 15 минут в неделю в течение 6 недель. И еще мы обучаем человека производить искажение времени, затрачивая на это 4 минуты. В сомнамбулическом трансе мы буквально вставляем генератор сновидений, который может создавать требуемую личностную историю и обеспечивать о ней воспоминания в состоянии бодрствования каждый день. Насколько мне известно, эта женщина до сих пор сохраняет способность ежедневно создавать себе новую личностную историю для любых своих целей! Такой сеанс занимает у нас обычно от 30 секунд до 7-8 часов.

Мы находимся в другой ситуации, чем вы.  Наша задача – моделирование. Наша задача – проверить все стереотипы, которые у нас есть, чтобы на семинаре предлагать вам только те их них, которые могут вам эффективно решать проблемы, которые, как мы догадаемся, у вас имеются.

Мы обучили группу людей, которые работают в психиатрической клинике. Директор взял много-много тренировок с нами, и они этот вид работы делают в клинике. [Мы провели много тренировок, по просьбе директора, и они это применяют в клинике]Они поддерживаются государством, они не зарабатывают себе на жизнь с клиентов. Сейчас в среднем шесть посещений на одного клиента и они почьти не возвращаются. Их работа продолжается.

Одна из интересных вещей является то, что парень, который руководит клиникой, также  часть времени занимается частной практикой. В своей частной практике он встречается с клиентом двенадцать или пятнадцать раз вместо шести. И он никогда не задумывался в чем причина этого.  Те же паттерны, которые вы можете использовать, чтобы изменить кого-то быстро и бессознательно могут быть использованы, что бы зацепить и удерживать клиентов в качестве пациентов. Вот странная вещь о терапии: чем более вы эффективны, тем меньше денег вы делаете. Потому что ваши клиенты получают то, что они хотят, они покидают вас  и не платить вам больше.

Женщина: У меня есть пациентка, которая не терпит, чтобы к ней прикасались, так как прикосновение ассоциируется у нее с опытом изнасилования, который она пережила. Какие якоря я должна с ней использовать?

Вы можете использовать любую систему, но я рекомендую вам все-таки прикасаться к ней, потому что это утверждение касается ее ограничений. Вы можете начать с вызывания какого-то действительно приятного переживания и закрепления его, затем расширять якорь до тех пор, пока прикосновение не станет ей приятно.

Иначе она будет отрицательно реагировать на прикосновение до конца жизни. Если вы будете уважать ее ограничения, то сослужите ей очень плохую службу. Вы хотите, чтобы эта женщина нормально переносила прикосновение, без ассоциации с изнасилованием. Здесь важна последовательность ваших действий. Например, вы можете еще перед началом терапии поговорить с ней об отпуске или еще о чем-то приятном и закрепить ответ с помощью якоря. Или вы можете спросить, были ли у нее хоть иногда в жизни позитивные приятные сексуальные переживания, и закрепить ответ.

Мужчина: Должны ли мы закреплять переживания с помощью якоря, действуя так же открыто и явно, как это делали вы?

Чем более тонко и скрыто вы действуете, тем более эффективна работа. Прикасаясь, вы можете использовать слова “родитель”, “взрослый” и “ребенок”, позы, жесты, выражения лица. Вы не можете не закреплять с помощью якоря, но большинство людей делают это не систематически. Мы действовали так открыто потому, что хотели, чтобы вы видели, что мы делаем и что вслед за этим происходит. Если бы с Линдой мы использовали в качестве якоря тон голоса, то вы бы не поняли, в чем тут дело.

Якоря вездесущи. Были ли вы когда-нибудь в классе, где была классная доска? Помните, иногда кто-то подходил к доске и… (он пантомимически изображает царапанье когтями по доске). Многие в аудитории вздрагивают и морщатся. Что вы делаете? Вы – сумасшедшие. Здесь не доски. Каково значение якоря?

Закрепление с помощью якоря мы впервые обнаружили, когда наблюдали за работой психотерапевтов. Клиент приходит и говорит: “Я так ужасно себя чувствую. И это в течение последних семи лет…” “Я просто разбит…”Терапевт склоняется к нему, кладет ему руку на плечо и говорит: “Я привлеку сегодня все свои силы и умения, чтобы вам помочь”. Потом терапевт работает вполне успешно. Пациент начинает себя чувствовать достаточно хорошо. Тогда терапевт говорит: “Я действительно рад за вас” – и снова склоняется к нему и кладет ему руку на плечо. Бум! И депрессия возвращается на свое место.

Я видел, как однажды терапевт убрал и вернул на место фобию девять раз в течение одного сеанса. В конце сеанса он сказал: “Да, в следующий раз мы должны поработать еще больше”.

Проделайте однажды одно такое полезное наблюдение. Спрячьтесь так, чтобы видеть, как клиенты заходят с улицы в здание, где расположен ваш кабинет. То, что вы увидите, похоже на чудо. Клиент бодро идет по улице, на его лице улыбка, он хорошо себя чувствует. Входя же в здание, он начинает оценивать весь опыт, о котором он собирается вам сообщить, потому что само здание – это якорь. Вы не можете не закреплять реакций при помощи якорей, вопрос состоит лишь в том, как вы используете этот процесс.

Один терапевт из Трансильвании решил эту проблему так: У него есть два кабинета. В первом пациент рассказывает ему все жалобы. Потом, ни слова ни говоря, он вместе с клиентом переходит в другой кабинет, где проделывает работу по изменению. Впоследствии сам переход в другой кабинет уже влечет само изменение – вы не должны больше заново переживать болезненные моменты в своей жизни, чтобы измениться.

По прошествии некоторого времени супруги кончают тем, что мало прикасаются друг к другу. И знаете как это они делают? Чар, подойдите сюда. Вот хороший способ отдалить от себя любимого человека. У вас очень плохое настроение, настоящая депрессия. А я – ваш любимый муж, подхожу к вам и говорю: “Ничего, все будет в порядке” и обнимает вас за плечи. А теперь все, что я должен сделать это дождаться, когда у вас снова будет хорошее настроение, подойти к вам сказать: “Ну, что пойдем погуляем?” и обнять вас за плечи. Бум! Вместо того, что прикасаться друг к другу в те моменты, когда оба счастливы и довольны, супруги обычно закрепляют прикосновением состояния депрессии.

Все, кто занимался семейной терапией, наблюдали следующее: пара сидит и разговаривает очень мирно, и вдруг кто-то из них взрывается. Если вы не заметили маленький звук, незначительные измерения позы или движения руки, другого партнера, то происшедшее останется для вас загадкой. Что случилось? Никто не знает. Якоря, на которые люди реагируют “неадаптированным поведением”, обычно находятся вне их сознания.

Вы можете сделать в этой связи прекрасное упражнение. Дождитесь взрыва супругов и определите, что его вызвало. Затем присвойте этот взрывающий якорь, научитесь производить в своем поведении и снова добейтесь взрыва. Если у вас это получится, значит вы правильно определили якорь. Скажем, это была приподнятая бровь. А теперь все, что вы должны сделать – это кинестетически закрепить какую-то положительную реакцию и вызвать ее, одновременно приподняв бровь. В будущем поднятая бровь партнера уже не вызовет такой реакции.

Закрепление с помощью якоря можно использовать также с организациями. В сущности они похожи на семьи. Если вы не знаете, что завтра должна собраться группа людей, которые уже давно работают вместе, и поэтому у них существуют отработанные стереотипы несогласия друг с другом, то вы можете сделать следующее: перед собранием поговорите с каждым членом группы отдельно и установите скрытый невербальный якорь, чтобы устранить наиболее заметные признаки невербального общения, которые вызывают у партнеров раздражение.

Есть люди, чей тон голоса заставляет собеседника чувствовать себя плохо и не соглашаться, независимо от содержания. Никто не мог бы продолжать разговаривать таким образом, если у него была бы аудиальная обратная связь. Если бы они слышали себя, то говорили бы иначе. Я думаю, что отсутствие обратной связи – это способ защиты.

Именно так обстоит дело с лягушками. Лягушка издает настолько громкий звук, что он оглушил бы ее полностью, так как ухо ее расположено очень близко от носа, через который выходят звуки. Но импульсы от звукоиздающих мышц и звуковоспринимающих органов приходят в мозг с рассогласованием. Мне доводилось встречать людей, которые действуют точно таким же образом.

Другое частное явление в организационной ситуации: кого-то так взволновал обсуждаемый вопрос, что он начинает интенсивно двигаться и жестикулировать. Собеседник вдруг видит указующий на него палец и требовательный взгляд, что служит триггером для ранее закрепленного ответа. Реакция собеседника будет частично на взволнованного человека, а частично – общей, закрепленной в другое время и в других местах реакцией на взволнованное лицо и поднятый палец. Человеческие существа находятся в таком смешном состоянии почти всегда. Если бы я попросил вас посмотреть вокруг и найти в нашей аудитории человека, который бы вам кого-то напомнил, то я гарантирую вам, что ваша реакция на него была бы смесью реакций, определяемой ситуацией здесь и сейчас и реакцией на того человека, которого он вам напоминает – если только вы не будете внимательны, очень внимательны и не “почистите” ваши реакции. Все мы очень восприимчивы к этому процессу; он называется “зараженной реакцией” в ТА. Это способ реагирования, присущий всем людям.

Женщина: Почему вы прикасаетесь именно к правой или левой стороне тела, есть ли тут какое-то различие?

Различия существуют – и очень тонкие. Это целое искусство. Но для того, чтобы проводить терапию, этого знать не обязательно. Если только вы хотите быть волшебником – а это уже другое занятие. Если только вы хотите сотворить банкноты, которых здесь нет или что-то подобное, то тогда учесть эти различия было бы полезно. Но для психотерапии достаточно кинестетических якорей, и для этого годится любая сторона тела.

Иногда целесообразно использовать тональные якоря. Вирджиния Сатир делает это. Она не меняет тон голоса в течение шести часов, а затем внезапно меняет. Когда она это делает  – бум – вот оно. Человек меняется. У Эриксона есть специальный тон голоса, который он использует, чтобы ввести человека в гипнотический транс.

Многие люди в состоянии транса закрывают глаза, что же делает Эриксон, чтобы поставить якорь – ведь он сидит в инвалидном кресле и не может использовать кинестетику? Закройте на минуточку глаза. Я буду говорить и при этом поворачивать голову вперед и назад. Отметьте, пожалуйста, есть ли различие в восприятии вами источника звука. Если уловите, то хорошо, если нет, то я вам гарантирую, что вы подсознательно эту разницу воспринимаете, поскольку всем пациентам Эриксона, в состоянии транса, удавалось это воспринять.

Все это работает. Выбор системы, в которой вы будете ставить якорь, определит реакцию, которую вы получите. Если вы хотите вовлечь сознание пациента, присоединяйтесь ко всем системам.

Если вы хотите работать скрыто, чтобы обойти сопротивляющиеся сознание, присоединяйтесь к любой системе, которая не представлена в сознании.

Если употребляемые предикаты и глазодвигательные стереотипы говорят о том, что у человека преобладает кинестетическая система, не присоединяйтесь к этой системе, если не хотите вовлечь сознательные ресурсы. Если вы будете присоединяться с помощью якоря тонально, то человек не осознает этого.

Упражнение якорение

Мы собираемся попросить вас начать с кинестетического якоря. Они, кажется легче и полезнее для обучения. Вы создадите обобщение из этого. Вы можете якорить в любой системе. Разбейтесь на пары снова, один будет А, другой В. Вы оба будете работать в обоих положениях.

А ваша задача сделать следующее:  [сесть] лицом к В, и слегка коснуться своей правой рукой левого колена В. Затем задайте вопрос для доступа [к переживаниям]: “Вспомните недавние действительно хорошие сексуальные переживания? ” Дождитесь соответствующего ответа. Вы должны быть в состоянии обнаружить ответ, прежде чем создать якорь на него. Как только вы начнете видеть изменения, вы начинаете оказывать давление вашей рукой. Вы наблюдаете изменения в параметрах мышечного тонуса, цвета кожи, дыхания, размер губ  и т.д. Как вы обнаружить их, позвольте тут же усилить давление в вашей руке. Когда изменения выравняются, то вы просто поднимите руку прочь. Тогда вы будете иметь в совершенстве выбранное время для якоря. Не якорите на первоначальном этапе, пока не увидите различия в ответе  вашего партнера.

Ваша способность видеть различие зависит от того, как действенно вы усиливаете, то, что вы получаете. Если вы делаете вещи типа: (низкий, медленный голос) “Были ли вы действительно взволнованы, когда-нибудь?” или (высокий, быстрый голос)  Было ли вам действительно грустно?” которые не будут работать, а также, если вы конгруэнтно скажете взволнованно “Слушайте, вы когда-нибудь были действительно взволнованы?” Чем более экспрессивно вы обращаетесь, тем более экспрессивно они будут отвечать

Затем положите вашу левую руку на его правое колено, и спросите его “Какое, по вашему, переживание является противоположностью этому?” Они получат доступ к любой их оппозиции. Как только изменения произойдут, снова вы увеличиваете давление, пока вы видите изменении, пока они не на плато, а затем поднимите руку.

Тогда у вас есть два якоря. То, что мы хотим, чтобы вы сделали, это использовать один, и обратите внимание на изменения. Пауза, а затем  используйте другой, и обращайте внимание на изменения. Это работает даже лучше, если вы отвлечете сознание вашего партнера чем-то нейтральным, как  “Помнишь, был ли свет, когда мы пришли в здание? “, когда вы используете этот якорь. Смотрите, если у  вы можете регулярно получать тот же ответ, тогда  у вас есть якорь

Когда вы убедитесь, что у вас есть два якоря, которые работают, и вы можете увидеть разницу между ними, то мы хотим, чтобы вы удерживали оба вместе некоторое время, в течение приблизительно 30-60 секунд, и наблюдали удивительное событие под название м  “интеграция”.  Наблюдайте за лицом вашего партнера. Вы сначала  увидите половину лица с одними реакциями и другую половину лица с другими, а потом они будут интегрироваться. Якоря не кнопки, удерживайте их, пока не увидите полный ответ. После того, как интеграция началась, вам не надо удерживать их больше

Цель этого упражнения не делание  терапии с вашим партнером. Целью для вас это подтверждение что якоря существуют, вашим сенсорным аппаратом и что вы способны якорить. Все, что вы делаете, это обучение якорению. Этим вечером научим вас, как хорошо использовать их, что бы делать терапию. Идем дальше.

***

Во время упражнения многие из вас задавали почти одинаковые вопросы. Например, Билл спросил: “Ну, хорошо, сначала я представил свою жену, когда она отвергает меня, говоря, что она должна заниматься домом, устала и т. п. Тогда я сержусь”. Партнер Билла смог различить эти два переживания и вызвать их с помощью якорей. Затем он соединил оба якоря и наступила интеграция. Вопрос же состоит в следующем: “Что же теперь произойдет, когда Билл увидит свою жену?” Ответ на этот вопрос очень важен, если мы хотим понять, как и над чем работаем. Когда он увидит свою жену, он будет иметь выбор между приятными сексуальными чувствами из прошлого, чувством гнева и, что очень важно, любой комбинацией этих реакций.

В прошлом это были два антагонистических, диссоциированных эмоциональных состояния. Присоединяя с помощью якоря каждое из них, вы присоединяли также антагонистические физиологические реакции – дыхательные, мышечные и т. д. Когда же вы стимулируете оба якоря, физиологические стереотипы буквально перебивают друг друга – вы могли это видеть на лице партнера своими глазами. Эти реакции интегрируются и человека может теперь реагировать любой комбинацией этих чувств в зависимости от контекста. Мы сделаем следующее утверждение: если у человека есть выбор, то он всегда выберет лучшую реакцию, доступную в данном контексте. Я думаю, что каждому из вас необходимо испытывать полное однозначное сексуальное влечение к другому человеку, сердиться на него – и реагировать на него всей гаммой промежуточных между этими состояниями чувств. Используя якорь как целостное средство, мы разрушаем диссоциации и убеждаемся в том, что можем реагировать любой реакцией из этого континуума.

Когда мы сказали, что в предыдущем упражнении вы не занимались терапией – это была ложь. “Закрепите это переживание здесь, а затем, применив оба якоря одновременно, интегрируйте их”. Подумайте об этом. То, что вы сейчас сделали по форме идентично гештальт-терапевтическому приему с двумя креслами. Гештальт – терапевты используют кресла как якоря, и когда вы перемещаетесь из одного кресла в другое – ваши чувства действительно меняются. Извне вы можете наблюдать изменение позы, мимики, цвета кожи и т. д. Эти кресла – суть якоря. Проблема состоит в том, что здесь трудно достичь интеграции. Как вы можете совместить кресла? Поэтому вы должны заставить человека перемещаться из кресла в кресло очень быстро.

А сейчас снова разбейтесь на пары, чтобы поупражняться в “изменении личностной истории”, как это мы делали вчера с Линдой. Коротко повторю, что надо сделать:

Во-первых, какую реакцию партнер хочет изменить? Закрепите ее с помощью якоря, чтобы стабилизировать и всегда иметь к ней доступ.

А теперь спросите, как он хотел бы себя вести, в каком бы ресурсе он нуждался, чтобы вести себя более согласованно. Когда вы переживали эту прошлую ситуацию, говорите вы партнеру, у вас не было доступа ко всем своим ресурсам. Какой ресурс вы хотели бы взять с собой в прошлое, чтобы изменить вашу личностную историю? Когда у вас было такое ресурсное переживание? Закрепите реакцию с помощью якоря.

Затем соедините якоря. Держите оба якоря, пока ваш партнер путешествует в прошлое с новыми ресурсами, измененяется и создает новую старую историю, пока он / она выполняет это. Здесь ваш сенсорный опыт очень важен. Проверьте конгруэнтности. Вам понравился способ, которым это получилось? Если нет, то сделать это снова. Какие еще ресурсы вам нужно? Иногда вы должны дать людям пару ресурсов. А иногда люди думают, что все, что им необходимо, так это определенный ресурс, и они принимают его и возвращаются, и это, оказывается, безнадежным. Сознание имеет ограниченное понимание, того, что нужно туда. Единственным способом, чтобы узнать это вернуть их назад, чтобы они пережили часть их личной истории.

После того как они убедились, что у них есть новый ресурс, который работал там сзади, вы должны навести мост, или присоединение к будущему [пройти в будущее]. Какой опыт в вашей текущей жизни достаточно похож на старый, чтобы вызвать нежелательные реакции? Что первое, что вы видите, слышите, или чувствую, что позволяет определить такую ​​ситуацию? Затем заякорите [свяжите]  новый ресурс и те контекстные  маркеры. OK. Идем дальше.

***

Есть много, очень много полезных способов организации всего процесса называемого психотерапией. Одним из путей, довольно простым, и, следовательно, элегантным, является путь лечения психологических нарушений, как фобия. Фобию можно рассматривать как парадигму в  случае психологического ограничения. Человек с фобией когда-то в своей жизни в условиях стресса подсознательно принял решение, перед лицом непреодолимых стимулов. Им удалось сделать что-то, что люди часто делают в трудное время. Он преуспел в том, что человеку обычно трудно дается научение с одной попытки. Каждый раз при наличии тех же самых стимулов человек выдает точно такую же реакцию, как и в первый раз. Это замечательное достижение. Годы идут, человек меняется, но вопреки всем внешним изменениям человек устойчиво сохраняет эту рефлекторную дугу.

Что делает фобию интересным феноменом, так как это именно ее постоянство. Если человек говорит: “Я не могу чувствовать себя уверенно с моим начальником”, то это в сущности, означает: “Когда-то в моей жизни было такое переживание, или несколько переживаний, что я чувствовал уверенность в себе. В присутствии же моего босса я не имею доступа к этому ресурсу”. Когда человек фобически реагирует на змей, то это в сущности то же самое. Я знаю, что у него были в жизни такие переживания и ситуации, когда он проявлял смелость и уверенность в себе. Но в присутствии змей этот ресурс недоступен.

Вплоть до нашего времени, в ходе развития психологии, психиатрии и консультирования, никто не пытался организовать информацию так, чтобы идти прямо за симптомом. Фрейд установил правило: “Вы должны идти в прошлое” и мы решили, что если мы хотим понять, как что-то развивалось исторически, то должны с этим работать. Я думаю, что надо сделать это раз или два, не больше. Если вы поняли один раз, как люди создают фобии, поймите, что в каждом случае работает тот же самый процесс. Способ, с помощью которого люди получают фобии, действительно удивителен. Но если вы поняли структуру фобии, вы можете идти вперед и изменять ее, поскольку все фобии устроены одинаково. У людей есть стратегии, создающие фобические реакции. У кого из присутствующих есть фобия?

Женщина: у меня возникает фобическая реакция, когда я еду на машине через мост. Я боюсь упасть в воду.

Если вы наблюдали за ней, то все, что вам нужно знать для этого, чтобы изменить, вы уже знаете. Хотите ли вы избавиться от нее? Ограничивает ли эта фобия ваше поведение?

Женщина: О, я так хотела бы избавиться от нее!

Вы уверены?

Женщина: Конечно!! Да, я уверена. Я только не уверена в том, хочу ли я о ней рассказывать, но я уже рассказала!

Но вы могли этого не делать! Можно было сохранить это в секрете!

Мы не нуждаемся ни в каком содержании фактически, мы даже предпочитаем не знать содержания. Если тут кто-нибудь с фобией, кто не хочет рассказать содержание? Каждый раз, когда мы приглашаем добровольцев, пусть они сохраняют содержание для себя. Никто из вас не знает, о чем думала Линда сегодня утром. Если мы что-то демонстрируем, то всегда используем эту форму, чтобы чувствовать себя свободно при демонстрации. Мы делаем так, в частности, потому, что уважаем вашу целостность как человеческих существ. Будь то в частной практике или на групповой демонстрации, вы можете сохранять содержание для себя. Мы не нуждаемся в нем. Мы оперируем только с процессом. Содержание не имеет отношения к делу, и кроме того, оно действует угнетающе. Мы не хотим этого слушать. А вы, когда рассказываете людям содержание вашей проблемы, выглядите глупо. Хорошо, что мы вас прервали, пока вы не успели сказать, что было за содержание, правда? ОК. Как вас зовут?

Женщина: Тамми.

Тамми. Очень хорошо. (Он нагибается и делает перед лицом Тамми несколько резких движений) Тут годится любой странный невербальный диалог, в особенности для клиентов, которые уже проходили психотерапию. Вы должны сделать что-то, чтобы вывести из равновесия, нарушить привычные стереотипы. Иначе они будут говорить вам то же самое, что уже говорили кому-то другому. Они будут выдавать вам сообщение записанное на пленку ранее. Мы однажды прослушали магнитофонную запись первой беседы одной пациентки с одним терапевтом. Когда она пришла к нам, она слово в слово повторила то же самое. Нас тогда восхитило, что она может точно воспроизвести такую длинную последовательность слов. Так продолжалось до тех пор, пока мы не вмешались в процесс. Я вскочил и закричал насчет Бога: “Бог сказал, вы будете здоровы!” Легче всего проводить терапию тогда, когда вы войдете в реальность пациента. Эта женщина была крайне религиозной, поэтому самый легкий способ помочь ей – это принять роль посредника между ней и Богом. Так делают все священники, не так ли? Это она могла принять. Все, что я сделал – вернул ей информацию, которую она мне подсознательно дала – об инструкциях, в которых она нуждалась.

А сейчас Тамми, давайте представим себе, что о мостах мы ничего не знаем. Обозначьте, пожалуйста вашу фобическую реакцию кодовым словом.

Тамми: Розовый.

Розовый. Она боится розового. Сейчас у нас есть ровно столько же информации, когда услышали от нее: “Я боюсь ехать через мост на машине”. Вы по-прежнему не представляете, что это за реакция, как она возникла, что за внешние и за внутренние измерения она имеет. Тайная терапия и кодовые слова живо демонстрируют вам иллюзию понимания другого человека, когда мы используем слова, не соответствующие нашему сенсорному опыту.

Перед тем, как мы начнем, разрешите мне, Тамми, задать вам один вопрос. Не можете ли вы вспомнить ситуацию, когда вам удалось выразить себя так, чтобы полностью использовать свои возможности взрослого человека, зрелой женщины?

Иногда, в последнее время это могло быть стрессовая ситуация или просто счастливый случай, вы вели себя так, что были особенно довольны собой. Возьмите столько времени, сколько вам нужно и найдите такую ситуацию. Когда вы ее найдете, дайте мне знать. Понятно ли вам, что я от вас хочу? (Она кивает).

ОК. Надеюсь, вы заметили определенные изменения ее лица. Тот, кто наблюдал за Тамми, видел, что она создала сконструированный визуальный образ. Она осуществляла визуальный поиск и смотрела направо вверх. Она – нормально церебрально организованный правша. Она не видела ситуацию изнутри, она видела себя в ситуации. Поэтому ее кинестетическая реакция была не настолько сильной, когда бы она сделала следующее.

Тамми, снова посмотрите на себя со стороны и когда ясно увидите, снова войдите внутрь образа, чтобы действительно попасть в ситуацию, когда вы полностью проявили себя как зрелая женщина. Когда вы действительно почувствуете снова силу и уверенность, которые ассоциируются для вас с этой ситуацией, протяните левую руку и коснитесь, моей руки…

ОК. Я понятия не имею о том, что она переживает. Но я знаю, однако, опираясь на драматические невербальные изменения, происходящие с Тамми, что она выполняла мою инструкцию. И я согласен с ней. Тамми действительно хорошо выглядит. Это сопутствует моим представлениям о том, что такое уверенность и т. п. Тамми, знаете ли вы, какое переживание лежало у истоков фобии?

Тамми: Нет, не знаю.

ОК. Это – типично. Человек знает одно – что в определенных ситуациях у него возникает сильнейшая кинестетическая реакция, при чем непреодолимая. Непреодолимая настолько, что когда вы находитесь в определенных ситуациях, у вас буквально нет выбора. Вы считаете, что это ограничивало ваше поведение в прошлом, так?

Тамми: О, да – в сновидениях тоже.

Большинство фобиков не знают, в чем состояла изначальная травма, и, действительно, в таком знании нет никакой необходимости. Я собираюсь об этом узнать, как будто это  необходимо, но это – часть мифологии.

Тамми за многие годы преуспела в том, чтобы на определенные ситуации давать ту же самую реакцию. Она адекватно продемонстрировала, что это она умеет делать. Фобию можно рассмотреть как научение с одной попытки. И этот навык работает. Я часто поворачиваюсь лицом к пациенту и говорю: “Я хочу убедить эту часть вашей личности, которая сделала вас фобическим, что я уважаю то, что было сделано. Это нужная реакция. Вы здесь. Вы выжили. Если бы у вас не было такой части, которая обеспечила вам защиту в определенной ситуации, вы могли бы не сидеть здесь. Я не хочу устранять возможность испытывать фобию, но “модернизировать” все так, чтобы вы могли давать и другие реакции, более согласованные вашему опыту взрослой зрелой личности. Мы используем ту же самую способность к однократному научению, чтобы научиться делать что-нибудь еще.

Через некоторое время я попрошу вас совершить небольшое путешествие во времени. Когда вы будете путешествовать в прошлое, сжимайте мою руку каждый раз, когда почувствуете необходимость ощутить себя как взрослую, зрелую женщину. Это ваша связь с настоящим временем и всеми теми ресурсами, которыми вы обладаете, как совершенно зрелая личность? Знаете ли вы, какие чувства у вас возникают при фобии?

Тамми: Да… (он касается ее руки)

Это все, что вы должны сделать, чтобы закрепить фобический ответ. Или же вы можете задать другой вопрос: когда в последний раз вы испытывали очень сильные фобические чувства?

Тамми: Да… (он снова касается ее руки).

Я получил тот же самый ответ, что и на первый вопрос – та же самая мимика, то же самое дыхание. Этот ответ сейчас закреплен на ее руке … Этот якорь поможет нам во время путешествия в прошлое найти исходное переживание. Поступать именно так нет необходимости, это лишь один из способов работы с фобиями.

Рука, которой вы держитесь за мою руку, представляет собой связь со всеми ресурсами, которые у вас есть как у взрослой женщины. В прошлом у вас были переживания, с которыми связана ваша фобия – их мы сейчас попытаемся оживить, но так, чтобы у вас не возникло дискомфорта. Наоборот, вы будете испытывать полный комфорт. И я прошу вас вспомнить о понятии диссоциации, о которой мы говорили вчера.

Во время упражнения, которые мы с вами делали вчера после обеда, мы просили вас увериться в том, что вы вошли внутрь картины, которую себе представили, чтобы получить более полную кинестетическую реакцию. Здесь же справедливо обратное. В течение многих лет Тамми подвергалась воздействию определенных реальных жизненных ситуаций и реагировала бурными эмоциями, сильной кинестетикой и так много-много раз. Заставлять ее путешествовать в прошлое и оживлять этот опыт – это усиливать его. Это нелепо. И подсознание большинства людей говорит на это: “Ерунда, я не хочу возвращаться туда! Это мне вредно!” И эти люди называются “сопротивляющимися клиентами” верно? Уважайте это сопротивление – человек здесь хочет сказать: “Сделайте что-нибудь, чтобы мне не надо было снова проходить через боль”.

То, что вы можете сделать, может выглядеть так: я прошу вас, Тамми, закрыть глаза. Сжимайте мою руку каждый раз, когда будете нуждаться в поддержке, в силе. Вы можете черпать силу прямо отсюда, и этим вы будете давать мне знать, где вы находитесь. В какой-то момент я дотронусь до вашей руки. Это заставит вас на какой-то момент вспомнить чувство розового. Я не хочу заставлять вас снова испытывать эти чувства. Я хочу, чтобы вы взяли с собой эти чувства – ровно столько, сколько вам надо, и пошли в прошлое, пока перед глазами не встанет картина, в которой вы увидите себя в юном возрасте, в ситуации, которая связана с возникновением фобии.

Когда вы увидите эту картину, тесно связанную с возникновением фобии, я спрошу: “Что вы сейчас видите?” Тогда стабилизируйте картину. Скорее всего это будет образ самой себя в детском возрасте, в одежде определенного цвета, в определенной ситуации. Я не знаю, что это будет, и сейчас не знаете и вы. Когда я скажу “стоп!” остановите картину, стабилизируйте ее. Я не хочу запускать любые фильмы из твоей жизни, потому что нам нужно сделать еще одно соглашение, чтобы сделать тебя еще более спокойной, перед запуском фильма. Еще не надо начинать путешествие в прошлое, мы еще не все сделали.

Помните, что вы сами можете изменять количество этих чувств (касается фобического якоря), которые будут служить вам путеводителем в поисках ясного зрительного образа, связанного с этими чувствами, отражающими ситуацию, когда впервые произошло фобическое обучение.

Да, вся ваша сила здесь, вы можете брать ее сколько угодно в ваше путешествие… Никакой спешки, никакого напряжения. Будьте в полном комфорте… А сейчас посмотрите на этот образ. Если вы видите себя в детстве, просто кивните…

Тамми: Я вижу себя маленькой, но не в ситуации, а просто…

Хорошо, какого цвета у вас туфли?

Тамми: черные.

ОК. Сейчас медленно переведите взгляд на землю прямо тут же, перед вашими туфлями. Потом медленно переводя взгляд, посмотрите на то, что находится вокруг вас, когда вы стоите в маленьких черных туфельках. Не забывайте дышать, не забывайте использовать эти чувства силы и уверенности в себе. Вы адекватно продемонстрировали что вы знаете об этих старых чувствах. Сейчас же продемонстрируйте что у вас есть эти чувства силы и уверенности, когда смотрите на этот образ. Не забывайте дышать – кислород важен для всего этого процесса. Хорошо, если у вас еще есть перед глазами образ, кивните.

ОК. Сейчас продолжайте держать образ. Расслабьте правую руку – на левую. Левая должна быть напряжена, если вы хотите сохранить чувство силы и уверенности, в которых вы нуждаетесь. Дышите вы сейчас прекрасно. Продолжайте дышать так же.

А сейчас я прошу вас, не торопясь, покинуть свое тело и увидеть себя со стороны, сидящей тут же и держащей меня за руку, что может показаться забавным. Возьмите для этого столько времени, сколько вам надо. Когда вы увидите себя сверху и немного сзади (или спереди) то кивните. Превосходно.

Сейчас, оставаясь в этой третьей позиции, посмотрите на себя, сидящую здесь и испытывающую ощущение уверенности, силы и комфорта. В этот раз, ощущая силу, уверенность и комфорт, я прошу вас внимательно наблюдать и слушать, что произошло с маленькой Тамми тогда, чтобы заново понять это и приобрести возможность делать новые выборы. Вы должны сделать это, наблюдая из третьей позиции, испытывая чувство силы и уверенности, связанные с моей рукой. Зная, что пережили это и больше не хотите это переживать, разрешите отсюда маленькой Тамми пережить это в последний раз. Когда вы увидите и услышите все это с адекватностью, позволяющей понять это по-новому, просто кивните и оставайтесь там. Можете начинать смотреть фильм. (Она кивает).

А теперь очень-очень медленно спуститесь со своей позиции, с третьей позиции, и соединитесь со своим телом, сидящим здесь с чувством силы и уверенности…

А сейчас я хочу, чтобы вы сделали что-то очень важное для себя. Маленькая Тамми сделала для вас очень много – она снова пережила для вас ту ситуацию и позволила вам наблюдать, находясь в состоянии комфорта, ту ситуацию, которая раньше вызывала у вас непреодолимую реакцию. В этот раз вы видели и слушали это без чувства розового. Я хочу, чтобы вы сейчас подошли к маленькой Тамми и используя ресурсы взрослой женщины, успокоили ее и заверили, что больше ей не придется переживать это.  Поблагодарите ее еще раз за то, что она пережила еще раз для вас старые чувства. Объясните ей, что вы можете гарантировать ее безопасность, что она больше не будет переживать этого – вы это знаете, так как вы – из ее будущего.

И когда вы увидите на ее лице, что она вам поверила, заметите это по ее позе, по ее дыханию, поверила, что начиная с этого момента вы начинаете о ней заботиться, подойдите вплотную к ней, крепко обнимите ее и почувствуйте, что она прямо входит в ваше тело. Втолкните ее внутрь. Она – часть вас, и очень энергетическая часть. Сейчас эта энергия освободилась от фобической реакции. Я бы хотел, чтобы ваше подсознание выбрало бы для вас какой-то вид деятельности, приятный для вас, как точку приложения этой освободившейся энергии.  Потому что энергия – это энергия, и вы достойны ее.

А сейчас просто сидите, расслабьтесь и наслаждайтесь этими чувствами. Разрешите им распространиться по всему телу. Дайте себе время на это. Сейчас внутри вас происходит очень многое. А я обращусь к группе.

Поняли ли вы, какие тут были якоря? Во-первых, она держит меня за руку. Это спасательный якорь, ресурсный якорь, который избавляет ее от беспокойства и говорит: “Вы здесь, вы крепко стоите”. Но это также и исключительно тонкий механизм био-обратной связи. Ощущая температуру и влажность ее руки и интенсивность давления на мою руку, я получаю необходимое и невероятно огромное количество информации о ее сложных внутренних переживаниях. Якорь на ее руке стабилизирует фобические чувства, которые служат путеводителем в поисках визуального образа, который послужил бы метафорой для всего комплекса переживаний называемых “фобическая реакция”.

Когда она, пользуясь этим путеводителем, увидела себя в детском образе и узнала то, чего раньше не осознавала, я диссоциировал ее вторично – попросил ее выйти из своего тела. Вы все видели изменения позы, цвета тела и дыхания, которые указывали на то, с какой позиции она сейчас действует.

Когда эта двухступенчатая диссоциация была завершена, я заставил ее воспринимать старый опыт в состоянии комфорта. Сегодня она видела и слышала то, что раньше было ей недоступно.

Тамми: Да, это так.

Раньше фобический ответ был настолько непреодолим, что она не могла видеть и слышать то, что происходит. Сознание ограничено. По мере того, как она слышала и смотрела себя в раннем возрасте, конкурирующие чувства комфорта и уверенности в себе ассоциировались с аудиальными стимулами из прошлого и визуального стимулами из прошлого.

Когда она прошла через все это, я произвел интеграцию. Каждая психотерапевтическая модель, каждая психотеология построена на диссоциации, необходимой для того, чтобы помочь человеку реорганизоваться. Вы всегда сортируете человеческое поведение, отделяете одну его часть от другой, называете ли вы это “родитель-взрослый-ребенок”, “собака сверху, собака снизу”, используете кресло или слова. Как профессиональный специалист по общению, вы обязаны снова собрать клиента из диссоциированных частей, прежде чем сеанс будет закончен.  Один из простых способов убедиться в том, что реинтеграция завершена – это обратить вспять процесс диссоциации.

В данном случае диссоциация состоит в следующем: 1) увидеть в детском возрасте себя,2) выйти из своего тела и увидеть себя сверху. Для интеграции надо: 1) спуститься вниз и соединиться с телом – и вы видели огромные изменения, указывающие на то, что она в этом преуспела,2) подойти к себе маленькой и успокоить ее.  Поблагодарить за то, что она снова прошла через те чувства, чтобы взрослая Тамми научилась чему-то новому, втолкнуть ее в себя, реинтегрировать и почувствовать прилив энергии.

Это – структурированная регрессия. В первичной терапии провозглашается требование полной регрессии в детство. Если бы это было так, то эта терапия была бы результативной только в той мере, в которой она не работала. Если бы полная регрессия достигалась, то это было бы точно то же самое, что делала со своей фобией Тамми до сегодняшнего дня. Полная регрессия – это оживление старого опыта во всех системах, что просто усиливает переживания. Если вы сделаете это, вы укрепить его.

Структурированная, частичная регрессия дает вам свободу путешествовать в прошлое и соединять новые ресурсы со стимулами, которые в прошлом вызывали дискомфортный кинестетический ответ. Пройдя через этот новый опыт, она не потеряла возможность реагировать по-старому. A partial, structured, regression of the type Tammy and I were working with here allows you the freedom to go back and connect new kinds of resources with the auditory and visual stimuli which in the past have elicited old, uncomfortable, kinesthetic responses. It’s impossible for her to go through this experience and still maintain that old response because she’s done one-trial learning again. Now she doesn’t have to be phobic. I haven’t taken that choice away. There may be some context in which being phobic in response to something may be useful. I’m not playing God. I presuppose that people make the best choice in context. My job is to make sure that resources which have been dissociated from a certain context become available in that context. I leave it to the unique human being, with all the various needs they have that I don’t even know anything about, to make an adequate selection somewhere along the continuum between resourcefulness and terror. And she will. Those resources have been dissociated in the past, but they are now integrated and they are now both responses to the same stimuli.

Мужчина: Вы делаете определенные предположения об интеграции и много вещей, которые не случилось.

Верно. Какому конкретному предположению вы хотите бросить вызов?

Мужчина: Хм, всем им

Хорошо. Выберите один.

Мужчина: То, что она сейчас чувствует себя по-другому, чем она делала раньше.

Хорошо. Позвольте мне дать вам способ тестирования. (Поворачивается к Тэмми.) Позвольте мне задать вам вопрос. (Он касается якорь фобии. Она поворачивается к нему и улыбается: “Umhm?”.) Это прекрасно, вы ответили на него. Имеет ли это смысл для вас, сэр? Вы помните, что последний раз я прикоснулся и у нее была фобическая реакция? Я заякорил фобическую реакцию там, и тогда я показал, что у меня есть контроль над ее фобией. Когда я протянул руку и коснулся ее руки, была реакция фобии. Сейчас я протягиваю и снова прикосаюсь к ней и что она делает? Она смотрит на меня, как бы говоря: “Что вы хотите?” Это гораздо более элегантный демонстрация, чем любая вербальная обратная связь, которую я мог получить. Я не говорю, не используйте вербальную сознательную обратную связь, но понимаю, что когда вы спросите, то сознательный наименее информативная часть человека. Хорошо

Позвольте мне дать вам еще одно направление для теста. Тэмми, я бы хотел, чтобы вы попробовали [сделать] что-то для меня. Это всего лишь научный эксперимент. Есть ли в этом городе мосты? Я бы хотел, чтобы вы закрыли свои глаза и представьте поездку через мост, и я хочу, чтобы ты сделала это особым образом. Я хочу, чтобы это сделать с точки зрения нахождения в автомобиле – не смотреть на себя – так что вы видите, что вы бы увидели, если бы вы были на самом деле ехали через мост. Что происходит, когда вы это делаете? …

Тамми: Я еду через мост. (Подняв брови, немного озадаченно).

“Я еду через мост”. Может ли быть более изящный ответ? Если бы она сказала мне: “Я так счастлива, что еду через мост”, то я бы спросил: “Что? Но ведь это только обыкновенный мост”.

Тамми: Но до этого момента, перед тем, как проехать через мост я всегда начинала программировать себя – что я буду делать, когда машина упадет в воду.

А что она сказала в этот раз? “Я просто еду через мост”. Когда вы установите связь между ощущением силы и уверенности и этими визуальными стимулами, проезд через мост становится просто обыкновенным человеческим действием, а переживание – теми же самыми, что и у всех людей, когда они едут по мосту. Это и есть проверка результатов нашей работы – насколько изменилась реакция, насколько результаты присоединены к будущему. Мы знаем, как она выглядела, переживая фобическую реакцию. Если при проверке возникает фобический ответ, то это значит, что интеграция почему-то не совершилась. Мы должны понять, что произошло, и переделать нашу работу. Ее реакция была такой: “Ах, проезд через мост!” Раньше с Линдой мы говорили о присоединении новой реакции к признакам актуальной ситуации. В данной случае проверка результатов и присоединение к будущему совпадают.

Женщина: Можно ли проделать эту процедуру с самим собой?

Да, с двумя условиями. Завтра мы рассмотрим один прием, называемый переосмысление”, с помощью которого можно устанавливать внутреннюю систему общения, достаточно тонкую и изощренную. Если у вас есть такая система, вы можете проверить себя внутренне, чтобы убедиться в том, что все части вашего Я согласованны. Если получите “добро”, то можете проделать эту процедуру с самим собой. Если будут какие-то колебания, переосмысление поможет вам достичь согласованности, внутреннего согласия.

Другое условие состоит, в том, что вы должны иметь очень хороший якорь для сильного положительного опыта, чтобы с его помощью вы могли вытащить себя, если начнете погружаться в старые, неприятные чувства. Такое погружение вам совсем не поможет. У меня есть такой якорь для себя. Убедитесь, что он есть и у вас. Если ваша фобическая реакция очень сильная, попросите кого-нибудь, чтобы он вам помог. Это не трудно и не займет много времени. Помощник должен оперировать якорем позитивного опыта, когда заметит, что вы погружаетесь в неприятные чувства. Вы можете войти в легкое фобическое состояние и сказать ему: “Посмотри, на кого я сейчас похож и на что похоже мое дыхание. Если ты увидишь это снова – сожми мою руку”. Этого будет достаточно. Остальное вы можете сделать сами.

Женщина: Работаете ли вы таким образом и с детьми?

У детей не так уж часто бывают фобии. Если же фобия все-таки есть, то это будет работать. У моего друга был девятилетний сын, который неграмотно писал. Я  попросил его посмотреть на список из десяти слов, а затем, назвать эти слова, неважно, как они правильно пишутся. Ему было трудно сделать это – у него была плохо развита эта способность. “Помнишь Вуки? Как он открывал рот и показывал зубы – вот так?” “Ну, это конечно, помню” и тут же визуализировал это. Тогда я попросил его впечатать эти десять слов в рот Вуки. В личностной истории человека всегда нет какое-то переживание, обладающее необходимыми для вас признаками. Если вы скомбинируете этот опыт с задачей, которую вам надо решить, (особенно с детьми, делая из этого игру), то у вас не будет никаких проблем. “Как ты думаешь, что увидел бы Вуки, если бы посмотрел, как ты ссоришься с папой?” Это еще один способ получения диссоциации.

Дети действительно, делают все очень быстро. Вы, взрослые просто не успеваете за ними. Ваши состояния в значительной степени менее текучи. Первое, что мы предлагаем людям, работающими с детьми – это закрепление того, над чем вы работаете с помощью якоря, чтобы настолько замедлить течение их сознания, чтобы вы за ними успевали. Поскольку у детей все происходит действительно очень быстро.

Женщина: Зачем нужна двойная диссоциация?

В ней нет жесткой необходимости. Это просто гарантия того, что она не впадет в старое состояние, а то было бы очень трудно вытащить ее оттуда. Диссоциируя ее двухступенчато, мы рискуем только одной ступенью из двух, что делает попадание в старое состояние менее болезненным и легче устранимым. Впадет она в старое состояние или нет, вы можете сказать по ее позе, цвету кожи, дыханию и так далее. Видя, что она с первой ступени спускается на вторую, я могу пожать ей руку и сказать: “Разрешите ей переживать старые, старые чувства, разрешите ей отсюда… Вы наблюдаете за ней отсюда. “Таким образом вы обеспечите то, что она больше не будет заново переживать неприятные чувства.

Женщина: Вы попросили Тамми взять чувства и найти соответствующую картину в ее детстве. А если бы она не смогла найти такую картину?

Это утверждение о терапевте, а не о клиенте. Это должно быть воспринято как комментарий по поводу работы терапевта и указание на то, что он должен изменить свое поведение и сделать что-то по другому.

Разрешите мне ответить на ваш вопрос иначе. Я не убежден в том, что Тамми действительно испытала переживание, через которое, как она считает, сегодня прошла. Это переживание могло быть, а могло и не быть, как это было на самом деле, я не знаю. Но это не важно. Однажды с нами на приеме сидел очень известный психотерапевт. Пришла женщина в остром состоянии, с суицидными намерениями. Он попросил нас взять ее на прием. Мы подумали, что это будет прекрасный случай продемонстрировать приемы гипноза, которым научил нас Эриксон, так как этот психотерапевт в тот период своего развития считал, что “гипноз” – бранное слово. Мы сказали ему: “С некоторых точек зрения эриксоновский гипноз гораздо менее манипулятивен, чем какая-то инсайт-терапия, ориентированная на осознание. Давайте же продемонстрируем вам это на той женщине.

Потом мы начали работать с этой пациенткой. Психотерапевт сидел и наблюдал за нами. Минут через десять он сделал для себя какое-то открытие. Это было очевидно. Я спросил его: “Вы хотите нам что-то посоветовать?” Раньше я никогда не видел этого психотерапевта за работой. Он принял инициативу на себя и начал говорить: “Кровь… лестница… детство… младший брат… крик матери… вопли”. Он развивал эту ужасную фантазию, в сущности, навязывая ее этой женщине. Сначала она отвечала: “Нет… не припоминаю ничего подобного…” Наконец она почти закричала: “О-о-о! Вот оно! Я должна это сделать!” Это было очень похоже на семейную реконструкцию, если вы когда-нибудь видели, как это делает Вирджиния Сатир. Эта женщина установила вдруг все внутренние связи, и женщина драматически изменилась. Она была нашей постоянной клиенткой, и мы знаем, что изменение оказалось стойким.

Когда она к нам пришла через две недели, мы не могли удержаться от соблазна. Мы ввели ее в сомнамбулический транс и обеспечили с помощью якоря анестезию, чтобы можно было посмотреть все, что мы сделаем во время сеанса, как тогда пациентка чувствовала себя хорошо и в ее состояние мы вмешиваться не хотели. Мы хотели только проверить, что же произошло. Мы обратились к ее подсознанию, и спросили, действительно ли когда-то в ее жизни было переживание, о котором говорил тот психотерапевт или что-нибудь подобное. Ответ был однозначным: “Нет”, то же самое произошло, и здесь у нас. Если переживание, которое Тамми создавала сегодня, содержит все те же элементы, что и оригинальное переживание, оно будет служить метафорой, которая будет работать так же эффективно, как и действительная, фактическая, историческая репрезентация. Опираясь на свой сенсорный опыт, я могу гарантировать, что эта метафора была эффективной.

Женщина: Чего-то я все-таки не понимаю, так это что вы все-таки делаете, если клиент попадает в тупик, ожидая, что появится картина из детства, а она все-таки не появляется.

ОК. Здесь такая же точка выбора вашего действия, как и тогда, когда клиент говорит: “Я не знаю”. Попросите его угадать, солгать, сфантазировать – неважно, что сделать.

В действительности возрастная регрессия производится очень легко. Мы говорим: “Идите назад во времени”. Вряд ли Тамми сознательно понимала, как это надо сделать, но отреагировала на это очень легко.

Мужчина: Что такое конкретное вы заметили на ее лице?

Тот же самый ответ, что и на вопрос о фобии. Я наблюдал за возрастной регрессией до тех пор, пока не увидел очень интенсивный вариант этого ответа. На щеке Тамми появилась желтая полоска. Вокруг глаз и по краям лица появилась белизна. Челюсть как-то захрустела. Увеличилась влажность кожи, особенно на переносице. Когда все это усилилось, я сказал: “А сейчас посмотрите на образ. Вот он здесь”.

Если вы предлагаете человеку путешествие во времени, а он застывает, то это определенный признак. Тут вы можете попробовать какой-то другой прием, сказав, например: “Ну, тогда двигайтесь во времени вперед”, “Идите через время”, “Прыгайте во времени”. Все равно, что скажете. Это не важно. Слова, которые вы используете, совершенно не важны, если вы получаете реакцию, которая вам нужна.

Это можно рассмотреть еще и следующим образом. Каждый человек с фобией знает чувства, связанные с ней. У него есть фрагмент опыта, а целое можно достроить путем наложения. Как вы ищите ключи от машины, если собираетесь опуститься в гараж и не знаете, где они?

Женщина: Я начинаю ощупывать карманы.

Мужчина: Я хожу по квартире и смотрю вокруг.

Мужчина: Я смотрю внутрь себя и стараюсь визуализировать, где они могут быть.

Женщина: Я трясу сумочку, чтобы услышать звон.

ОК. Если все это не приводит к результату, вы идете к входной двери и снова возвращаетесь. Ваши ответы охватывают все три репрезентативные системы. Если у вас есть какой-то фрагмент опыта, вы можете достроить целое путем наложения. У нее есть чувства, они ей доступны. Чувства, закрепленные с помощью якоря, стабилизируют ее сознание. Все переживания, которые будут ей доступны при путешествии в прошлое, объединены этими чувствами. На какой бы картине из прошлого она бы ни остановилась, она будет относиться к классу фобических переживаний.

Тот же самый принцип я использовал, чтобы помочь Тамми создать сфокусированное изображение самой себя в детском возрасте. Сначала она видела только себя вне ситуации. Я спросил, ее, какого цвета ее туфли. Я предположил, что если она может видеть туфли, то различает и цвета. Она приняла это предложение и ответила: “Черные”. Если она могла видеть туфли, то “логически”, она могла видеть и поверхность, на которой стояла. Я попросил ее сделать это. Потом она увидела стены, деревья и вообще весь остаток картины. Это очень легкая техника наложения позволила мне посоветовать Тамми открыть картину, конструируя ее порциями.

Мужчина: Чем отличается то, что вы показали, от техники систематической десенсибилизации?

Шестью месяцами. Это основное отличие. Мы делаем, как я думаю, прямое обусловливание. Мы просто соединяем новый комплекс чувств, а именно, силу и компетентность, с аудиальными и визуальными стимулами.

Есть еще одно важное отличие. Мы берем старый комплекс чувств и соединяем его с другими стимулами, вместо того, чтобы пытаться его просто стереть. При десенсибилизации же обычно стараются скорее устранить определенные чувства, чем заместить их другими, позитивными реакциями. Это аналогично с тем, как на вопрос “Как себя чувствуешь?” отвечают “Неплохо”.

Мы считаем, что каждый фрагмент поведения имеет свою позитивную функцию. Это – лучший выбор, которые человек может сделать в определенной ситуации. Для Тамми было гораздо лучше иметь фобическую программу в ситуации переезда через мост, чем не иметь никакой. Если вы делаете систематическую десенбилизацию и не замещаете “отрицательную” поведенческую реакцию чем-то позитивным, это занимает у вас много времени, так как человек сопротивляется. Это программа – его единственная защита. Вот почему это занимает шесть месяцев – человек старается на место старой реакции случайным образом поставить какую-то другую.

Мужчина: Но ведь старая реакция заменяется реакцией релаксации.

Иногда это делается именно так, но расслабление не ресурс, в котором каждый будет нуждаться в фобической ситуации. Если вы проезжаете по мосту, вы не захотите внезапно стать расслабленным. Если кто-то в ситуации, с которой они должны справиться, и вы даете им чувство расслабления, они могут не справиться! Это может быть настоящая, подлинная опасная ситуация, так что одна из двух вещей случится: ​​либо симптомы вернется позже, потому что это защита, или человеку будет больно. Мы получили очень сильный якорь уверенности как ресурс для нее как взрослой женщины. Мы применяем [используем] это, мы не используем расслабление Она была очень бдительной в течении этого процессе. Десенсибилизация была важным шагом в том, чтобы люди были в состоянии с ней излечивать фобии. Я думаю, что он просто должен приготовиться немного. Вместо расслабления, связать с чем-то самым важным или попробовать связать с другими вещи, кроме расслабления. У людей есть гораздо более мощные ресурсы.

Существует ничего, что мы предлагали вам до сих пор, и нет ничего, мы предложим Вам в течение оставшейся части этого семинара или в передовых семинар, который еще не в поведении кого-то куда-то. Что мы сделали, как модельеры, чтобы выяснить, какие Реквизиты есть, и то, что не является необходимым. Каждый терапия диссоциации. Каждый терапия видов сортировки методы мы используем здесь, будь то стулья или коленного якоря или слова. Что полезно иметь в каждом терапия каким-то образом делать все, что: какой-то способ сортировки, каким-то образом диссоциирующего, какой-то способ интеграции.Имена вы используете, совершенно не имеет значения, и большинство psychotheologies также не имеет значения. Там на самом деле ничего такого, что различные между тем, что мы сделали, и то, что гештальт люди, принимая людей назад во времени. TA люди процесс, называемый “redecision”. Они все очень, очень похожи.

Мы смотрели на все эти различные процессы и попытался выяснить, что основные элементы были, и то, что было дополнительным и ненужным. Тогда мы обтекаемой ее, чтобы попытаться найти то, что работает систематически. Я не думаю, что ничего плохого в десенсибилизации, за исключением того, что иногда это не работает. Это потому, что Есть много вещей, которые являются дополнительными, и некоторые вещи, которые являются существенными, не всегда там. Некоторые люди, которые делают десенсибилизации также добавить необходимые ресурсы бессознательно. Но когда они учат кого-то еще, чтобы сделать это, они не учат, что, потому что это не в их сознании. Наша функция, как модельеры является сортировка те вещи.

Другое дело, что я не знаю, какую конкретно десенсибилизацию вы имеете в виду. Некоторые из них используют контрольно-измерительные приборы и машины. Я гораздо более сложный механизм биологической обратной связи, чем любой набор машин. Я использую очень утонченный сенсорный аппарат и внутренние ответы, как способ усиливать и ослаблять отдельные части ответа, которые я принимаю. Это часть того, что делаем в начальный период обучения, возможно вроде работы, которую мы делаем здесь с якорением.

Мужчина: А что, если клиент не способен использовать визуальное воображение?

Совершенно необязательно использовать визуализацию, чтобы справиться с фобией. Тот же самый формальный стереотип годится для визуального или кинестетического опыта. Эта техника не обязательно требует визуализации. Мы хотели использовать для демонстрации все системы. Мы не должны обязательно делать во всех системах. Мы можем также научить человека визуализировать, используя технику наложения.

Женщина: Можно ли провести эту технику, не используя прикосновения?

Конечно, вы можете использовать тональный или визуальный якорь. Но я рекомендую вам использовать прикосновение. Якорям в кинестетической системе очень трудно сопротивляться. Если к человеку прикасаешься – он чувствует это. Если вы делаете кому-то визуальный знак, то он может при этом смотреть в сторону или закрыть глаза.

Мужчина: Значит, ресурсным якорем может быть определенный тон голоса?

Да. Тональные якоря в нашей культуре очень хорошо работают, так как большинство американцев не слушают сознательно. Число людей в этой стране, которые могут слышать, ничтожное, и приближается к числу выдающихся музыкантов.

В Англии важно учитывать классовые различия. Чтобы делать это, надо слышать разные акценты и тональности. Таким образом англичане гораздо лучше различают тональные оттенки и тональности. Двухъязычные люди или полиглоты, владеющие тональными языками, также чувствительны к оттенкам тональных стимулов.

Большинство людей в США в действительности не слышат последовательности слов и интонаций ни своей, ни чужой речи. Они осознают лишь картины, чувства и внутренние диалоги, которые появляются у них в ответ на то, что они слышат. Очень мало людей могут повторить те же слова с той же интонацией, что они слышали. Мы же слышим людей буквально. Мы ничего не добавляем и ничего не выделяем. Это – редкость. И очень долго мы этого не осознавали. Мы думали, что все слышат слова.

Наша работа реально началась тогда, когда мы начали воспринимать слова как буквальное описание опыта, а не как метафору. Мы стали осознавать общение в соответствии с тем, как человек описывает себя. Когда человек говорит: “Когда я сосредотачиваюсь на этих мыслях, то они кажутся мне верными, но я говорю себе, что они не оправдаются”, то он буквально описывает свой опыт.

А сейчас выберите себе партнера, лучше такого, с которым вы еще мало контактировали. На процессуальном уровне легче работать с незнакомыми, так как меньше вероятность того, что ваше определенное поведение является якорем для партнера. Мы думаем, что в работе друг с другом вы можете достичь определенных изменений ваших обычных  стереотипов общения. Постарайтесь сделать что-нибудь новое. Весь смысл нового упражнения в том, чтобы подвергнуться воздействию нового материала и понять, соответствует ли он вашему индивидуальному стилю общения. Пока вы не включите все ваши сенсорные каналы, вы не овладеете этим новым материалом. Полное понимание – это представление во всех сенсорных системах, включая поведенческую.

Сейчас мы бы хотели, чтобы вы проделали весь процесс двухступенчатой визуально-кинестетической диссоциации – то, что мы сделали с Тамми. Совершенно не обязательно иметь при этом фобию во всем ее расцвете. Чтобы познакомиться с этой техникой, вы можете использовать любую неприятную ситуацию или реакцию. Этот “изменяющий историю” процесс работает на любой проблеме, которая была когда-либо мне известна. Присоединение с помощью якоря даст вам почти все. Когда вы это проделаете, не забудьте о присоединении к будущему, чтобы убедиться в том, что новая реакция будет проявляться в соответствующей ситуации. Можно начинать.

***

ОК. Ну, как дела? Есть какие-то вопросы?

Женщина: Я заметила, что становлюсь рассеянной, так как мой партнер употребляет много слов, не соответствующих тому, что я переживаю.

Ну, тут вам надо сделать очень тонкий маневр, сказать ему: “Замолчи!” или дать ему пинка.

Одна из вещей, которую можно из всего этого понять, это то, что говорить, присоединяясь к опыту своего клиента, на самом деле очень легко. Этой теме мы посвятили нашу книгу “Паттерны 1”. Там приводятся языковые стереотипы, которые звучат очень конкретно, но являются простыми процессуальными инструкциями с нулевым содержанием.

Вот, например, упражнение, которое вы все можете сделать. Устройтесь поудобнее и закройте глаза. Сделайте несколько глубоких вдохов и расслабьтесь.

Иногда в течение последних пяти лет у каждого из вас были очень сильные переживания, в результате которых вы узнали что-то очень ценное для себя, как для человеческого существа. Вы можете осознавать или не осознавать конкретно, что это за эпизод в вашей жизни. Я хочу, чтобы вы разрешили этому переживанию войти в сознание. Посидите немного, ощущая комфорт и силу, зная, что вы сейчас находитесь здесь. Переживая чувство комфорта и силы, позвольте себе еще раз увидеть и услышать то, что произошло с вами тогда. Из этого переживания можно извлечь еще многое. Я хочу, чтобы вы разрешили себе удовольствие увидеть и услышать себя, снова проходящего через это переживание, чтобы было этим переживанием заложено в вашу историю.

А когда вы увидите или услышите что-то, как вы считаете, ценное для себя, найдите определенную ситуацию, которая предстоит вам в течение ближайших нескольких недель. Поймите – снова наблюдая себя с чувствами комфорта и силы – как вы можете применить свое новое понимание к ситуации, которая ждет вас в ближайшие недели. Поступая таким образом, вы изящно используете вашу личностную историю, принеся с собой свою возможность выбирать. Возьмите столько времени, сколько вам надо, а когда закончите, возвращайтесь обратно и присоединяйтесь к нам …

Некоторые из вас ясно, четко, твердо понимали, что сейчас делали, и в чем преуспели. У других может просто возникнуть чувство благополучия, чувство, что сделано что-то хорошее, без понимания в деталях, как это можно было сделать – использовать особенно мощные переживания из прошлого новым способом…

А сейчас медленно возвращайтесь назад, понимая, что если вы закончили процесс в пользу сознательного понимания, то это хорошо. Если вы еще не закончили, то привели в движение процесс, который вполне может завершиться без участия вашего сознания, после того, как ваше понимание снова вернется в эту комнату…

Ну и что я в действительности сказал? Я не сказал ничего. Нуль. У этой вербализации нет содержания. “Сделать что-то важное для себя… новое понимание… бессознательное понимание этого нового определенного переживание из вашего прошлого…” Тут нет никакого содержания. Это – чистые процессуальные инструкции. Но если у вас есть сенсорный опыт, то вы увидите, как протекает процесс по мере того, как вы эти инструкции выполняете. Тут очень важен ваш собственный отчет времени.

А теперь я приведу совершенно другой пример. Представьте себе веревку – закройте глаза и визуализируйте – которая должна быть зеленой. У скольких же из вас уже появилась веревка другого цвета? Если я даю вам инструкции хоть с каким-то содержанием, как я сделал сейчас, то я с очень большой вероятностью насилую ваш внутренний опыт. Я больше не присоединяюсь к вам адекватно.

Давать процессуальные инструкции без всякого содержания должен уметь каждый профессиональный специалист по общению. Именно в этом смысле я сказал, что эриксоновский гипноз является наименее манипулятивным методом из всех тех, которым я подвергался. В любом общении с содержанием нет способа НЕ вводить свои личные убеждения и ценности. Если же вы ограничите себя работой над процессом, свободными от содержания вербализациями, то вы гарантируете вашим клиентам уважение к их целостности. Если вы проводите “тайную” терапию, то не будете знать, какова же она. Вы не имеете понятия о том, что же они делают, да впрочем, это и не нужно.

Женщина: Почему вы всегда интегрируете отрицательный якорь? Почему бы его просто не игнорировать?

Многие идут к гипнотизерам, чтобы бросить курить. Тот погружает их в гипнотическое состояние и говорит: “С этого момента сигареты будут иметь для вас отвратительный вкус”. Потом он пробуждает их и отправляет домой, так? Они больше не курят, так как это отвратительно на вкус. НО – они остаются при полном наборе диссоциированных моторных стереотипов. То же самое с алкоголиками. Анонимные алкоголики говорят: “Один раз алкоголик – навсегда алкоголик”. Для меня это утверждение касается того, что программа Анонимных алкоголиков не срабатывает в присутствии алкоголика, так как остаются не интегрированные моторные программы, которые впоследствии в присутствии алкоголика могут быть запущены. Итак – одна рюмка – и все с начала, или одна сигарета – и человек снова становится курильщиком.

Если вы не интегрируете диссоциированные моторные стереотипы, то они всегда могут быть снова задействованы. Если вы диссоциировали и отсортировали некоторые из них, то убедитесь в том, что вы произвели сборку снова. Не оставляйте вокруг себя валяющиеся диссоциированные моторные стереотипы. За это вы отвечаете, как профессионал. У людей достаточно диссоциаций. Они не нуждаются в большом количестве.

Мужчина: Работали ли вы когда-нибудь с множественными личностями?

Множественная личность – это немного сложнее, поскольку это зависит от того, кто первым испортил эту личность. Вы действительно должны знать модель, которую использовал терапевт, разрушивший эту личность. Я никогда не встречал множественную личность, которая не была бы сделана терапевтом. Я не говорю, что множественные личности сами по себе не существуют, я просто говорю, что я лично ни одной такой не знаю. Я догадываюсь, что где-то там они есть, но скажу вам, что их едва ли больше, чем терапевтов, их производящих и посылающих затем ко мне.

Мы заинтересовались множественными личностями несколько лет назад и написали письмо одному человеку, автору обширной работы, посвященной этой теме. Он пригласил нас к себе, чтобы познакомить с одной из таких личностей, которую звали Элен. У нее было около двенадцати личностей и общее имя для всех было Элен. Самым удивительным было то, что каждая из ее личностей была более интересной, чем она сама.

Ее терапевт имел очень разработанную модель для всех этих личностей. Среди них была организаторская часть, исполняющая секретарскую и подобную работу. Я попросил показать мне одну из двенадцати личностей. Терапевт вел себя очень экспансивно, вербально и невербально. Он встал и крикнул: “Джойс! Выходи Джойс!” и ударил ее по лбу. Бам! И она прошла через все эти изменения. Б-р-р-р! Это было как в кино, просто фантастично. Этот парень практикует экзорцизм и он считается уважаемым психиатром – и это считают те люди, которые видят в нас странных! В каком-то смысле этот терапевт был эффективным из-за своей экспрессивности, но я не думаю, чтобы он понимал все разветвленные последствия того, что он делал. Он постоянно имел среди своих пациентов 12-16 множественных личностей, и не мог понять, почему остальные члены психотерапевтического общества не осознают прямо-таки эпидемии множественности личности.

Появилась организационная часть этой личности, и я представился. Потом я сказал: “Большинство всех наших личностей забывают или просто не знают, что происходит в жизни других личностей. Вы же, как организующая личность, наверное, успеваете быть в курсе всех событий, которые с ними со всеми случаются?”. “О, да, я конечно, нахожусь в курсе всего”. “Как же вы управляетесь с таким большим количеством людей?” И она мне ответила: “Раньше было так, как будто много различных частей меня было насажено на один колышек, вокруг которого они крутились, а когда я встретила доктора такого-то, то он этот колышек выдернул и все они разлетелись в разные стороны”. Вот что, почти дословно сказала мне эта женщина, не имеющая даже высшего образования.

Кстати, она совсем не думала, что это плохо. Она считала, что после того, как колышек выдернут, все эти части стали проявляться более отчетливо как отдельные личности. А сейчас она собралась снова собрать и слить их воедино. Трагизм ситуации заключается в том, что когда попытка интеграции этому терапевту удалась, то пациентка – позабыла всю свою предыдущую жизнь. Эти все ее части продолжали существовать. Одна из них была замечательно сексуальная, другая умела остроумно шутить, третья была загадочно неприступна, но когда он ее “вылечивал”, то та забывала всю свою предыдущую жизнь, и не один из этих ресурсов не был ей доступен. Она была совершенно пуста.

Сейчас, я думаю, что начисто стереть какие-то части личности невозможно. Когда я называю имя какой части, что я получаю явный невербальный подсознательный ответ. Все эти личности оставались в ней, но были полностью ей не доступны.

Чтобы сделать действительно хорошую работу с множественной личностью, вы должны, как я считаю, знать модель терапевта, согласно которой он эту личность сотворил. У некоторых терапевтов модель такова: есть все эти части и подсознание, которое управляет ходом событий. Это очень распространенная модель. Путь, которым вы пойдете, желая интегрировать такую личность, очень отличен от пути, который бы понадобился в случае другой модели. Модель же этого психотерапевта заключалась в том, что у трех личностей было свое подсознание, эти три части делились на две, и у них тоже было свое подсознание, и у этих двух подсознаний тоже было свое подсознание и т. д. Там было действительно очень много уровней. Когда вы интегрируете, то должны делать на том же самом логическом уровне. Я догадываюсь, что он так не делал, и поэтому получил явно выраженную амнезию памяти.

При работе с множественной личностью вы можете также использовать прием, который мы называем “визуальное смешивание”. Это визуальный метод интеграции, использование визуальных якорей. Вы вытягиваете руки перед собой и визуализируете одну часть себя левой руке, другую на правой, смотрите на них, слушайте их. Затем вы медленно сближаете образы и видите, как они сливаются в один, а затем смотрите, как выглядит новый образ. Если он вам нравится, то вы то же самое делаете на кинестетическом уровне, сближая и соединяя руки. Затем вы вталкиваете проинтегрированный образ в свое тело  (сливаете его со своим телом).

На это мы натолкнулись случайно. Сначала это казалось странным, пока мы немного больше не узнали о неврологии. “Неврология” – хорошая метафора для того, что тут происходит. А если вы не согласны, что неврология – эта метафора, то я хочу сказать вам, что вы наивны. Но как бы там не было, их метафоры и наши метафоры очень схожи. Если вы попробуете применить этот прием, то увидите, что это будет очень драматично. Это очень мощный прием.

Однажды я вылечил множественную личность только с помощью этого приема. Я прошел по всем уровням один за другим и смешал все личности вместе.

Однажды мне позвонил один терапевт со среднего запада. Он сказал, что прочел мою книгу, в которой не было ничего про множественную личность, да он и не верил в нее, но вот сейчас такая личность сидит у него в кабинете и что же он должен делать сейчас? В течение 40 минут я давал ему инструкцию по телефону и вылечил эту пациентку. “ОК, сейчас попросите ее вытянуть руки перед собой. Попросите ее визуализировать Мэри в одной руке, а Дженни – в другой. Теперь возьмите их слейте в один образ. А теперь скажите ей, чтобы она втолкнула новый образ в свое тело и интегрировала его. Теперь попросите ее взять этот уже интегрированный образ и слить его со следующим”. Так вы можете вылечить множественную личность за один раз.

Многие не задают множественным личностям вопросов. Я всегда расспрашиваю их, чтобы узнать, как они функционируют. Конкретный опыт множественности в каждом случае может очень сильно отличаться.

Одна женщина, с которой я работал, описывала каждую часть своей личности, как фазы одного и того же процесса. Она была очень и очень визуальной, у нее были ясные зрительные образы каждой из частей своей личности. Где-то там, в глубине ее психики, были кулисы, и за кулисами сидели все эти женщины, полируя ногти и болтая друг с другом. На сцену они выходили только по одной. Когда одна их них выходила, то отождествлялась с телом этой пациентки. Некоторые из этих женщин знали, что делают другие, т. к. подсматривали сквозь дырочки в занавесе. Я загипнотизировал ее, зашел за кулисы и проделал технику визуального смешивания.

Метод визуального смешивания очень эффективен, если вы хотите интегрировать последовательную во времени несогласованность, делая эти последовательные состояния одновременными в диссоциированном состоянии. Если вы сталкиваетесь с последовательной несогласованностью, то достичь одновременности можно только в визуальной системе. Очень трудно, например, в аудиальной системе иметь два голоса одновременно, не противопоставляя их, и людям трудно слить их кинестетически. Но временную несогласованность можно превратить в одновременность.

Я не понимаю, какое значение имеет движение рук при визуальном смешивании, но если вы будете это делать без рук, то прием не сработает. И я совершенно не знаю, почему. Я пробовал делать без рук, и обнаружил, что если человек не держит руки перед собой вот так, и не сводит их сталкивая образы, то у него ничего не выходит. Для того, чтобы вылечиться от множественной личности – обязательно. Логически это не имеет для меня никакого смысла, но это факт. Если бы я должен был сделать обобщение, я сделал бы скорее противоположное. Но я нашел это с помощью опыта.

Мы в большей степени склонны идти против своей интуиции, чем большинство людей. Когда человека озаряет сильная интуитивная догадка, то он обычно следует ей. Когда такая догадка появляется у нас, мы склонны насиловать ее, чтобы посмотреть, что произойдет, особенно тогда, когда мы имеем дело с пациентом, с которым у нас длительный контакт и мы знаем, что он будет продолжаться, чтобы мы могли справиться с последствиями. Такое экспериментирование привело нас к открытию многих полезных стереотипов.

Одна женщина, имевшая в течение многих лет гомосексуальные наклонности, влюбилась в мужчину. Она стояла перед очень жесткой дилеммой. Одна и очень сильная часть хотела стать теперь гетеросексуальной. Другая же часть боялась, что если это произойдет, то она умрет. Мы применили прием визуального смешивания. Она держала руки перед собой, никак не могла свести их вместе и при этом кричала: “Я не могу! Я не могу сделать этого! Я не могу сделать ничего подобного!” Она сидела между мной и Ричардом. Мы посмотрели друг на друга и вдруг каждый из нас взял ту руку пациентки, которая была ближе к нему и мы быстро свели их вместе. Изменения, которые произошли с этой женщиной, были фантастическими!

Вы, конечно, можете производить изменения, не действуя при этом изящно и безупречно. Я думаю, что большинство из нас именно так и поступает. Но последствия, которые может иметь это вмешательство, непредсказуемы, а предсказуемость – это нечто, что мы всегда стараемся развивать. Мы просто вколотили в нее изменения и она изменилась. Она получила то, что хотела, и это было устойчивым. Я знаю это наверняка, так как потом долгое время наблюдал эту женщину и встречаюсь с ней до сих пор. Но я не знаю, каковы были побочные эффекты нашего вмешательства. Она не очень состоятельна во многих областях своей жизни, и я не знаю, насколько это связано с тем, что мы тогда с ней сделали. Определенно, ей стало лучше. Но мы действительно хотим знать до конца, что же тогда произошло.

Когда вы начнете вводить в свою работу, более изощренные элементы и тщательно с ними обращаться, то будете работать чище и изящнее, и при этом точнее знать, что произойдет в результате данного вашего вмешательства. Ваши вмешательства станут более проникающими и всеохватывающими, что, я думаю, очень важно. Если вы совершите маленькое, крошечное вмешательство и получите тот результат, который и намеривались получить, то он обобщится и произведет все изменения, в которых была необходимость, но о которых не было и речи. Чем незначительней будет вмешательство, но чем точнее для него будет выбрано место, тем сильнее будет обобщение на другие содержания и контексты, причем это произойдет естественным путем. Именно поэтому мы так подчеркиваем необходимость изящности в работе, и точности – если вы занимаетесь психотерапией, будьте точны.

Если вы просто обучаете использованию навыков, что это очень разные игры. Деловые люди, как правило, заинтересованы только в использовании стратегий. Если вы делаете тренинг продаж, то все что вам нужно знать, это стратегии, которые вы хотите, чтобы ваши продавцы имели и как их установить. Если тренер для организации нейролингвистический программист, то он говорит: “Хорошо, мы собираемся, сделать, что бы этот  человек был продавцом, и для того, чтобы им стать, вы должны иметь эти три стратегии “. Тогда он может навязать/вмонтировать их в и блокировать то, что стоит на их пути. Эти стратегии не надо переносить куда либо еще в жизни человека. Это не обязательно для бизнес-результат. Это может быть желательно, но в этом нет необходимости.

Если что-то в личной жизни тренирующихся мешает использованию этих стратегий, вы можете поставить барьер между этими сферами, чтобы сохранить эти стратегии в  отдельности. Как человек бизнеса вы должны добиться множества различных результатов, но это множество отчетливо ограничено.

Если вы – юрист, то ваше дело – использовать стратегии. Вы не должны лишь использовать готовую стратегию, чтобы добиться нужных результатов: заставлять свидетеля выглядеть дураком, возбудить в клиенте доверие к вам и т. п.

Однажды я работал с юристом, вполне достойным доверия – но никто не доверял ему. Его невербальные реакции были ужасны. Они практически в каждом человеке возбуждали подозрительность. Его проблема состояла в том, чтобы заставить клиента доверять ему, чтобы он, в свою очередь, мог представлять его интересы. В половине случаев суд назначал его определенному клиенту, что еще больше ухудшало дело. В чем он действительно нуждался – так это в полной перестройке своих невербальных диалогов.

Но я просто научил его простому ритуалу. Он садится рядом со своим клиентом и говорит: “Если я ваш юрист, то важно, чтобы вы мне доверяли. Здесь очень важный вопрос состоит в следующем: как вы решаете, что этому человеку вы доверяете?” Дальше он спрашивает: “Доверяли ли вы кому-нибудь полностью в свой жизни?” – и устанавливает якорь, когда клиенту становится доступным чувство доверия. Потом он спрашивает: “Как вы приняли это решение?” Затем все, что он должен сделать – это внимательно выслушать описание стратегий принятия этого решения: “Ну, я сначала это вижу, потом слышу, как это он говорит, потом я чувствую”. Затем юрист должен формировать информацию, подаваемую клиенту следующим образом: “Хорошо, теперь я хочу, чтобы вы увидели та-тат-тат-та, а затем я скажу вам ля-ля-ля, но я не знаю, почувствуете ли вы ба-ба-ба – и включает якорь, закрепленный на чувстве доверия. Я обучил его этому ритуалу, чего оказалось достаточно.

Но между этим результатом, и тем, к которому вы стремитесь, как терапевт, нет большой разницы. Терапия – гораздо более техническое дело в смысле изменений. Как терапевт вы совсем не нуждаетесь в такой гибкости в плане применения стратегий, как например, юрист. Юрист должен быть мастером высокого класса в искусстве применения стратегий. Вы же должны делать еще очень много других вещей в плане вызывания реакций. Вы должны суметь сделать так, чтобы двенадцать человек реагировали сходным образом. Подумайте об этом. Представьте, что у вас есть двенадцать клиентов и вы должны сделать так, чтобы они пришли к согласию тогда, когда вас не будет в этой комнате, где они сидят. Вот какое мастерство вам потребуется.

Одна из вещей, которую вы можете здесь делать – это выделить одного, двух или нескольких индивидов, которые могут благодаря собственным стратегиям убедить остальных следовать за ними. Конечно же, вся семейная терапия исходит из этого.

Все взаимодействия происходят в системе. Я не интересуюсь тем, что она работает четко определенным образом. Я стараюсь определить, кто из членов семьи наиболее часто вызывает реакции у других членов семьи. Потому что если я добьюсь того, что кто-то из членов семьи будет выполнять мою работу, то все пойдет очень легко. Очень часто таким членом семьи бывает тот, кто говорит не очень много. Вот сын что-то говорит. Это его внешнее поведение. В ответ на это вы видите интенсивный внутренний ответ его матери. Несмотря на то, что ее внешне поведенческие реакции минимальны, подобны намекам, на них реагирует каждый член семьи. На внешнюю поведенческую реакцию отца, отвечает только ребенок, и больше ничего не происходит. Когда кто-то воспитывает дочь, то реакция может обнаружиться как здесь, так и там.

Я хочу знать также, кто в данной семье может всегда заставить реагировать данного ее члена. Скажем, мать всегда реагирует на сына, когда тот дает внешнюю поведенческую реакцию. Если я могу предсказать, что произойдет, то могу и произвести небольшое изменение в реакции сына, тогда мать отреагирует на это, чем заставит каждого члена семьи реагировать на меня. Обычно я трачу около 50% на что-нибудь безобидное и пытаюсь предсказать, что произойдет в результате этого. Я заставляю систему прокручиваться несколько раз, чтобы убедиться в том, что если я произведу изменения в ребенке, это изменит поведение матери таким образом, что это заставит измениться всех членов семьи. В результате этого создается новая стабильная система. В ином случае вы получите несбалансированную систему или же они проявят изменения только в кабинете, а дома все пойдет по старому. Я  же хочу сделать нечто такое, что было бы действительно перенесено в реальную жизнь и было бы очень и очень устойчиво.

Если я могу создать новую стабильную систему с помощью только одного изменения, то такое изменение будет проникающим и охватывающим всю семью как систему. Я считаю, что основная ошибка семейных терапевтов в том, что они стараются сделать слишком много за один сеанс. Если вы работаете с индивидом, то можете сделать с ним тысячу вещей, но они будут держаться до момента его возвращения домой. Один из первых вопросов, которые я задаю клиенту, это вопрос о том, с кем он живет, поскольку я должен знать, как много якорей он оставил дома. Если он живет еще с одним человеком, то это не так плохо. Вы должны быть внимательны на предмет вторичной выгоды: поведение, которое клиент хочет изменить, дома может вознаграждаться.

Мужчина: Насколько сильная зависимость возникает при использовании ваших методов?

Одна из тех вещей, к которым мы в нашей работе стремимся – это уверенность, что мы полностью используем перенос и контр-перенос для того, чтобы достигнуть раппорта, затем уверенность в том, что мы не используем его после этого. После достижения раппорта мы не нуждаемся в переносе. Но вы не должны сидеть передо мной и рассказывать мне свои проблемы, так что я не стану вашим лучшим другом. Реальный риск в терапии, затрагивающий содержание, и заключается в том, что они начинают платить деньги вам за то, что вы сидите рядом с ними и выслушиваете длинные рассказы о всяких неприятностях в их жизни – ведь никто больше не хочет этого для них делать. Мы не создаем большую зависимость, в частности, потому, что обучаем наших клиентов технике, которую они могут использовать в работе с собой. Это техника – переосмысление. Ее мы рассмотрим завтра.

Если вы сейчас спросите тех людей, с которыми мы здесь производили изменения с целью демонстрации, то обнаружите, что они нам приписывают минимальную ответственность за происшедшее – гораздо меньшую, чем при любом виде содержательно ориентировочной терапии. Это – одно из преимуществ тайной терапии. Отношений зависимости она не создает.

Вместе с тем, наши клиенты доверяют нам, они чувствуют, что мы знаем, что делаем. Или же они могут уходить с чувством ярости на нас, но с изменениями, добиться которых они сами хотели. И, конечно, мы работаем очень быстро, что снижает вероятность образования отношений зависимости.

В настоящее время в нашей частной практике, которая сильно сократилась, так как мы занялись моделированием в других областях деятельности, мы рассказываем нашим клиентам истории. Человек приходит ко мне, но я не хочу, чтобы он мне что-то рассказывал. Я просто рассказываю ему разные истории. Тут мы используем из всех полезных стереотипов только метафоры. Вы можете прочесть об этом в прекрасной книге Давида Гордона “Терапевтические метафоры”. Я не должен выслушивать длинные рассказы о несчастьях клиента – я рассказываю ему очень занимательные истории, рассказы. Клиент обычно озадачен или разъярен тем, что платит мне деньги за то, чтобы выслушать анекдоты. Но нужные им изменения все равно возникают – конечно, не благодаря мне, что прекрасно. Это еще один способ убедиться, что отношений зависимости не возникает. Вы действуете настолько скрыто, что у клиента не возникает ни малейшей мысли о том, что вы действительно делаете. Изменения же, к которым он стремится, возникают сами по себе.

Есть ли здесь кто-нибудь, кто был у Милтона Эриксона? Он рассказывал вам истории, верно? И через шесть, восемь или двенадцать месяцев вы обнаружили в себе изменения, которые были как-то связаны с этими историями?

Мужчина: Да.

Это типичный самоотчет. Через полгода человек внезапно замечает, что он изменился, но как это получилось, он совершенно не представляет. Потом он вспоминает о Милтоне, который рассказывал о висконсинской ферме или о чем-то еще. Когда вы были у Эриксона, переживали ли вы чувства легкой дезориентации, какого-то очарования, зачарованность его речью?

Мужчина: Мне было скучно.

Милтон использует скуку как одно из самых мощных средств. Если бы он был здесь, то, вероятно, первое, что бы он сделал, это утомил бы вас до слез. Вы бы впали в полусонное состояние и оказались бы в его власти. Я сам начинаю скучать слишком быстро, поэтому эту тактику не использую. Семидесятишестилетний Милтон, сидя в своем инвалидном кресле, мало заботиться о том, сколько времени это у него занимает. И он делает это превосходно.

В течение этих двух дней мы преуспели в том, что постарались максимально загрузить ваше сознание, использовать до конца ваши сознательные ресурсы, перегрузить их. Это была наша сознательная цель, так как мы понимаем, что обучение и изменение происходит на подсознательном уровне. Мы открыто обращались и к сознанию и к подсознанию каждого из вас, чтобы ваше подсознание образовало соответствующие репрезентации, необходимые для вашего обучения. Через несколько недель или месяцев вы будете приятно удивлены тем, что в вашем поведении появилось что-то новое.

И мы хотим внушить вашему подсознанию, чтобы оно использовало естественные ресурсы сна и сновидений для того, чтобы рассмотреть каждое переживание, возникшее у вас в течение этих двух дней, и выделить те вещи, которые, как считает ваше подсознание, вам нужно знать, и все будет происходить, пока вы будете сладко и спокойно спать, чтобы по прошествию дней, недель, месяцев, вы обнаружили, что способны делать такое, о чем не знали, что обучались этому на нашем семинаре, чтобы на подсознательном уровне постоянно возрастал и расширялся ваш репертуар реакций на людей, которые обращаются к вам за помощью… И вы даже не будете знать, что ваши реакции возникли здесь.

Когда я в последний раз видел Милтона Эриксона, он мне кое-что сказал. Пока я сидел там, напротив него, это не имело никакого смысла. Многие из его скрытых метафор не имели для меня смысла. Но одно его высказывание я разгадывал очень долго. Милтон сказал мне: “Вы не считаете себя терапевтом, но вы – терапевт”. Я ответил: “Ну, это не совсем так”. Он тогда сказал: “Хорошо, давайте предположим, что вы – терапевт, который работает с людьми. Наиболее важно здесь то, … если вы играете эту роль … что надо понять … что в действительности вы не терапевт … вы просто делаете вид … Но если вы будете делать вид действительно хорошо, то люди, с которыми вы работаете, будут делать вид, что совершают изменения. Но они забудут о том, что они делают вид… на всю оставшуюся жизнь. Но пусть вас это не обманывает, не давайте себя одурачивать”. Потом он посмотрел на меня и сказал: “До свидания”.

Нет комментариев