Read Из лягушки в принцы 1. Сенсорный опыт.

0 1008

[3-0001]There are several important ways in which what we do differs radically from others who do workshops on communication or psychotherapy. When we first started in the field, we would watch brilliant people do interesting things and then afterwards they would  tell various particular metaphors that they called theorizing. They would tell stories about millions of holes, or about plumbing: that you have to understand that people are just a circle with pipes coming from every direction, and all you need is Draino or something like that. Most of those metaphors weren’t very useful in helping people learn specifically what to do or how to do it.

[3-0001] Есть несколько важных путей, по которым то, что мы делаем, отличается радикально от других, кто устраивает семинары по коммуникации или психотерапии. Когда мы впервые начинали в этой области, мы наблюдали как замечательные люди  делали интересные вещи и потом впоследствии они рассказывали разнообразные особенные метафоры, которые они называют теоретизированием. Они рассказывают истории о миллионах отверстий, или о водопроводном деле: что вы должны понять, что люди это только окружность с трубами подходящими со всех направлений, и все что вам нужно это Драйно или что-то похожее на это. Большинство этих метафор не были очень полезными в помощи людям научиться конкретно что делать или как делать это.

[3-0002]Some people will do experiential workshops in which you will be treated to watching and listening to a person who is relatively competent in most, or at least part, of the business called “professional communications.” They will demonstrate by their behavior that they are quite competent in doing certain kinds of things. If you are fortunate and you keep your sensory apparatus open, you will learn how to do some of the things they do

[3-0002]Некоторые люди будут делать опытный/экспериментальный семинар, на котором вы будете подвержены тому чтобы смотреть и слушать личность, которая сравнительно компетентна в большинстве, или по крайней мере части, дел, называемых «профессиональная коммуникация». Они будут демонстрировать своим поведением, что они достаточно компететны в реализации неких типов вещей. Если вы удачливы и вы сохраняете ваши сенсорные аппараты открытыми, вы научитесь как делать некоторые из вещей которые делают они.

[3-0003] There’s also a group of people who are theoreticians. They will tell you what their beliefs are about the true nature of humans and what the completely “transparent, adjusted, genuine, authentic,” etc. person should be, but they don’t show you how to do anything.

[3-0003]Есть также группа людей кто есть теоретики. Они будут рассказывать вам каковы их верования относительно точной/достоверной природы людей и какой полностью «искренняя, приспособленная, естественная» и т.п. личность должна быть, но они не демонстрируют вам как сделать что-нибудь/все что угодно.

[3-0004] Most knowledge in the field of psychology is organized in ways that ttix together what we call “modeling”—what traditionally has been called “theorizing”—and what we consider theology. The descriptions of what people do have been mixed together with descriptions of what reality “is.” When you mix experience together with theories and wrap them all up in a package, that’s a psychotheology. What has developed in psychology is different religious belief systems with very powerful evangelists working from all of these differing orientations

[3-0004]Большинство знаний в пространстве психологии организовано путями, которые смешивают вместе то, что мы называем «моделирование» – что традиционно называлось теоретизированием – и что мы считаем теологией/богословием. Описание того, что люди делают, смешивалось воедино с описанием того, что есть реальность. Когда вы смешиваете опыт воедино с теориями и сворачиваете их всех в упаковку, это психотеология. Что развилось в психологии – так это различные религиозные системы верований с очень мощными евангелистами, работающими из всех этих различных ориентаций.

[3-0005] Another strange thing about psychology is that there’s a whole body of people called “researchers” who will not associate with the people who are practicing! Somehow the field of psychology got divided so that the researchers no longer provide information for, and respond to, the clinical practitioners in the field. That’s not true in the field of medicine. In medicine, the people doing research are trying to find things to help the practitioners in the field. And the practitioners respond to the researchers, telling them what they need to know more about.

[3-0005] Другое странное явление о психологии – это что есть большое число людей, называемых «исследователями», которые не объединятся с людьми, которые практикуют! (т.п.). Другой неизвестный/незнакомый факт о психологии – это что имеется целое/здоровое тело людей, называемых исследователями, которое не объединится в будущем с людьми практикующими! (б.п.) Кто-то в области психологии разделил, так что исследователи больше не предоставляют информацию и ответы, клиническим практикам в этой области. Это не истинно/верно в области медицины. В медицине, люди, выполняющие исследование, стараются найти вещи чтобы помочь практикам в этой области. И практики откликаются/отзываются на исследователей, говоря им о чем им надо знать еще больше.

[3-0006] Another thing about therapists is that they come to therapy with a set of unconscious patternings that makes it highly probable that they will fail. When therapists begin to do therapy they look for what’s wrong in a content-oriented way. They want to know what the problem is so that they can help people find solutions. This is true whether they have been trained overtly or covertly, in academic institutions or in rooms with pillows on the floor.

[3-0006] Другая вещь о терапевтах, что они приходят в терапию с набором подсознательных стереотипов, которые создают большую вероятность, что они потерпят неудачу. Когда терапевты начинают делать терапию в контент-ориентированном подходе, они смотрят, что не так. Они хотят знать, что составляет проблему, [ этим они могут помочь людям найти решения] и таким способом они могут помогать людям искать решения. Это верно если ли они обучались открыто или тайно, в академических институтах или в комнатах с подушками на полу.

[3-0007] This is even true of those who consider themselves to be “processoriented.” There’s a little voice someiwhere in their mind that keeps saying “The process. Look for the process.” They will say “Well, I’m a process-oriented therapist. I work with the process.” Somehow the process has become an event—a thing in and of itself.

[3-0007] Это даже верно для тех кто расценивает себя как «процесс-ориентированный». Есть маленький голосок где-то в их сознании который продолжает говорить «Процесс. Смотри за процессом.» Они будут говорить “Хорошо, я процесс-ориентированый терапевт. Я работаю с процессом». Как-то процесс явился событием – вещь внутри и о себе.

[3-0008] There is another paradox in the field. The hugest majority of therapists believe that the way to be a good therapist is to do everything you do intuitively, which means to have an unconscious mind that does it for you. They wouldn’t describe it that way because they don’t like the word “unconscious” but basically they do what they do without knowing how they do it. They do it by the “seat of their pants”—that’s another way to say “unconscious mind.” I think being able to do things unconsciously is useful; that’s a good way to do things. The same group of people, however, say that the ultimate goal of therapy is for people to have conscious understanding—insight into their own problems. So therapists are a group of people who do what they do without knowing how it works, and at the same time believe that the way to really get somewhere in life is to consciously know how things work!

[3-0008] Существует другой парадокс в этой области. Огромнейшее большинство терапевтов верят, что путь стать хорошим терапевтом – это делать все, что вы делаете, интуитивно, что означает обладать подсознательным разумом, который делает это для вас. Они не будут описывать это таким путем, потому что они не любят слово «подсознание», но по существу они делают, что они делают, без знания как они делают это. Они делают это с помощью «задницы их штанов/брюк» – таков другой путь говорить «подсознательный разум». Думаю способность делать вещи подсознательно полезна; это хороший путь делать вещи. Та же группа людей, однако, говорит, что конечная/максимальная цель терапии – это наличие у людей сознательного понимания – всматривания внутрь их собственных проблем. (Б.П.) Итак, терапевты – это группа людей, которые делают то, что они делают, без знания о том, как это работает, и в то же время убежденных что путь по-настоящему достичь чего-то в жизни – это сознательно знать как вещи работают.

[3-0009] When I first got involved with modeling people in the field of psychotherapy, I would ask them what outcome they were working toward when they made a maneuver, when they reached over and touched a person this way, or when they shifted their voice tone here. And their answer was “Oh, I have no idea.” I’d say “Well, good. Are you interested in exploring and finding out with me what the outcome was?” And they would say “Definitely not!” They claimed that if they did specific things to get specific outcomes that would be something bad, called “manipulating.”

[3-0009] Когда я впервые стал вовлеченным в моделирование людей в области психотерапии, я спрашивал их что за результат/последствие они стремятся достичь в работе, когда они совершают маневр, когда они тянутся над и прикасаются к субъекту именно таким путем, или когда они изменяют в этом месте тон своего голоса. И их ответом было: «О, я не имею понятия». Я говорил: «Хорошо, хорошо. Вы заинтересованы в исследовании и обнаружении со мной, что это был за результат?». И они отвечали: «Определенно нет!». Они заявляли, что если бы они делали определенные/специфические вещи чтобы получить определенные/специфические результаты, это будет чем-то плохим, называемым «манипулирование

[3-0010] We call ourselves modelers. What we essentially do is to pay very little attention to what people say they do and a great deal of attention to what they do. And then we build ourselves a model of what they do. We are not psychologists, and we’re also not theologians or theoreticians. We have no idea about the “real” nature of things, and we’re not particularly interested in what’s “true.” The function of modeling is to arrive at descriptions which are useful. So, if we happen to mention something that you know from a scientific study, or from statistics, is inaccurate, realize that a different level of experience is being offered you here. We’re not offering you something that’s true, just things that are useful.

[3-0010] Мы называем себя модельерами. Что мы обычно делаем – это вознаграждаем очень малым вниманием то, что люди говорят о своей деятельности и огромной долей внимания то, что они делают. И затем мы создаем себе модель того, что они делают. Мы не психологи, и мы также не теологи или теоретики. У нас нет идеи о «реальной» природе вещей, и мы не особо интересуемся что есть «истина/действительность». Функция моделирования – прийти к описаниям, которые полезны. Так, если нам посчастливится упомянуть кое-что из того, что вы знаете из научных исследований, или из статистики, неточно, осознавайте что вам здесь предлагается другой/отличный уровень опыта. Мы не предлагаем вам что-то что истинно, только вещи которые полезны.

[3-0011] We know that our modeling has been successful when we can systematically get the same behavioral outcome as the person we have modeled. And when we can teach somebody else to be able to get the same outcomes in a systematic way, that’s an even stronger test.

[3-0011] Мы знаем что наше моделирование было успешным когда мы можем систематически получать похожий поведенческий результат, как и человек, которого мы моделировали. И когда мы можем научить кого-то еще быть способным получать похожие результаты систематическим путем, это еще более сильный/мощный тест..

[3-0012] When I entered the field of communication, I went to a large conference where there were six hundred and fifty people in an auditorium. And a man who was very famous got up and made the following statement: “What all of you need to understand about doing therapy and about communication is that the first essential step is to make contact with the human you are communicating with as a person.” Well, that struck me as being kind of obvious. And everybody in the audience went “Yeahhhh! Make contact. We all know about that one.” Now, he went on to talk for another six hours and never mentioned how. He never mentioned one single specific thing that anybody in that room could do that would help them in any way to either have the experience of understanding that person better, or at least give the other person the illusion that they were understood.

[3-0012] Когда я вступил в пространство коммуникации, Я пошел на крупную конференцию/собрание, где было шестьсот пятьдесят человек в аудитории. И человек/мужчина, который был очень известный/выдающийся поднялся/встал и сделал следующее утверждение/заявление: «Что все из вас должны понять о действиях в терапии и о коммуникации, так это что первым существенный шаг – это установить контакт с человеком, с которым вы коммуницируете, как с личностью». Хорошо, это поразило меня, потому что было сортом очевидного. И каждый в той аудитории выдал: «Даааа! Установить контакт. Мы все знаем об этом факте». Тогда (в букв.пер. «сейчас») он продолжал говорить еще 6 часов и ни разу не упомянул КАК. Он ни разу не упомянул одну простую особую вещь, которую любой в той комнате мог бы сделать, что могло бы помочь им любым путем понять того человека еще лучше, или же по крайней мере дать другому человеку иллюзию что его понимают

[3-0013] I then went to something called “Active Listening.” In active listening you rephrase what everyone says, which means that you distort everything they say.

[3-0013] Я потом пошел на кое-что называемое «Активное Слушание». В активном слушании вы перефразируете что каждый говорит, что означает что вы искажаете все что они сказали.

[3-0014] Then we began to pay attention to what really divergent people who were “wizards” actually do. When you watch and listen to Virginia Satir and Milton Erickson do therapy, they apparently could not be more different. At least I couldn’t figure out a way that they could  appear more different.

[3-0014] Потом мы начали уделять/оплачивать внимание/вниманием, что по-настоящему различные люди, которые были мастерами/волшебниками, действительно делали. Когда вы наблюдаете и слушаете Вирджинию Сатир и Милтона Эриксона делающими терапию, они несомненно не могли бы быть более различными. По меньшей мере я не мог себе представить путь/способ, которым бы они могли представиться/показаться, еще различнее.

[3-0015] People also report that the experiences of being with them are profoundly different. However, if you examine their behavior and the essential key patterns and sequences of what they do, they are similar. The patterns that they use to accomplish the rather dramatic things that they are able to accomplish are very similar in our way of understanding. What they accomplish is the same. But the way it’s packaged—the way they come across—is profoundly different.

[3-0015] Люди также свидетельствовали, что опыты от присутствия с ними глубоко различные. Однако, если вы исследуете их поведение и основные/важнейшие ключевые паттерны/шаблоны и последовательности которые они делают, они похожие. Шаблоны, которые они используют, чтобы совершать/выполнять достаточно значительные вещи, которые они способны выполнять, очень похожи, согласно нашему способу понимания. То, что они достигают, одинаково. Но путь/способ, которым это запаковано/представлено – путь через который они идут – глубоко различен.

[3-0016] The same was true of Fritz Peris. He was not quite as sophisticated as Satir and Erickson in the number of patterns he used. But when he was operating in what I consider a powerful and effective way, he was using the same sequences of patterns that you will find in their work. Fritz typically did not go after specific outcomes. If somebody came in and said “I have hysterical paralysis of the left leg,” he wouldn’t go after it directly. Sometimes he would get it and sometimes he wouldn’t. Both Milton and Virginia have a tendency to go straight for producing specific outcomes, something I really respect.

[3-0016] То же самое верно и в отношении Фрица Перлза. Он не был столь же cовершенен/сложен, как Сатир и Эриксон, в числе шаблонов, которые он использовал. Но когда он действовал, как я думаю, сильным и эффективным путем, он использовал те же последовательности шаблонов, которые вы найдете в их работе. Фриц обычно не старался идти к определенным результатам. Если кто-нибудь входил и говорил «У меня истерический паралич левой ноги», он не стремился прямо к этому. Иногда он достигал этого, а иногда и нет. Как Милтон, так и Вирджиния имели стремление/цель идти направленно для получения определенных/конкретных результатов, и это я действительно уважаю.

[3-0017] When I wanted to learn to do therapy, I went to a month-long workshop, a situation where you are locked up on an island and exposed every day to the same kinds of experiences and hope that somehow or other you will pick them up. The leader had lots and lots of experience, and he could do things that none of us could do. But when he talked about the things he did, people there wouldn’t be able to learn to do them. Intuitively, or what we describe as unconsciously, his behavior was systematic, but he didn’t have a conscious understanding of how it was systematic. That is a compliment to his flexibility and  ability to discern what works.

[3-0017] Когда я захотел научиться делать/проводить терапию, я пошел на месячный семинар, в ситуации которого вас запирают на острове и подвергали каждый день воздействию сходных типов опытов и надеялись что как-нибудь или иначе вы им научитесь. Руководитель имел много-много опыта, и он мог делать вещи, которые никто из нас не мог. Но когда он говорил о вещах, которые он делал, люди там не способны были научиться их делать. Интуитивно, или что мы описываем как подсознательно, его поведение было систематизировано, но у него не было сознательного понимания о том, как оно было систематизировано. Это комплимент его гибкости и умению отличить то, что работает.

[3-0018] For example, you all know very, very little about how you are able to generate language. Somehow or other as you speak you are able to create complex pieces of syntax, and I know that you don’t make any conscious decisions. You don’t go “Well, I’m going to speak, and first  I’ll put a noun in the sentence, then I’ll throw an adjective in, then a verb, and maybe a little adverb at the end, you know, just to color it up a little bit.” Yet you speak a language that has grammar and syntax— rules that are as mathematical and as explicit as any calculus. There’s a group of people called transformational linguists who have managed to take large amounts of tax dollars and academic space and figure out what those rules are. They haven’t figured out anything to do with that yet, but transformational grammarians are unconcerned with that. They are not interested in the real world, and having lived in it I can sometimes understand why.

[3-0018] Для примера, вы все знаете очень, очень мало о том, как у вас получается порождать язык. Так или иначе, в то время как вы разговариваете, вы способны создавать сложные куски/фрагменты синтаксиса, и я думаю, что вы не принимаете каких-либо сознательных решений. Вы не идете так: «Хорошо, я собираюсь говорить, и сперва я поставлю существительное в предложение, потом я подброшу туда прилагательное, потом глагол, и возможно маленькое наречие в конце, знаете, для того чтобы немного его приукрасить». Тем не менее вы говорите на языке, который имеет грамматические и синтаксические правила, которые являются математическими и явными как и любое исчисление. Существует группа людей, называемых трансформационными лингвистами, которые ухитрились получить большое количество налоговых денег и академического пространства и вычислили/поняли каковы эти правила. Они пока что не поняли что с этим делать, но трансформационные лингвисты и не заинтересованы в этом. Они не интересуются реальным миром, и пожив в нем, я могу иногда понять почему.

[3-0019] When it comes to language, we’re all wired the same. Humans have pretty much the same intuitions about the same kinds of phenomena in lots and lots of different languages. If I say “You that look understand idea can,” you have a very different intuition than if I say “Look, you can understand that idea,” even though the words are the same. There’s a part of you at the unconscious level that tells you that one of those sentences is well-formed in a way that the other is not. Our job as modelers is to do a similar task for other things that are more practical. Our job is to figure out what it is that effective therapists do intuitively or unconsciously, and to make up some rules that can be taught to someone else.

[3-0019] Что касается языка, мы все устроены/подключены одинаково. Люди имеют значительное множество похожих интуиций относительно похожих типов феноменов во многих и многих различных языках. Если я говорю: «Вы ту смотрите понять идею можете», вы имеете совсем иную интуицию, чем если бы я сказал: «Смотрите, вы можете понять эту идею», даже если слова те же самые. Существует часть вас на подсознательном уровне, которая говорит вам, что одно из этих предложений правильное в таком смысле, в котором второе неправильное. Наша работа как модельеров – проделать сходную задачу для других вещей, которые более практические. Наша работа – вычислить/понять, что те эффективные терапевты делают эффективно или подсознательно, и сформулировать некоторые правила, которым можно научить кого-то другого.

[3-0020] Now, what typically happens when you go to a seminar is that the leader will say “All you really need to do, in order to do what I do as a great communicator, is to pay attention to your guts.” And that’s true,  you happen to have the things in your guts that that leader does. My guess is you probably don’t. You can have them there at the unconscious level, but I think that if you want to have the same intuitions as somebody like Erickson or Satir or Peris, you need to go through a training period to learn to have similar intuitions. Once you go through a conscious training period, you can have therapeutic intuitions that are as unconscious and systematic as your intuitions about language.

[3-0020] Теперь, что типично случается, когда вы приходите на семинар, на котором ведущий говорит: «Все что вам действительно необходимо делать, чтобы делать то что я делаю как великий коммуникатор, это уделить внимание вашим внутренностям/животам». И это верно, если вам посчастливилось обладать вещами в ваших животах такими, какие имеет ваш ведущий. Мое предположение, что вы вероятно этого не имеете. Вы можете иметь их там на подсознательном уровне, но я думаю, что если вы хотите иметь такие же интуиции, как кто-нибудь вроде Эриксон или Сатир или Перлз, вам нужно пройти через тренировочный период, чтобы научиться иметь подобные интуиции. Пройдя однажды через период сознательных тренировок, вы сможете иметь терапевтические интуиции, которые так же бессознательны и систематичны, как и ваши интуиции по поводу языка.

[3-0021] If you watch and listen to Virginia Satir work you are confronted with an overwhelming mass of information—the way she moves, her voice tone, the way she touches, who she turns to next, what sensory cues she is using to orient herself to which member of the family, etc. It’s a really overwhelming task to attempt to keep track of all the things that she is using as cues, the responses that she is making to those cues, and the responses she elicits from others.

[3-0021] Если вы смотрите и слушаете работу Вирджинии Сатир, вы сталкиваетесь лицом к лицу с непомерной массой информации – способ ее движений, ее тон голоса, способы ее прикосновений, к кому она прикасается следующим, что за сенсорные ключи она использует чтобы расположиться к какому-то члену семьи, и т.п. Это действительно непомерная задача – пытаться зафиксировать все вещи, которые она использует как ключи, отклики, которые она делает на эти ключи, и ответы, которые она получает от остальных.

[3-0022] Now, we don’t know what Virginia Satir really does with families. However, we can describe her behavior in such a way that we can come to any one of you and say “Here. Take this. Do these things in this sequence. Practice until it becomes a systematic part of your unconscious behavior, and you will end up being able to elicit the same responses that Virginia elicits.” We do not test the description we arrive at for accuracy, or how it fits with neurological data, or statistics about what should be going on. All we do in order to understand whether our description is an adequate model for what we are doing is to find out whether it works or not: are you able to exhibit effectively in your behavior the same patterns that Virginia exhibits in hers, and get the same results? We will be making statements up here which may have no relationship to the “truth,” to what’s “really going on.” We do know, however, that the model that we have made up of her behavior has been effective. After being exposed to it and practicing the patterns and the descriptions that we have offered, people’s behavior changes in ways that make them effective in the same way that Satir is, yet each person’s style is unique. If you learn to speak French, you will still express yourself in your own way.

[3-0022] Сейчас, мы не знаем что Вирджиния Сатир действительно делает с семьями. Однако, мы можем описать ее поведение таким путем, что мы можем прийти к кому-нибудь одному из вас и сказать: «Вот (букв. пер. – здесь, в этом месте). Возьми это. Делай эти вещи в этой последовательности. Практикуйся пока это станет систематической частью вашего подсознательного поведения, и вы достигнете (букв. пер. – окончите) способность получать такие же ответы, которые получает Вирджиния». Мы не проверяем описание мы приводим к точности или как это соответствует нейрологическим данным, или статистике о том, что должно происходить. Все что мы делаем для того (б.п. «по порядку»), чтобы понять есть ли наше описание адекватная модель того, что мы делаем, – это узнаем (б.п. «ищем вовне») работают ли они или нет: способны ли вы эффективно демонстрировать в своем поведении те же паттерны, которые Вирджиния демонстрирует в своем, и получать те же результаты? Мы будем делать утверждения здесь, которые могут не иметь отношения к «истине», к тому, что «действительно происходит». Мы знаем, однако, что модель ее поведения, которую мы создали, была эффективна. После ее опробывания, и практикования паттернов и описаний, которые мы предложили, человеческое поведение изменяется путями, которые делают его эффективным в тех же направлениях, что и поведение Сатир, однако стиль каждого человека уникальный. Если вы учитесь разговаривать по-французски, вы будете все же выражать себя вашим собственным путем.

[3-0023] You can use your consciousness to decide to gain a certain skill which you think would be useful in the context of your professional and personal work. Using our models you can practice that skill. Having practiced that consciously for some period of time you can allow that skill to function unconsciously. You all had to consciously practice all the skills involved in driving a car. Now you can drive a long distance and not be conscious df any of it, unless there’s some unique situation that requires your attention.

[3-0023] Вы можете использовать ваше сознание, чтобы решить приобрести определенное умение, которое, как вы думаете, будет полезным в контексте вашей профессиональной и индивидуальной работы. Используя наши модели, вы можете практиковаться этому умению. Практикуя это сознательно некоторый период времени, вы можете позволить этому умению функционировать подсознательно. Вы все сознательно практиковали все умения, задействованные в вождении машины. Теперь вы можете вести длинную дистанцию и не быть осознанным ни в каком из них, кроме какой-то исключительной ситуации, которая требует вашего внимания.

[3-0024] One of the systematic things that Erickson and Satir and a lot of other effective therapists do is to notice unconsciously how the person they are talking to thinks, and make use of that information in lots and lots of different ways. For example, if I’m a client of Virginia’s I might go:

[3-0024] Одна из систематических вещей, которые Эриксон и Сатир и много других эффективных терапевтов делают, это замечают подсознательно, как человек, с которым они разговаривают, думает, и использовать ту информацию множеством и множеством различных путей. Например, если я клиент Вирджинии, я могу пойти:

[3-0025] “Well, man, Virginia, you know I just ah … boy! Things have been, they’ve been heavy, you know. Just, you know, my wife was… my wife was run over by a snail and… you know, I’ve got four kids and two of them are gangsters and I think maybe I did something wrong but I just can’t get a grasp on what it was,”

[3-0025] «Хорошо, человек, Вирджиния, вы знаете я правильный/точный …человек! Вещи были, они были тяжелыми, вы знаете. Сейчас/в настоящий момент моя жена была (run over by a snail (?)) и … вы знаете, я стал обладателем четырех детей и два из них бандиты и я думаю может быть я сделал что-то неправильно, но я точно не могу понять/уловить что это было.»

[3-0026] I don’t know if you’ve ever had the opportunity to watch Virginia operate, but she operates very, very nicely. What she does is very magical, even though I believe that magic has a structure and is available to all of you. One of the things that she would do in her response would be to join this client in his model of the world by responding in somewhat the following way:

[3-0026] Я не знаю, имели ли вы возможность смотреть за работой Вирджинии, но она работает очень, очень красиво. Что она делает – очень волшебно, даже хотя я уверен что волшебство/магия имеет структуру и доступна для всех вас. Одна из вещей, которую она будет делать в своем реагировании – это присоединиться к этому клиенту в его модели мира ответом чем-то вроде следующего типа:

[3-0027] “I understand that you feel certain weight upon you, and these kinds of feelings that you have in your body aren’t what you want for yourself as a human being. You have different kinds of hopes for this.”

[3-0027] «Я понимаю что вы чувствуете некий груз на себе, и эти чувства которые у вас в теле – не то что вы хотели бы для себя как человеческое существо. У вас другие типы надежд относительно этого».

[3-0028] It doesn’t really matter what she says, as long as she uses the same kinds of words and tonal patterns. If the same client were to go to another therapist, the dialogue might go like this:

[3-0028] Не имеет значения что она говорит, до тех пор пока она использует те же типы слов и тональные паттерны. Если бы тот же клиент пошел к другому терапевту, диалог мог бы пойти вроде этого:

[3-0029] “Well, you know, things feel real heavy in my life, Dr. Handler. You know, it’s just like I cant handle it, you know …”

[3-0029] «Хорошо, вы знаете, вещи ощущаются реально тяжелыми в моей жизни, доктор Бэндлер (handler – дрессировщик, укротитель). Вы знаете, похоже типа я не могу справиться с этим, вы знаете…»

[3-0030] “I can see that, Mr. Grinder.”

[3-0030] «Я могу увидеть это, мистер Гриндер.»

[3-0031] “I feel like I did something wrong with my children and I don’t know what it is. And I thought maybe you could help me grasp it, you know?”

[3-0031] «Я чувствую как будто я сделал что-то неправильно с моими детьми и я не знаю что это. И я подумал, может быть вы можете помочь мне ухватить это, вы знаете?»

[3-0032] “Sure. I see what it is you’re talking about. Let’s focus in on one particular dimension. Try to give me your particular perspective. Tell me how it is that you see your situation right now.”

[3-0032] «Конечно. Я вижу, что это о чем вы говорите. Давайте сфокусируемся на одном частном/особенном измерении. Постарайтесь дать мне вашу особенную перспективу. Скажите мне, как вы видите вашу ситуацию прямо сейчас.»

[3-0033] “Well, you know, I just… I’m… I just feel like I cant get a graspon reality.”

[3-0033] «Хорошо, вы знаете, я просто….Я…Я просто чувствую вроде что я не могу ухватить реальность.»

[3-0034] “I can see that. What’s important to me—colorful as your description is—what’s important to me is that we see eye to eye about where it is down the road that we shall travel together.”

[3-0034] «Я могу увидеть это. Что важно для меня – в вашем красочном описании – что важно для меня, так это чтобы мы видели едиными глазами где же внизу та дорога, по которой мы собираемся путешествовать вместе.»

[3-0035] “I’m trying to tell you that my life has got a lot of rough edges, you know. And I’m trying to find a way….”

[3-0035] «Я пытаюсь сказать вам, что моя жизнь полна острых краев, вы знаете. И я пытаюсь найти путь…»

[3-0036] “It looks all broken up from… from your description, at any rate. The colors aren’t all that nice.”

[3-0036] «Это все выглядит сломанным/разрушенным…по вашему описанию, во всяком случае. Все ваши цвета совсем не прекрасны.»

[3-0037] While you sit here and laugh, we can’t even get as exaggerated as what we’ve heard in “real life.” We spent a lot of time going around to mental health clinics and sitting in on professional communicators. It’s very depressing. And what we noticed is that many therapists mismatch in the same way that we just demonstrated

[3-0037] Пока вы сидите здесь и смеетесь, мы даже не можем выдать это за преувеличение того, что мы слышали в «реальной жизни». Мы провели много времени, ходя всюду по клиникам психического здоровья и сидя там около профессиональных коммуникаторов. Это очень уныло. И, как мы заметили, многие терапевты не справляются именно таким путем, какой мы вам только что продемонстрировали.

[3-0038]  We come from California and the whole world out there is run by electronics firms. We have a lot of people who are called “engineers,” and engineers typically at a certain point have to go to therapy. It’s a rule, I don’t know why, but they come in and they usually all say thesame thing, they go:

[3-0038]  Мы приехали из Калифорнии, и всем вокруг там заправляют электронные фирмы. У нас было много людей, которые называются инженерами, а инженеры обычно в определенный момент должны ходить на терапию.  Таково правило, я не знаю почему, но они входят и обычно говорят одни и те же вещи, они начинают:

[3-0039] “Well, I could see for a long time how, you know, I was really climbing up and becoming successful and then suddenly, you know, when I began to get towards the top, I just looked around and my life looked empty. Can you see that? I mean, could you see what that would be like for a man of my age?”

[3-0039] «Ну/хорошо, я мог смотреть долгое время, как, вы знаете, я действительно поднимался вверх и становился успешным, а потом внезапно, вы знаете, когда я собрался добраться до самой вершины, я просто оглянулся вокруг и моя жизнь показалась мне пустой. Можете ли вы видеть это? Я имею ввиду, можете ли вы видеть/понять, как бы это понравилось мужчине моего возраста?»

[3-0040] “Well, I’m beginning to get a sense of grasping the essence of the kinds of feelings that you have that you want to change.”

[3-0040] «Хорошо, у меня начинает появляться чувство, будто я схватываю сущность тех ваших переживаний/чувств, которые вы хотели бы изменить.»

[3-0041] “Just a minute, because what I want to do is I’m trying to show you my perspective on the whole thing. And, you know—”

[3-0041] «Подождите минуту, потому что то, что я хочу сделать, я пытаюсь показать вам мое видение всей картины. И, вы знаете, ..»

[3-0042] “I feel that this is very important.”

[3-0042] «Я чувствую, что это очень важно».

[3-0043] “And I know that a lot of people have a lot of troubles, but what I want to do is to give you a really clear idea of what I see the problem is, so that, you know, you can show me, sort of frame by frame, what I need to know in order to find my way out of this difficulty because quite frankly I could get very depressed about this. I mean, can you see how that would be?”

[3-0043] «И я знаю, что многие люди имеют уйму проблем, но то что я хочу сделать, так это дать вам действительно ясную идею того, что я вижу проблемой, так, чтобы, вы знаете, вы могли показать мне, будто кадр за кадром, что мне нужно знать, с целью найти путь из этого затруднения, потому что, если достаточно искренне, я могу впасть в настоящую депрессию по этому поводу. Я имею ввиду (в б.п. mean – жалкий, ничтожный, противный), понимаете/видите ли вы, как это может быть?»

[3-0044] “I feel that this is very important. You have raised certain issues here which I feel that we have to come to grips with. And it’s only a question of selecting where we’ll grab a handle and begin to work in a comfortable but powerful way upon this.”

[3-0044] «Я чувствую, что это очень значимо. Вы подняли здесь некие проблемы/вопросы, с которыми, я чувствую, мы должны прийти в соприкосновение. И это всего лишь вопрос выбора, где именно мы возьмемся/зацепимся и начнем работать над этим в достаточно удобной, но мощной манере.»

[3-0045] “What I’d really like is your point of view.”

[3-0045] «Что я по-настоящему хочу, так это вашу точку зрения.»

[3-0046] “Well, I don’t want you to avoid any of those feelings. Just go ahead and let them flow up and knock the hell out of the picture that you’ve got there.”

[3-0046] «Хорошо, я не хочу, чтобы вы избегали ни одного из этих чувств. Просто идите вперед и позвольте им течь/хлынуть вверх и позволить им разрушить ко всем чертям картинку, которую вы имеете там.»

[3-0047] “I… I don’t see that this is getting us anywhere.”

[3-0047] «Я…я не вижу, чтобы это куда-либо вело нас.»

[3-0048] “I feel that we have hit a rough spot in the relationship. Are you willing to talk about your resistance?”

[3-0048] «Я чувствую, что мы натолкнулись на жесткое место во взаимоотношениях. Вы готовы поговорить о вашем сопротивлении?»

[3-0049] Do you happen to notice any pattern in these dialogues? We watched therapists do this for two or three days, and we noticed that Satir did it the other way around: She matched the client. But most therapists don’t.

[3-0049] Довелось ли вам заметить некий паттерн в этих диалогах? Мы наблюдали, как терапевты делали это на протяжении двух-трех дней, и мы заметили, что Сатир делала это совсем наоборот: Она соответствовала клиенту. Но большинство терапевтов этого не делают.

[3-0050] We have noticed this peculiar trait about human beings. If they find something they can do that doesn’t work, they do it again. B. F. Skinner had a group of students who had done a lot of research with rats and mazes. And somebody asked them one day “What is the real difference between a rat and a human being?” Now, behaviorists not being terribly observant, decided that they needed to experiment to find out. They built a huge maze that was scaled up for a human. They took a control group of rats and taught them to run a small maze for cheese. And they took the humans and taught them to run the large maze for five-dollar bills. They didn’t notice any really significant difference. There were small variations in the data and at the 95% probability level they discovered some significant difference in the number of trials to criterion or something. The humans were able to learn to run the maze somewhat better, a little bit quicker, than the rats.

[3-0050] Мы обнаружили одну странную/специфическую особенность в человеческом существовании. Если они находят что-либо, что они могут делать, и что не работает, они делают это снова. У Б.Ф. Скиннера была группа студентов, которые сделали много исследований с крысами и лабиринтами. И кто-то спросил их однажды «В чем реальное различие между крысиной и человеческой жизнями?» Тогда (теперь – б.п.) бихевиористы не были страшно наблюдательными, думая, что они нуждаются в эксперименте, чтобы узнать это. Они построили гигантский лабиринт, который по размеру был приспособлен для людей. Они взяли контрольную группу крыс и научили их бегать по маленькому лабиринту за сыром. И они взяли людей и научили их бегать по большому лабиринту за пятидолларовыми бумажками. Они не заметили какого-либо по-настоящему значимого отличия. Там были мелкие колебания в данных и с уровнем вероятности в 95%, как они обнаружили, некое значительное отличие в числе попыток относительно критерия или что-то в этом роде. Люди были способны научаться бегать по лабиринту в чем-то лучше, чуть-чуть быстрей, чем крысы.

[3-0051] The really interesting statistics came up when they did the extinguishing part. They removed the five-dollar bills and the cheese and after a certain number of trials the rats stopped running the maze…. However, the humans never stopped!… They are still there! … They break into the labs at night.

[3-0051] Действительно интересная статистика всплыла, когда они выполнили изъятие. Они удалили пятидолларовые банкноты и сыр и после некоторого числа попыток крысы перестали бегать по лабиринту…Однако, люди никогда не переставали!…Они до сих пор там!…Они вламываются в лаборатории ночью.

[3-0052] One of the operating procedures of most disciplines that allows a field to grow and to continue to develop at a rapid rate is a rule that if what you do doesn’t work, do something else. If you are an engineer and you get the rocket all set up, and you push the button and it doesn’t lift up, you alter your behavior to find out what you need to do to make certain changes to overcome gravity.

[3-0052] Одна из неотъемлемых процедур в большинстве дисциплин, которая позволяет этой области расти и продолжать развиваться, это правило, которое гласит: если то, что вы делаете, не работает, делайте что-либо другое. Если вы инженер, и вы полностью собрали ракету, и вы жмете на кнопку, и ракета не взлетает вверх, вы меняете свое поведение, и находите, что именно вам нужно сделать несколько иначе, чтобы преодолеть гравитацию.

[3-0053] However, in the field of psychotherapy, if you encounter a situation where the rocket doesn’t go off, it has a special name; it’s called having a “resistant client.” You take the fact that what you do doesn’t work and you blame it on the client. That relieves you of the responsibility of having to change your behavior. Or if you are slightly more humanistic about it, you “share in the guilt of the failure” or say he “wasn’t ready.”

[3-0053] Однако, в области (пространстве/среде) психотерапии, если вы сталкиваетесь с ситуацией, в которой ракета не взлетает, это имеет специальное название; это называется иметь «сопротивляющегося клиента». У вас есть факт, что то, что вы делаете, не срабатывает, и вы возлагаете вину в этом на клиента. Это освобождает вас от обязанности менять свое поведение. Или, если вы слегка более человечны по этому поводу, вы «разделяете вину за неудачу» или говорите, что клиент «не был готов».

[3-0054] Another problem is that the field of pschotherapy keeps developing the same things over and over and over again. What Fritz did and what Virginia does has been done before. The concepts that are used in Transactional Analysis (TA)—”redecision” for example—are available in Freud’s work. The interesting thing is that in psychotherapy the knowlege doesn’t get transferred.

[3-0054] Другая проблема в том, что в области психотерапии сохраняется открытие/развитие одинаковых вещей снова, и снова, и снова. Что делал Перлз и что делает Вирджиния делалось и прежде. Концепции, которые используются в Трансактном Анализе (ТА) – «изменение решения», к примеру – доступны и в работах Фрейда. Интересная вещь, что в психотерапии знания не передаются.

[3-0055] When humans learned to read and write and to communicate to one another somewhat, that knowledge began to speed up the rate of development. If we teach someone electronics, we train them in all the things that have already been discovered so that they can go on and discover new things.

[3-0055] Когда люди обучаются читать и писать, и несколько коммуницировать с другими людьми, это знание начинает ускорять уровень развития. Если мы обучаем кого-то электронике, мы тренируем/обучаем его всем тем вещам, которые уже были открыты, так что он может идти и открывать новые вещи.

[3-0056] What happens in psychotherapy, however, is that we send people to school instead. And when they come out of school, then they have to learn to do therapy. Not only do they have to learn to do therapy, but there’s no way to learn to do therapy. So what we do is we give them clients, and we call what they do “private practice” so they can practice privately.

[3-0056] Что же случается в психотерапии, однако, так это то, что мы взамен этого посылаем людей в школу. И когда они выходят из школы, тогда они учатся производить терапию. Они не то чтобы не учились делать терапию, но более того, не существует пути, по которому можно обучиться делать терапию. Так что все, что мы делаем, так это даем им клиентов, и мы называем то, что они делают, «частной практикой», так что они могут практиковать частным способом.

[3-0057] In linguistics there’s a distinction called nominalization. Nominalization is where you take a process and you describe it as if it’s an event or a thing. In this way you utterly confuse those around you, and yourself—unless you remember that it is a representation rather than experience. This can have positive uses. If you happen to be a government, you can talk about nominalizations like “national security” and you can get people to worry about those words. Our president just went to Egypt and changed the word “imperative” to the word “desirable” and suddenly we’re friends with Egypt again. All he did was change a word. That’s word magic.

[3-0057] В лингвистике имеется отличительная особенность, называемая номинализацией. Номинализация имеет место там, где вы берете процесс и вы описываете его, как будто это событие или вещь. По этому пути вы настолько запутываете то, что вас окружает, и самих себя, пока не начинаете вспоминать об этом скорей как о репрезентации, нежели как об опыте. Это может иметь полезные применения. Если вам посчастливилось стать правительством, вы можете говорить о номинализациях вроде «национальная безопасность», и вы можете заставить людей беспокоиться по поводу ваших слов. Наш президент только что (м.б. «прямо сейчас») ездил в Египет и поменял слово «обязательно» на слово «желательно», и внезапно мы снова с Египтом друзья. Все, что он сделал, это поменял слово. Такова магия слов.

[3-0058] The word “resistance” is also a nominalization. It’s describing a process as a thing without talking about how it works. The earnest, concerned, authentic therapist in the last dialogue would describe the client as being callous and insensitive, so totally out of touch with his feelings that he could not communicate effectively with him. That client was really resistant.

[3-0058] Слово «сопротивление» тоже номинализация. Оно описывает процесс как вещь без объяснения того, как это работает. Серьезный, заинтересованный, вовлеченный терапевт в последнем диалоге будет описывать клиента как черствого и нечувствительного, настолько полностью отделенного от своих чувств, что совершенно не способен был коммуницицировать с терапевтом. Тот клиент был поистине сопротивляющимся.

[3-0059] And the client would be out looking for another therapist because that therapist needed glasses. He had absolutely no perspective at all. He couldn’t see eye to eye with him at all!

[3-0059] И клиент начнет присматривать себе другого терапевта, потому что тот терапевт нуждался в очках. Он абсолютно не имел никакого видения. Он вообще не способен был посмотреть теми же глазами!

[3-0060] And they would both be right, of course.

[3-0060] И они оба будут правы, конечно же.

[3-0061] Now, is there anyone here who hasn’t yet identified the pattern that we’re talking about? Because it really was the beginning point for us.

[3-0061]  Теперь, есть ли здесь кто-нибудь, кто еще не определил паттерн, о котором мы ведем речь? Потому что это действительно было отправной точкой для нас.

 

[3-0062] Woman: Ah, in the last dialogue the client was using visual words like “look, see, show, focus, perspective.” And the therapist was using feeling words like “grasp, handle, feel, smooth, rough.”

[3-0062] Женщина: О, в последнем диалоге клиент использовал визуальные слова вроде «смотреть, видеть, показать, фокус, перспектива». А терапевт использовал чувственные слова вроде «ухватить, сталкиваться, чувствовать, сглаживать, жесткий».

[3-0063] Right. And there are also some people who use mostly auditory words: “I hear what you’re saying,””That rings a bell,””I can resonate with that,” etc. What we noticed is that different people actually think differently, and that these differences correspond to the three principal senses: vision, hearing, and feeling—which we call kinesthetics.

[3-0063] Правильно. И существует также некоторые люди, кто использует по большей части слуховые слова: «Я слышу, что вы говорите», «Мне это созвучно», «Я могу быть с этим в унисон» и т.п. Что мы заметили, так это то, что различные люди обычно мыслят по разному, и что эти различия относятся к трем основным типам/системам восприятия: зрению, слуху, и чувствам – то, что мы называем кинестетикой.

[3-0064] When you make initial contact with a person s/he will probably be thinking in one of these three main representational systems. Internally s/he will either be generating visual images, having feelings, or talking to themselves and hearing sounds. One of the ways you can know this is by listening to the kinds of process words (the predicates: verbs, adverbs and adjectives) that the person uses to describe his/her experience. If you pay attention to that information, you can adjust your own behavior to get the response you want. If you want to get good rapport, you can speak using the same kind of predicates that the other person is using. If you want to alienate the other person, you can deliberately mismatch predicates, as we did in the earlier clienttherapist dialogues.

[3-0064] Когда вы вступаете в первоначальный контакт с человеком, он/она, вероятно, будет мыслить в одной из этих трех основных репрезентативных систем. Внутренне он/она будет либо генерировать зрительные образы, либо испытывать чувства, или беседовать с самим собой и слышать звуки. Один из путей, которыми выможете узнать об этом – прислушаться к типам процессуальных слов (предикатов: глаголам, наречиям и прилагательным), которые человек использует чтобы описать свой опыт. Если вы уделяете внимание этой информации, вы можете приспособить свое поведение, чтобы получить желаемую вам реакцию. Если вы хотите получить хороший раппорт, вы можете говорить, используя те же типы предикатов, что употребляет и другой человек. Если вы хотите отдалить другого человека, вы можете намеренно рассогласовывать предикаты, как мы и делали в начальных диалогах клиента с терапевтом.

[3-0065] Let me talk a little about how language works. If I look at you and say “Are you comfortable?” you can come up with a response. The presupposition of your being able to respond congruently to my question is that you understand the words that I am speaking. Do you know how you understand the word “comfortable” for example?

[3-0065] Позвольте мне немного поговорить о том, как функционирует язык. Если я смотрю на вас и говорю «Вам комфортно?», у вас может возникнуть ответ (б.п. «вы можете подняться с ответом»). Пресуппозиция того, что вы способны конгруентно ответить на мой вопрос, заключается в том, что вы понимаете слова, которые я говорю. Вы знаете, как вы понимаете слово «комфортный», для примера?

[3-0066] Woman: Physically.

[3-0066] Женщина: Физически.

[3-0067] You understand it physically. You sense some change in your body which is distinctive. That shift in your feeling state is distinctive from “terrified.” That’s a different response.

[3-0067] Вы понимаете это физически. Вы чувствуете некие особенные изменения в вашем теле. Такой сдвиг в ощущениях отличается от «испуганный». Это отличный ответ.

[3-0068] She senses a change in her body as a way of understanding the meaning of the word “comfortable.” Did anybody else notice how they understand it? Some of you will see visual images of yourself in a comfortable position: lying in a hammock, or lying on the grass in the sunshine. And a few of you may even hear the sounds which you associate with comfort: the babbling of a brook, or wind blowing through some pine trees.

[3-0068] Она чувствует изменение в своем теле как способ понимания знания слова «комфортный». Кто-либо еще осознал, как они это понимают? Некоторые из вас будут видеть зрительные картины себя самого в удобном положении: лежащим в гамаке, или лежащим на газоне под солнышком. И некоторые из вас могут еще и услышать звуки, которые вы ассоциируете с комфортом: журчание ручья, или как шумит ветер в соснах.

[3-0069] In order for you to understand what I am saying to you, you have to take the words—which are nothing more than arbitrary labels for parts of your personal history—and access the meaning, namely, some set of images, some set of feelings, or some set of sounds, which are the meaning for you of the word “comfortable. “That’s a simple notion of how language works, and we call this process transderivational search. Words are triggers that tend to bring into your consciousness certain parts of your experience and not other parts.

[3-0069] Чтобы вы могли понять, что я вам говорю, вы должны взять слова – которые есть не более чем произвольные ярлыки для каких-то частей вашей личной истории – и получить доступ к значению, а именно, некоторому набору картинок, или некоему набору звуков, которые дл вас и составляют значение слова «комфортный». Таково простое объяснение того, как работает язык, и мы называем этот процесс трансдеривационным поиском. Слова – это триггеры, которые призваны вносить в ваше сознание определенные части вашего сенсорного опыта, и не допускать другие части.

[3-0070] Eskimos have some seventy words for snow. Now, does that mean that people who are raised in a tribe called Eskimos have different sensory apparatus than we do? No. My understanding is that language is the accumulated wisdom of a group of people. Out of a potentially  infinite amount of sensory experience, language picks out those things which are repetitive in the experience of the people developing the language and that they have found useful to attend to in consciousness. It’s not surprising that the Eskimos have seventy-some words for snow in terms of where they live and the kinds of tasks they have to perform. For them, survival is an issue closely connected with snow, and therefore they make very fine distinctions. Skiers also have many different words for different kinds of snow.

[3-0070] Эскимосы имеют около семидесяти слов для обозначения снега. Итак, значит ли это, что человек, выросший в племени под названием Эскимосы, имеет сенсорный аппарат, отличный от нашего? Нет. В моем понимании язык есть накопленная мудрость группы людей. Среди бесконечного количества сенсорного опыта язык извлекает такие вещи, которые повторяются в опыте людей, создающих язык, и которые они считают полезным сопровождать сознательным вниманием. Не удивляет то, что Эскимосы имеют семьдесят с лишним слов для обозначения снега, если понимать, где они живут и сколько различных типов деятельности у них связано со снегом. Для них само выживание тесно связано со снегом, и поэтому они делают очень точные различия. Лыжники также имеют много различных слов для разных типов снега

[3-0071] As Aldous Huxley says in his book The Doors of Perception, when you learn a language, you are an inheritor of the wisdom of the people who have gone before you. You are also a victim in this sense: of that infinite set of experiences you could have had, certain ones are given names, labeled with words, and thereby are emphasized and attract your attention. Equally valid—possibly even more dramatic and useful—experiences at the sensory level which are unlabeled, typically don’t intrude into your consciousness.

[3-0071] Олдос Хаксли с своей книге «Двери восприятия» сказал, что когда вы изучаете язык, вы являетесь наследником мудрости людей, живших до вас. Вы также являетесь жертвой в некотором смысле: из бесчисленного набора сенсорного опыта, который вы воспринимаете, нечто определенное имеет имена, оно помечено соответствующими словами, и таким образом оно подчеркивается и привлекает ваше внимание. Нечто настолько же значимое, а может еще более драматическое и полезное в сенсорном опыте, что не помечено словами, типично не входит в ваше осознание.

[3-0072] There is always a slippage between primary and secondary representation. There’s a difference between experience and the ways of representing experience to yourself. One of the least immediate ways of representing experiences is with words. If I say to you “This particular table right here has a glass of water partially filled sitting on top of it,” I have offered you a string of words, arbitrary symbols. We can both agree or disagree about the statement because I’m appealing directly to your sensory experience.

[3-0072] Всегда существует различие между первичной и вторичной репрезентацией. Существует различие между опытом и путями репрезентации этого опыта самому себе. Один из наиболее прямых/непосредственных способов репрезентации опытов – с использованием слов. Если я скажу вам «На этом конкретном столе справа отсюда стоит стакан, частично наполненный водой», я предложил вам цепочку слов, произвольных символов. Мы можем вместе согласиться или не согласиться с этим утверждением, потому что я обращаюсь прямо к вашему сенсорному опыту.

[3-0073] If I use any words that don’t have direct sensory referents, the only way you can understand those—unless you have some program to demand more sensory-based descriptions—is for you to find the counterpart in your past experience.

[3-0073] Если я использую слова, которые не имеют прямых сенсорных аналогов, то единственный способ для вас понять эти слова – кроме случаев, когда вы имеете какую-то программу для запроса более сенсорно-основанных описаний – это найти такие аналоги в вашем прошлом сенсорном опыте.

[3-0074] Your experience will overlap with mine to the degree that we share a culture, that we share certain kinds of backgrounds. Words have to be relativized to the world model of the person you are talking to. The word “rapport” for a ghetto person, “rapport” for a white middle-class person, and “rapport” for someone in the top one hundred families in this country, are very, very different phenomena. There’s an illusion that people understand each other when they can repeat the same words. But since those words internally access different experiences—which they must—then there’s always going to be a difference in meaning.

[3-0074] Ваш опыт будет частично перекрываться с моим в той мере, в которой мы с вами разделяем одну и ту же культуру, сходные типы стереотипов. Слова должны быть согласованы с моделью мира человека, которому вы их говорите. Слово «раппорт» для человека из гетто, «раппорт» для белого человека среднего класса, и «раппорт» для кого-нибудь из ста верховных семей в этой стране – очень, очень разные понятия. Существует иллюзия, что люди понимают друг друга, когда они могут повторять одинаковые слова. Но так как внутренне эти слова обеспечивают доступ к различным опытам – к которым и должны – то всегда будет происходить различие в их значении.

[3-0075] There’s a slippage between the word and the experience, and there’s also a slippage between my corresponding experience for a word and your corresponding experience for the same word. I think it’s extremely useful for you to behave so that your clients come to have the illusion that you understand what they are saying verbally. I caution you against accepting the illusion for yourself.

[3-0075] Существует различие/дистанция между словом и опытом, и также существует различие между моим опытом, соответствующим какому-то слову, и вашим опытом, соответствующим тому же самому слову. Я думаю, это чрезвычайно полезно для вас вести себя так, чтобы ваши клиенты приходили к иллюзии, что вы понимаете то, что они говорят словами. Я предостерегаю вас самих от этой самой илююзии.

[3-0076] Many of you probably have intuitions about your clients when you first meet them. There may be a certain type of client that comes into your office and even before they speak you look up and you know that one’s going to be hard, that one’s going to be really difficult. It’s going to be a rather tedious and long-range project for you to assist that person in getting the choices they want, even though you don’t know what those are yet. At other times, before a new client even speaks, you know it will be interesting, it will be a delight. There will be a spark there, there will be a sense of excitement and adventure as you lead this person to some new behavior patterns to get what it is that they came for. How many of you have intuitions like that? Let me have a volunteer. Do you know when you have the intuition that you are  having it?

[3-0076] Многие их вас вероятно имеют интуиции/суждения/догадки о ваших клиентах, когда вы впервые встречаете их. Возможно, есть некий тип клиента, который входит в ваш офис, и еще прежде чем они заговорят, вы смотрите и вы знаете, что это будет очень тяжело, что это будет действительно трудно. Похоже для вас это будет весьма утомительным и долгосрочным планом помочь такому человеку получить выборы, которые ему необходимы, даже если вы пока еще не знаете что это будет. В другой раз, еще перед тем как новый клиент заговорит, вы знаете что это будет интересным, это будет восхитительно. Там словно будет искра, там будет чувство возбуждения и приключения в то время как вы ведете этого человека к некоторым новым поведенческим моделям, (зная что это именно то, к чему они стремятся идти). Сколькие из вас имеют интуиции подобно этим? Позвольте мне пригласить добровольца. В то время когда вы имеете интуицию/догадку, знаете ли вы что она у вас есть?

[3-0077] Woman: Umhm.

[3-0077] Женщина: Хм…

[3-0078] What is that experience?…

[3-0078] Что это за опыт?…

[3-0079] We’ll help you. Start by listening to the question. The question I’m asking you is one that I’d like to train you all to ask. The question is “How do you know when you are having an intuition?” (She looks up and to her left.) Yes, that’s how you know.

 

[3-0079] Мы поможем вам. Начинайте слушать вопрос. Вопрос, который я вам задам, такой, которому я хотел бы научить пользоваться и вас. Этот вопрос таков: «Как вы узнаёте о том, что вы обладаете интуицией?» (Она смотрит вверх и влево от себя). Да, вот как вы знаете об этом.

[3-0080] She didn’t say anything; that is the interesting thing. She just went through a process non-verbally in responding to the question that I asked her. That process is a replica of the process she actually goes through when she has the intuition, and it was the answer to the Question

[3-0080] Она ничего не сказала; это интересное явление. Она лишь прошла через процесс невербально, отвечая на вопрос, который я ей задал. Этот процесс есть копия того процесса, через который она действительно проходит, когда она обладает интуицией, и это и был ответ на вопрос.

[3-0081] If you take nothing else away from this workshop, take away the following: You will always get answers to your questions insofar as you have the sensory apparatus to notice the responses. And rarely will the verbal or conscious part of the response be relevant

[3-0081] Если вы ничего кроме этого не вынесите с этого семинара, то возьмите с собой следующее: Вы будете всегда получать ответы на ваши вопросы в той мере, в какой ваши сенсорные аппараты способны замечать эти ответы. И вербальная, или сознательная часть ответа редко будет значительной.

[3-0082] Now let’s go back and demonstrate again. How do you know when you are having an intuition?

[3-0082] Теперь давайте вернемся назад и продемонстрируем снова. Как вы узнаете, когда вы располагаете интуицией?

[3-0083] Woman: Well, let me take it back to the dialogue here earlier…. I was trying to put that into some form. And what it was for me was the symbol of—

[3-0083] Женщина: Хорошо, позвольте мне вернуться назад к предыдущему диалогу (+созвучие «here» – «hear» — к ранее услышанному диалогу)… Я пыталась облечь это в некоторую форму. И то что, это было для меня, являлось символом …

[3-0084] What kind of a symbol? Is this something you saw, heard, or felt?

[3-0084] Какого рода символом? Было ли это чем-то, что вы видели, слышали или чувствовали?

[3-0085] I saw it in my head as just—

[3-0085] Я видела это как будто в моей голове…

[3-0086] Yes. You saw it in your head. It was a picture.

[3-0086] Да. Вы видели это в вашей голове. Это была картинка.

[3-0087] Now, all the information that she just offered us verbally is wholly redundant if you were in a position to be able to watch her non-verbal response to the initial question. Everything that she just presented verbally was presented in a much more refined way non-verbally. If you clean up your sensory channels and attend to sensory experience, when you make a statement or ask a human being a question they will always give you the answer non-verbally, whether or not they are able to consciously express what it is.

[3-0087] Итак, вся информация, которую она только что предоставила нам вербально, полностью избыточная, если вы находитесь в такой позиции, чтобы пронаблюдать ее невербальный ответ на изначальный вопрос. Все («каждая вещь»), что она только что предоставила вербально, было представлено в намного более чистом виде невербально. Если вы очистите ваши сенсорные каналы и обратитесь к сенсорному опыту, в то время как вы делаете утверждение или задаете человеку вопрос, то люди всегда дадут вам ответ невербально, независимо от того, могут или не могут они выразить его сознательно

[3-0088] The information about representational systems comes through in lots and lots of different ways. The easiest way to begin to train your senses is this: people make movements with their eyes which will indicate to you which representational system they are using. When somebody walks into your office, they are planning what they are going to do. They are either visualizing, or they are telling themselves what they are going to say, or they are paying attention to the feelings that they want to describe to you. When they do that, they go inside and they access that information, and they make typical gestures that every one of you knows about unconsciously, and yet through the whole history of psychology no one has ever explicitly described.

[3-0088] Информация о репрезентативных системах поступает через многие и многие различные пути. Самый легкий путь начать тренировать ваши восприятия таков: люди совершают движения глазами, и это будет индикатором того, какую репрезентативную систему они используют. Когда кто-то входит в ваш офис, они планируют что они собираются сказать, или они уделяют внимание чувствам, которые они хотят вам описать. Когда они делают это, они идут внутрь себя, и они получают доступ к этой информации, и они делают типичные жесты, которые каждый из вас знает как подсознательные, и еще через целую историю/последовательность физиологии, никем до сих пор в явной форме не описанную.

[3-0089] For example, I’ll name a standard one. You ask somebody a question. They say “Hm, let’s see,” and they look up and to their left, and tilt their head in the same direction. When people look up, they are making pictures internally.

[3-0089] Для примера, я назову одну стандартную. Вы задаете кому-нибудь вопрос. Они говорят: «Хм, давайте посмотрим», и они смотрят вверх и влево (для них), и наклоняют голову в том же направлении. Когда люди смотрят вверх, они создают внутренние картины.

[3-0090] Do you believe that? It’s a lie, you know. Everything we’re going to tell you here is a lie. All generalizations are lies. Since we have no claim on truth or accuracy, we will be lying to you consistently throughout this seminar. There are only two differences between us and other teachers: One is that we announce at the beginning of our seminars that everything we say will be a lie, and other teachers do not. Most of them believe their lies. They don’t realize that they are made up. The other difference is that most of our lies will work out really well if you act as j/they are true.

[3-0090] Вы верите этому? Это ложь, вы знаете. Все, что мы собираемся сказать вам, есть ложь. Все обобщения есть ложь. Так как мы не претендуем на правду или точность, мы будем последовательно врать вам на протяжении этого семинара. Существует всего два отличия между нами и другими учителями: Одно из них заключается в том, что мы заявляем в начале нашего семинара, что все, что мы говорим, будет ложью, а другие учителя этого не делают. Большинство из них верят в их ложь. Они не осознают, что они делают. Другое отличие в том, что большая часть нашей лжи будет работать по-настоящему хорошо, если вы действуете так, как если бы это является правдой.

[3-0091] As modelers, we’re not interested in whether what we offer you is true or not, whether it’s accurate or whether it can be neurologically proven to be accurate, an actual representation of the world. We’re only interested in what works.

[3-0091] Как модельеры, нас не интересует, является ли то, что мы вам предлагаем, правдой, или нет, насколько это точно или может ли это нейрологически быть доказано на точность, на принадлежность к реальной репрезентации мира. Мы лишь интересуемся тем, что работает.

[3-0092] Let me have three volunteers to come up here….

[3-0092] Позвольте мне пригласить подняться сюда трех добровольцев…

[3-0093] What I’m going to do next is to ask Fran and Harvey and Susan up here some questions. All I want you out there to do is to clear your sensory apparatus. You could sit there and make images about what something is reminding you of, or you could talk to yourself about such things, or you could have feelings about what’s going on.

[3-0093] То, что я собираюсь сделать следующим делом, это задать Фрэн, и Харвею, и Сюзан здесь несколько вопросов. Все, что я хочу, чтобы вы здесь  делали это очистили сенсорный аппарат. Вы можете сидеть здесь и создавать картинки о том, что вам напоминает все это, или вы можете разговаривать с собой об определенных вещах, или вы можете испытывать чувства относительно того, что происходит.

[3-0094] This is what I am proposing you adopt as a learning strategy for the next few minutes: simply clear all your internal experience. Quiet the internal dialogue, check and make sure that your body is in a comfortable position so that you can leave it there for a while, and dont make internal images. Simply notice with your sensory apparatus what relationship you can discover between the questions I’m going to ask of these three people and the responses they make nonverbally. I would like you to pay particularly close attention to the movements and changes in their eyes. There are lots of other things going on which will be useful for us to talk about at some other time. At this time we simply want you to pay attention to that part of their nonverbal response.

[3-0094] Вот что я предлагаю вам принять в качестве учебной стратегии на несколько следующих минут: просто очистите весь ваш внутренний опыт. (прим. перев.: слово «сlear» в своем многозначии очень визуальное, значит в конце предложения идет переключение именно в визуальную модальность. БиГи готовят испытуемых реагировать «по теории». Кроме того, концы предложений составляют языкоид, где внушается реагировать именно «глазами вверх»). Пусть утихнет внутренний диалог, убедитесь, что ваше тело в комфортном положении, так что вы можете оставить его на время, и не создавайте внутренних образов. Просто замечайте вашими сенсорными аппаратами, какую связь вы можете обнаружить между вопросами. Я собираюсь задать вопрос этим трем людям и ответные реакции, которые они предоставят – невербальные. Я прошу вас уделить особенно тщательное внимание к движениям и изменениям их глаз. Существует множество других вещей, следовать за которыми будет полезно для нас, чтобы обсудить это в другое время. В данный момент мы просто хотим, чтобы вы уделили внимание этой части их невербального ответа.

[3-0095] I’ll just ask the three of you up here some questions. I’d like you to find the answers to those questions, but don’t verbalize the answers. When you are satisfied that you know what the answer is, or you’ve decided after searching that you don’t know what the answer is, stop. You don’t have to give me any verbal output; you keep the answers to yourself.

[3-0095] Я только задам троим из вас здесь несколько вопросов. Я предлагаю вам найти ответы на эти вопросы, но словесно не озвучивать ответы. Когда вы будете удовлетворены тем, что вы знаете ответ, или после поиска вы решите что не знаете каков ответ, остановитесь. Вы не должны предоставлять мне какие-либо словесные данные; вы приберегаете ответы для себя.

[3-0096] In the United States there’s an interesting phenomenon called “traffic lights.” Is the red or the green at the top of the traffic light?… When you came here today, how many traffic lights did you pass between where you started your trip and arriving here at the hotel?.. .What color are your mother’s eyes?… How many different colored carpets did you have in the last place you lived? (Fran stares straight ahead in response to each question; Harvey looks up and to his left; Susan looks up and to her right, or sometimes straight ahead.)

[3-0096] В Соединенных Штатах есть интересный феномен, называемый «светофор». Красный или зеленый свет вверху светофора?… Когда вы сегодня шли сюда, сколько светофоров вы минули между тем, как вы начали свой путь, и прибыли сюда в отель?… Какого цвета глаза вашей матери?… Сколько различных цветных ковров у вас было в последнем месте, где вы жили? (Фрэн устремляет взгляд вперед в ответ на каждый вопрос; Харвей смотрит вверх и в(его)лево; Сьюзан смотрит вверх и вправо, или иногда прямо вперед).

[3-0097] Now, have you noticed any movements in their eyes? Do you see systematic shifts there? OK. Store that information for a moment. These are complex human beings, and they are giving more than one response. However, notice what is common about the responses they gave to that set of questions.

[3-0097] Итак, заметили ли вы какие-либо движения их глаз? Видите ли вы их систематическое перемещение/чередование? Хорошо. Приберегите/сохраните эту информацию на время. Это сложные человеческие существа, и они дают больше чем одну реакцию. Однако, обратите внимание, что общего в реакциях, которые они предоставили на тот набор вопросов.

[3-0098] I’m going to shift the questions a little bit and I want you to notice if there is a systematic difference in the way they respond.

[3-0098] Я собираюсь чуть-чуть изменить вопросы и я хочу чтобы вы заметили, имеется ли систематическое различие в способе их реагирования.

[3-0099] Think of your favorite piece of music…, What is the letter in the alphabet just before R?… Can you hear your mother’s voice? (Fran and Harvey look down and to their left as they access information after each question; Susan looks down and to her right.)

[3-0099] Подумайте о вашем любимом музыкальном фрагменте…, Какая буква алфавита стоит сразу перед R?… Можете ли вы услышать голос вашей матери? (Фрэн и Харвей смотрят вниз и влево, в то время как они получают доступ к информации после каждого вопроса; Сьюзан смотрит вниз и вправо.)

[3-0100] Now, there was a difference between the last set of responses and the previous set.

[3-0100] Итак, была разница между прошлым набором ответных реакций и теперешним.

[3-0101]Now I’m going to shift my questions again.

[3-0101]Сейчас я собираюсь поменять свои вопросы снова.

[3-0102] Do you know the feeling of water swirling around your body when you swim?… What happens in winter when you are in a nice, warm, cozy house, and you walk out into the cold air outside?… (Fran and Harvey look down and to their right while accessing the answer to each question; Susan looks down and to her left.)

[3-0102] Знаете ли вы чувство от воды, омывающей ваше тело, когда вы плывете?… Что случается зимой, когда вы находитесь в красивом, теплом, уютном доме, а потом вы выходите наружу на холодный ветер?… (Фрэн и Харвей смотрят вниз и (для них) вправо когда получают доступ к ответу на каждый вопрос; Сьюзан смотрит вниз и влево.)

[3-0103] Can you make a connection between the classes of questions I was asking and the kind of movements that you were seeing? What did you actually see in your sensory experience when I asked the questions?

[3-0103] Можете ли вы установить связь между классами вопросов, которые я задавал, и типом движений, которые вы наблюдали? Что вы действительно видели посредством своего сенсорного опыта, когда я задавал вопросы?

[3-0104] Man: I noticed especially that when it seemed like Susan was picturing something, she would look up. And then there were times when she would look straight ahead.

[3-0104] Мужчина: Я заметил особенно то, что когда казалось что Сьюзан строила какие-то картины, она смотрела вверх. А после были моменты, когда она смотрела прямо вперед.

[3-0105] OK. I agree with you. How do you know when she was picturing something? That’s an assumption on your part. What were the questions that I was asking that those movements were responses to?

[3-0105] Хорошо. Я согласен в вами. Как вы узнали о том, что она строила какие-то картины? Это ваше предположение отчасти. Каков был вопрос, который я спрашивал и на который эти движения отвечали?

[3-0105-2] Man: The color of eyes. How many lights—like she was picturing the intersections.

[3-0105-2] Мужчина: Цвет глаз. Сколько огней – будто она рисовала в воображении перекрестки.

[3-0106] So the questions I was asking demanded visual information by presupposition. And the responses you noticed were a lot of up movements. Did you notice any preference as to side?

[3-0106] Итак, вопрос, который я задал, потребовал своей пресуппозицией визуальную информацию. И ответами, которые вы заметили, были множество верхних движений глаз. Заметили ли вы какие-то другие движения, например, в сторону?

[3-0107] Woman: Susan looked to her right. She looked to her right because she is left-handed.

[3-0107] Женщина: Сьюзан смотрела в(её)право. Она смотрела вправо оттого, что она левша.

[3-0108] Because she’s left-handed Susan looks to her right? She doesn’t always look to her right. Watch this.

[3-0108] Оттого, что она левша, Сьюзан смотрела вправо? Она не всегда смотрит вправо. Пронаблюдайте это.

[3-0109] Susan, do you know what you would look like with long flaming red hair?… Do you know what you would look like if you had a beard?… Do you know what you look like sitting right here?… (Her eyes move up and to her left.) Which way did her eyes go that time? Distinguish left and right with respect to her. You said that she typically went up to her right in answering the previous visually-oriented questions. What movement did you see with her eyes just now, in response to the last questions? This time her eyes dilated and moved up to her left and back. So she doesn’t always look up and to her right. She sometimes looks up and to her left. There’s a systematic difference between the kind of questions I asked just now, and the kind of visual questions I was asking before. Can you describe the difference?

[3-0109] Сьюзан, вы знаете как вы будете выглядеть (б.п. «что вы будете напоминать») с длинными яркими красными волосами?…Вы знаете, как вы будете смотреться, если бы у вас были усы?…Вы знаете, как вы выглядите, сидя здесь?…(Ее глаза двигаются вверх и в(её)лево). В каком направлении ее глаза двигались тогда? Проведите различия между левым и правым относительно нее. Вы сказали, что она пошла вверх и в(её)право, отвечая на предыдущие зрительно-ориентированные вопросы. Какие движения ее глаз вы только что видели в ответ на последний вопрос? В это время ее глаза расширились и переместились вверх в(её)лево и обратно. Итак, она не всегда смотрит вверх и вправо. Она иногда смотрит вверх и в(её)лево. Это несистематическое отличие между тем типом вопросов, которые я задал ей только что, и типом визуальных вопросов, которые я спрашивал ее прежде. Можете ли вы описать это различие?

[3-0110] Woman: The first questions had to do with experiences she was remembering, and the second group she had not experienced and was trying to visualize.

[3-0110] Женщина: первые вопросы имели дело с опытом, который она вспоминала, а вторая группа вопросов – с опытом, которого она не имела и пыталась визуализировать.

[3-0110-2] Excellent. The first set of pictures we call eidetic or remembered images, and the second set we call constructed images. She’s never seen herself sitting here in this chair in this room. It’s something she has had no direct visual experience of, therefore she has to construct the image in order to see what it is that she would look like.

[3-0110-2] Замечательно. Первый набор картинок мы называем эйдетическими или вспоминаемыми образами, а второй набор мы называем сконструированными образами. Она никогда не видела себя сидящей в этом кресле в этой комнате. Это есть что-то, для чего у нее нет прямого визуального опыта, таким образом она должна сконструировать картинку с целью увидеть, как это будет выглядеть.

[3-0111] Most “normally organized” right-handed people will show the opposite of what we’ve seen with Susan here. Susan is left-handed and her visual accessing cues are reversed left to right. Most people look up and to their left for visual eidetic images and up and to their right for constructed visual images.

[3-0111] Большинство «нормально организованных» правшей покажут противоположность тому, что мы увидели здесь с Сьюзен. Сьюзен – левша, и ее глазные ключи доступа перевернуты слева направо. Большинство людей смотрят вверх и влево в случае зрительной памяти и вправо в случае сконструированных зрительных образов.

[3-0112] However, lots of normally organized right-handers will look up and to their right as they respond to questions about visual memory. Barbara, here in the audience, looked up and to her right to recall something a few moments ago. Do you remember what it was you saw up there?

[3-0112] Однако большинство нормально организованных праворуких будут смотреть вверх и вправо, когда они реагируют на вопросы о визуальной памяти. Барбара, здесь в аудитории, смотрела вверх и вправо чтобы что-то вспомнить несколько мгновений назад. Вы помните, что вы видели там наверху?

[3-0113] Barbara: No.

[3-0113] Барбара: Нет.

[3-0114] Do you remember one of the houses you lived in as a child?

[3-0114] Помните ли вы один из домов, в которых вы жили в детстве.

[3-0115] Barbara: Yes, I do.

[3-0115] Барбара: – Да.

[3-0116] She just went up and to her right again. What did you see, Barbara? Name one thing you saw.

[3-0116] Она только что снова посмотрела вверх и вправо. Что вы видели, Барбара? Назовите одну вещь, которую вы видели.

[3-0117] Barbara: I saw the living room.

[3-0117] Барбара: Я видела гостиную.

[3-0118] I’m going to predict that the living room that you saw was peculiar in a specific way. I want you to check this and let me know whether my statements are accurate. The living room you saw was suspended in space. It wasn’t bounded in the way it would be bounded visually if you were actually inside of that living room. It was an image which you had never seen before because it was a fragment of a set of images you’d seen lots of times in the past. It was not a visual input that you’ve ever had directly. It was literally extracted, a piece of a picture extracted from some part of your experience and displayed separately. Is that accurate?

[3-0118] Я собираюсь предсказать, что гостиная, которую вы видели, имела характерную особенность. Я прошу вас проверить это и дать мне знать, действительно ли мои утверждения точны. Увиденная вами гостиная была подвешена в пространстве. Она не была ограничена тем способом, каким бы она была ограничена зрительно, если бы вы действительно были внутри той гостиной. Это была картинка, которую вы никогда не видели прежде, потому что это был фрагмент набора картин, виденных вами множество раз в прошлом. Это не было зрительным запечатлением, которое вы испытывали напрямую. Оно было буквально извлечено, часть картины извлечена из некоторой части вашего опыта и представлена отдельно. Это точно?

[3-0119] Barbara: Yes.

[3-0119] Барбара: Да.

[3-0120] When you ask visual ‘memory questions and a person looks up to their right, you cannot conclude that they are left-handed or that their accessing cues are reversed. All you can conclude is that they looked up and to their right. If you want to explore it further, there are a couple of possibilities. One is what’s true of Susan—namely, that she has reversed cerebral organization. The other possibility is that they could be constructing images of the past, as is true of Barbara. If that is so, the images will not have the color, the detail, the contextual markers, or the visual background that an actual eidetic remembered image has. That is an important difference.

[3-0120] Когда вы задаете вопросы на визуальную память, и люди глядят в их вправо, вы не можете сделать вывод, что они левши или что их ключи доступа перевернуты. Все, что вы можете заключить, это то что они смотрели вверх и в их вправо. Если вы хотите исследовать это дополнительно, существует пара возможностей. Одна из них действительно имела место в случае Сьюзан, а именно, что она имеет перевернутую/обращенную церебральную организацию. Другая возможность в том, что она могла конструировать образы прошлого, как это было в случае Барбары. Если это так, изображения не будут иметь цвета, деталей, контекстуальных признаков, или визуального фона, который имеется в реальных картинах зрительных воспоминаний. Это важное отличие.

[3-0121] When Barbara recalls images, she recalls them outside of context, which is characteristic of constructed images. By the way, she will argue about the past with people a lot—especially with someone who remembers eidetically.

[3-0121] Когда Барбара вспоминает картины, она вспоминает их вне контекста, что является характеристикой сконструированных картин. Попутно, она будет много спорить с людьми относительно прошлого, особенно с теми, кто вспоминает эйдетически.

[3-0122] Sally: I didn’t see Fran’s eyes going up or down, just straight.

[3-0122] Салли: Я не видела чтобы глаза Фрэн шли вверх или вниз, только прямо.

[3-0123] OK. Was there any marked difference between the way she was looking straight at me before I asked a question and the way she continued to look straight at me after I’d asked the question? Did you notice any change?

[3-0123] Хорошо. Было ли какое-либо явное различие между тем способом, которым она смотрела прямо на меня перед тем, как я задал ей вопрос, и способом, которым она продолжила смотреть прямо на меня после того, как я задал ей вопрос? Вы заметили какое-либо различие?

[3-0124] Sally: Yes. She looked more pensive then.

[3-0124] Салли: Да. Она выглядела тогда более задумчиво.

[3-0125] “Pensive.” What looks like “pensive” to you and what looks like “pensive” to me may be totally different kinds of experiences. “Pensive” is a complex judgement about experience; it’s not in your sensory experience. I’m sure that “pensive” has appropriate meaning for you, and that you can connect; it with your sensory experience easily. So could you describe, so that we could agree or disagree, what you actually saw, as opposed to the judgement that she was being “pensive”?

[3-0125] Задумчивой. Что для Вас выглядит задумчивым и то, что для меня выглядит задумчивым, может быть совершенно различными качествами опыта. Задумчивость – это комплексное суждение об опыте, но это не ваш сенсорный опыт. Я уверен, что задумчивость имеет значение для вас и что вы можете свободно соединить, это с вашим сенсорным опытом. Итак, вы можете описать, что бы мы могли согласиться или не согласиться, что вы реально видели, как противоположность суждению, что она была в задумчивости.

[3-0126] As we said before, all these questions are being answered before the verbalization. So if you have the opportunity to watch anyone we’re communicating with directly, you will always get the answer before they offer it to you verbally. I just asked Sally to describe something, and she demonstrated non-verbally what she saw. She mirrored in her own movements what Fran was doing.

[3-0126] Как мы говорили раньше, на все эти вопросы ответы были даны еще до их озвучивания. Поэтому если у вас есть возможность наблюдать за кем-то, с кем мы коммуницируем непосредственно, вы всегда получите ответ до того, как они предоставят его словесно. Я просто попросил Салли описать что-то, и она продемонстрировала невербально, что она увидела. Она отзеркалила в своих движениях то, что делала Фрэн.

[3-0127] Sally, do you remember the feeling of what you just did?

[3-0127] Салли, вы помните свои чувства, того, что вы только что сделали?

[3-0128] Sally: My eyes kind of closed a little.

[3-0128] Салли: Вроде бы мои глаза чуть чуть прикрылись.

[3-0129] So your eyelids dropped a little bit. Is there anything else that you could detect either from what you felt your eyes doing or from remembering what Fran was doing?..

[3-0129] Да, действительно, ваши ресницы слегка опустились. Что вы можете обнаружить другое из того, что испытали от движения ваших глаз или из воспоминания того, что делала Фрэн.

[3-0130] Have you ever had the experience in a conversation that the other person’s eyes are still resting on your face but somehow suddenly you are all by yourself? You are all alone? That’s what was going on here. In both of these cases the pupils dilated and the facial muscles relaxed

[3-0130] Есть ли у вас опыт ведения беседы, что взгляд другого человека неподвижен и направлен на ваше лицо, но почему-то(вдруг) внезапно вы остаетесь совсем одна? Вы совсем одна? Вот это произошло здесь. В обоих случаях зрачки расширились и мышцы лица расслабились.

[3-0131] If you have trouble seeing pupil dilation, I believe that’s not a statement about pupil dilation; it’s a statement about your own perceptual programs. And I’m not talking about whether you have 20/20 vision or 20/2000 vision with corrective lenses. Your ability to perceive is something that is learned and you can learn to do it better. Most people act as if their senses are simply passive receptacles into which the world dumps vast amounts of information. There is a vast amount of information, so vast that you can only represent a tiny fraction of it. You learn to actively select in useful ways.

[3-0131] Если вы не видите расширения зрачков, Я верю, что это не утверждение о расширении зрачков, это утверждение о ваших собственных программах восприятия. И я сейчас не говорю о вашем 20/20 зрении или 20/2000 зрении с корректирующими линзами. Ваша возможность воспринимать что-то, что известно и вы можете научиться делать это лучше. Большинство людей действуют, как если [сенсорные] ощущения простые, пассивные хранилища [сосуд] в который мир сваливает огромное количество информации. Это бескрайнее количичество информации, таким образом вы можете только репрезентировать очень маленький фрагмент этого. Учитесь выбирать полезные направления. [Ваше деятельное знание отмечать полезные направления.]

[3-0132] So what well ask you to do in a few minutes is to change your perceptual programs to determine (1) whether the patterns we’re talking about exist, and (2) whether they can be useful. We’re going to proceed in that step-wise fashion. We’re going to rely on whatever rapport we have with you to get you to do an exercise in which you discover for yourself, using your own sensory apparatus, whether in fact these things we’re talking about are there. Then well talk about how to use them because that’s the really important thing. The ultimate question is whether this is worth knowing about.

[3-0132] А теперь. мы попросим вас, сделать в течении нескольких минут, это изменить ваши программы восприятия, определив (1) существуют ли паттерны о которых мы говорим, и (2) могут ли они быть полезными. Мы будем пошагово[постепенно] продолжать движение. Мы будем использовать любой контакт[раппорт], который мы имеем с вами, что бы вы получили и обнаружили для себя, делая эти упражнения, используя ваш собственный сенсорный аппарат, существуют ли факты о которых мы здесь говорим. После поговорим о том, как это можно использовать для себя, потому что это действительно важные вещи [предмет] Основной вопрос это есть ли ценность этих знаний.

[3-0133] Let me reassure you that if you have patterns of communication that work for you now in therapy or education or business, those skills will still be available to you when we finish this seminar. I guarantee you that much. We’re not going to do anything to take choices away. We would like you to consider a new approach. My guess is that some of you are quite effective and competent communicators therapeutically. You get results and you’re pleased with them, and it’s a challenge, and you like your job, at least some of the time. But even in the cases where you do very, very well indeed, you get bored from time to time. There’s a tendency for you to repeat some set of interventions that you’ve made in the past which were successful, hoping for success again in the present. I think one of the most dangerous experiences human beings can have is success—especially if you have success early in your career—because you tend to become quite superstitious and repetitious. It’s the old five-dollar bill at the end of the maze.

[3-0133] Позвольте заверить вас, что если у вас есть паттерны в общении, которые работают для вас в терапии или в образовании или в бизнесе, все эти навыки останутся представленными у вас, когда мы завершим этот семинар. Я гарантирую это. Мы не пойдем[будем] делать ничего из того, что уменьшит ваш выбор. Мы предлагаем вам рассматривать новые подходы. Я догадываюсь, что некоторые из вас вполне эффективные и компетентные терапевтические коммуникаторы. Вы получаете результаты и вам нравятся они, и это вызов, и вам нравиться ваша работа, по крайнем в некоторое время. Но даже в те моменты, когда вы делаете свою работу очень и очень хорошо вы, [несоменно] вы время от времени скучаете. У каждого есть тенденция повторять ту последовательность действий, которая когда-то принесла успех, в надежде добиться хороших результатов. Я думаю, что успех – это одно из самых опасных переживаний для человека, в особенности, если вы его достигаете в начале вашей карьеры. От этого ваша действительность становится повторяющейся, стереотипной, рассчитанной на истертую 5-ти долларовую бумажку в лабиринте.

[3-0134] For example, say you once had somebody talk to an empty chair and visualize their mother in that chair and they dramatically changed. You might decide that every therapist in the country ought to do that, when in fact that’s only one of a myriad ways of going about accomplishing the same result.

[3-0134] Например, скажем вы предложили пациенту произносить монолог перед пустым креслом, представляя, что в кресле сидит его мать – и они драматически изменились. И вы могли решить, что каждый терапевт в стране должен пользоваться этим приемом, в то время это один из мириада способов произвести такие же изменения с пациентом.

[3-0135] For those of you who are doubtful, and those who have skeptical parts, we would like to ask you—and this is true for all of the lies we are going to tell you—to do the following: accept our lie for a limited period of time, namely during the exercise that follows our description of the pattern we claim exists. In this way you can use your own sensory experience—not the crazy verbalizations we offer you—to decide whether in fact the things we describe can be observed in the behavior of the person you’re communicating with.

[3-0135] Сомневающихся и скептиков мы попросим сделать следующее: принять нашу ложь за истину на некоторое время, а именно на время, которое понадобится для выполнения упражнения. Таким образом, вы сможете использовать свой опыт восприятия (а не наши сумасшедшие вербализации), чтобы решить, действительно ли то, что мы описываем, есть в поведении вашего собеседника.

[3-0136] We’re making the claim right now that you Ve missed something that was totally obvious. We’re claiming that you have been speaking to people your whole life and they’ve been going “Well, the way it looks to me…” (looks up and to his left), “I tell myself…” (looks down and to his left), “I just feel…” (looks down and to his right)—and you haven’t consciously noticed that. People have been doing this systematically through a hundred years of modern psychology and communication theory and you’ve all been the victims of a set of cultural patterns which didn’t allow you to notice and respond directly and effectively to those cues.

[3-0136] А сейчас мы хотим заявить, что вы всю свою жизнь не замечали того, что является совершенно очевидным. Вы не замечали, что человек, говоря: “Ну, для меня это выглядит так…”, смотрит влево вверх произнося: “И тут я сказал себе…” – смотрит налево вниз, и говорит “Я тогда почувствовал” (смотрит прямо вниз и его право) Люди делают это постоянно в течении сотни лет современной психологии и коммуникационной теории  и вы все жертвы множества культурных стереотипов, которые вы не замечали не отвечали напрямую и непросредственно для тех ключей.

 

Глазной доступ Упражнение

[3-0137] Find someone you don’t know, or you know minimally. One of you is going to be A and one of you is going to be B. A will begin asking questions. Make the task of learning this relatively simple for yourself by organizing your questions into sets the way I did. Start out by asking visual eidetic questions: What color are the carpets in your car? What color are your mother’s eyes? What shape are the letters on the sign on the outside of this building? All of those are questions about things that people here have seen before.

[3-0137] Найдите кого-то, кого вы не знаете, или вы знаете минимально. Один из вас собирается быть А и один из вас собирается быть Б. А будет начинать задавание вопросов. Сделайте задачу изучения этого относительно простой для себя через организацию ваших вопросов в наборы тем способом как делаю я. Стартуйте c задавания зрительных эйдетических вопросов: Какого цвета коврики в вашей машине? Какого цвета у вашей матери глаза? Какой формы буквы на знаке на наружной части этого здания? Все из них есть вопросы о вещах, которые люди [находящиеся здесь] видели прежде.

[3-0138] Then ask questions about things that the person has not seen and will have to construct: How would you look from my point of view? How would you look with purple hair?

[3-0138] Затем задайте вопросы о вещах, которые человек не видел и будет вынужден конструировать: Как бы вы смотрелись с моей точки зрения? Как бы вы смотрелись с фиолетовыми волосами?

[3-0139] Then ask auditory questions: What’s your favorite kind of music? Which door in your house sounds the loudest when it’s slammed? Can you hear somebody very special that you are close to saying your name in a particularly delightful way? Can you hear yourself sing “Mary Had a Little Lamb”?

[3-0139] Затем задайте слуховые вопросы: Какой ваш любимый тип музыки? Какая дверь в вашем доме звучит громче когда она захлопывается? Можете ли вы слышать кого-то очень особого, того с кем вы близки, говорящим ваше имя очень восхитительным способом? Можете ли вы слышать себя поющим ‘Мэри Имела Маленького Ягненка’?

[3-0140] Those are all ways of accessing auditory experience. The cues that the person will offer you non-verbally will be systematically different from the cues they offer you to the previous sets of questions. Then ask a set of kinesthetic questions: How do you feel early in the morning? What does cat fur feel like?

[3-0140]  Это способы доступа к слуховому опыту. Сигналы которые человек предложит вам невербально будут систематически отличаться от сигналов которые они предлагали вам в предыдущем наборе вопросов. Затем задайте набор кинестетических вопросов: Как вы чувствуете себя рано утром? На что похоже ощущение от кошачьего меха?

Vc -визуальные сконструированные образы Vr – визуальные образы воспоминания или эйдетические образы.
(Расфокусирование взгляда и его неподвижность также говорят о процессе визуального оценивания).
Ас – аудиальные сконструированные образы Ar – аудиальные образы воспоминания
К – кинестетические ощущения (а также вкус и запах) А – аудиальные образы и слова

 

[3-0141] Woman: Is there a difference between the eye movements people make when they are remembering something that they’ve heard in the past, and when they are trying to imagine what something would sound like?

[3-0141]  Женщина: Есть ли разница в движении глаз, если человек вспоминает реально слышанный звук, или когда он представляет себе этот звук?

[3-0142] When you say “imagine” that presupposes images or pictures. Ask them to create a sound they havent heard before. There will be a difference, yes. Discover that for yourself.

[3-0142] Когда вы говорите “представляет/воображать”, то это предполагает “представление”, картины, зрительные образы. Спрашивайте о звуках, которые партнер должен создать. Различия, о которых вы спрашивали, конечно будут. Откройте их для себя.

[3-0143] I’d like to warn you of two pitfalls. You may think that the word “think” is one representational system. It’s not. The words “think, understand, be aware of, believe, sense, know,” are all unspecified. Do  not use those words because the response you get will be random.

[3-0143] Я хотел бы предостеречь вас от других ошибок. Вы можете подумать, что слово “думать” представляет собой одну репрезентативную систему. Но это не так. Слова  “думать, понимать, осознавать, верить, чувствовать, знать” являются неконкретными. Не используйте этих слов, потому что ответ, который вы получите, будет случайным.

[3-0144] You will also get confusing responses if you say “Do you remember  the last time you felt the feeling of swimming through the water?” You’ve asked them to do two things. YouVe asked them to remember and then iofeel. They may remember visually; that is, they may search or scan visually, they may repeat it auditorily, or they may do it directly kinesthetically. However they do it, you are going to get a two-step process. One will be the remembering portion, following your instructions, and the other will be actually recovering those feelings of swimming.

[3-0144] Вы также получите сбивающий с толку ответ если вы скажете ‘Вы помните последний раз когда вы чувствовали ощущение плавания в воде?’ Вы попросили их сделать две вещи. Вы попросили их вспомнить и затем почувствовать. Они могут вспоминать визуально, то есть, они могут искать или разглядывать визуально, они могут повторять это на слух, или они могут делать это прямо кинестетически. Как бы они ни делали это, вы собирайтесь получить двухшаговый процесс. Один будет порцией вспоминания, следуя вашим инструкциям, и другой будет фактически возвращением тех ощущений плавания

[3-0145] If you get responses which do not make any sense to you, ask the person what they did internally. Your job is to correlate what you can observe on the outside with the questions you ask. Correlate the relationship between the kind of information you are asking for and the non-verbal eye movement responses you’re getting from your partner. If you don’t understand it, ask. “I saw this on the outside. What does that correspond to in your internal processing?” If they don’t know, ask them to guess.

[3-0145] Если вы получили ответы которые не вызывают каких-либо ощущений у вас, спросите человека что они делают внутренне. Ваша работа сопоставить то что вы можете наблюдать снаружи с вопросами которые вы задаете. Сопоставьте связи между видом информации которую вы спрашиваете и невербальным ответами движениями взгляда которые вы получаете от партнера. Если вы не понимаете этого, спросите. ‘Я видел это снаружи. Чему это соответствовало в вашей внутренней обработке?’ Если они не знают, попросите их предположить.

[3-0146] If you’re not getting the kinds of eye movements we were talking about, make the question more difficult. “What color shoes was your mother wearing the last time you saw her?” If you ask “What color are your mother’s eyes” and you don’t see any movement, make the question more complex. “Your eyes are blue, too. Is the color of your eyes brighter or deeper in color than your mother’s eyes?” That’s a more complex, comparative question., She will then have to form an image of the color of her eyes and her mother’s eyes and then make a visual comparison.

[3-0146] Если вы не получаете разновидностей движений взгляда о которых мы говорим, сделайте вопрос более сложным. ‘Какого цвета туфли были обуты на вашей матери когда вы видели ее в последний раз?’ Если вы спрашиваете ‘Какого цвета у вашей матери глаза’ и вы не видите какого-либо движения, сделайте вопрос более составным. ‘Ваши глаза синие, тоже. Цвет ваших глаз ярче или глубже по цвету чем глаза вашей матери?’ Это более составной, сравнительный вопрос. Ей тогда придется сформировать образ цвета ее глаз и глаз ее матери и затем сделать визуальное сравнение.

[3-0147] After four or five minutes of asking your partner these sets of questions, you should have an idea about what eye movements you can see which indicate unequivocally which of the internal representational systems that person is utilizing at that moment. Switch roles, so that both of you have the opportunity to ask questions and observe responses. If you run into things you don’t understand, we will be wandering through the room—wave to us. We will come over and assist you in making sense out of it. We are offering you generalizations, and every single generalization anyone has ever offered you is going to be false at some time and some place. The generalizations are only tricks—as most of what we will do here is—to get you to pay attention to your experience, to notice a certain dimension of sensory experience which culturally you’ve been trained not to notice. Once you notice it, it constitutes a really powerful  source of information about the other person’s unconscious processes.

[3-0147]  После четырех или пяти минут задавания вашему партнеру этих наборов вопросов, вы должны иметь идею о том какие движения взгляда вы можете видеть, которые указывают недвусмысленно какая из внутренних репрезентативных систем, которые человек использует в тот момент. Поменяйтесь ролями, так чтобы оба из вас получили возможность задавать вопросы и наблюдать ответы. Если вы столкнетесь с вещами которые вы не понимаете, мы будем бродить по комнате – махните нам. Мы присоединимся и поможем вам разобраться в этом. Мы предлагаем вам обобщения, и каждое отдельное обобщение которое любой когда либо предлагал вам собирается быть ложным в некоторое время и в некотором месте. Обобщения это только трюки- как большинство того что мы будем делать здесь- заставить вас обратить внимание на ваш опыт, заметить определенную величину[измерение] сенсорного опыта который культурально[в культурном отношении] вы научились не замечать. Однажды вы замечаете это, это основывает действительно мощный источник информации о бессознательных процессах других людей.

[3-0148] You will find people who are organized in odd ways. But even somebody who is organized in a totally different way will be systematic; their eye movements will be systematic for them. Even the person who looks straight up each time they have a feeling and straight down each time they have a picture, will remain consistent within themselves. The important thing is that you have the sensory experience to notice who is doing what. Go ahead now and discover what, if any, patterns you can discover.

[3-0148]  Вы встретите людей, которые организованы странными способами. Но даже кто-то кто организован полностью необычным способом будет систематическим; их движения глаз будут систематичны для них. Даже человек который смотрит прямо вверх каждый раз когда они имеют ощущения и прямо вниз каждый раз когда они имеют картинку, будет оставаться последовательным внутри себя. Важная вещь это что вы имеете сенсорный опыт чтобы заметить кто что делает. Теперь идите вперед и обнаружьте, если они есть, примеры которые вы можете обнаружить.

* * * * * * *

[3-0149] OK. How did the exercise go? Many of you are nodding. Some of you had difficulties, or questions, or were perplexed by some of the things you saw. Let’s have those. Those are more interesting.

[3-0149] ОК. Как идут упражнения? Многие из вас озадачены. У многих из вас возникли затруднения или вопросы, кто-то растерялся. Давайте разберемся.

[3-0150] Woman: We found that we could learn as much by watching the questioner as the listener. By watching the questioner’s eyes we could predict what kind of question we were about to be asked.

[3-0150] Женщина: Мы пришли к выводу, что легче обучиться, наблюдая за тем, кто задает вопросы, чем за тем, кто отвечает. По движению глаз задающего вопросы можно определить, какого типа вопрос будет задан.

[3-0151] Man: When I asked my partner, Chris, an auditory question, she went up and visualized.

[3-0151] Мужчина: Когда я задал моему партнеру аудиальный вопрос, он дал на него визуальную реакцию.

[3-0152] Do you remember the question you asked?

[3-0152]  Помните ли вы свой вопрос?

[3-0153] Man: “What are the first four notes of Beethoven’s Fifth Symphony?”

[3-0153] Мужчина: Каковы первые четыре ноты в пятой симфонии Бетховена?

[3-0154] OK. Now, did other people have the same experience? Some of you asked people auditory questions, or kinesthetic questions, and you noticed them visually accessing and then giving you auditory or kinesthetic information. Do you have an understanding of what was happening? Chris, what did you do? Did you read it off the score? Did you see a record player or did you see an album?

[3-0154]  ОК. Встретился ли кто-нибудь с чем-то аналогичным? Некоторые из вас задавали аудиальные или кинестетические вопросы, замечая, что собеседник в ответ визуализирует, а затем выдает вам аудиальную или кинестетическую информацию. Понятно, ли вам что здесь происходит? Крис, что вы делали в ответ на вопрос о пятой симфонии? Читали ли вы нотные знаки? Или видели пластинку?

[3-0155] Chris: I heard it.

[3-0155] Крис: Нет, я слышал эти ноты.

[3-0156] You heard it. OK. Were you aware of starting with any kind of picture whatsoever? If the rest of you are watching, this is one of those interesting discrepancies between her consciousness and what she’s offering us non-verbally.

[3-0156]  Так вы их слышали. Осознавали ли вы появление перед этим какого-нибудь зрительного образа? Тут мы имеем дело с одним из интереснейших несоответствием между сознанием и тем, что Крис предлагает невербально.

[3-0157] Chris, do you know what the second four notes of Beethoven’s Fifth are? OK, you know what they are.

[3-0157] Крис, знаете ли вы, с каких четырех нот начинается пятая симфония? Да, вы знаете.

[3-0158] Woman: Ah, that might be a spatial thing for her.

[3-0158]  Женщина: Но это может быть для него чем-то пространственным.

[3-0159] Can you give us a sensory correlate for the word “spatial”? Whether it’s the notion of looking “pensive” or that’s a “spatial” thing, what  we’re going to ask you to do, since we all have different understandings of those words, is to use words either before or after the judgements that you make which we can agree or disagree with. What is it you saw or heard or felt?

[3-0159]  Можете ли вы обеспечить сенсорным опытом слово «пространственный». В тех случаях, когда мы будем слышать от вас слова типа «задумчивый» или «пространственный», мы будем просить вас до или после употребления таких слов просто сказать о том, что вы видели, слышали или ощущали, чтобы мы могли с вами согласиться или не согласиться. Слова же типа «пространственный» имеют для каждого свой смысл.

[3-0160] Woman: Well, when I did it, I went “da da da DUM,” you know, and I looked at the spatial interval. I wasn’t seeing the notes.

[3-0160]  Женщина: Ну, когда я это сделала, я пошла “дa дa дa ДУМ”, вы знаете, и я посмотрела на пространственный интервал. Я не видела нот.

[3-0161] Those of you who had partners who had this kind of experience, check with them. I will guarantee the following was going on. They searched and found a visual image which somehow represented the experience they were looking for. From that image, by simply imitating the image or stepping into it, they then had the feelings or sounds which were appropriate for that particular visual experience.

[3-0161] Те из вас, у кого были партнеры, у которых был такого рода опыт, проверьте вместе с ними. Я гарантиру, что происходит следующее. Они ищут и находят  визуальный образ, который так или иначе репрезентирует опыт, который они искали. Из этого образа, просто имитируют изображение или входят в него, они тогда ощущают или слышат звуки, которые были уместны для данного визуального опыта.

[3-0162] We’ve got to make a distinction now. The predicates, the words a person chooses to describe their situation—when they are specified by representational system—let you know what their consciousness is. The predicates indicate what portion of this complex internal cognitive process they bring into awareness. The visual accessing cues, eyescanning patterns, will tell you literally the whole sequence of accessing, which we call a strategy. What we call the “lead system” is the system that you use to go after some information. The “representational system” is what’s in consciousness, indicated by predicates. The “reference system” is how you decide whether what you now know—having already accessed it and knowing it in consciousness—is true or not. For example. What’s your name?

[3-0162]  Нам нужно сделать различие сейчас. Предикаты, слова, выбираемые человеком описывают их ситуацию – которую они конкретизируют репрезентационной системой — позволяют вам знать, что это является их осознанием. Предикаты указывают, что часть из этого сложного внутреннего когнитивного процесса они приводят в сознание. Визуальные ключи доступа, паттерны движения глаз, расскажут вам буквально всю последовательность доступа, которую мы называем стратегией. Что мы называем «ведущей системой», это такую систему, которую вы используете, чтобы пойти за некоторой информацией. «Репрезентирующая система» это то, что в сознании, указанная предикатами. «Референтная система», как вы решаете то, что вы теперь знаете – имеете доступ уже к этому, знаете это в сознании – является ли это правдой или нет. Например. Как вас зовут?

[3-0163] Ted: Ted.

[3-0163] Тед: “Тед”.

[3-0164] Ted. How do you know that? Now, he’s already answered the question, non-verbally. It’s an absurd question. Ted understands this, but he also answered it. Do you know how you know? Right now, sitting in this room, if I call you “Jim,” you don’t respond. If I call you “Ted,” you do respond. That’s a kinesthetic response. Now, without me supplying any stimuli from the outside, when I simply ask you the question “Do you know what your name is?” do you have an answer?

[3-0164] Тед. Как вы узнали об этом? Сейчас, он уже ответил на вопрос, не вербально. Это абсурдный вопрос. Тед понимает это, но он также ответил на него. Знаете ли вы, как вы знаете? Прямо сейчас, сидя в этой комнате, если бы я обратился к вам “Джим”, вы бы не ответили. Если я обращаюсь к вам “Тед”, вы реагируете. Это кинестетическая реакция. Сейчас, без всяких дополнительных внешних стимулов, если я просто задам вам вопрос: “Знаете ли вы, как вас зовут?”, есть ли у вас на это ответ?

[3-0165] Ted: Yes, I have.

[3-0165] Тед: Да, есть.

[3-0166] Do you know what to say before you actually say it?

[3-0166] Знали вы, что вы скажете, до того, что вы сказали?

[3-0167] Ted: No, I don’t

[3-0167] Тед: Нет, не знал.

[3-0168] So if I say “What’s your name?” and you dont answer, you don’t know what your name is?

[3-0168]  Таким образом, если я спрошу: «Как вас зовут?», а вы не ответите, вы не знаете, как вас звать?

[3-0169] Ted: I know what my name is because when someone says “Ted” I have a certain feeling, a response because that’s me.

[3-0169]  Тед: Я знаю, как меня зовут, потому, что тогда когда кто-то позовет “Тед!”, я испытываю определенное чувство, потому что зовут меня.

[3-0170] Are you saying “Ted” on the inside and getting that feeling as a way of verifying when I ask you that question?

[3-0170] Вы говорите, “Ted” про себя и получаете это чувство как способ проверки, когда я задаю вам этот вопрос?

[3-0171] Ted: Yeah.

[3-0171] Тед: Да.

[3-0172] So you have a strategy to let you know, when supplied input from the outside, which is an appropriate response to which, right? “Ted” but not “Bob.” But when I ask you “What’s your name?” how do you know what to say to me?

[3-0172]  Таким образом, у вас есть стратегия, позволяющая вам узнать, каким будет ответ на данный внешний стимул, так? “Тед”, а не “Боб”, но когда я вас спрашиваю: “Как вас зовут?”, как вы узнаете, что мне надо ответить?

[3-0173] Ted: I don’t think of it.

[3-0173] Тед: Никогда не думал об этом.

[3-0174] So you have no consciousness of any process that you use at that point?… OK. Now, did anybody else notice a cue that would tell you the answer to the question even though Ted at this point doesn’t have a conscious answer to the question we asked him?… Each time we asked the question, his eyes went down to his left and came back. He heard his name. I don’t know whose tonality he heard it in, but it was there. And he knows that the name “Ted” is correct because it feels right. So in this case his lead system is auditory: that’s how he goes after the information, even though he’s not aware of it. He becomes conscious of his name auditorily; in this case his representational system is the same as his lead system. His reference system is kinesthetic: when he hears the name “Ted” either outside or inside, it feels right.

[3-0174] Итак, у вас нет осознавания любого процесса, который вы используете в тот момент? … ОК. Теперь, кто-нибудь еще заметил ключ, который дал бы вам ответ на вопрос, даже несмотря на то, что Тед в этот момент не имеет сознательного ответа на тот вопрос, который мы ему задали? … Каждый раз, когда мы задавали вопрос, его глаза шли вниз и влево (с его позиции), и возращались. Он слышал свое имя. Я не знаю, чью тональность он слышал здесь, но она была. И он знает, что это самое имя «Тед» – правильное, потому что оно чувствуется правильно. Итак, в этом случае его ведущая система аудиальная: именно так он идет за информацией, даже несмотря на то, что он этого не осознает. Он становится осознающим свое имя аудиально; в этом случае его репрезентирующая система — та же самая, что и его ведущая система.Его референтная система – кинестетическая, когда он слышит, что произносится его имя (внутри или вне него), он чувствует, что это именно его имя.

[3-0175] One of the things that some people do when you ask them questions is to repeat them with words inside their head. Lots of people here are doing that. I say “Lots of people repeat words” and they go inside and say to themselves “Yeah, people repeat words.”

[3-0175] Многие люди, прослушав вопрос, повторяют его внутри себя. Вот я сейчас сказал: “Люди повторяют про себя слова” и многие в нашей аудитории повторили себе: “Да, люди повторяют слова”.

[3-0176] Have any of you had the experience of being around somebody whose second language is the one you’re speaking? Typically the first eye movement they will make as they hear something is to translate it internally, and you’ll see that same auditory cue.

[3-0176] Встречались ли вы с людьми, чей второй язык был бы вашим родным языком? Первое их движение глаз отражает попытку перевести услышанное на родной язык. Их глаза будут перемещаться в аудиальных направлениях.

[3-0177] Some people take forever to answer a question. What they usually have is a complex strategy in consciousness. For example, one guy had a fascinating strategy. I asked him “When was the first time you met John?” And he went inside and said “When was the first time I met John? Hmmm. Let’s see,” and his eyes went up and he made a constructed picture of John. Then he looked over to his left and visually flipped through all the possible places he remembered,  until he found one that gave him a feeling of familiarity. Then he named the place auditorily, and then he saw himself telling me the name of that place, and imagined how he would look when he did that. He had the feeling that it would be safe to go ahead and do it, so he told himself  “Go ahead and do it.”

[3-0177] Некоторые люди берутся отвечать на любой вопрос. Обычно они имеют сложную осознанную стратегию ответа. У одного парня замечательная стратегия и я спросил его: “Когда первый раз ты встретил Джона?” Он углубился внутрь себя и сказал: “Когда я первый раз встретил Джона?” Давайте посмотрим. Его глаза направились вверх и он сконструировал образ Джона. Затем взгляд переместился влево, он посмотрел все возможные места, где он мог встретить Джона, одно из них вызвало у него чувство знакомости, затем он аудиально назвал это место, затем увидел себя, говорящего мне название этого места и представил себе, как он при этом выглядит. Он чувствовал, что сделав это, он будет в безопасности, поэтому он сказал себе: “Давай сделай это”.

[3-0178] There’s a whole set of advanced patterns we call streamlining which you can use to examine the structure of a strategy and streamline it so that all the unnecessary or redundant steps are taken out. It involves examining strategies for loops and other kinds of restrictions and problems, and then streamlining those out so that you have efficient programs to get you the outcomes you want.

[3-0178] Есть целый набор продвинутых паттернов мы называем оптимизация, которые вы можете использовать для изучения структуры стратегии и опьтмизировать так, что все лишние или бесполезные шаги выгрузить/удалить. Это включает изучение стратегии на петли и другие типы ограничений и проблем  и оптимизация, через их убирание, так что затем вы имеете работающую программу  получения вам конечных результатов, которые вы хотите.

[3-0179] Let’s take an example from therapy. Somebody comes in with the problem that they’re very jealous. They say “Well, you know, I just.,. (looking up and to his right) well, I just (looking down and to his right) really feel jealous and (looking down and to his left) I tell myself it’s crazy and I have no reason to, but I just have these feelings.” He starts leading visually; he constructs an image of his wife doing something nasty and enjoyable with someone else. Then he feels the way he would feel if he were standing there actually observing it occurring in the room. He has the feelings that he would have if he were there. That’s usually all he is aware of. Those feelings have the name “jealousy” and that’s the representational system, kinesthetic. He leads visually, represents kinesthetically, and then he has an auditory reference system check which tells him that his feelings are invalid. So all three different systems are used in different ways.

[3-0179] Давайте возьмем пример из терапии. Кто-то приходит с проблемой, что он очень ревнив. Он говорит «Ну, вы знаете, я просто … (смотрит вверх и вправо со своей позиции) ну, я просто (смотрит вниз и вправо со своей позиции) действительно чувствую ревность и (смотрит вниз и влево со своей позиции) я говорю себе, что это сумасшествие, и я не имею причин на это, но я просто имею эти ощущения.» Он начинает вести визуально; затем он конструирует образ его жены, делающей что-то грязное и приятное с кем-то еще. Затем он чувствует себя так, как он чувствовал бы себя, если бы стоял там и действительно наблюдал бы, как это происходит в комнате. Он испытывает те ощущения, которые он имел бы, будь он там. Это обычно все, что он осознает. Те ощущения имеют название «ревность» и это репрезентирующая система, кинестетическая. Он ведет визуально, репрезентирует кинестетически, и затем он также имеет проверку аудиальной референтной системой, которая говорит ему, что его ощущения неверны. Итак, все три разные системы используются разными путями.

[3-0180]  Woman: So in that situation you’re suggesting that if you were working with that person you would tie in with the feeling system, the representational system?

[3-0180] Женщина: Хотите ли вы сказать, что работая с этим человеком, вы привязались бы к кинестетической репрезентативной системе?

[3-0181] It depends on what outcome you want. Our claim is that there are no mistakes in communication; there are only outcomes. In order for us to respond to your question you have to specify what outcome you want. If you want to establish rapport, then it would be useful to match the representational system, indicated by the predicates. The client comes in and says “Well, I feel really jealous, man, you know, and it’s hard on me and I don’t know what to do.” You can say “Well, I’m going to try to help you get a handle on it because I feel you are entitled to that. Let’s come to grips with this and really work to have some solid understanding about this.” That would be a first step which would help you to establish rapport. If instead you said to that person “Well, I’m going to try to help you get a perspective on your feelings,” you would not get conscious rapport. You might or might not get unconscious rapport, which is the most important one anyway.

[3-0181] Это зависит от того, к какому результату вы стремитесь. Мы считаем, что в общении нет ошибок, а есть только результаты, чтобы ответить на ваш вопрос, я хотел бы уточнить, какого результата вы добивались бы. Если вы хотите установить раппорт, то будет полезно привязаться к его репрезентативной системе, на которую указывают глаголы, используемые клиентами. Он приходит и говорит: “Знаете, я ужасно ревнив, это так тяжело… не знаю, что делать”. Вы можете сказать “Хорошо, я постараюсь помочь вам справиться с этим, так как я чувствую, что вы настроены на это”. Давайте вступим в борьбу с этим чувством и выработаем новое эго”. Это будет первый шаг, который поможет вам установить раппорт. Если же вы вместо этого скажете: “Я помогу вам по-новому посмотреть на ваши чувства”, вы не получите раппорта на уровне бессознательного, что является самым важным.

[3-0182] When this man comes in with his jealousy problem and you can see the accessing cues, you have all the information you need to understand the process he goes through. Even when people begin to get an idea that this kind of stuff is going on, they don’t teach people new ways to do it. If your therapist just tries to assist you in making more realistic pictures, he’s working with content, and still leaving the structure intact. Most of the time people don’t try to change the actual structure of the process. They try to make it “more realistic” or workable. This means that as long as the revised content remains the same theyll be fine, but when they switch content they will get into trouble again.

[3-0182] Когда этот человек приходит к вам с проблемой ревности и вы видите движение его глаз, то это дает вам достаточно информации о том, что за процесс внутри него происходит. Даже тогда, когда люди проникаются идеей, что подобные вещи могут происходить, они не учат людей, как чувствовать себя по-иному. Если ваш терапевт старается помочь вам создать более реалистичную картину происходящего, он все равно работает на содержание, оставляя структуру процесса нетронутой. Чаще всего люди не пытаются изменить существующую структуру процесса. Они стараются сделать его «более реалистичным». Это означает, что пока они рассматривают определенное содержание, то все идет хорошо, но когда содержание меняется, тогда начинаются трудности.

[3-0183] The way you motivate yourself may have the same structure as jealousy: you make a picture of what you want that feels good and then tell yourself how to make that picture come true. If that’s so, then until you have another way to motivate yourself you are going to keep that way no matter how unpleasant it is sometimes. Even the crummiest strategy is better than none at all.

[3-0183] Процесс мотивирования самого себя имеет ту же самую структуру, что и ревность: сначала вы создаете образ, на который реагируете положительными чувствами, а затем говорите себе, как этот образ сделать реальностью. Если это так, то до тех пор, пока у вас не появится новый способ самомотивирования, вы будете продолжать проигрывать эту стратегию, как бы неприятно это ни было. Даже убогая стратегия лучше, чем вообще ни одной.

[3-0184] Man: What’s the difference in the cerebral hemispheres as to the dominant hand and dominant eye?

[3-0184]  Мужчина: Как различия между полушариями головного мозга связаны с доминирующей рукой и доминирующим глазом?

[3-0185] Each time we do a seminar someone asks us that question. As far as I can tell, there is no research to substantiate the idea that there is eyedness. You won’t find any research that is going to hold up. Even if there were, I still don’t know how it would be relevant to the process of interpersonal communication, so to me it’s not a very interesting question. Your eyes are split so that half of each eye is connected to each hemisphere. The tendency to look in a microscope with one eye or another has been noted as statistically significant; however, I don’t know of any use for that information right now

[3-0185]  Каждый раз на наших семинарах кто-нибудь задает этот вопрос. Насколько мне известно, исследований, которые подтвердили бы идею ведущего глаза, нет. Если бы даже они и были, я не знал бы, какое отношение они могут иметь к межчеловеческому общению, так что для меня этот вопрос не представляет большого интереса. Каждый глаз связан с каждым полушарием. Тенденция смотреть в микроскоп преимущественно одним глазом статически значима, но я не знаю, как сейчас я мог бы использовать эту информацию.

 

[3-0186] Man: What about a situation where one eye is measurably much better visually? One is practically blind and the other one is OK. Is there any correlation there with the handedness?

[3-0186] Мужчина: Что вы можете сказать по поводу той ситуации, когда один глаз видит значительно лучше, чем другой? Один глаз практически не видит, а другой видит ОК. Если здесь какая-то связь с ведущей рукой?

[3-0187] I don’t know. I have no idea. Again, IVe never found that a useful organizing principle in communication. If you know of something in that area, let me know about it.

[3-0187]  Я не знаю. Опять-таки не вижу, какое отношение это имеет к организации общения. Если вы видите какую-то связь, скажите мне о ней.

[3-0188] Man: At what age do you assume that human beings establish hand dominance?

[3-0188] Мужчина: Как вы считаете, в каком возрасте устанавливается устойчивое доминирование одной из рук?

[3-0189] I don’t. No assumptions. Linguists claim that it occurs somewhere around four and a half. I have no basis on which to substantiate that. Handedness is a dimension of experience which I know exists in the world, I have never found any useful connection to communication. There is an infinite amount of sensory experience available right here in this room. We consistently make unconscious choices about what we sample. If we didn’t, we’d all be “idiot savants,” who can’t forget things; they can’t not know things. When you ask them about anything, they have to give you a complete “dump” of all the information they have ever had on that particular topic.

[3-0189]  Не знаю. Лингвисты считают, что где-то в 4,5 года. Явление ведущей руки – это такой параметр опыта, который, как я знаю, существует в мире. Но я никогда не приходил к выводу, что это имеет какое-то отношение к общению. Здесь, в этой комнате, есть ограниченное количество материала для опыта восприятия. Мы постоянно осуществляем бессознательные выборы того, что будет воспринято. Если бы мы этого не делали, то были бы похожи на “идиотов – ученых”, которые не могут не забывать, не могут не знать. Если их спросить о чем-то, то они дадут целую мусорную кучу информации, которую они за всю жизнь собрали по этому вопросу.

[3-0190] Most therapy is founded on the presupposition that if you know how things came about, the roots where it all originated, that will give you a basis from which to change it. I believe that that’s an accurate and limiting assumption. Yes, that is one way to go about changing, but it is only one out of an infinite number of ways to understand behavior. When people achieve handedness is in no way significant, as far as I can tell, in the process of doing therapy and communication unless what you really want to do is to teach children to be differently handed.

[3-0190] Большинство психотерапевтических систем опираются на положение о том, что если мы будем знать причину возникновения явление, его корни, то это даст нам возможность и базу для изменения этого явления. Я считаю, что это положение является как точным, так и ограниченным. Да, это, один из способов изменить поведение, но только один из бесконечного числа способов его понимания. Когда у человека определяется ведущая рука, – действительно, насколько могу сказать, несущественно для процесса психотерапии и общения, – если только вы не ставите себе задачу изменения у детей ведущей руки.

[3-0191] The only thing I’ve ever used handedness in is stuttering. That’s the only time I’ve ever used it face-to-face, experientially with a kid to assist him in getting more choices. I simply noticed that if he were given a task in which it was specified he do it with this hand as opposed to that hand—and it didn’t matter which hand—and he didn’t have to talk simultaneously, he could do the task and then describe it. If he had to talk at the same time, or if the task involved both hands, so that there was hemispheric switching, he had difficulty.

[3-0191] Единственно, когда Я использовал доминирования одной из рук это при заикании. Это единственный раз, когда я когда-либо использовал лицом к лицу, эмпирически с ребенком,  оказывал ему помощь в получении больших выборов. Я просто заметил, что если ему давали задание, в котором было указание, что бы он сделал этой рукой, или другой рукой и это не имело значение, он не должен был говорить одновременно с этим, он мог выполнить эту задачу и описать ее потом.  Если в это время он говорил, и задача включала обе руки, так, что не было полушарной коммутации, он делал с трудом

[3-0192] Children do have accessing cues at a very young age, and that is relevant information to notice. There is something now that they are imposing upon children called “learning disabilities.” Many of these “learning disabilities” are really functions of the educational system. For example, I was given a bunch of children who fell into the classification of “crossed hemispheres” and they told me that this was something that existed in the world. They wanted me to find out if there was any difference between these children and the rest of them, given accessing cues and so on. What I discovered is that they were all children who were trying to spell auditorily. When I said “How do you spell the word ‘cat*?” they went inside and their eyes moved down and to their left. I asked the children what they were doing and they said “Sounding the word out,” because they were taught to spell phonetically. You can’t even spell “phonetics” phonetically!

[3-0192] Ключи доступа появляются у детей в молодом возрасте, и это замеченная релевантная информаця. В последнее время появилось очень много “неспособных к обучению” детей. Многие из этих “неспособностей” являются следствием системы обучения. Например, мне предложили исследовать большую группу детей “со скрещенными полушариями”, как будто бы нечто такое действительно существует в мире. Они хотели, что бы я обнаружил есть ли разница между этими детьми и остальными , учитывая ключи доступа и остальное. Я обнаружил, что все эти дети пытались называть слова по буквам, пользуясь аудиальной системой. Когда я спрашивал: “Как вы напишете слово “кот””, их глаза направлялись влево вниз. На вопрос о том, что же они делают, они отвечали: “Произношу слово про себя”, поскольку их так учили. Но поступая так, невозможно даже правильно написать само слово “фонетика”!

[3-0193] Who here is a good speller? Somebody who used to win spelling bees? How do you spell the word “phenomena”

[3-0193]  Кто из вас хорошо владеет правописанием? Как бы вы написали слово “феномен”?

[3-0194] Woman: I read it.

[3-0194] Женщина: Я прочла его.

[3-0195] She sees it, she reads it, whichever word you use to describe it. Now, as you visualized the word “phenomena” you somehow knew that was correct. Now, change the “ph” to an “f’ and tell me what changes in your experience as you see it with an “f’ instead of a “ph.”

[3-0195] Она увидела его и прочла. И так бы она поступила с любым словом. Сейчас, когда вы визуализировали слово “феномен”, вы каким-то образом узнали, что визуализировали правильно. А сейчас замените “е” на “и” и скажите, что вы увидели теперь.

[3-0196] Woman: It stops being a word.

[3-0196] Женщина: Это перестало быть словом.

[3-0197] It stops being a word. How do you know that it stops being a word? What experience do you have?

[3-0197] Это перестало быть словом. Как вы об этом узнали, что это перестало быть словом? По каким переживаниям вы это сделали?

[3-0198] Woman: It makes the whole rest of the word fall apart in my visual—

[3-0198] Женщина: Это делает все остальное слово разваливаться в мей визуализации—

[3-0199] The letters literally drop off and fall?

[3-0199] Буквы буквально ухудшаются и падают?

[3-0200] Woman: Yeah, they sort of fuzz out and disappear.

[3-0200] Женщина: Да, они вроде превращаются в пух и разлетаются.

[3-0201] There are two steps to spelling. One is being able to visualize the word, and the other is having a system by which to check the accuracy. Try something for me. Can you see the word “caught”? OK, go ahead and leave it up there and change the “au” to “eu” and tell me what happens.

[3-0201] Название слова по буквам носит двухступенчатый характер. Одна ступень – это способность визуализировать слово, а другая – включение системы проверяющей точность визуализации. Сейчас попробуйте увидеть слово “были”. А теперь замените “ы” на “и” и скажите мне, что произойдет.

[3-0202] Woman: It became “cute,” and it’s changed its spelling

[3-0202] Женщина: Слово стало «мягче» и это изменило его написание.

[3-0203] Did anybody who was near her notice what her response was? What did she do?

[3-0203] Заметил ли кто-нибудь ее реакцию? Что она сделала.

[3-0204] Woman: She winced.

[3-0204] Женщина: Она вздрогнула.

[3-0205] I said change it to “eu” and her shoulders rolled forward, her head tipped back, and she winced. There was a change in her feelings right here at the mid-line of the torso. No matter what language we’ve operated in, what country we’ve been to, no matter what the language is, good spellers have exactly that same formal strategy. They see an eidetic, remembered image of the word they want to spell, and they know whether or not it’s an accurate spelling by a kinesthetic check at the mid-line. All the people who tell us they are bad spellers don’t have that strategy. Some bad spellers make eidetic images, but then they check them auditorily. Others make constructed visual images and spell creatively.

[3-0205] Я попросил ее заменить “ы” на “и” и плечи ее пошли вперед, голова откинулась назад и она вздрогнула. Были заметны изменения ее ощущения, где-то поблизости от средней линии туловища. Несмотря на язык и страну, любой человек, владеющий правописанием, пользуется той же самой стратегией. Он вызывает эйдетический хранящийся в памяти образ слова, а затем проверяет правильность визуализации с помощью кинестетического ощущения средней части туловища.Все люди, испытывающие трудности с правописанием, не владеют этой стратегией. Некоторые из них создают эйдетические образы, но проверяют их правильность аудиально. Другие конструируют визуальные картинки и произносят по буквам творчески.

[3-0206] Knowing this, a question we could then ask is “Well, how is it that some children learn to spell visually with a kinesthetic check, and other children learn to spell in other ways?” But to me that’s not nearly as interesting a question as “How do you take the child who is a bad speller and teach him to use the same strategy that a good speller uses?” When you do that, you will never need to teach children to spell. They will learn automatically if you teach them an appropriate process, instead of content.

[3-0206] Зная это мы можем задать вопрос: “Как же тогда получается, что одни дети выучиваются визуализировать и кинестетически проверять, а другие – нет? Но это меня практически не интересует. Я бы задал другой вопрос: “Как вы научите ребенка, пишущего с ошибками, использовать описанную стратегию?” Если вы хотите сделать это, то не должны никогда ставить себе цель “научить” ребенка писать правильно. Они учатся этому автоматически, если вы обучаете его определенному процессу, а не содержанию.

[3-0207] Man: How about adults? Can you teach adults?

[3-0207] Мужчина: А как насчет взрослых? Можете обучать взрослых?

[3-0208] No, it’s hopeless, (laughter) Sure you can. Let me address that question in a slightly different way. How many here now see clearly that they are visually oriented people? How many people see that? How many people here feel that they are really kinesthetically oriented people in their process? Who tell themselves that they are auditory? Actually all of you are doing all of the things we’re talking about, attthe time. The only question is, which portion of the complex internal process do you bring into awareness? All channels are processing information all the time, but only part of that will be in consciousness.

[3-0208] Нет, это безнадежно (смех). Конечно, можем. Разрешите мне сформировать ваш вопрос немного по-другому. Многие ли из вас ясно видят, что они являются зрительно ориентированными людьми? Многие ли из вас чувствуют, что ориентируются в своих внутренних процессах кинестетически? Кто сказал себе, что: “Я – аудиально ориентированный человек?” Действительно вы делаете все, о чем мы здесь говорим и делаете все вовремя. Вопрос состоит в другом: “Какую часть этого процесса вы допускаете в сознание?” Информация идет через все каналы все время, но только часть этого процесса оказывается осознанной.

[3-0209] At seminars like this, people always go out at lunch time and try to figure out what they “are,” as if they are only one thing, thereby stabilizing everything pathologically. People try to figure out what they “are” instead of using that information to realize that they have other choices. People will come up to me and say “I’m really confused about this representational stuff because I really see myself as being a very feeling person.” That’s a profound utterance, if you think about it. I’ve heard that maybe a hundred and fifty times. How many people have heard something like that already this morning? Rather than thinking of yourself as being visually oriented, kinesthetically oriented, or auditorily oriented, take what you do best as a statement about which system you already have well-developed and refined. Realize that you might put some time and energy into developing the other systems with the same refinement and the same fluidity and creativity that you already have in your most developed system. Labels are traps, and one way that you can stabilize a piece of behavior in an unuseful way is to label it. Instead, you can take the fact that you notice most of your behavior falls into category X, to let yourself begin to develop your skills in Y and Z.

[3-0209] На наших семинарах люди часто в перерыве идут обедать и обсуждают между собой свои ведущие системы, как будто это что-то определенное, патологически стабилизирующие все процессы. Люди стараются определить, кем же они “на самом деле” являются, вместо того чтобы использовать полученную информацию для того, чтобы увеличить пространство своих выборов. Люди приходят ко мне и говорят: “Я совершенно запутался в этих репрезентативных системах, потому, что вижу себя очень чувствующим человеком”. Это важное и глубокое изречение, если вы над ним задумаетесь. Мне довелось его услышать раз 150. Кто из вас слышал что-то подобное сегодня во время завтрака? Чем думать о том, как вы ориентированы – кинестетически, аудиально или визуально – думайте лучше о том, какая система у вас более развита и уточнена. Осознайте, что вы можете потратить свое время и энергию на то, чтобы развить до такой же утонченности остальные системы. Название – это ловушка. Один из способов, с помощью которого вы можете стабилизировать нежелательный фрагмент поведения – это называя его. Если же вместо этого вы заметите, что большинство фрагментов вашего поведения  вписывается в категорию А, то разрешите себе развивать ваши навыки в категориях Б и В.

[3-0210] Now, I’d like to caution you about another thing. In psychotherapy one of the major things that Freud made fashionable, and that has continued unconsciously as a presupposition of most therapists’ behavior, is the phenomenon known as introspection. Introspection is when you learn something about behavior, you apply it to yourself. I would like to caution you not to do this with most of the material we are presenting you, because you will simply go into a loop. For example: How many people here who can visualize easily know what they would look like if they weren’t visualizing? …

[3-0210]  Я сейчас хотел бы предостеречь вас еще от одной вещи. В психологии принято считать (со времен Фрейда, который сделал это очевидным, и что разделяют большинство современных терапевтов), что интроспекция является надежным методом проверки любого утверждения относительно психиатрии. Другими словами, если вы узнали что-то новое в поведении, то примените это прежде всего в себе. Я прошу вас, чтобы вы этого не делали на нашем семинаре, поскольку при этом есть опасность попасть в ловушку. Например, если кто-то из вас легко визуализирует, на что он был бы похож, если бы не визуализировал? …

[3-0211] If you do that, you get a spinning sensation. How many of you during the exercise were paying attention to the feeling of your own eyes moving up and down? That’s an example of introspection and it is  not useful to do it to yourself in this context. These tools are mostly for introspection, sensory experience. They are things to detect in other people. If you use it on yourself, all you will do is confuse yourself.

 

[3-0211]  Если вы попытаетесь ответить на этот вопрос, то испытаете головокружение. Многие из вас, наверное, во время наших упражнений, уделяли внимание своим глазам – тому, как они движутся. Это один из примеров интроспекции, не полезной в данном контексте. Все ваши приемы служат для экстраспекции, для опыта восприятия, для выявления чего-нибудь в других людях.

[3-0212] Man: How well does this pattern of accessing cues hold up in other cultures?

[3-0212] Мужчина: Пригодны ли приведенные ваши оценочные признаки, для оценки поведения других культур?

[3-0213] There is only one group that we know of that is characteristically organized differently: the Basques in the Pyrenees of northern Spain. They have a lot of unusual patterns, and that seems to be genetic rather than cultural. Everywhere else we’ve been—the Americas, Europe, Eastern Europe, Africa—the same pattern exists in most of the population. It may be a neurological bias that is built into our nervous system as a species.

[3-0213] Мы обнаружили существенные отличия лишь у Басков, живущих в Пиренеях в Северной Испании. В Америке же, Восточной и Западной Европе, Африке – везде наши признаки работают. Возможно, для такого постоянства есть генетические, неврологические основания. У Басков же скорее всего, отличия обусловлены генетически.

[3-0214] Woman: Do people who are ambidextrous have any different patterns?

[3-0214] Женщина: Отличаются ли глазодвигательные стереотипы у амбидекстеров (людей, одинаково владеющих обеими руками)?

[3-0215] They will have more variation from the generalization that we have offered you. For example, some ambidextrous people have the visualization reversed and not the auditory and the kinesthetic, or vice versa.

[3-0215] У будут иметь большие вариации от обобщения которое мы представили вам. Например, некоторых амбидекстеров зрительная система инвертирована и  аудиальная и кинестетическая – нет или наоборот

[3-0216] It’s really interesting to me that the percentage of left-handed and ambidextrous people in the “genius” category in our culture is much higher than the percentage in the general population. A person with a different cerebral organization than most of the population is automatically going to have outputs which are novel and different for the rest of the population. Since they have a different cerebral organization, they have natural capabilities that “normally organized” right-handers don’t automatically have.

[3-0216]  Для меня интересен тот факт, что среди амбидекстеров и леворуких гораздо больше “гениев”, чем вообще в популяции, в нашей культуре. Человек с другой организацией мозга вынужден находить новые выходы. Благодаря своей другой организации мозга он обладает естественными способами, которыми “нормально организованный” правша не обладает.

[3-0217] Woman: You talked earlier about children who spelled badly because they did it auditorily, and that you could teach them how to do it visually. And now you just talked about the auditory or ambidextrous person having something different that makes him unique. I’m wondering if it’s worth the energy it takes to make those kids be able to do what other people do more easily if it’s taking away from other things that they can do?

[3-0217]  Женщина: Вы говорили о детях, которые плохо владеют правописанием, потому что действуют с помощью аудиальной системы, а вы учите пользоваться их визуальной системой. А сейчас вы говорите об амбидекстерах, имеющих более широкие возможности благодаря своей другой организации мозга. Стоит ли переучивать таких людей, если мы при этом лишаем их возможности делать что-то, что они могли бы делать?

[3-0218] If I teach a child how to spell easily, I’m not taking anything away. Choices are not mutually exclusive. Many people close their eyes in order to be in touch with their feelings, but that’s just a statement about how they organize themselves. There’s no necessity to that. I can have all the feelings that I want with my eyes open. Similarly, if I have an ambidextrous or left-handed person with a different cerebral  organization, I don’t have to destroy any choices they presently have to add to that. And that’s our whole function as modelers. We assume since you all managed to scrape up whatever amount of money it cost you to come here, that you are competent, that you already are succeeding to some degree. We respect all those choices and abilities. We’re saying “Good, let’s add other choices to those choices you already have, so that you have a wider repertoire” just as a good mechanic has a full tool box.

[3-0218]  Если я научу ребенка правильно писать, то ничего при этом у него не отниму. Различные выборы взаимно не исключают друг друга. Многие люди закрывают глаза, чтобы ощутить себя, но это уже утверждение о том, как они организуют себя. Необходимости в этом нет. Я могу ощутить в себе все, что захочу и с открытыми глазами. Подобно этому, если ко мне придет человек с другой организацией мозга, я не разрушу ни одного выбора из тех, которые у него уже есть. Я только добавлю новые выборы. И в этом состоит вся функция моделирования. Мы принимаем во внимание, что вы истратили определенное количество денег, чтобы приехать сюда, что вы компетентны в своей области и в чем-то преуспели. Мы уважаем ваши выборы и возможности. Мы говорим: “Хорошо, давайте к вашим выборам еще добавим новые, чтобы расширить их репертуар”, подобно тому, как хороший механик имеет полную сумку инструментов.

[3-0219] Our claim is that you are using all systems all the time. In a particular context you will be aware of one system more than another. I assume that when you play athletics or make love,you have a lot of kinesthetic sensitivity. When you are reading or watching a movie, you have a lot of visual consciousness. You can shift from one to the other. There are contextual markers that allow you to shift from one strategy to another and use different sequences. There’s nothing forced about that.

[3-0219] Мы призываем к тому, чтобы вы все время использовали все системы. В определенном контексте вы будете осознавать работу одной системы более интенсивно, чем работу других. Я думаю, что если вы занимаетесь спортом или любовью, то у вас возникает множество кинестетических ощущений. Если вы читаете или смотрите кинофильм, то преобладают визуальные впечатления. В своем осознании вы можете переходить от одной стратегии к другой. Существуют определенные признаки контекста, которые позволяют вам менять стратегию и использовать различные потребности. Тут нет никакого насилия.

[3-0220] There are even strategies to be creative, given different forms of creativity. We work as consultants for an ad agency where we psychologically “clone” their best creative people. We determined the strategy that one creative person used to create a commercial, and we taught other people in that agency to use the same structure at the unconscious level. The commercials they came up with were then creative in the same way, but the content was totally unique. As we were doing the process, one of the people there even made a change in the strategy that made it better.

[3-0220] Есть даже стратегия творчества и разнообразные ее формы. Мы работаем как консультанты в одном из учреждений, где “планируются” психологически лучшие сотрудники. Мы определили стратегию, которой пользуются лучшие коммерческие работники, и научили остальных сотрудников пользоваться этой стратегией на бессознательном уровне. Они придумывали рекламные ролики таким же креативным способом, но содержание было уникальным. Так как мы работали с процессом, то один человек даже внес изменения в стратегию, которые сделали ее лучше.

[3-0221] Most people don’t have a large number of strategies to do anything. They use the same kind of strategy to do everything and what happens is that they are good at some things and not good at others. We have found that most people have only three or four basic strategies. A really flexible person may have a dozen. You can calculate that even if you restrict a strategy to four steps there are well over a thousand possibilities!

[3-0221]  Большинство людей имеют довольно мало стратегий для достижений чего-то. Они используют ту же самую стратегию для деления всего, и получается, что что-то у них выходит, а что-то – нет. Мы определили, что большинство людей имеет по три – четыре стратегии. Действительно гибкая личность имеет 12 стратегий. Вы можете посчитать, даже ограничив каждую стратегию до 4 шагов, что в последнем случае человек имеет около тысячи возможностей.

[3-0222] We make a very strong claim. We claim that if any human can do anything, so can you. All you need is the intervention of a modeler who has the requisite sensory experience to observe what the talented person actually does—not their report—and then package it so that you can learn it.

[3-0222]  Мы делаем очень сильное утверждение. Мы утверждаем, что вы нуждаетесь во вмешательстве специалиста по моделированию, имеющего достаточный сенсорный опыт, чтобы пронаблюдать, что в действительности талантливый человек делает (а не что об этом говорит) и сформировать это так, чтобы передать вам.

[3-0223] Man: It occurs to me that in your work, the therapeutic goal of bringing clients to awareness is being replaced by giving the client a new pattern of response that they may  hoose to use.

[3-0223]  Мужчина: Мне кажется, что обычная цель терапии – осознание, а вы предоставляете клиенту новый способ реагирования, который он может использовать по своему выбору.

[3-0223] If you include unconscious choice, I agree with you. There are several presuppositions in our work and one of them is relevant in responding to you: that choice is better than non-choice. And by choice I mean unconscious as well as conscious choice. Everybody knows what conscious choice is, I guess. Unconscious choice is equivalent to variability in my behavior, such that all of the variations get me the outcome I’m after. If I’m presented with the same real world situation a number of times, and I notice that my response varies but that each response gets the outcome I’m after, I have unconscious choice.

[3-0223]  Если вы включаете сюда подсознательный выбор, то я согласен с вами. Есть несколько пресуппозиций в нашей работе одна из них уместный ответ для вас: что выбор это лучше чем отсутствие выбора. И я имею ввиду выбор бессознательный наравне с сознательным выбором. Я предполагаю, каждый знает что есть сознательный выбор. Бессознательный выбор это эквивалент  изменчивости в моем поведении, такой, что я после всех вариаций получаю мой результат. Если я обнаруживаю, периодически, одну и ту же реальную ситуацию в окружении и я замечаю, что мой ответ изменяется, но так, что я после каждого ответа получаю результат, тогда я имею бессознательный выбор.

[3-0224] However, if each time you go into a similar context you find yourself  responding in the same way and you dislike the response, you probably do not have choice. The important question to me is what structure— and there are lots of different ones—produces the state in which you don’t have choice? And then what steps can you take to alter that structure? We’re going to give you lots of different ways to go about that.

[3-0224] Однако, если каждый раз вы входите в похожий контекст и находите себя реагирующим похожим образом и вам не нравится ответ, вы возможно не имеете выбора. Важный вопрос для меня это, как структура – и имеется множество первосортных различий – создает состоянияе в котором вы не имеете выбор? И затем, какие шаги вы можете предпринять, чтобы изменить эту структуру? Мы собираемся представить вам серию различных способов прийти к этому.

[3-0225] We’re offering you classes of information which are universal for us as a species, but which are unconscious for other people. You need those as tools in your repertoire, because it’s the unconscious processes and parts of the person you’ve got to work with effectively in order to bring about change in an efficient way. The conscious parts of the person have already done the best they can. They are sort of useful to have around to pay the bill, but what you need to work with are the other parts of the person.

[3-0225]Мы предлагаем вам классы информации, которые являются универсальными для нас как вида, но которые являются бессознательными для других людей. Вы нуждаетесь как в инструментах вашего репертуара, потому что с бессознательными процессами и частями личности вы должны работать  эффективно,  надлежащим образом привносить изменения, способом работающим с большой отдачей.

[3-0226] Don’t get caught by the words “conscious” and “unconscious.”They are not real. They are just a way of describing events that is useful in the context called therapeutic change. “Conscious” is defined as whatever you are aware of at a moment in time. “Unconscious” is everything else.

[3-0226]  Пусть слова «сознательный» и «бессознательный» для вас не будут ловушкой, за ними не стоит ничего реального. Они просто служат способом описания событий, удобным в контексте терапевтических изменений. «Сознательный» определяется как нечто, в чем вы отдаете себе отчет в данный момент, а «бессознательный» – это что-то другое.

[3-0227] You can make finer distinctions, of course. There are certain kinds of unconscious data which are immediately available. I say “How’s your left ear?” Until you heard that sentence, you probably had no consciousness of your left ear. When you hear me say that, you can shift your consciousness to the kinesthetics of your left ear. That is easily accessible from unconscious to conscious. If I say “What color shoes did your kindergarten teacher wear on the first day that you went to school?” that’s also represented somewhere. However, getting at it take a lot more time and energy. So there are degrees of  accessibility of unconscious material.

[3-0227]  Конечно, можно найти и более тонкие отличия. Есть бессознательная информация, доступная нам в любой момент времени. Если я спрошу: “Что с вашим левым ухом?”, то вы тут же осознаете кинестетическое ощущение в нем. Тут переход от неосознанного к осознанному очень легкий. Если же я спрошу: “Когда вы в первый раз пришли в школу, какого цвета была обувь у вашей первой учительницы?”, это также представленно где-то. Однако, на получение этого потребуется требуется гораздо больше времени и энергии. Таким образом, существуют степени доступности бессознательного материала.

[3-0228] Typically a person arrives in your office and says “Help! I want to make a change here. I’m in pain. I’m in difficulty. I want to be different than I am presently.” You can assume that they have already tried to change with all the resources they can get to consciously, and they have failed utterly. Therefore, one of the prerequisites of your being effective is to have patterns of communication which make good rapport with their unconscious resources to assist them in making those changes. To restrict yourself to the conscious resources of the person who comes to you will guarantee a long, tedious, and probably very ineffective process.

[3-0228]  Обычно человек приходит к вам и говорит: “Помогите! Я хочу измениться. Мне трудно и больно. Я хочу стать другим, чем был до сих пор”. Из этого вы можете заключить, что он уже использовал все ресурсы, доступные его сознанию, и потерпел неудачу. Следовательно, одна из предпосылок вашей эффективности с бессознательными ресурсами личности состоит в том, что ограничиться сознательными ресурсами – значит обречь себя на длительную, скучную и вероятно, неэффективную работу.

[3-0229] By the way, here in this seminar there is no way that you will be able to consciously keep up with the rapid pace of verbalization that will be going on. That is a systematic and deliberate attempt on our part to overload your conscious resources. We understand that learning and change take place at the unconscious level, so that’s the part of you we want to talk to anyway. The part of your functioning which is responsible for about ninety-five percent of your learning and skill is called your unconscious mind. It’s everything that’s outside of your awareness at a point in time. I want to appeal directly to that part of you to make a complete and useful record of anything that happens here, especially the things we don’t comment on explicitly, which it believes would be useful for you to understand further and perhaps employ as a skill in your work as a professional communicator— leaving you free at the conscious level to relax and enjoy your experience here.

[3-0229]  Кстати, здесь на семинаре, вы ни за что не сможете успевать отслеживать ваши быстрые вербализации, если будете действовать осознанно. Такая осознанная и систематическая попытка перегружает ваши сознательные ресурсы. Мы понимаем, что обучение и личностные изменения осуществляются на бессознательном уровне, и это именно тот уровень, к которому мы хотели бы обратиться. 95% процессов, ответственных за обучение, являются бессознательными. Это все то, что в данный момент времени недоступно сознанию. Я хочу сейчас обратиться именно к той части вас, чтобы там осталась полная и полезная запись всего, что здесь происходит. Особенно это касается того, что мы прямо не комментируем. Мы верим, что все это вы используете для дальнейшего понимания того, что вы делаете как профессиональный специалист по общению. Сознательный же уровень оставьте для того, чтобы расслабиться и получить удовольствие от того, что здесь происходит.

[3-0230] The point we’re at now is “So what?” You have all had some experience identifying accessing cues and representational systems. What do you use it for?

 

[3-0230]  Итак, мы остановились на вопросе: “Так что же дальше?”. Мы в какой то мере научились определять репрезентативные системы. Для чего это можно использовать?

[3-0231] One way I can use this information is to communicate to you at the unconscious level without any awareness on your part. I can use unspecified words like “understand” and “believe” and indicate to you non-verbally in which sensory channel I want you to “understand.” For example, I could say to you “I want to make sure you understand (gesturing down and to the audience’s left) what we’ve done so far.” My gesture indicates to you unconsciously that I want you to understand auditorily.

[3-0231]  Один из способов использования этой информации – это возможность общаться с вами на бессознательном уровне и так, чтобы вы этого не осознавали. Я могу использовать не конкретные слова типа «понимаю», «верю», и показать вам невербально, через какой сенсорный канал я хочу вас «понять». Например: «Я хочу убедиться в том что вы поняли (жест вниз налево), как далеко мы продвинулись. Мой жест на подсознательном уровне дает вам понять что я хочу чтобы вы меня поняли аудиально.

[3-0232] You can also use this information to interrupt a person’s accessing. All of you make a visual image, and see what happens when I do this.  (He waves both arms over his head in a wide arc.) My gesture knocks all your pictures out of the air, right?

[3-0232] Вы можете также использовать эту информацию, чтобы прервать доступ человека. Все вы создаете визуальные образы, и видите, что происходит, когда я делаю это. (Он машет обеими руками по широкой дуге). Мой жест разрушает все ваши картины в воздухе, правда?

[3-0233] Thousands of times in your life you said something or asked a question of someone and they said “Hm, let’s see,” and they went inside to create a visual image. When they go inside like that, they cant simultaneously pay attention to input from outside. Now let’s say that you and I are on opposite sides about some issue at a conference or a corporate meeting. I begin to talk, and I’m forceful in presenting my material and my system in the hope that you will understand it. After IVe offered you a certain amount of information, at some point you will begin to access your internal understanding of what’s going on. You’ll look up and begin to visualize, or look down and begin to talk to yourself or pay attention to how you feel. Whichever internal state you go into, it’s important that I pause and give you time to process that information. If my tempo is too rapid and if I continue to talk at that point, I’ll just confuse and irritate you.

[3-0233]  Тысячу раз в жизни вы задавали кому-то вопрос и вам отвечали: “Хм, давайте посмотрим”, и обращались внутрь себя, создавая визуальные образы. Когда человек поступает таким образом, он не может в то же время реагировать на внешние события. Давайте представим себе, что мы оппоненты на конференции или на производственном собрании. Я начинаю говорить и стараюсь построить свое изложение и настроить себя так, чтобы вы поняли меня. После того, как я уже выложил вам определенный кусок информации, в какой то момент вы начинаете оценивать свои ощущения от происходящего. Вы смотрите вверх и начинаете визуализировать, или смотрите вниз и начинаете что-то говорить себе, или уделяете внимание вашим кинестетическим ощущениям. Какое бы внутренне состояние ни было, важно, чтобы я сделал паузу и дал вам время для оценки информации. Если же я взял слишком быстрый темп и в этот момент продолжаю говорить, то этим только запутываю вас, раздражая.

[3-0234] What often happens is that when I notice you look away, I think that  you arent paying attention, or that you are avoiding me. My typical response in stress during a conference is to increase the tempo and the volume of my speech because I’m going to make you pay attention and drive that point home. You are going to respond as if you are being attacked, because I’m not allowing you an adequate amount of time to know what I’m talking about. You end up quite confused, and you’ll never understand the content. If I am facilitating a meeting, I can notice whenever a listener goes inside to access, and I can interrupt or distract the speaker at those times. That gives the listener adequate processing time so that he can make sense of what is going on, and decide whether he agrees or disagrees.

[3-0234]  Часто же происходит следующее, я замечаю что вы смотрите в сторону и думаю, что ваше внимание отвлеклось или что вы меня избегаете. Моя типичная реакция в стрессе, созданными условиями конференции – это ускорить темп речи, увеличить объем представления информации, поскольку я хочу заставить вас быть внимательными и в конце концов доказать свое. Вы же реагируете так, как будто на вас нападают, потому, что я не разрешаю вам понять о чем говорю – просто не даю на это время. Вы в конце концов запутываетесь и ничего не понимаете в содержании. Если на конференции я являюсь председателем, то я могу заметить тот момент, когда слушатель начинает оценивать информацию и прервать или отвлечь докладчика в этот момент. Это дает слушателю время для поиска смысла того, что происходит, и для принятия решения о том, согласен он или нет.

[3-0235] Here’s another example: If you can determine what a person’s lead  and representational systems are, you can package information in a way that is irresistible for him. “Can you see yourself making this new change, and as you see yourself in this process, do you have those feelings of accomplishment and success and say to yourself This is going to be good.*?” If your typical sequence happens to be constructed images, followed by feelings, followed by auditory comment, that will be irresistible for you.

[3-0235] Вот другой пример: если вы можете определить, каковы у человека ведущая и репрезентирующая системы, вы можете упаковывать информацию таким путем, что он не сможет этому сопротивляться. «Вы можете увидеть себя, как вы совершаете это новое изменение, и когда вы видите себя в этом процессе, есть ли у вас те ощущения от свершений и успехов, и вы говорите себе — Это будет хорошо?» Если ваша типичная последовательность оказалась из конструированных образов, за которыми следуют ощущения, а за ними следует аудиальный комментарий, вы не сможете сопротивляться этому.

[3-0236] I once taught a mathematics course at the University of California to  People who were not sophisticated mathematically. I ended up teaching it as a second language. The class was a group of linguistic  students who had a good understanding of how language systems work, but did not have an understanding of mathematical systems. However, there is a level of analysis in which they are exactly the same. So rather than teach them how to talk about it and think about it as a mathematician would, I simply utilized what was already available in their world model, the notion of translation, and taught them that these symbols were nothing more than words. And just as there are certain sequences of words which are well-formed sentences, in mathematics there are certain sequences of symbols which are wellformed. I made my entire approach fit their model of the world rather than demanding that they have the flexibility to come to mine. That’s one way to go about it.

[3-0236]  Однажды я преподавал математику в Калифорнийском университете, совершенно не искушенным в ней людям. Закончилось все это тем, что я начал преподавать математику как второй язык. Студентами моими были филологи. Я обнаружил общий уровень анализа языковых и математических систем. Таким образом, вместо того, чтобы учить их математике с точки зрения математика, я просто использовал доступные им понятия перевода с языка на язык, и трактовал математические символы как слова. Так же, как в языке существуют хорошо сформированные предложения, так и в математике существуют хорошо сформированные последовательности символов. Я сделал так, чтобы весь мой подход соответствовал их модели мира, а не требовал от них достаточной гибкости, необходимой для того, чтоб они присоединились к моей модели мира.

[3-0237] When you do that, you certainly do them a favor in the sense that  you package material so it’s quite easy for them to learn it. You also do them a disservice in the sense that you are supporting rigid patterns of learning in them. It’s important for you to understand the outcomes of the various choices you make in presenting material. If you want to do them a really profound favor, it would contribute more to their evolution for you to go to their model and then teach them to overlap into another model so that they can have more flexibility in their learning. If you have that kind of sensitivity and capability, you are a very unusual teacher. If you can offer them that experience, then they can have two learning strategies. They can now go to some other teacher who doesn’t have that sensitivity of communication, and because they are flexible enough they will be able to adapt to that teaching style.

[3-0237]  Когда вы поступаете таким образом, то даете своим ученикам преимущества, которые заключаются в том, что вы подаете материал в наиболее доступном для них виде. Вы также делаете им медвежью услугу, в том смысле, что вы поддерживаете жесткие паттерны обучения в них.  Тут важно понимать результаты тех выборов которые вы делаете, формируя и подавая материал определенным образом. Если вы хотите принести им настоящую пользу, то присоединившись к их модели, надо наложить на нее другую модель, чтобы расширить их возможности к обучению.Если вы обладаете подобной чувствительностью и способностями, то вы – незаурядный учитель. Если вы сможете дать им соответствующий опыт, то они будут иметь две стратегии обучения. Теперь они могут пойти к другому учителю, недостаточно чувствительному к коммуникативным процессам, но являясь теперь благодаря этим стратегиям достаточно гибкими, они смогут приспособиться и к этому способу обучения.

[3-0238] A lot of school children have problems learning simply because of a mismatch between the primary representational system of the teacher and that of the child. If neither one of them has the flexibility to adjust, no learning occurs. Knowing what you now know about representational systems, you can understand how it is possible for a child to be “educationally handicapped” one year, and to do fine the next year with a different teacher, or how it is possible for a child to do really well in spelling and mathematics, and do badly in literature and history.

[3-0238]  Многие школьники имеют проблемы с обучением просто из-за несоответствия основной репрезентирующей системы педагога и таковой у ребенка. Если никто из них не проявляет гибкости для приспособления, никакого обучения не происходит. Зная то, что вы сейчас знаете о репрезентирующих системах, вы можете понимать, как это возможно, когда ребенок труднообучаем в один год, и замечательно справляются на следующий год с другим учителем, или как это возможно для ребенка действительно хорошо справляться с правописанием и математикой, и отставать по литературе и истории.

[3-0239] You can also translate between representational systems with  couples. Let’s say that the husband is very kinesthetic. He comes home after working hard all day and he wants to be comfortable. He sits  down in the living room, kicks his boots off here, throws a cigarette down there, gets a beer from the icebox, grabs the paper, and sprawls all over his chair, and so on. Then the wife, who’s very visual, walks in. She’s worked hard all day cleaning house so it will look good, as a way of showing respect for him. She sees his stuff scattered all over the living room and gets upset. So the complaint from him is “She doesn’t leave me enough space to be comfortable, man. It’s my home. I want to be comfortable.” What she says to him at this point is “You’re so sloppy. You leave stuff lying all over and it looks cluttered, and when it looks cluttered like that I know that you don’t respect me.”

[3-0239]  Вы можете также переводить между репрезентационными системами в парах. Он приходит с работы домой и хочет уюта. Он садится в кресло в гостиной, скидывает обувь, берет сигарету и пиво из холодильника, обкладывается газетами и журналами и т. д. Тут заходит жена, которая очень визуальна. Она весь день убирала в доме, чтобы все выглядело красиво, желая заслужить одобрение мужа. Она видит вещи разбросанные по всей комнате и взрывается. Его жалобы: “Она не дает мне места в доме, где я мог бы уютно расположиться. Это ведь мой дом. Я хочу комфорта!” Она ему в ответ: “Ты так неряшлив! Ты всюду разбрасываешь свои вещи, а когда все выглядит так, я знаю, что ты меня не уважаешь!”

[3-0240] One of the things Virginia Satir does is to find the kinesthetic counterpart of her visual complaint, and vice-versa. So you can look at  the husband and say:

[3-0240] В. Сатир в таких случаях находит кинестетические соответствия визуальным жалобам и наоборот. Она смотрит на мужа и говорит:

[3-0241] “You don’t understand what she said, do you? You really have no  idea what she experiences. Have you ever had the experience that she  went to bed first, and she’s been sitting there watching TV in bed, eating crackers? And you come in and get into bed and feel all those cracker crumbs all over your skin. Did you know that’s what she experiences when she walks in and sees your stuff lying all over the front room?”

[3-0241] Вы не поняли, что она сказала, правда? Вы действительно не понимаете, что она переживает. Представьте себе, что вы пришли вечером в спальню, чтобы лечь спать, а жена уже сидит в кровать, смотрит телевизор и ест печенье. Вы ложитесь чувствуете, что крошки въедаются вам в кожу. Знаете ли вы теперь что она испытывает, заходя в гостиную и видя разбросанные вещи?”

[3-0242] So there’s no fault, no blame. You don’t say “You’re bad” or “You’re stupid” or anything like that. You say “Here’s a counterpart that you can understand in your system.”

[3-0242]  Тут нет никаких ошибок, никаких обвинений. Вы не говорите клиенту: “Вы плохой” или “Вы глупый” или что-то подобное. Вы говорите: “Вот как вы можете понять в своей репрезентативной системе”.

[3-0243] He says “Well, when we’re in public, and I want to express affection, she’s always standing back, always pushing me away.” And she says “He’s always making scenes in public. He’s pawing me all the time!” That is his way, of course, of simply being affectionate, but she needs to see what is going on. He complains that she moves away and he falls flat on his face. He reaches out toward her and nothing happens. So  you find a counterpart and say to her:

[3-0243]  Муж жалуется: “Когда мы бываем на людях, и я хочу ей выразить свою привязанность”. Она говорит: “Он всегда устраивает мне сцены при публике, все время хватает меня руками” Конечно, он таким образом проявляет нежность, но ей надо видеть, что происходит. Он жалуется, что она отходит назад, а он чуть не падает. Тут вы можете найти соответствие и сказать ей:

[3-0244] “Have you ever had the experience of wanting and needing help,  really seeing the need for companionship and assistance, and it’s like you’re standing in the middle of the desert and you look around in all directions and there’s no one there? You don’t see anybody and you are all alone. Do you know that’s what he feels when he comes  toward you and reaches out and you back up?”

[3-0244]  “Помните ли вы в какой-то случай, когда вам остро нужна была помощь, но вы вокруг себя никого не видели, как будто вы стоите посреди пустыни и смотрите вокруг, но совершенно никого не видите. Вы совершенно одна в этой пустыне, вот так себя чувствует и он, когда подходит обнять вас, а вы отстраняетесь.»

[3-0245] The point is not whether those are actually accurate examples or not. The point is that you can use the principle of sorting people by representational systems, and then overlapping to find counterparts between them. That establishes something that even the major insurance companies in this country have adopted, “no-fault” policies. Family and couple therapists ought to at least have that, and have a way of demonstrating it.

[3-0245]  Дело здесь не в том, точны эти примеры или нет. Просто вы можете различать людей по репрезентативным системам, а затем осуществлять наложение этих систем с помощью поиска соответствующего прерывания в ведущей репрезентативной системе человека. Таким образом, вы создаете нечто, что взято на вооружение даже крупными страховыми компаниями в нашей стране – “безошибочную политику”. Семейные терапевты, во всяком случае, должны владеть этим приемом и способом его демонстрации.

[3-0246] As I stand back and give her space to see what I’m saying, and I get in close to him and make good solid contact with him, the teaching at the unconscious meta-level is this: / can get responses from her that he would love to get, and I can get responses from him that she would love to get. That’s never mentioned; that’s all at the unconscious level. So they will model and adopt my kinds of behavior to make their communications more effective. That’s another way of making contact and establishing rapport with each individual member and then translating between representational systems, as a way of teaching them how to communicate more effectively.

[3-0246]  Когда я отступаю и даю ей пространство увидеть то, о чем я говорю, и я приближаюсь к нему и устанавливаю с ним плотный контакт, происходит обучение на бессознательном мета-уровне: я могу получить реакции от нее, которые ему хотелось бы получать, и я могу получать реакции от нее, которые ей нравится получать. Об этом никогда не упоминают; все это — на бессознательном уровне. И они будут моделировать и принимать мои типы поведения, чтобы сделать их коммуникацию более эффективной. Это другой способ создать контакт и установитьраппорт с каждым отдельным человеком и переводить с одной репрезентирующей системы на другую, как способ научить их коммуницировать более эффективно.

[3-0247] Reference systems are also important. What if someone comes in and tells you “I don’t know what I want.” They are saying that they don’t have a reference system. We taught a seminar just recently and a woman there said that she had a very difficult time. She could not decide what she wanted from a menu. She had no basis on which to make that decision. She said her whole life was like that; she could never decide things, and she was always dissatisfied. So we literally made up a decision strategy for her. We said OK, when you are faced with a decision, go inside and tell yourself what it is you have to decide, no matter what it is. Let’s say you are in a restaurant. Tell yourself “You must choose food.” Then go back to sensory experience and find out what your choices are. In other words, read the menu. As you read “hamburger” on the menu, make a picture of a hamburger in front of you, taste what it would taste like, and check whether that feels positive to you or not. Then read “fried eggs,” see fried eggs in front of you, taste what they would be like, and check whether that feels positive to you or not. After she went through the process of trying that a few times, she had a way of making decisions, and started to make them quickly and unconsciously for all kinds of things in her life.

[3-0247]  Референтная система тоже очень важна. Допустим, кто-то к вам приходит и говорит: “Я не знаю, чего хочу”. Он говорит тем самым, что у него нет референтной системы. Недавно на семинаре к нам обратилась одна женщина, которая переживала очень трудный период своей жизни, она не могла даже решить, что ей выбрать из меню, у нее не было критерия, согласно которым она могла бы принять решение. Она сказала нам, что ситуация с меню напоминает ей всю ёё жизнь – она не может выбирать и всегда не удовлетворена. Что сделали мы, так это буквально создали для нее стратегию принятия решения. Мы сказали ей: “Хорошо. Вот вы должны принять решение. Обратитесь внутрь себя и скажите себе, что вы должны решить, не важно что это будет. Скажем вы пришли в ресторан. Скажите себе: “Я должна выбрать себе еду”. Теперь снова вернитесь к сенсорному опыту и определите ваши выборы другими словами, прочтите меню. Прочитав “Гамбургер”, представьте себе его, проверьте каков он на вкус, и определите, положительным или отрицательным для вас является это ощущение. Затем прочтите: “Яйца под майонезом” представьте, что вы видите их перед собой, попробуйте их на вкус и определите, положительно или отрицательно для вас это вкусовое ощущение”. После того, как она попыталась проделать это несколько раз, она получила способ принятия решения, и начала принимать их быстро и бессознательно во всех случаях свой жизни.

[3-0248] As she went through that process a number of times, it became  streamlined in the same way that learning to drive a car does. It drops into unconsciousness. Consciousness seems to be occupied by things we dont know how to do too well. When we know how to do things really well, we do them automatically.

[3-0248]  Когда она прошла этот процесс несколько раз, он “сгладился”, как это происходит с вождением машины. Он опустился в подсознание. Представляется, что сознание занимается теми вещами, которые мы еще не можем делать хорошо. Когда мы знаем, как делать действительно хорошо, то делаем это автоматически.

[3-0249] Man: We were wondering about accessing smells. We played with that a little bit and discovered that they went visual to see the object and then to the smell.

[3-0249]  Мужчина: Мы хотели бы узнать об оценке обонятельного опыта. Мы немного позанимались и пришли к выводу, что сначала люди визуализируют объект, а затем ощущают запах.

 

[3-0250] Not necessarily. You used the sequence you described. You said “What we discovered they do is…” and then you described yourself. That is a common pattern in modern psychotherapy, as far as I can tell. Thomas Szasz said “All psychology is either biography or autobiography.” Most people are doing therapy with themselves instead of other people. To respond more specifically to your statement, people can access olfactory experience in many different ways. One of the things you can notice, however, is that when people access smells, they will flare their nostrils. That’s a direct sensory signal, just as the eye movements we’ve been talking about are direct sensory signals, to let you know what experience the person is having. They may or may not precede that with a visual, kinesthetic, or auditory access, but you can see the nostril flare.

[3-0250]  Не обязательно. Это вы пользуетесь этой стратегией. Вы сказали нам: “Вы пришли к выводу о том, что люди поступают следующим образом… И потом описали себя. Насколько мне известно, это широко распространенный стереотип в современной психиатрии, Томас Шаша сказал: “Вся психология – это биография, или автобиография”. Большинство психотерапевтов проводят психотерапию с собой, вместо того, чтобы проводить ее с другими людьми. Если прямо отвечать на наш вопрос, то надо сказать, что люди подходят к оценке обонятельного опыта самыми разными способами. Но не всегда, когда люди, оценивают запахи, у них расширяются ноздри. Это прямой сенсорный сигнал, позволяющий вам сделать заключение о том, что человек переживает. Этому ощущению могут предшествовать зрительные, аудиальные или кинестетические представления, движения ноздрей вы увидите всегда.

[3-0251] Turn to somebody close by; one of you decide to be A and the other to be B. I’m going to ask A to watch B respond to the question I’m going to ask. A, clear your sensory channels and watch your partner’s nose. B, when was the last time you took a good whiff of ammonia?… Now is there any doubt about that? It’s an involuntary response. Usually the person will breathe in at the moment the nostrils flare.

[3-0251]  Повернитесь к кому-то рядом, один из вас, решите будет А и другой будет В. Я буду просить А отслеживать В реакции на вопрос, который я буду задавать. А очистите ваши сенсорные каналы и смотреть на вашего партнера. B, когда в последний раз, когда вы подвергались хорошему дуновению аммиака? … Теперь есть сомнения по этому поводу? Это непроизвольная реакция. Обычно человек будет дышать в настоящий момент и ноздри будут расширяться (становиться выпуклыми)

[3-0252] Let me ask you all to do something else which is along these lines to  give you another demonstration. As a child, you had lots of experiences. Maybe you had a grandmother who lived in a separate house that had special smells. Maybe it was some special food, or a blankie, or a little stuffed toy animal, or something else special to you. Pick some object from your childhood and either feel it, talk to yourself about it, or see it in your hands. When you have it in any of those systems, breathe in strongly and let that take you wherever it takes you. Try that for a minute. That’s one way of accessing smells.

[3-0252]  Позвольте мне попросить вас всех, делать что-то еще на всем протяжении разговора , что бы одарить вас другой демонстрацией. В детстве у вас было много переживаний. Может быть, у вас была бабушка, которая жила в отдельном доме, который имел специальные запахи. Может быть, это была  какая-то особая еда, или одеяльце или чучело маленького животного или еще что-то специальное для вас. Выберите какой-нибудь предмет из вашего детства, и ощутите один из них, расскажите себе о нем и увидьте его в ваших руках. Когда у вас есть это, в любой из этих систем, дышите сильно,  пусть это захватит вас, причем в высшей степени захватит вас. Попробуйте сделать это в течение минуты. Это один из способов доступа к запахам.

[3-0253] There are as many ways to use this information as your ingenuity permits. If you use visual guided fantasy with your clients, there are some clients you use it with automatically and it works fine. Other people you wouldn’t even try it with. What’s the criterion you use to decide that, do you know? If they can visualize easily, you use visual guided fantasy, right? We’re suggesting that you reverse that. Because for people who do not normally visualize in consciousness, visual guided fantasy will be a mind-blowing, profound change experience. For those who visualize all the time, it will be far less useful. The only thing you need to do in order to make it work for people who don’t normally visualize is to join their system wherever they are—wherever  their consciousness is—establish rapport and then slowly overlap to lead them into the system you want to engage them in fantasy with. It will be extremely powerful, much more powerful than with someone who already visualizes.

[3-0253] Есть столько способов использовать эту информацию, сколько позволяет ваша изобретательность. Если вы используете визуальную управляемую фантазию с клиентами, будут клиент, с которыми вы будете использовать ее автоматически, и она будет работать замечательно. С другими людьми вам ее лучше даже не пробовать. Каков критерий, на основании которого вы решите, знаете? Если они легко могут визуализировать, вы используете визуальную управляемую фантазию, правильно? Мы предлагаем вам поступать наоборот. Потому что для людей, которые сознательно обычно не визуализируют, визуальная управляемая фантазия будет потрясающим опытом глубинного изменения. Для тех, кто визуализирует постоянно, она будет гораздо менее полезна. Единственная вещь, которую вам нужно знать для того, чтобы она заработала для людей, которые обычно не визуализируют, это как присоединиться к их системе, где бы ни были они — гле бы ни было их сознание — установить раппорт и затем медленно накладывать репсистемы, чтобы ввести их в ту систему, с помощью которой вы хотите вовлечь их в фантазию. Это будет чрезвычайно мощно, гораздо более мощно, чем с кем-то, кто уже визуализирует.

[3-0254] If you have any fragment of any experience, you can have it all. Let me ask you to do the following: Roll your shoulders forward and close your eyes and feel as though something or someone is pushing down on your shoulders. And then take those feelings, intensify them, and let them come up into a picture. Who or what do you find there? As you get the picture, I want you to notice some dimension of the picture that is connected with some sound that would be occurring if that were actually happening. And now hear the sound.

[3-0254]  Если у вас есть какой-то опыт, фрагмент переживания, то вы можете восстановить все переживание. Попытайтесь сейчас сделать следующее: наклоните плечи вперед, и закройте глаза, и представьте, что кто-то или что-то толкает вас сзади в плечи. Возьмите эти чувства, усильте их и разрешите им превратиться в картину. Что или кого вы видите? Что в этой картине связано с какими- то звуками, которые могли быть раздаваться если бы это произошло на самом деле? А сейчас послушайте звук.

[3-0255] That’s the principle of overlap. You can always go to the state of consciousness a person indicates by their predicates, and from there you can overlap into any other dimension of experience and train a person to do any of these things.

[3-0255]  Это и есть принцип наложения. Вы всегда можете войти в репрезентативную систему, которая определяется предикатами, и произвести наложение на другую систему. Вы также можете научить человека делать это.

[3-0256] Richard: I know. I did it myself. Four years ago I couldn’t see an image; in fact I didn’t know that people did. I thought people were kidding when they did visual guided fantasies. I had no idea that they were actually seeing images. And when I figured out what was going on, I realized that there were these differences between people. Then I began trying to make images. Of course, the way I first tried to make images was by talking to myself and having feelings, which is the way people who have trouble making images usually go about it. They say to themselves “Gee, I should look at this even harder!” and then feel frustrated. Of course, the more I talked to myself and the more I had feelings, the less I could see images. I had to learn to do it by overlap: by taking a feeling or a sound and then adding the visual dimension.

[3-0256]  Ричард: Я знаю. Я сам это делал. Четыре года назад я не мог увидеть ни одного образа, фактически не представлял, как люди это делают. Я думал, что люди обманывают, говоря, что им помогает направленная визуализация. У меня и мысли не было о том, что они видят картины. Конечно, когда впервые попытался создать образы, я пошел тем же путем, что и все люди, которые испытывают трудности в этом плане. Они говорят себе: “Ну, еще упорнее смотри на это!”, а потом чувствуют себя разочарованными. Конечно, чем больше я говорю себе, и чем больше чувств я испытываю, тем меньше я способен что-то увидеть. Я выучился делать это по принципу наложения: беря чувство или звук, а потом добавляя к этому визуальное измерение.

[3-0257] You can use overlap to train a client to be able to do all systems, which I think is a benefit for any human to be able to do. You yourself can notice which of the representational systems you use with  refinement and sophistication, and which you have difficulty with. Then you can use overlap as a way of training yourself to be as sophisticated in any system as you are in your most advanced. Let’s say you have good kinesthetics but you can’t visualize. You can feel yourself reach out with your hand and feel the bark of some tree. You explore tactually until you have a really good kinesthetic hallucination. You can visualize your hand, and then you look past your hand inside your mind’s eye and see what the tree looks like, based on the feelings—as you feel the roughness, the texture, the temperature of the bark. If you visualize easily and you want to develop auditory, you can see the visual image of a car whirling around a comer and then hear the squeal of the tires.

[3-0257]  Вы можете использовать принцип наложения, чтобы натренировать клиента работать во всех системах, что, я думаю, полезно для каждого человеческого существа. На себе вы можете заметить, какую систему вы используете утонченно и изощренно, а с какой у вас возникают трудности. Потом вы можете использовать принцип наложения, чтобы достичь такой же утонченности во всех системах. Допустим, что у вас хорошо развитая кинестетическая система, но вы совершенно не можете визуализировать. Вы можете представить себе, какова на ощупь кора дерева. Тактильно исследуйте ее, пока не получите хорошую кинестетическую галлюцинацию. Затем визуализируйте вашу руку и посмотрите на нее, пытаясь увидеть, как выглядит кора дерева, базируясь на тактильных ощущениях (мягкости или твердости, шершавости или гладкости, температуры). Если вы легко визуализируете и хотите развить аудиальную систему, вы можете увидеть машины, заворачивающие за угол, а затем услышать соответствующие звуки.

[3-0258] Man: Would a congenitally blind therapist be at a disadvantage?

[3-0258] Мужчина: Означает ли сказанное, что слепой психотерапевт находится в невыгодном положении?

[3-0259] Visual accessing cues are only one way to get this information. There are other things going on equally as interesting, that would give you the same information and other information as well. For instance, voice tone is higher for visual access and lower for kinesthetic. Tempo speeds up for visual and slows down for kinesthetic. Breathing is higher in the chest for visual and lower in the belly for kinesthetic. There are lots and lots of cues. What we are doing is giving one little piece at a time. Your consciousness is limited to seven—plus or minus two—chunks of information. What we are doing is saying “Look, you normally pay attention to other dimensions of experience. Here’s another class of experience we’d like you to attend to, and notice how you can use it in a very powerful way.”

[3-0259]  Визуально оцениваемые признаки – это лишь один из способов получения информации. Существуют различные другие вещи, с помощью которых вы можете получить ту же самую информацию. Например, тон голоса человека, выше при визуальной оценке и ниже при кинестетической. Темп речи выше при визуальной оценке – и ниже при кинестетической. При визуальном оценивании дыхание скорее грудное, при кинестетическом брюшное. Таких признаков существует множество. Одновременно мы можем воспринять лишь немногое. Наше сознание одновременно может вместить 7 плюс-минус 2 единицы информации. Мы говорим: “Смотрите, обычно вы обращаете внимание на определенные моменты опыта, но есть другой класс этих моментов – обратите на него внимание, и поймите, как вы можете его использовать очень эффективно”.

[3-0260] I can get the same information by voice tone, or tempo changes, or by watching a person’s breathing, or the change in skin color on the back of their hand. Someone who is blind can get the same classes of information in other ways. Eye movement is the easiest way that we’ve discovered that people can learn to get access to this class of information called “representational system.” After they have that, we can easily teach them other dimensions.

[3-0260]  Ту же самую информацию я могу получить, оценивая тон голоса, темп речи, темп и глубину дыхания, изменение цвета кожи лица или тыльной стороны ладони. Слепой человек может получить ту же информацию другим путем. Движение глаз – самый легкий источник информации о репрезентативных системах. После того, как вы им овладеете, можно переходить к другим измерениям.

[3-0261] You might think that a blind therapist would be at a disadvantage. However, blindness is a matter of degree in all of us. The non-sighted Person who has no chance of seeing has an advantage over most other communicators: he knows he is blind, and has to develop his other senses to compensate. For example, a few weeks ago in a seminar there was a man who is totally blind. A year ago, I had taught him how to be able to detect representational systems through other means. Not only  was he able to do it, but he was able to do it every bit as well as every sighted person in that room. Most of the people I meet are handicapped in terms of their sensory ability. There is a tremendous amount of experience that goes right by them because they are operating out of something which to me is much more intense than just “preconceived notions.” They are operating out of their own internal world, and trying to find out what matches it.

[3-0261] Вы думаете, что слепой психотерапевт находится в невыгодном положении, но слепота – это удел каждого из нас. Слепой человек имеет то преимущество перед другими людьми, занимающихся общением, что он знает, что он слепой и должен развивать другие чувства, чтобы компенсировать это. Например, на прошлом семинаре, у нас присутствовал совершенно слепой человек. Год назад я научил его определять репрезентативные системы не зрительными признаками. Он научился делать это так же хорошо, как любой зрячий человек. Большинство людей, которых я встречал, обладают очень неразвитыми сенсорными способностями. Существует огромный объем опыта, который проходит мимо них, потому что они действуют исходя из того, что для меня является более интенсивным, нежели чем просто «предвзятые мнения». Они действуют исходя из их собственного внутреннего мира, и стараются найти снаружи то, что соответствует ему.

[3-0262] That’s a good formula for being disappointed, by the way. One of the best ways to have lots of disappointment in your life is to construct an image of how you would like things to be, and then try to make everything that way. You will feel disappointed as long as the world doesn’t match your picture. That is one of the best ways I know of to keep yourself in a constant state of disappointment, because you are never going to get the world to match your picture.

[3-0262]  Это хорошая формула для того, чтобы быть разочарованным, кстати. Один из лучших путей к тому, чтобы иметь много разочарования в вашей жизни — это сконструировать образ того, какими вы хотите, чтобы все было, и затем стараться делать так всё. Вы будете чувствовать себя разочарованными так долго, сколько мир не будет соответствовать вашей картине. Это один из лучших известных мне путей к тому, чтобы держать себя в постоянном состоянии разочарования, потому что вы никогда не заставите мир соответствовать вашей картине.

[3-0263] There is another vast source of process information in observing the motor programs that are accessed when a person thinks about an activity. For example, Ann, would you sit in a “normal” position with your legs uncrossed? Thank you. Now let me ask you a preparatory question. Do you drive a car? (Yes.) Is there a single one you drive typically? (Yes.) OK, now, this is a question I don’t want you to answer out loud, but just go ahead and access the answer internally. Is it a stick shift or is it an automatic shift? … Did anyone else get the answer? Would you like to guess about the answer and check it out?

[3-0263]  Есть еще один богатый источник информации, – это наблюдение за оцениванием моторных программ в тот момент, когда человек думает о какой-то деятельности. Энн, примите пожалуйста, “нормальную” позу, ноги не скрещивайте. Спасибо. Сейчас я задам вам предварительный вопрос. Водите ли вы машину? (Да). Есть ли какая то машина, которой вы пользуетесь постоянно? (Да). А сейчас я задам вам вопрос, на который прошу не отвечать вслух. Вы пользуетесь автоматическим переключением скоростей? … Кто получил ответ? Выскажите свой ответ и проверьте его.

[3-0264] Man: Stick shift.

[3-0264] Мужчина: Ручной переключатель

[3-0265] OK. How do you know that?

[3-0265]  ОК. Как вы об этом узнали?

[3-0266] Man: She shifted. I saw her move her right hand.

[3-0266]  Мужчина: Я видел движение ее правой руки.

[3-0267] Can you tell by the shift whether it was a manual or automatic?

[3-0267] Теперь ответьте на вопрос вслух, Энн.

[3-0268] Man: It’s manual.

[3-0269] Now, is that true, Ann? (No.) No, it’s an automatic. Now, did  anybody else have that answer?

[3-0270] Woman: Yeah, because I figured she was little and she wouldn’t want to drive a stick shift.

[3-0270]  Женщина: Да, переключатель должен быть автоматический, т. к. она маленького роста и ей трудно было бы пользоваться ручным.

[3-0271] OK. Did anybody use sensory experience to get the answer?… Well, let me answer the question directly. If you had been watching Ann’s feet, you would have gotten the answer to that question. One of the differences in the motor program between an automatic and a stick shift is whether you have a clutch to work. If you had been watching, you could have seen muscle tension in her right leg and not in her left, which would have given you the answer

[3-0271]  ОК. Использовал ли кто-нибудь еще сенсорный опыт? Теперь я прямо отвечу на заданный вопрос. Если вы смотрели на ноги Энн, то получили бы ответ на заданный вопрос. Одним из различных моторных программ при пользовании ручным и автоматическим переключателем является необходимость нажатия на педаль, если бы внимательно смотрели, то увидели бы напряжение мышц ее правой, а не левой ноги, что дало бы вам ответ.

[3-0272] If you ask a person a question that involves a motor program, you can observe the parts of their body they will have to use in order to access the information. Information doesnt come out of a vacuum in human beings. In order for a human being to get information to answer a question, they have got to access some representation of it. And although they may only bring one of those systems into consciousness, they are going to access all systems unconsciously to gather the information.

[3-0272]  Если вы задаете человеку вопрос, в ответ на который он должен оценивать моторную программу, вы должны наблюдать за теми частями тела, которые он должен использовать, чтобы оценить информацию. Для ответа на вопрос он должен оценить какую-то репрезентацию. И, хотя в сознании может быть представлена лишь одна из систем, человек подсознательно пользуется всеми системами, чтобы собрать информацию, нужную для ответа на вопрос.

[3-0273] Ann: We have both kinds of car and I drive both. You said “Which one do you drive usually?” If you had asked me “Do you have a different car?” and then asked me about that specific car, would my motor programs have been different? If I was thinking of driving the other car, would my legs have moved differently?

[3-0273]  Энн: У нас две машины, я пользуюсь обеими. Вы спросили: “Какой машиной вы обычно пользуетесь?” Если бы вы спросили меня: “Есть ли у вас другая машина?” и затем спросили бы меня о ней, были бы мои ответы другими? Двигались бы мои ноги по-другому, если бы вы спросили меня о другой машине?

[3-0274] Yes. You use your left foot only if there is a clutch. Consider how you answer the following question. You all have front doors to the homes or apartments that you live in, whether they are long-term homes or apartments. As you walk into your apartment or home, does the first door open to the right or the left? Now, how do you decide that question? … All the hands are moving.

[3-0274]  Да. Вы используете вашу левую ногу только тогда, когда есть педаль. Посмотрим, как вы ответите на следующий вопрос. Во всех ваших квартирах и домах есть внешние двери. Когда вы входите в квартиру: эти двери открываются направо или налево? Ну, как вы ответили на этот вопрос? … Руки у всех задвигались.

[3-0275] Let me ask you another question. When you come home in the evening and your house is locked, which hand do you use to actually open the door? … Watch the hands.

[3-0275]  Теперь я задам вам другой вопрос. Когда вы приходите вечером домой, и внешняя дверь бывает закрытой какой рукой вы открываете дверь? … Следите за руками.

[3-0276] People have always tried to turn body language into a content vocabulary, as if holding your head back meant that you were reserved and crossing your legs meant that you were closed. But body language doesn’t work like words work; it works differently. Eye movements and body movements will give you information about process.

[3-0276]  Люди всегда пытались завернуть язык тела в содержание словаря, как если удержание/фиксация вашей головы позади означает, что вы были сдержанны/скрытны и скрещевание ваших ног означает, что вы закрылись. Но язык тела не работает, как работают слова, он работает иначе. Движения глаз и движения тела будет давать вам информацию о процессе.

[3-0277] The proper domain, in our opinion, of professional communicators is process. If you indulge in content, you are going to unavoidably impose part of your belief and value system on the people you  communicate with.

[3-0277] Основная область профессиональных специалистов по общению, по-нашему мнению, – это процесс. Если вы вовлечетесь в содержание, вы неизбежно будете навязывать человеку с которым общаетесь, свои убеждения и ценности.

[3-0278] The kinds of problems that people have, usually have nothing to do with content; they have to do with the structure, the form of how they organize their experience. Once you begin to understand that, therapy becomes a lot easier. You don’t have to listen to the content; you only have to find out how the process works, which is really much simpler.

[3-0278]  Проблемы, которые беспокоят людей, обычно не имеют ничего общего с содержанием. Они связаны со структурной нормой организации опыта. Если вы начнете это понимать, то проводить терапию намного легче. Вы не должны вслушиваться в содержание, вы только должны понять, как строится процесс, а это действительно гораздо легче сделать.

[3-0279] There’s an important pattern that we’d like to talk about next. If I’m your client and you ask me “Well, how did it go this week?” and I respond to you by going (sighs heavily, head down, low tonality) “Ah,  everything worked just great this week, (sighing, shaking head “no,” slight sneer) No problems.” Now, the laughter indicates that there are a number of people here who recognize that there is some unusual communication being offered. The name that we have adopted for that is incongruity. What I offer you in my voice tone, my body movements, and my head movements does not match my words. Now, what responses do you have to that as professional communicators? What choices do you have to respond to that situation?

[3-0279]  Есть важный паттерн, о котором мы бы хотели поговорить в следующую очередь. Если я ваш клиент, и вы спрашиваете меня «Ну, как оно прошло на этой неделе?», а я отвечаю вам так: (тяжело вздыхает, голова опущена, в низкой тональности) «Эх, все сработало просто великолепно на этой неделе. (вздыхает, качает головой, как будто говоря «нет», ухмыляется). Никаких проблем.» Сейчас смех указывает нам на то, что здесь есть некоторое число людей, которые распознали подаваемую нами необычную коммуникацию. Имя, которое мы приняли для ее обозначения, – неконгруэнтность. То, что я вам подаю в тоне голоса, движениях тела и головы — не соответствует моим словам. Итак, какие реакции у вас есть на это, как у профессиональных коммуникаторов? Какие выборы у вас есть, чтобы отреагировать на эту ситуацию?

[3-0280] Woman: If I knew you really well, I’d say “I don’t believe you.”Or I might say “Well, you don’t look very happy because things are going well.”

[3-0280]  Женщина: Я скажу: “Я вам не верю” или: “Но вы не выглядите счастливым от того, что дела у вас идут хорошо”.

[3-0281] So you would meta-comment on the discrepancy that you’ve been able to perceive, and confront the person with it. Does anybody else have other ways of responding?

[3-0281]  Итак, вы используете мета-комментарий, сталкивая человека с противоречием, которое вам удалось заметить. Кто отреагирует по-другому?

[3-0282] Man: I would try to help you express both messages, maybe  exaggerate the non-verbal components…

[3-0282]  Мужчина: Я постараюсь помочь вам выразить оба сообщения, возможно, попрошу усилить невербальные компоненты.

[3-0283] OK, the gestalt technique: amplify the non-verbal message until it accesses the appropriate experience, right? OK, that’s another choice. Does everybody understand the choices we’re talking about so far? Our job is choice. The notion of incongruity is a choice point which is going to be repetitive in your experience if you are in the business of communication. It makes sense for you to have a varied repertoire, a range of possible responses, and to’ understand—I hope at the unconscious level rather than consciously—what the outcome will be when you select one of these maneuvers or techniques.

[3-0283]  ОК. Гештальт-техника, обогащать невербальное сообщение, пока не возникнет соответствующее переживание. Да, это второй выбор. Понимает ли кто-нибудь из вас важность выбора, о котором я сейчас говорю? Наша работа это выбор. Понятие неконгруэнтность это точка выбора, которая будет переодически повторяться в вашем опыте если вы находитесь в профессиональной  коммуникации. Это создает важность для вас иметь разнообразный репертуар, диапазон возможных реакций и понимать – я надеюсь бессознательный уровень предпочтительнее чем сознательный – что конечный результат будет достигнут, когда вы выберете один из этих маневров и техник.

[3-0284] Meta-commenting is one choice, and I think it’s a good choice. However, it is only one choice. When I watch and listen to therapists communicate, I often notice that that’s the only choice that a lot of them have when presented with incongruity—that the people who are in the business of choice don’t have any. You want to have a lot of choices in responding to incongruity. You want to have the choice of exaggerating the non-verbal, or of calling them a liar and attacking them, or of ignoring it, or of simply mirroring back and saying incongruently “I’m so glad!” (shaking head and sneering)

[3-0284] Мета-комментировать это один выбор, и я думаю, это хороший выбор. Однако, это только один выбор. Когда я наблюдаю и слушаю, как коммуницируют терапевты, я часто замечаю, что это единственный выбор, который имеет множество из них, когда они сталкиваются с неконгруэнтностью — что люди, вовлеченные в дело выбора, выбора не имеют. Вы хотите иметь множество выборов для реагирования на неконгруэнтность. Вы хотите иметь выбор — усиливать их невербальные сигналы, или называть их лжецами и нападать на них, или игнорировать их, или простоотзеркаливать их и неконгруэнтно произносить «Я так рад!» (качая головой и ухмыляясь).

[3-0285] Or you can “short-circuit” them by reversing the verbal and nonverbal messages: “That’s too bad” (smiling and nodding head). The response you get to that is fascinating, because most people have no idea what they verbalized.” Either they will enter a confusion state, or they will begin to explicitly verbalize the message that was previously non-verbal. It’s almost as if they take all the conscious material and make it unconscious and vice-versa.

[3-0285] Или же вы можете понять местами вербальное и невербальное сообщение, сказав, улыбаясь и кивая головой: “Это ужасно!” ответ который вы на это получите, удивителен, поскольку люди не подозревают, что они не вербализуют. В ответ на подобную вашу реакцию люди теряются, либо начинают вербализировать сообщения, которые до этого были невербальным. Происходит так, как если бы они взяли бессознательный материал и сделали его сознательным, и наоборот.

[3-0286] Or you might choose to respond with an appropriate metaphor: “That reminds me of a story my grandfather O’Mara told me once. He was Irish himself, but he told about this Baltic country that he had spent some time in as a youth when he was traveling in Europe—poor, destitute, but nevertheless out having experience. And the duke that ruled this little principality—this was before the Second World War, when there were a lot of small countries—had a problem. The Minister of the Interior did not have good communication with the Minister of the Exterior. And so some of the things that the Minister of the Exterior could see needed to be attended to in order for a judicious trade arrangement to be made with other entities—other neighboring, surrounding people—came into conflict somehow with some of the needs that the Minister of the Interior felt…”

[3-0286] Или же вы можете отреагировать соответствующей метафорой: “Это напоминает мне историю, которую мне рассказал мой дед, О’Мора. Он был ирландцем, но в юности некоторое время скитался в Европе. Рассказал он мне об одной небольшой прибалтийской стране. У ее правителя были проблемы – министр внутренних дел не мог найти общего языка с министром иностранных дел. То, что делал министр иностранных дел, чтобы укрепить свои отношения с соседями, правильно организовать торговлю, мешало удовлетворению потребностей страны, а удовлетворить эти потребности, как чувствовал министр внутренних дел было необходимо…”

[3-0287] Now how do people learn to be incongruent? Think of a young child who comes home and hands a piece of homework to his parents. The parents look at the homework and the father says (scowling face and shaking head “no,” with harsh tonality) “Oh, I’m so glad you brought that home, son!” What does the kid do? Does he lean forward and meta-comment? “Gee, Dad! I hear you say you’re glad, but I notice…” Not if you’re a kid. One thing that children do is to become hyperactive. One hemisphere is registering the visual input and the tonal input, and the other hemisphere is registering the words and their digital meaning, and they don’t fit. They don’t fit maximally where the two hemispheres overlap maximally in kinesthetic representation. If you ever watch a hyperactive kid, the trigger for hyperactivity will be incongruity, and it will begin here at the midline of the torso, and then diffuse out to all kinds of other behavior.

[3-0287]  “Как люди учатся несогласованности? Например, приносит ребенок из школы свою поделку и показывает ее родителям. Родители смотрят на нее и отец говорит (нахмурившись), отрицательно качая головой, резким голосом: “Как я рад, что ты принес это домой, сынок!” Что в ответ на это делает ребенок? Может, он наклоняется к отцу и мета-комментирует: “Папа, ты говоришь, что рад, но я не вижу…?” Одна из вещей, которые ребенок делает в ответ на несогласованность – это гиперактивность. Одно из полушарий регистрирует визуальные и тональные впечатления, другое – слова и их значение, и одно не соответствует другому, максимальное несоответствие находится там, где полушария пересекаются, в области кинестетической репрезентации. Если вы увидите теперь гиперактивного ребенка, вы заметите, что триггером для гиперактивности является несогласованность, и находится она у середины линии тела, распространяясь затем на другие виды поведения.

[3-0288] Let me ask you to do something now. I want you to raise your right hand…. Did anybody notice any incongruity?

[3-0288]  А сейчас я вас о чем-то попрошу. Поднимите правую руку… Заметил ли кто-нибудь несогласованность?

[3-0289] Man: You raised your left hand

[3-0289] Мужчина: Вы подняли левую руку.

[3-0290] I raised my left hand. So did many people out there! Some of you raised your left hand. Some of you raised your right hand. Some of you didn’t notice which hand I lifted. The point is that when you were all children, you had to find a way of coping with incongruity. Typically what people do is to distort their experience so that it is congruent. Is there anyone in here that actually heard me say “Raise your left hand”? Many of you raised your left hand. Some of you raised your left hand  and probably thought you raised your right hand. If you didn’t notice the incongruity, you somehow deleted the relationship between your own kinesthetic experience and my words, in order to make your experience coherent.

[3-0290] Я поднял левую руку, но многие из вас сделали то же самое! Другие подняли правую руку. Третьи вообще не заметили, какую руку я поднял. Суть в том, что, будучи детьми, вы вырабатываете свой способ справляться с несогласованностью. Обычно люди искажают свои опыт, чтобы он стал согласованным словам. Есть ли здесь кто-то, кто услышал меня так: “Поднимите левую руку!”? Многие из вас подняли левую руку думая, что – подняли правую. Тогда вы не заметили несогласованности, чтобы сделать свой опыт согласованным.

[3-0291] If there are mixed messages arriving, one way to resolve the difficulty is to literally shut one of the dimensions—the verbal input, the tonal input, the body movements, the touch, or the visual inputout  of consciousness. And you can predict that the hyperactive child who shuts the right hemisphere out of consciousness—it’s still operating, of course, it’s just out of awareness—will later be persecuted by visual images: dead babies floating out of hot dogs in the air above the psychiatrist’s desk. The ones who cut off the kinesthetics will feel insects crawling all over them, and that will really bug them. And they will tell you that. That is a straight quote from a schizophrenic. The ones that cut off the auditory portion are going to hear voices coming out of the wall plugs, because literally they are giving up consciousness of that whole system and the information that is available to them through that system, as a way of defending themselves in the face of repeated incongruity.

[3-0291]  Если поступают спутанные сообщения, то один из путей состоит в том, чтобы буквально отрезать одно из намерений (вербальное, тональное, движение тела, прикосновения, визуальные образы) от сознания. И можно предсказать, что гиперактивный ребенок, отрезающий от сознания правое полушарие (продолжающее, однако, функционировать вне сознания) окажется преследуемым визуальными образами – мертвыми младенцами, плавающими над столом психиатра. Те, кто отрезает кинестетический опыт, будут чувствовать у себя под кожей ползающих насекомых, что будет буквально сводить с ума. Они вам об этом скажут. Это – реальные клинические примеры. Те, кто отрезает аудиальный опыт, слышат голоса, раздающиеся из стен, поскольку они отдали этой системе все свое сознание, и информация, поступающая к ним через эту систему, защищает их от повторяющейся несогласованности.

[3-0292] In this country, when we have gone into mental hospitals we have discovered that the majority of the hallucinations are auditory, because people in this culture do not pay much attention to the auditory system. In other cultures, hallucinations will tend to cluster in other representational systems.

[3-0292]  В нашей стране большинство галлюцинаций являются слуховыми, так как люди здесь мало внимания уделяют своей аудиальной системе. В других культурах галлюцинации связаны с другими репрезентативными системами.

[3-0293] Woman: I’d like you to comment some more because I stumbled into some of this out of talking with people about hallucinatory phenomena.

[3-0293]Женщина: Не смогли бы вы подробнее прокомментировать галлюцинаторные явления?

[3-0294] Hallucinatory phenomena in my opinion are the same thing you’ve been doing here all day. There’s no formal difference between hallucinations and the processes you use if I ask you to remember anything that happened this morning, or what happened when I said “Ammonia” and all of you went “uhhhrrrhhh!” As far as I can tell, there are some subtle differences between people who are in mental hospitals and people who are not. One is that they are in a different building. The other is that many of them don’t seem to have a strategy to know what constitutes shared reality and what doesn’t.

[3-0294]  Галлюцинации, я считаю, это то, чем вы здесь занимаетесь целый день, формальных различий между галлюцинациями и теми процессами, которые вы используете, когда я прошу вас вспомнить что-нибудь – будь то событие сегодняшнего утра, или запах аммиака – просто нет. Насколько мне известно, однако, некоторая разница между обитателями психиатрических больниц и нормальными людьми все же есть. Одно из различий – это то, что больные и здоровые живут в разных зданиях. Другое – это отсутствие у больных стратегий различия между разделяемой (общепринятой) реальностью и неразделяемой.

[3-0295] Who has a pet? Can you see your pet sitting here on the chair? (Yes.) OK. Now, can you distinguish between the animal that you have here, and the chair that it is sitting on? Is there anything in your experience  that allows you to distinguish between the fact that you put the visual image of the pet there, and the fact that the image of the chair was there before you deliberately put it there? Is there any difference? There may not be.

[3-0295]  У кого есть щенок? Можете ли вы его увидеть, сидящим на этом стуле? – “Да”. ОК. А теперь можете ли вы определить, чем отличается щенок от стула, на котором он сидит? Есть ли какое-то переживание, которое позволяет вам отличить тот факт, что вы представили визуальный образ щенка, и тот факт, что образ стула был у вас еще перед тем, как вы поставили на него образ щенка? Есть ли различия? Его может и не быть…

[3-0296] Woman: Oh, yes, there is.

[3-0296] Женщина: Различие есть.

[3-0297] OK. What is the difference? How do you know that there is a real chair and there’s not a real dog?

[3-0297] ОК. Какое оно? Как вы узнаете, что это – реальный стул, но не реальная собака?

[3-0298] Woman: I really can see that chair in my reality here and now. But I can only picture the dog in my head, in my mind’s eye….

[3-0298] Женщина: Я реально вижу стул в моей реальности, здесь и сейчас. Собаку я вижу только в моей голове, внутренним зрением.

[3-0299] You don’t see the dog over here sitting in the chair?

[3-0299] Так видите ли вы собаку, сидящую на этом стуле?

[3-0300] Woman: Well, only in my mind’s eye.

[3-0300]  Женщина: Ну, только внутренним зрением.

[3-0301] What’s the difference between the image of the chair in your mind’s eye and the image of the dog in your mind’s eye? Is there a difference?

[3-0301] Каково различие между стулом, который вы видите, и собакой, которую вы видите внутренним зрением? Есть ли разница?

[3-0302] Woman: Well, one’s here and one isn’t.

[3-0302]  Женщина: Хорошо, один здесь, а другого нет

[3-0303] Yes. How do you know that, though?

[3-0303] Да, но как вы узнаете об этом?

[3-0304] Woman: Well, I still see the chair even when I look away and look back. But if I stop thinking about the dog in the chair, the dog isn’t there anymore.

[3-0304] Женщина: Ну, если я посмотрю назад или в сторону, стул я все равно вижу. А если я перестану думать о собаке, она тут же исчезнет.

[3-0305] OK. You can talk to yourself, right? Would you go inside and ask if there is a part of you at the unconscious level that is capable of having the dog there when you look back? Would you make those arrangements and find out if you can still tell the difference? Because my guess is there are other ways you know, too

[3-0305]  ОК. Вы можете поговорить с собой. Правда, обратитесь внутрь себя и спросите, есть ли у вас на подсознательном уровне какая-то часть которая могла бы так же ясно представить себе собаку, даже отвернувшись? Можете ли вы после этого найти различие? Потому что я догадываюсь, что у вас есть еще способы, которыми вы пользуетесь для определения различия между собакой и стулом …

[3-0306] Woman: The image of the dog isn’t as clear.

[3-0306] Женщина: Разве образ не так ясен…

[3-0307] OK, so that’s one way that you make a reality check. Would you go inside and ask if there is a part of you that can make it as clear?

[3-0307] ОК. Это один из способов, которым вы проверяете реальность. Снова обратитесь внутрь себя и спросите, нет ли у вас в подсознании такой части, которая могла бы сделать образ собаки таким же ясным?

[3-0308] Woman: Not while I’m awake.

[3-0308] Женщина: Нет, пока я бодрствую.

[3-0309] I know your conscious mind can’t do it. I’m not asking that question. Can you talk to yourself? Can you go “Hi, Mary, how are you?” on the inside? (Yes.) OK. Go inside and say “Is there any part of me at the unconscious level which is capable of making that image of the dog as clear as the chair?” And be sensitive to any response you get. It may be verbal, it may be a feeling, it may be something visual. While she’s doing that, does anyone else know how they know the difference?

[3-0309]  Я знаю, что сознательно вы это не можете сделать. Я об этом и не прошу. Можете ли вы поговорить с собой? Можете ли вы сказать себе внутренне – привет, Мари, как дела? “Да”. ОК. Обратитесь внутрь себя и спросите: есть ли у меня на подсознательном уровне какая – то часть, которая может сделать образ собаки таким же ясным, как и образ стула? Будьте внимательны к ответу, который вы получите. Ответ может быть вербальным, визуальным, чувственным. Пока она это делает, вопрос ко всем: заметил ли кто-нибудь на себе, как определяются различия между собакой и стулом?

[3-0310] Man: Well, earlier when you hit the chair I could hear a sound. When you hit the dog, I couldn’t.

[3-0310]  Мужчина: Ну, когда вы раньше двигали стулья, я слышал звук, а если бы вы двигали собаку, то звука бы не было.

[3-0311] So essentially your strategy consists of going to another representational system and noticing whether there is a representation that corresponds in that system to what you detected in another system

[3-0311]  В сущности наша стратегия состоит в том, что вы переходите в другую репрезентативную систему и наблюдаете, есть ли соответствие верной системе.

[3-0312] Woman: I know I put the dog there.

[3-0312]  Женщина: Я знаю, что собаку сюда поставила я!

[3-0313] How do you know that?

[3-0313] Как вы об этом узнали?

[3-0314]Woman: Because I can remember what I did.

[3-0314]  Женщина: Я помнила, что я это сделала.

[3-0315] OK, how do you remember putting the dog there? Is that a visual process? Do you talk to yourself? OK. Now I want you to do that same process for putting the chair there. I want you to put the chair here, even though it’s already here. I want you to go through the same process you used to put the dog here to put the chair here and then tell me what, if any, difference there is.

[3-0315]  Да, но как вы помните об этом? Это визуальный процесс? Или вы себе что-нибудь говорите? Сейчас я попрошу вас ту же самую операцию совершить со стулом. Поставьте стул сюда, несмотря на то, что он уже здесь. Пройдите со стулом через тот же самый процесс, что и с собакой, а потом скажите мне, в чем тут разница.

[3-0316] Does anybody know the point of all this?

[3-0316] Знает ли кто-нибудь, в чем тут дело?

[3-0317] Woman: We’re all schizophrenic.

[3-0317] Женщина: Все мы здесь шизофреники…

[3-0318] Of course we’re all schizophrenic. In fact, R. D. Laing is far too conservative when he talks about schizophrenia being a natural response. Evolutionarily the next step, which we’re all engaged in, is multiple personality. You’re all multiple personalities. There are only two differences between you and an officially diagnosed multiple personality: (1) the fact that you don’t have to have amnesia for how you are behaving in one context; you can remember it in another context, (2) you can choose how to respond contextually. Whenever you don’t have a choice about how you respond in context, you are a robot. So you have two choices. You can be a multiple personality or a robot. Choose well.

[3-0318]  Конечно, все тут шизофреники. Фактически, Р. Лэниг был слишком консервативен, когда он говорил о шизофрении как о естественной реакции. Следующей ступенью, на которую мы все поднимаемся, является множественная личность. Есть только два различия между нами и теми, у кого стоит официальный диагноз (множественная личность): 1) отсутствие амнезии на то, как вы себя вели в данном контексте – находясь в другом контексте, вы помните о том вашем поведении; 2) вы можете выбирать, как реагировать в зависимости от контекста. Если у вас нет выбора реакций на данный контекст, то вы – робот. Итак, у вас два выбора. Вы можете быть либо множественной личностью, либо роботом. Выбирайте же хорошо…

[3-0319] The point that we’re trying to make is that the difference between somebody who doesn’t know their hallucination is a hallucination and yourselves is only that you have developed some strategy by which you know what is shared reality and what is not. And if you are going to have hallucinations, you probably have them about ideas instead of about things.

[3-0319]  Мы сейчас постараемся подчеркнуть различие между кем-то, кто не знает, что его галлюцинации – это галлюцинации, и вами. Различие состоит лишь в том, что у вас есть стратегия определения того, что является разделяемой реальностью, а что – нет. И, если у вас есть галлюцинации, они касаются идей, а не вещей.

[3-0320] If one of you in the audience said “Well, wait a minute, there really is a dog there, anybody can see that!” then probably one of the other people in this room would take you away.

[3-0320]  Если кто-то из вашей аудитории скажет: “Смотрите, я действительно вижу здесь собаку и каждый может ее увидеть!”, то кто-то возьмет его за руку и выведет из аудитории….

[3-0321] Now, when Sally used the word “pensive” earlier, she was hallucinating with exactly the same formal process that a schizophrenic does. For example, there was a mental patient who looked at us and said “Did you just see me drink a cup of blood?” He was doing exactly the same thing. He was taking input from the outside, combining it in an interesting way with a response he was making internally, and then assuming it all came from the outside.

[3-0321]  Итак, когда Салли использовала слово “задумчивый”, она проходила через тот же самый процесс, что и шизофреники. Например: один пациент посмотрел на нее и сказал: “Видите ли вы, что сейчас я выпью чашку крови?” Он сделал то же самое, что и Салли. Он взял какую-то информацию извне, интересным образом скомбинировал ее со своим внутренним ответом, и сделал вывод, что все пришло к нему извне.

[3-0322] There are only two distinctions between anybody in this room and an institutionalized schizophrenic: (1) whether you have a good reality strategy and you can make that distinction, and (2) whether the content of your hallucination is socially acceptable or not. Because you all hallucinate. You all hallucinate that somebody’s in a good mood or a bad mood, for example. Sometimes it really is an accurate representation of what you are getting from the outside, but sometimes it’s a response to your own internal state.

[3-0322] Между госпитализированными людьми – шизофрениками и людьми из этой аудитории существуют только два различия: 1) у вас есть хорошая стратегию проверки реальности; 2) содержание ваших переживаний социально приемлемо. Ведь все вы галлюцинируете. Например, вы галлюцинируете о том, в каком настроении находится человек – в плохом или в хорошем. Иногда это соответствует той информации, которую вы получаете извне, а иногда – нет. Тогда это просто отражение вашего внутреннего состояния.

[3-0323] And if it’s not there, sometimes you can induce it. “Is something wrong?” “What’s bothering you?” “Now I dont want you to worry about anything that happened today while you were gone.”

[3-0323] А если, например, плохого настроения у вашего собеседника нет, вы можете индуцировать его: “У вас что-то не так?” “Что вас беспокоит?”, “Я не хочу, чтобы вы беспокоились о том, что произошло сегодня днем, когда вас не было”.

[3-0324] Drinking blood in this culture is not acceptable. I Ve lived in cultures where that’s fine. The Masai, in Eastern Africa, sit around and drink cups of blood all the time. No problem. It would be weird in their culture for somebody to say “I can see that you are feeling very bad about what I just said.” They would begin to wonder about you. But in this culture it’s reversed.

[3-0324]  Пить кровь в нашей культуре не принято. Мне приходилось жить в стране, где это нормально. Члены восточно-африканского племени масаев только и занимаются тем, что садятся в круг и пьют кровь из чашки, и никаких проблем. Представителям этой культуры было бы странно, если бы кто-нибудь сказал: “Я вижу, что вы почувствовали себя плохо, когда я это сказал” Они начали бы удивляться вам.

[3-0325] When we trained residents in mental hospitals we used to go up early and spend time in the wards because the patients there had problems we never had the opportunity to encounter before. We would give them the task of determining for themselves which parts of their experience were validated by other people, and which were not. For instance, with the cup-of-blood guy, we immediately joined his reality. “Yeah, warm this one up for me, will you?” We joined his reality so much that he came to trust us. And then we gave him the task of discovering which parts of his reality other people in the ward could validate for him. We didn’t say this was really here and that wasn’t, but simply asked him to determine which parts of his reality other people could share. And then he learned—as most of us have as children—to talk about those parts of reality which are either socially acceptable hallucinations, or that other people are willing to see and hear and feel, too. That’s all he needed to get out of the hospital. He’s doing fine. He still drinks cups of blood, but he does it by himself. Most psychotics just dont have a way of making distinctions between what’s shared reality and what’s not.

[3-0325]  Когда мы преподавали интернам-психиатрам, мы приходили в больницу пораньше и проводили много времени в палатах. У тамошних пациентов были проблемы, с которыми мы прежде не сталкивались. Мы дали им задание определить для себя, какую часть их реальности люди разделяют … а какую – нет. С тем парнем, который пил кровь из чашки, мы поступили так: “Немедленно присоединитесь к его реальности”. Мы присоединились к его реальности, так, что он начал нам доверять. Затем мы дали ему задание – определить, какую часть его переживаний остальные люди в палате могут принять. Мы не говорили ему о том, что реально, а что нет, а просто попросили назвать те переживания, которые другие люди могли бы с ним разделить. И тогда он научился – как научается ребенок, говорить о тех частях реальности, которые являются либо социальными приемлемыми галлюцинациями, либо чем-то, что люди хотят видеть, слышать или чувствовать… И это – все, что ему было нужно, чтобы выписаться из больницы… Сейчас у него все нормально. Он все по-прежнему пьет кровь из чашки, но делает это в одиночестве… Большинство психотиков именно и отличаются тем, что не умеют отличать разделяемую реальность от неразделяемой.

[3-0326] Man: Many psychiatrists do not have that, when working with those people.

[3-0326]  Мужчина: Но многие психиатры тоже не умеют делать этого, когда работают с психотиками.

[3-0327] Many do not have it, period, as far as I can tell! The only difference is that they have other psychiatrists that share that reality, so they at least have a shared reality. I’ve made lots of jokes about the way humanistic  psychologists treat each other when they get together. They have many social rituals that did not exist when I worked at an electronics corporation. The corporation people didn’t come in in the morning and hold each other’s hands and look meaningfully into each other’s eyes for five and a half minutes. Now, when somebody at the corporation sees somebody do that, they go “Urrrrhhh! Weird!” And the people in humanistic psychology circles think the corporation people are cold and insensitive and inhuman. To me, they are both psychotic realities, and I’m not sure which one is crazier. And if you think about shared realities, the corporation people are in the majority I

[3-0327]  Очень многие люди не умеют этого делать. Насколько мне известно, единственное различие состоит в том, что у психиатров есть другие психиатры, которые разделяют их реальность, так что получается хоть немного, да разделяемая реальность. Я много раз подшучивал над тем, как гуманистические психологи обращаются друг с другом, когда собираются вместе. У них есть много ритуалов, которых нет например, в электронной компании. Электронщики приходят утром на работу, не держат друг друга за руки, и не смотрят пристально друг другу в глаза в течение 5,5 минут. И когда кто-то из них видит, как другие это делают, то говорит: “Ну и ну! Странно!” И гуманистические психологи думают, что электронщики люди холодные, бесчувственные, бездушные. Для меня обе эти реальности – психотические, и я не знаю, какая из них является более сумасшедшей. Но если вы будете говорить о разделяемой реальности то электронщики окажутся в большинстве.

[3-0328] Where you really have a choice is when you can go from one reality to the other, and you can have a perspective on what’s going on. One of the craziest things is when a humanistic psychologist goes to teach a seminar at a corporation and doesn’t alter his behavior. That inability to adjust to a different shared reality is a demonstration of psychosis as far as I’m concerned.

[3-0328]  У вас есть выбор тогда, когда можете переходить из одной реальности в другую, и иметь свой взгляд на то, что происходит. Самые сумасшедшие вещи происходят тогда, когда гуманистический психолог приходит проводить семинар в организации и не меняет своего поведения. Неспособность приспосабливаться к другой реальности является, насколько я знаю, самым ярким признаком психоза.

[3-0329] Therapists feel letters. I dont think that’s any more peculiar than drinking cups of blood. Everywhere I go, people tell me they feel O and K. That’s pretty weird. Or you ask people “How do you feel?” and they say “Not bad.” Think about that for a moment. That’s a very profound  statement. “I feel not bad.” That’s not a feeling. Neither is “OK.”

[3-0329]  Терапевты также чувствуют буквы. Я не думаю, что это является более странным, чем пить кровь из чашки. Куда бы я не пошел, люди говорят мне, что они чувствуют себя К и О. Это действительно странно. Или же спрашиваешь человека: “Как ты себя чувствуешь? а он отвечает “Неплохо” Вдумайтесь это ведь очень глубокое утверждение: “Я чувствую себя неплохо” Но ведь это не чувство. Аналогично с ОК.

[3-0330] One of the most powerful tools that I think is useful for you to have as professional communicators is to make the distinction between perception and hallucination. If you can clearly distinguish what portion of your ongoing experience you are creating internally and putting out there, as opposed to what you are actually receiving through your sensory apparatus, you will not hallucinate when it’s not useful. Actually there is nothing that you need to hallucinate about. There is no outcome in therapy for which hallucinations are necessary. You can stay strictly with sensory experience and be very powerful, effective, efficient, and creative.

[3-0330]  Один из наиболее мощных инструментов Я считаю полезный для вас как профессиональных коммуникаторов это различия между восприятием и галлюцинациями.  Если вы можете ясно различать какую часть вашего текущего опыта вы создаете внутри и останавливаетесь на этом, как противоположность к тому, что вы на самом деле получаете через свой сенсорный аппарат, вы не будете галлюцинировать, когда это не полезно. В действительности, нет ничего в чем вы нуждаетесь, чтобы галлюцинировать об этом. Нет результата в терапии, для которого галлюцинация необходима. ВЫ можете оставаться сторого с сенсорным опытом и быть очень мощным, эффективным, квалифицированным и креативным.

[3-0331] You need only three things to be an absolutely exquisite communicator. We have found that there are three major patterns in the behavior of every therapeutic wizard weVe talked to—and executives, and salespeople. The first one is to know what outcome you want. The second is that you need flexibility in your behavior. You need to be able to generate lots and lots of different behaviors to find out what responses you get. The third is you need to have enough sensory experience to notice when you get the responses that you want. If you have those three abilities, then you can just alter your behavior until you get the responses that you want.

[3-0331] Вы нуждаетесь только в трех вещах, чтобы быть абсолютно утонченным/изящным коммуникатором. Мы обнаружили, что существует три основных паттерна в поведении каждого терапевтического мага/чародея с которым мы говорили – и руководителя и продавца. Первое это знать, какой результат вы хотите. Второе, что вам нужна гибкость в вашем поведении. Вам необходимо быть способным создавать большое количество и серии отличающихся поведений, чтобы понять какие реакции вы получаете. Третье, вам нужно иметь достаточно сенсорного опыта замечать, когда вы получаете реакции которые вы хотите. Если вы имеете эти три способности, тогда вы можете просто изменять ваше поведение пока не получите реакции которые вам нужны.

[3-0332] That’s what we’re doing here. We know what outcomes we want, and we put ourselves into what we call “uptime,” in which we’re completely in sensory experience and have no consciousness at all. We aren’t aware of our internal feelings, pictures, voices, or anything else internal. We are in sensory experience in relationship to you and noticing how you respond to us. We keep changing our behavior until you respond the way we want you to.

[3-0332]  Это то, что мы делаем здесь. Мы знаем, какие результаты мы хотим и мы ставим себя  в что мы называем “ uptime ” в котором мы полностью находимся в сенсорном опыте и не имеем сознательности совсем. Мы не осознаем наших внутренних ощущений, картинок, голосов или чего-нибудь другого внутреннего. Мы находимся в сенсорном опыте по отношению к вам и замечаем как вы реагируете на нас. Мы постоянно меняем свое поведение, до тех пор пока  вы не ответите способом, которым мы хотим, чтобы вы ответили.

[3-0333] Right now I know what I’m saying because I’m listening to myself externally. I know how much sense you’re making of what I’m saying by your responses to it, both conscious and unconscious. I am seeing those. I’m not commenting on them internally, simply noticing them and adjusting my behavior. I have no idea what I feel like internally. I have tactile kinesthetic awareness. I can feel my hand on my jacket, for instance. It’s a particular altered state. It’s one trance out of many, and a useful one for leading groups.

[3-0333] Прямо сейчас я знаю, что я говорю, потому что я слушаю себя внешне. Я знаю, сколько смысла вы создаете в том, что я говорю, по вашим реакциям на это, сознательным и бессознательным. Я вижу их. Я не комментирую их внутренне, просто отмечаю их и настраиваю свое поведение. У меня нет ни малейшей идеи о том, что я чувствую внутренне, у меня есть тактильное кинестетическое осознание. Я чувствую свою руку на своей куртке, например. Это особенное измененное состояние. Это один транс из многих, и полезный — для ведения групп.

[3-0334] Woman: How do you adjust yourself in uptime? You said you keep adjusting until you get the response you want. What adjustments are you making? Do you explain more? Or talk more? Or..,

[3-0334]  Женщина: Как вы приспосабливаетесь в состоянии “аптайм”? Вы сказали, что меняете свое поведение до тех пор, пока не получите нужный ответ. Что вы приспосабливаете? Не объяснили бы вы подробнее? Или…

[3-0335] Well, I adjust all the possible parameters. The most obvious one to me is voice tone. You can adjust your facial expression, too. Sometimes you can say the same words and lift your eyebrows and people will suddenly understand. Sometimes you can begin to move your hands. With some people, you can draw a picture. Sometimes I can just explain the same thing over again with a different set of words. Those are some of the logical possibilities that are available. There are lots and lots of possibilities.

[3-0335]  Ну… я меняю всевозможные параметры поведения. Наиболее явным для меня является тон голоса. Вы можете менять и выражение лица. Иногда вы можете сказать и то же самое, что уже говорили, но при этом поднять брови – вдруг человек поймет. Вы можете начать двигать руками… Для кого-то вы можете нарисовать картину. Иногда я объясняю одно и то же разными словами. Все это – доступные логические возможности. На самом деле есть огромное разнообразие возможностей.

[3-0336] Woman: Well, as you’re changing your behavior, dont you have  to be somewhat aware of what’s going on inside you?

[3-0336]  Женщина: Ну, если вы меняете свое поведение, разве вы не должны сознавать каким-то образом то, что происходит внутри вас?

[3-0337] No. I think most people try to do it reflexively, with conscious  self-awareness, and most of the strategies of reflexive consciousness don’t work. That’s why most people have such crummy personal relationships. If I want you to act a certain way, and I make you the reference for what I’m doing, then all I have to do is keep acting differently until you look and sound and behave the way I want you to. If I have to check with myself to find out, then I’m going to be paying attention to my feelings and my internal voices, which isn’t going to tell me whether I’m getting what I want. Most therapists succeed with their clients a dozen times before they notice it.

[3-0337]  Нет, я считаю, что большинство людей стараются делать это рефлексивно, но большинство сознательных стратегий здесь не работает. Именно потому и складываются такие безобразные межличностные отношения. Если я хочу чтобы вы действовали определенным образом, я создаю для вас эталон того что я делаю, тогда все что мне нужно сделать, это продолжать действовать различно, пока вы не будете выглядеть или говорить и вести себя способом, которым я хочу чтобы вы вели себя. Если я хочу проверить, достиг ли я намеченного результата и при этом обращаюсь к себе, к своим внутренним чувствам и голосам – то это плохая стратегия. Большинство терапевтов достигают целей со своими клиентами десятки раз, прежде чем они замечают..

[3-0338] Woman: OK. I can see how that would work in therapy, being a therapist. But in an intimate relationship it seems like being in uptime wouldn’t be as intimate.

[3-0338]  Женщина: OK. Я вижу, как это будет работать в терапии, будучи врачом. Но в интимных отношениях, кажется, как быть в аптайм,  не будет интимности.

[3-0339] Oh, I disagree. I think it would be much more intimate that way. I don’t think intimacy is built on talking to yourself and making pictures internally. I think intimacy is built on eliciting responses. If I’m in uptime when I’m interacting with somebody, then I’m going to be able to elicit responses from them which are pleasurable, and intimate, and anything else I want.

[3-0339]  О, я не согласен. Я думаю, что этот путь , был бы гораздо более интимным. Я не думаю, что близость построена на разговоре с собой и построении внутренних картинок. Я думаю, что близость основана на выявлении ответов. Если я в аптайме, когда я взаимодействую с кем-то, то я буду иметь возможность получить ответы от них, которые являются приятным и интимным, и все, что я хочу.

[3-0340] Woman: If I’m talking to someone about something that I’m feeling and thinking is important to me, then I wouldn’t be in uptime, would I?

[3-0340]  Женщина: Если я говорю с кем-то о чем-то, что я чувствую и думаю  это важно для меня, то я бы не была в аптайм?

[3-0341] If that is your definition of intimacy, then we have different definitions of intimacy!

[3-0341]  Если это ваше определение близости, то у нас разные определения близости!

[3-0342] Woman: I’m saying that it’s part of being intimate; that’s one way of being intimate.

[3-0342]  Женщина: Я говорю, что это часть интимности, это один из способов быть интимным.

[3-0343]  OK. I disagree with that.

[3-0343]   ОК. Я не согласен с этим.

[3-0344] Woman: How can you do that if you’re in uptime?

[3-0344]  Женщина: Как вы можете это сделать, если вы находитесь в аптайм?

[3-0345] You can’t do that when you’re in uptime. You can talk about things that you have thought and felt at other times but then you wouldn’t be in uptime. I agree that uptime would;be a poor strategy for talking about internal states, but I don’t happen to consider that intimacy. For your description, uptime is not a good strategy. Uptime is the only one I know which is a generally effective strategy to interact with people in terms of getting responses.

[3-0345]  Вы не можете делать это когда вы находитесь в аптайме. Можно говорить о вещах, что вы понимали и почувствовали в другое время, но тогда вы не были бы в аптайм. Я согласен, что аптайм будет плохой стратегией для разговора о внутреннем состоянии, но я не считаю это близостью По вашему описанию, аптайм, не является хорошей стратегией. По-моему, аптайм – единственная эффективная стратегия, которую я знаю, для действия с людьми в терминах вызывания реакций.

[3-0346] For what you’re talking about, I would design a completely different strategy, because you’re going to have to know what you’re thinking and feeling in order to talk about it. But I don’t think that will produce connectedness with another human being. Because if you do that you’re not paying attention to them, you’re only paying attention to yourself. I’m not saying that it’s bad, I’m just saying that it’s not going to make you feel more connected with someone else. You’re not going to have more contact with the woman sitting next to you if you’re inside making pictures and talking to yourself and having feelings, and then telling her about them. That’s not going to put you in contact with her. All that’s going to do is tell her conscious mind a lot about what’s going on inside you when you’re not paying attention to her.

[3-0346] Для того, о чем вы говорите, я бы применял совершенно другую стратегию, потому что вы хотите узнать, что вы думаете и что чувствуете, для того чтобы сказать об этом. Но я не думаю, чтобы это углубило вашу связь с другим человеческим существом. Потому что если вы это делаете, то вы не уделяете внимания ему, а уделяете внимание себе. Я не говорю, что это плохо, я говорю только, что в результате этого вы не будете ощущать себя ближе к другому человеку. Вы не установите более близкого контакта с женщиной, которая сидит рядом с вами, если будете созерцать свои внутренние картины, говорить себе что-то и что-то ощущать, а потом говорить ей об этом, так не установлен контакт между ней и вами. Просто в ее сознании появится больше информации о том, что происходит внутри вас, тогда как вы не уделяете внимания ей…

[3-0347] I have an attorney who has a great strategy for solving legal  problems. He first has a visual construction in his head of what problem has to be solved. Next, in outline, he goes auditory internal A and checks with a visual eidetic A, auditory internal B and checks with visual eidetic B, and so on, until all of his auditory and visual eidetics add up to that visual construction. Then he knows that he’s got that problem solved. It’s a super strategy for legal problems, but it’s a terrible strategy for personal relationships, and he uses it for that, too. He will make a picture of how he wants to interact with somebody, and then try to find pictures of when he’s done it before. He can never do anything new with anyone unless he’s already done all the component pieces before. It’s just not a terribly good strategy for that task. And while he’s using that strategy, he’s gone—he isn’t there at all!

[3-0347]  У меня есть один знакомый адвокат, у которого есть замечательная стратегия для решения юридических проблем. Сначала он визуально конструирует проблему, которая должна быть решена. Затем он обращается аудиальному ответу (А) и проверяет его с помощью визуального эйдетического ответа, затем – аудиальный ответ проверяет с помощью визуального эйдетического и так далее, пока аудиальный и визуальный ответы не сложатся в первоначальную визуальную конструкцию. Тогда он знает, что проблема решена. Это прекрасная стратегия – для решения юридических проблем, но она же ужасна, если ее использовать в межличностных отношениях, но он использовал ее и там. Сначала он создавал образ того, как он хочет взаимодействовать с кем-то затем начинал искать образ того, как он хотел взаимодействовать раньше с другими людьми. Таким образом, он не был способен ни на что новое во взаимодействиях, если это новое не состояло из уже знакомых старых кусков. Нельзя сказать, чтобы в межличностных отношениях эта стратегия страшно хороша. Когда он ее использовал, то полностью находился вне процесса взаимодействия.

[3-0348] Recently on TV, a psychologist was instructing people about how to have better communication. In essence, she was saying “Make a picture of the way you want to be, and then behave that way.” But there was nothing in it about noticing feedback from other people. She had all these cardboard people standing next to her who were her students, going “Yes! We are very happy and we can communicate. And it is so nice to meet you, yes!” They didn’t even know whether they shook hands or not. They had no contact at all, because they were inside making pictures. They all had smiles on their faces, so maybe they were happy, but it’s not a very good strategy to communicate.

[3-0348]  Недавно по телевизору психолог учила людей, как лучше общаться. В сущности она говорила следующее: “Сначала создайте картину того, каким вы хотите быть, а затем ведите себя соответственно этой картине”. Но здесь нет ничего, чтобы говорило об этой связи от других людей. Вокруг нее стояли студенты, которые говорили: “Мы счастливы и мы можем общаться… как приятно вас видеть…”. Они даже не знали, пожимают друг другу руку или нет! У них вообще не было контакта, так как каждый был внутри себя и создавал себе образы. Быть может, они и вправду были счастливы, они улыбались, но нельзя сказать, что стратегия такого общения была хороша.

[3-0349] We once ate lunch with a retired army colonel who decided that he was going to become a communicator. He has two strategies. One is to give commands, and the other is designed to get agreement. Neither strategy has anything to do with gathering information; his entire strategy just simply ends when there is agreement. So no matter what he says, if you say “I agree with you,” he can’t function anymore. He’s the kind of person whom you would never naturally agree with about anything, no matter what he said, because he’s got a voice tone that gets you to respond negatively.

[3-0349]  Однажды мы обедали с одним полковником в отставке, который решил стать специалистом по общению. У него было 2 стратегии. Одна – выдавать команды, другая получать согласие. Стратегии, предназначенной для сбора информации, не было вообще, вся стратегия попросту завершалась получением согласия партнера. Кроме того, что он говорил, и получал ответ – да, я согласен – он больше вообще не мог функционировать. Это тот человек, с которым у вас не будет естественного согласия, о чем бы он не говорил,  потому что тон его голоса вынуждает вас реагировать отрицательно.

[3-0350] When we sat down, everyone went crazy, because they kept saying “Well, I wouldn’t put it quite that way,” and getting into arguments with him. Finally I stopped them all, and Leslie and I said in unison “We agree with you.” Whatever he said, we’d say “We agree with you.” when we did that, he couldn’t generate any behavior! He ceased to Junction. He would sit there quietly for ten or fifteen minutes, until he Would take issue with something that the rest of us were talking about. We would simply say “We agree with you” and he was gone again. His strategy to decide what he wanted on the menu was to get everyone to have anything off the menu. His strategy was not designed to get food that would please his palate; it was designed to get other people to have  the same thing that he had. I guess that’s a good strategy for a colonel in the Army. But it’s a lousy strategy to get something good in a restaurant, or to pick a restaurant, or to have friends, which is something he didn’t have.

[3-0350]  Когда мы стали выражать ему согласие, он не мог больше генерировать никакого поведения! Он прекращал функционировать. Затем он сидел не говоря ни слова, в течение 15 минут, пока не смог прицепиться к чему-то в нашем разговоре. Мы опять с ним согласились, он снова замолчал. Его стратегия выбора блюд состояла в том, чтобы заставить каждого из обедающих за нашим столом выбрать себе определенное блюдо. Целью его стратегии было получение приятных ощущений от еды. Цель состояла в том, чтобы заставить выбрать каждого то, что он считает нужным. Быть может, эта стратегия и хороша, чтобы быть армейским полковником. Но вряд ли она годится для того, чтобы выбрать себе еду в ресторане или завести друзей, которых, кстати, у него не было.

[3-0351] Having total sensory experience is a life-long project, and there isn’t any limitation to it as far as I know. I now see things, hear things and get information tactually that two years ago would have seemed like ESP to me. That’s a statement about my willingness to commit some time and energy to training myself to refine the distinctions I make between internal and external realities, the refinements I can make in every sensory channel, and in every internal representational system.

[3-0351] Стать согласованным своему сенсорному опыту – это дело всей жизни, но я не знаю, чтобы здесь существовали какие-то принципиальные стратегии. Сейчас я могу видеть, слышать и ощущать то, что два года назад казалось мне экстрасенсорной информацией. Это утверждение касается моего желания посвятить часть своего времени и энергии на выработку способности различия внутренней и внешней реальности, стимулов, поступающих по каждому сенсорному опыту и внутри каждой репрезентативной системы.

[3-0352] A lot of our training in our ability to make visual distinctions we got from Milton Erickson. He is one of the most exquisite visual detectors in the world. He can see things that really are “extra-sensory” for other people, but they are there, and they are coming in through the same senses. In the exercise we did, many of you called me over for assistance, saying “Well, this person doesn’t make any eye movements.” And you finally admitted “Well, there’s some slight movement of the eyes.” When you say something is slight, that is a statement about your ability to detect it, not about what’s going on with the other person.

[3-0352]  Нашу способность к зрительным различиям мы выработали благодаря М. Эриксону… Он один из самых совершенных в мире специалистов по зрительному наблюдению. Он видит то, что обычно для людей находится далеко за порогом восприятия, но оно действительно существует и воспринимается тем же самым человеческим зрительным анализатором. Когда мы делали упражнения, многие из вас звали меня на помощь: «Посмотрите, мой партнер не делает никаких движений глазами. Но в конце концов вы говорили: «Нет, небольшие движения он все-таки делает! «Когда вы говорили «небольшие», это было утверждение о вашей различительной способности, а не о том, что происходило с вашим партнером.

[3-0353] It’s like “resistance.” If therapists would take “resistance” as a comment about themselves instead of their clients, I think the field of psychotherapy would develop at a faster rate. Whenever a client “resists,” it’s a statement about what you are doing, not about what they are doing. Out of all the ways that you’ve attempted to make contact and establish rapport, you have not yet found one that works. You need to be more flexible in the way you are presenting yourself, until you get the rapport response you want.

[3-0353] Это похоже на «сопротивление». Если бы терапевты принимали «сопротивление» как комментарий по поводу них самих, а не о их клиентах, я думаю, область психотерапии развивалась бы более быстрым темпом. Каждый раз, когда клиент «сопротивляется», это констатация того, что делаете вы, а не того, что делают они. Из всех способов, которыми вы пытались создать контакт и установить раппорт, вы пока не нашли рабочий. Вам нужно быть более гибкими в том, как вы представляете себя, пока вы не получите ту раппортную реакцию, которую вы хотите.

[3-0354] What we would like to do next is to offer you an exercise to increase your sensory experience, and to distinguish between sensory experience and hallucination. This exercise has four parts:

[3-0354]  Следующее, что мы сделаем, это попробуем потренировать различие между сенсорным опытом и галлюцинациями. Упражнение состоит их 4-х частей.

 

[3-0355] Experience vs. Hallucination Exercise: Part I

[3-0355] Опыт vs Галлюцинаций: Часть 1

[3-0356] We want you to sit in groups of three. One of you we’ll call A, one B, and one C. A, your job is detection. B, your job is to practice  experiencing different kinds of experience. C is simply an observer, and can also help A and B keep track of what to do next. B, you select, without mentioning anything verbally, three different experiences that you had which were very intense experiences. They can be from any part of your life, but make them distinctive, one from the other; don’t take three similar occasions. You can just identify them by dropping inside and finding representative examples, and simply number them one, two, and three.

[3-0356]  Мы хотим, чтобы вы расселись в группы по трое. Одного из вас мы будет называть A, другого — B , и другого С. A, ваша работа — обнаружение. B, ваша работа — практиковать испытывание различных типов переживаний. C является просто наблюдателем, и может также помочь A и B отслеживать, что делать следующим. B, вы выбираете, без упоминания чего-либо вербально, три различных переживания, которые вы имели, которые были очень интенсивные переживания. Они могут быть из любой части вашей жизни, но сделайте их отличительными, одно от других; не берите три похожих случая. Вы можете просто идентифицировать их, погрузившись внутрь [drop inside] и находя репрезентативные примеры, и просто считайте их „один“, „два“ и „три“.

[3-0357] Then hold hands with A and announce “one.” Then go internal, drop out of sensory experience, go back to that time and place, and have that experience again without any overt verbalization. Take a minute or two or three to relive that experience fully…. Then announce “two” and relive it…. Then announce “three” and relive that….

[3-0357]  Затем держите руки A и объявите „один“. Затем идите внутрь [go internal], выпустите [drop out] сенсорные переживания, возвращайтесь [go back] к тому времени и месту и испытывайте то переживания опять без любой открытой вербализации. Возьмите минуту или две или три, чтобы снова вернуть к жизни то переживание [relive] полностью. Затем объявите “второе” и переживите его…. Затем объявите “третье” и переживите его…

[3-0358] Now there is one incredibly important factor. For those of you who are very visual, it will be imperative that you do not see yourself  there, but see what you saw when you were there.

[3-0358]  Сейчас имеется один невероятно важный фактор. Для тех из вас кто очень визуален, это будет приказание [imperative], чтобы вы не видите себя там, но видите что вы видели, когда вы были там.

[3-0359] For example, close your eyes and see yourself from above or the side somewhere, riding on a roller coaster, just about to go down that first big drop…. Now step into that image of yourself inside the roller  coaster and see what you would see if you were actually there riding it. Those are very different experiences. The kinesthetics come in profoundly once you break the dissociation of seeing yourself over there, and put your perceptual position inside your body on the roller coaster.

[3-0359]  Для примера, закройте ваши глаза и видите себя сверху или со стороны где-то, катящегося на „американских горках“, как раз близ к тому, чтобы спускаться с первого крутого спуска… Сейчас шагните в то изображение себя внутри „американских горок“ и видите, что вы видели бы, если вы были действительно там катающимся. Это очень отличающиеся переживания. Кинестетика входит [come in] серьезно как только, вы разрушаете диссоциацию видения себя оттуда [over there], и помещаете вашу перцептуальную позицию внутрь вашего тела на „американских горках“.

[3-0360] As you go back and find these three experiences and re-experience them, it is important that you do not do it dissociated. You may begin by seeing yourself; then get inside the picture. When you are inside the picture and you feel the experience in your body again as you did before, you begin to squeeze A’s hand, thereby cuing them tactually that you are now having that experience.

[3-0360]  В то время как вы идете назад [go back] и находите эти три переживания и снова переживаете их, это важно что вы не делаете это диссоциировано. Вы можете начать видение себя, тогда войдите в картину. Когда вы внутри картину и вы чувствуете переживания в вашем теле опять, как вы делали до этого [you did before], вы начинаете сжимать руку А, таким образом даете сигналы ему тактильно, что вы сейчас имеет те переживания.

[3-0361] A, your job is simply to observe the changes in B, as s/he goes through the three experiences. I want you to watch skin color changes, size of lower lip, breathing, posture, muscle tonus, etc. There will be many profound changes in B that you can see visually as B goes through this experience.

[3-0361]  A, ваша работа просто наблюдать изменения в B, как он/она пройдут через три переживания. Я хочу, чтобы вы наблюдаете изменения цвета кожи, размера нижней губы, дыхания, позы, тонусы мыщц и т.д. Будут много основательных изменений в B, которые вы можете видеть визуально, в то время как B проходит через это переживание.

 

 

[3-0362] Part 2

[3-0362] Часть 2

[3-0353] B will do exactly the same thing as in Part 1: s/he will announce “one” and re-experience it, then “two” and “three.” But this time A will not only watch the changes but describe them out loud. C’s job is to make sure that all the descriptions that A offers are sensory-based descriptions: “The corners of your mouth are rising. Your skin color is deepening. Your breathing is high and shallow and increasing in rate. There’s more tension in your right cheek than your left.” Those are descriptions that allow C—who is watching as well as listening to your description—to verify, or not, what in fact you are claiming. If A says “You’re looking happy; now you’re looking worried,” those are not sensory-based descriptions. “Happy” and “worried” are judgements. C’s job is to make sure that A’s descriptions are sensory-based, and to challenge any utterance that is not sensory-based.

[3-0353]  B будет делать точно такую же вещь, как в первой части: он/она объявит “один” и пе-переживает это, затем “два” и “три”. Но в этот раз А не будет только наблюдать изменения, но описывать их вслух. Работа С — это удостовериться, что все описания, которые А предлагает, являются сенсорно-обоснованными [sensory-based] описаниями: “Углы вашего рта приподнимаются. Ваш цвет кожи делается темнее. Ваше дыхание интенсивное [high] и неглубокое и увеличиваете в частоте. Существует больше напряжения в вашей правой щеке чем в вашей левой”. Это описаниями, который позволяют C — кто является наблюдением также как и слушанием [who is watching as well listening] вашего описания — подтвердить, или нет, что в действительно вы утверждаете. Если A говорит “Вы выглядите счастливым; сейчас вы выглядите обеспокоенным”, это не является сенсорно-обоснованными описаниями. “Счастливый” и “обеспокоенный” — это суждения. Работа С — удостоверится что описания А сенсорно-обоснованными, и подвергать сомнению высказывание, которое не является сенсорно-обоснованными .

 

[3-0354] Part 3

[3-0354] Часть 3

[3-0355] This time B goes into one of the three experiences without identifying it by number. You just pick one of the three and go into it. A sits there, again observing B, saying nothing until s/he finishes that experience. And then A, you tell B which experience it was: “one,” “two,” or “three.” B continues to run through those three experiences in any order other than the original order, until A is capable of  correctly naming which experience you are having. If A can’t do it the first time through, simply start over again. Don’t tell them which one was which, or that what they thought was number one was really number three; just tell them to back up and start over again. It’s a way of training your senses to be acute.

[3-0355]  В этот раз B войдет в одно из трех переживаний без идентификации их по номеру. Вы просто возмете одно из трех в войдете в него. A сидит там, опять наблюдает Б, не говорит ничего пока он/она не закончит то переживание. И тогда A, вы скажите B, которое переживание это было: “один”, “два” или “три”. B продолжает пробегать [run through] через эти три переживания в любом другом порядке чем оригинальный порядок, пока А способен корректно называть, которое переживания вы имеете. Если А не можете сделать это в первый раз прохода, просто начните все опять. Не говорите им которое [переживание] было которым, или то что вы прошли через номер один было реально номером три; просто скажите им дать задний ход [back up] и начать опять. Это способ тренировки ваших чувств быть острыми.

 

[3-0356] Part 4

[3-0356] Часть 4

[3-0357] This time B goes into any one of the three experiences again and A hallucinates and guesses, as specifically as s/he can, what the content of that experience is. And believe me, you can get very specific and very  accurate.

[3-0357]  Этот раз B впадет [goes into] в одно из трех переживаний опять и A галлюцинирует и предполагает, так конкретно как он/она может, что за содержание того переживание. И поверьте мне, вы можете получить [get] очень конкретно и очень точно.

[3-0358] In parts 1,2, and 3 we ask you to stay in sensory experience. In part 4 we’re asking you to hallucinate. This is to make a clean distinction between sensory-based experience and hallucination. Hallucination can be a very powerful, positive thing. Anybody who has ever done a workshop with Virginia Satir knows that she uses hallucination in very powerful and creative ways, for instance in her family sculpting. At some point after she has gathered information she’ll pause and sort through all the visual images that she has, preparatory to sculpting or making a family stress ballet. She will change the images around until it feels right to her. That’s “see-feel,” the same strategy as spelling or jealousy. Then she takes the images that satisfy her kinesthetically, and she puts them on the family by sculpting them. That’s a case where hallucination is an integral part of a very creative and effective process. Hallucination isnt good or bad; it’s just another choice. But it’s important to know what you are doing. OK. Go ahead.

[3-0358]  В части 1,2 и 3 мы просили вас оставаться в сенсорном опыте. В часте 4 мы просим вас галлюцинировать. Это для того, чтобы сделать чистое различие между сенсорно-обоснованным опытом и галлюцинацией. Галлюцинация может быть очень мощной, позитивной вещью. Кто-либо кто уже выполнял семинар [done a workshop] с Вирджинией Сатир, знает что она использует галлюцинацию очень мощными и творческими способами, для примера в ее семейной лепке [family sculpting]. До некоторой степени [at some point] после того, как она собрала информации она сделает паузу и разбирается [sort through] со всеми визуальными изображениями которые она имела, прежде чем  лепить или делать семеный стрессовый балет [family stress ballet]. Она будет изменять изображения вокруг пока оно не почувствуется правильным для нее. Эти тоже “вижу-чуствую”, похожая стратегия как правописание или ревность. Тогда она берет изображения которые удовлетворяют ее кинестетически, и она кладет их на семью, лепя их. Это является случаем когда галлюцинация есть интегральная [integral] часть очень творческого и эффективого процесса. Галлюцинация не плохо и не хорошо; это — просто другой выбор. Но это очень важно знать когда вы делаете. ОК. Вперед!

*  *  *  *  *

[3-0359] All right. Are there any comments or questions about this last exercise we did? Some of you surprised yourselves by the guesses you made, right? And others of you scored zero.

[3-0359]  Хорошо. Есть ли какие-то замечания по последним предложениям? Некоторые из вас удивлены тем, что смогли так точно угадать содержание переживания, не так ли? Другие не угадали ничего.

[3-0360] Whether you did well or not is really irrelevant. Either way, you got important information about what you are able to perceive, and whether or not what you hallucinate has any relationship to what you perceive.

[3-0360]  Угадали вы или нет – на самом деле это не имеет значения. В обоих случаях вы получили важную информацию о том, что вы не умеете воспринимать, и соответствует ли содержание ваших галлюцинаций тому, что вы воспринимаете.

[3-0361] You can take the training we’re giving you and you can notice as you are communicating with a client or a loved one that the responses that you are getting are not the ones that you want. If you take that as an indication that what you are doing is not working and change your behavior, something else will happen. If you leave your behavior the same, you will get more of what you are already getting. Now, that sounds utterly simple. But if you can put that into practice, you will have gotten more out of this seminar than people ever get. For some reason, that seems to be the hardest thing in the world to put into practice. The meaning of your communication is the response that you get. If you can notice that you are not getting what you want, change what you’re doing. But in order to notice that, you have to clearly distinguish between what you are getting from the outside, and how you are interpreting that material in a complex manner at the unconscious level, contributing to it by your own internal state.

[3-0361]  Продолжая тренироваться так, как вы делали, вы можете заметить, общаясь со своим клиентом или любимым, что ответы, которые вы от них получаете, не такие, какие бы вам хотелось. Если вы примете это как признак того, что то, что вы делаете, не работает, и измените свое поведение, то произойдет что-нибудь еще. Если вы будете вести себя так же, то будете получать и дальше то, что имели. Если вы реализуете это утверждение на практике, то вы от этого семинара получите столько, сколько люди не получали еще никогда. По некоторым причинам воплощать это утверждение на практике – самое трудное на свете дело, смысл вашего общения – это ответ, который вы получаете. Если вы заметите, что получаете не то, что хотите, измените свои действия. Но чтобы это заметить, вы должны ясно отличать то, что вы получаете извне, от того, как вы интерпретируете этот материал на подсознательном уровне, примешивая сюда свое внутреннее состояние.

[3-0362] The exercise you just did was essentially limited to one sensory channel. It was a way of assisting you in going through an exercise in which you clean up your visual input channel. You also get some kinesthetic information through holding hands. You can do it auditorily as well, and also kinesthetically. You can generalize that same exercise to the other two systems. If you are going to do it auditorily, A would close his eyes. B would then describe the experience without words, just using sounds. The tonal and tempo patterns will be distinctive and since A’s eyes will be closed, all he has is the auditory input.

[3-0362]  Упражнение, которое мы сейчас выполнили, ограничивалось только одним сенсорным каналом. Упражнение должно было помочь вам получать опыт восприятия по визуальному выходному каналу. Вы также получаете кинестетическую информацию, держа руку. Вы можете делать это аудиально с таким же успехом, и также кинестетически. Тогда А должен закрыть глаза, а Б – описать свои переживания звуками, но без слов. Тональность и темп звукоряда будут различны, и, так как глаза А будут закрыты, он будет иметь только один сенсорный вход – аудиальный.

[3-0363] Or you could just think about the experience and talk about cooking lunch. That’s the way couples often do it with one another. He makes a picture of his wife having an affair and then they talk about going camping, right? And he goes (angrily) “Yeah, I’d really like to go with you. I think we’d have a good time. I’m going to bring the ax so I can chop up some firewood.”

[3-0363]  Или же вы можете думать об определенном переживании, а говорить о приготовлении ужина. В супружеских парах такое происходит довольно часто. Он создает себе образ того, как жена ему изменяет и тут же они говорят о том, как бы им выехать на природу. Он говорит: (сердито) «Как бы мне хотелось выехать с тобой, мы бы прекрасно провели время, а я бы взял топор, чтобы нарубить много дров».

[3-0364] Another thing couples do is fight in quotes. Do you know about quotes? Quotes is a wonderful pattern. If any of you have clients who work at jobs and have resentment for their bosses or fellow employees, but who can’t really express it because it’s inappropriate, or they might get fired or something, teach them the pattern of quotes in language. It’s marvelous because they can walk up to their employer and say “I was just out on the street and this man walked up to me and said ”You’re a stupid jerk.1″ And I didn’t know what to say to him. What would you do if somebody walked up to you and said’ You ‘re ajerk.1 Just right out on the street, you know.”

[3-0364]  Что еще делают супружеские пары, так это «борются». Знаете ли вы о кавычках? Это прекрасный стереотип. Если у вас есть клиенты с невысказанной агрессией, например, против своих начальников, и они не могут ее реально выразить, так как это было бы неадекватно (или их могли бы после этого выгнать), то можно обучить их стереотипу кавычек. Это прекрасно, так как ваш клиент может зайти к своему боссу и сказать: «Только что на улице какой-то человек наступил мне на ногу и сказал: «Ты глупый сопляк» А я то знал что ему ответить. А вы чтобы сделали, если бы вас кто-то обозвал глупым сопляком? Вот так прямо на улице?»

[3-0365] People have almost no consciousness of any meta-levels if you distract them with content. Once at a conference I talked to a large group of psychologists who were pretty stuffy and asked a lot of dumb questions. I told them about quotes as a pattern. Then I said for example—I even told them what I wa$ doing—Milton Erickson once told me a story about a time he stayed at a turkey farm, and the turkeys made a lot of noise and kept him awake at night. He didn’t know what to do. So finally one night he walked outside—and I faced all those psychologists out there—and he realized he was surrounded by turkeys, hundreds of turkeys everywhere. Turkeys here, and turkeys there, and turkeys all over the place. And he looked at them and he said ” You turkeys!

[3-0365]  Люди почти не замечают мета-уровней, если отвлечь их внимание содержанием. Однажды я читал лекцию группе психологов, которые были очень обидчивы и задавали много глупых вопросов, я сказал им о стереотипе кавычек. Затем я привел пример – и даже сказал, что я делаю как М. Эриксон. Милтон рассказал мне, как он останавливался на индюшачьей ферме, индюки страшно шумели и ночью, он даже проснулся от этого шума, не зная, что же делать. Однажды он вышел из дома, и я повернулся лицом ко всем психологам – и увидел, что со всех сторон окружен индюками, сотнями индюков. Индюки тут, индюки – там, индюки везде. И он посмотрел на них и сказал: «Вы, индюки».

[3-0366] There were a couple of people there who knew what I was doing and they absolutely cracked up. I stood on the stage in front of these people who were paying me a fortune and I went” You turkeys!” They didn’t know what I was doing. They all sat there nodding seriously. If you are  congruent, they will never know. If you feed people interesting content, you can experiment with any pattern. As soon as I said “I’m going to tell you a story about Milton” everybody went “content time” and that was all it took.

[3-0366]  Человека два в той аудитории поняли, что я делаю и были шокированы до онемения. Я стоял на сцене перед этими людьми, которые платили мне своим вниманием и говорил: «Вы индюки», и они не знали, что же делать. Они сидели и серьезно кивали головами. Если вы будете согласованным, то они и не узнают. Если вы отвлечете людей, интересным содержанием, то можете экспериментировать с любым стереотипом. Когда я сказал: «Сейчас я расскажу историю про Милтона» все искали «пространство содержания» и там утонули.

[3-0367] In the middle of telling the story, I even turned around and laughed at the top of my lungs. And then I turned back and finished it. They just thought it was a weird behavior, because I laugh a lot. Or I could have made the laughing part of the story. “Milton turned around and laughed.” At the end of the day all these people came up to me and said “And I want to tell you how important this has been to me” and I said “Thank you. Did you hear the story about Milton? I don’t want you to think that it’s about your

[3-0367]  В середине своего рассказа я даже отвернулся и сдержанно посмеялся, потом я развернулся обратно и закончил свой рассказ. Они подумали что это – странное поведение, или объяснили это тем, что я готовлю их к самой смешной части рассказа. (Милтон отвернулся и рассмеялся). В конце дня эти люди подходили ко мне и говорили: «Я хочу сказать, в чем это было для меня важно», а я отвечал: «Спасибо. Вы слышали историю о Милтоне? Я не хотел бы чтобы вы думали, что это история про вас!»

[3-0368] You can try any new behavior in quotes and it won’t seem to be you doing it. Quotes gives you a lot of freedom to experiement with gaining flexibility, because it means that you can do anything. I can go into a restaurant and walk up to a waitress and say “I just went in the bathroom and this guy walked up to me and said ‘Blink,'” and find out what happens. She’ll blink, and I’ll go “Isn’t that weird?” and walk away. It wasn’t me, so I didn’t have to worry about it. It’s a big piece of  personal freedom; you are no longer responsible for your own behavior because it’s “someone else’s behavior.”

[3-0368]  Вы можете тренировать любое новое поведение и это будет выглядеть так, как будто это делаете не вы, кавычки дают вам больше свободы экспериментирования, для достижения гибкости поведения – ведь это означает, что вы можете делать буквально все. Я могу войти в ресторан, подойти к официантке и сказать: «Я вошел в умывальную, а этот парень подошел и сказал “подмигни”» и посмотреть, что произойдет дальше. Она подмигнет, а скажу: «Ну не странно ли?» И отойду. Это был не я, так что нечего мне об этом беспокоится – это хороший прием для увеличения личной свободы. Вы можете больше не отвечать за свое поведение, так как – это «поведение кого-то другого».

[3-0369] When I was going to psychiatric meetings and stuff, I would walk up to someone and say “I was just in a conference with Dr. X, and he did this thing IVe never seen anyone do before. He walked up to this person, lifted up his hand like this, and said ‘Look at that hand.'” Then I’d do a fifteen or twenty minute trance induction and put the person into a trance. Then I’d slap him in the stomach so he came out, and say “Isn’t that a weird thing for him to do?” He would go “Yeah, that’s a really weird thing for him to do. He shouldn’t do things like that.” And I’d go “/would never do anything like that. Would you?” And he’d say “No!”

[3-0369]  На одной конференции для психиатров я подошел к кому-то и сказал: “Сейчас я был на лекции с доктором Х, и он сделал такое, чего ни один человек при мне не делал. Он подошел к одному человеку, поднял его за руки вот так, и сказал: “Смотрите на эту руку”, затем провел гипнотическое внушение и погрузил этого человека в гипнотическое состояние”. Затем я хлопнул его по животу, чтобы вывести его из этого состояния, и сказал: «Он себе позволяет странные вещи, не так ли?» Он ответил: “Да, конечно, он не должен позволять себе ничего подобного” “А вы?” “О, никогда!” – ответил он.

[3-0370] Quotes also works great if you’re doing therapy with a family that fights and argues and won’t listen, because you can lean forward and you can say “I’m so glad you’re such a responsive family, because with the last family that was here I had to look at each and every person and  say ‘Shut your mouth.’ That’s what I had to tell them.” It reminds me of a group we did in San Diego; there were about a hundred and fifty people and we told them “The next thing that we’d like to tell you is how couples often fight in quotes.”

[3-0370]  Кавычки также прекрасно работают в семейной терапии, когда члены семьи соперничают, постоянно спорят, и не слушают друг друга и терапевтов, вы можете сказать: «Я рад, что сейчас имею дело с такой ответственной семьей, потому что, работая с предыдущей семьей, я должен был смотреть на каждого и сказать: «захлопни свой рот!» Вот что я был вынужден им сказать: «Это напоминает мне группу которую мы вели в Сан-Диего. Там собирались где-то 150 человек и мы им сказали: «Следующее, о чем мы вам хотим сказать, то, как пары соперничают».

[3-0371] “Well, if you were to tell me that, you know what I would say to you?”

[3-0371]  «Ну, если бы ты мне это сказал, ты знаешь, что я бы тебе ответила?»

[3-0372] “Well, if you told me to do that, I’d just tell you to go to hell!”

[3-0372]  «Ну если бы ты мне сказала, что я должен это сделать, я бы послал тебя к черту!»

[3-0373] “Well, listen, if you ever said that to me I’d reach right over and,..”

[3-0373] «Послушай, если бы ты мне когда-нибудь это сказал, то я бы взяла и так…»

[3-0374] The trouble is they usually lose quotes, and actually get into a fight. Most of you have heard quotes in family therapy. You ask”How did it go?” If they stumble on reporting an argument, they’ll start in quotes and then they’ll be into it again! All their non-verbal analogues will support it. Quotes is a dissociative pattern, and when the dissociation collapses, the quotes go.

[3-0374]  Неприятно лишь то, что кавычки скоро теряются и пара переходит к реальной борьбе. Большинству из вас кавычки известны по семейной терапии. Вы спрашиваете: «Как дела?», и если они не начнут сразу же спорить, то делают это в кавычках, потом теряют их и спорят уже по настоящему. Все невербальные аналоги поддерживают это. Кавычки – это диссоциативный стереотип, и когда диссоциация разрушается, уходят и кавычки.

[3-0375] Grief is usually a similar pattern. What’s going on in the griefstricken person is this: they make a constructed visual image of being with the lost person. They are seeing themselves with the loved one who is now dead or gone, unavailable somehow. Their response called “grief or “sense of loss” is a complex response to being dissociated from those memories. They see their loved one and themselves having a good time, and they feel empty because they are not there in the picture. If they were to step inside the very same picture that stimulates the grief response, they would recover the positive kinesthetic feelings of the good experiences they shared with that person they cared very much about. That would then serve as a resource for them going on and constructing something new for themselves in their lives, instead of a trigger for a grief response.

[3-0375]  Печаль обычно представляет собой подобный стереотип. Печалящийся человек делает следующее: он создает СКОНСТРУИРОВАННЫЙ зрительный образ и видит, например, себя вместе с любимой, которая умерла, уехала или как-то по-другому стала недоступной. Реакция, называемая «печалью» или «чувством потери» – это сложная реакция на диссоциацию, свою отделенность от этих воспоминаний. Он видит себя вместе со своей любимой, вспоминает это чудное время и чувствует себя опустошенным, потому что он НЕ НАХОДИТСЯ СЕЙЧАС ВНУТРИ ЭТОЙ КАРТИНЫ. Если бы он вошел внутрь этой самой картины, которая и стимулирует печаль, он открыл бы в себе те самые кинестетические чувства, которые он разделял с той, которую потерял. Это могло бы служить ему ресурсом для конструирования чего-то нового в своей жизни, вместо того, чтобы быть триггером для тоски и печали.

[3-0376]  Guilt’s a little different. There are a couple of ways to feel guilty. One of the best ways to feel guilty is to make a picture of the response on someone’s face when you did something that they didn’t like. In this case you are making a visual eidetic picture. You can feel guilty about anything that way. However, if you step outside the picture, in other words reverse the procedure that we use with grief, what happens is that you will no longer feel guilty, because then you literally get a new perspective.

[3-0376]    Вина устроена несколько по-другому. Есть множество способов почувствовать себя виновным. Лучший из всех способов – это создать образ лица какого-то человека в тот момент, когда вы сделали ему что-то неприятное. Это визуальный эйдетический образ. Таким образом вы можете почувствовать себя виновным в чем угодно. Но если вы выйдете из этой картины, другими словами, в обратном порядке проведете ту процедуру, которую мы проделали с печалью, то перестаньте чувствовать вину, так как буквально увидите все по-новому и получите новую перспективу.

[3-0377] It sounds too easy, doesn’t it? It is too easy. Ninety-nine out of a hundred depressed clients that I have seen have exactly the same pattern. They will be visualizing and/or talking to themselves about some experience that is depressing to them. But all they will have in awareness are the kinesthetic feelings. And they will use words which are appropriate: “weighed down, burdened, heavy, crushing.” However, if you ask them any questions about their feelings, they will  give you an elegant, non-verbal description of how they create their depression. “How do you know you’re depressed? Have you felt this way a long time? What started this syndrome?” The exact questions are wholly irrelevant; they are just ways of accessing that process.

[3-0377]  Звучит это очень просто, не правда ли? Это и есть очень просто. Из ста депрессивных пациентов, которых я видел, у девяноста девяти был именно этот стереотип. Сначала он визуализирует и (или) говорит себе о некотором переживании, которое действует на него угнетающе. Но в сознании у них всех – кинестетические чувства. Они используют соответствующие слова: «тяжело, тяготит, давит, тянет». Но если вы зададите им определенные вопросы об их чувствах, они дадут вам изящное невербальное описание того, как они создают свою депрессию. «Как вы узнаете о том, что у вас депрессия?» «Давно ли вы чувствуете себя таким образом?» «Когда это началось?» Точность вопросов совершенно не нужна, вам они нужны только для того, чтобы оценить процесс.

[3-0378] Depressed people usually make a series of visual images, usually constructed and outside of awareness. Usually they have no idea that  they are making any images. Some of you had that experience with your partners today. You told them that they were accessing in a system, and they went “Oh, I don’t know about that” and they didn’t, because that wasn’t in their awareness. Depressed people are running profoundly effective hypnotic inductions by seeing images and talking about them outside of awareness and responding in consciousness with only the feelings. They are going to be bewildered about where their feelings come from, since where they come from is totally outside of their awareness.

[3-0378]  Депрессивные пациенты обычно создают серию визуальных образов, сконструированных и неосознаваемых. Обычно они и представления не имеют о том, что создают какие-то образы. Некоторые из вас столкнулись сегодня с этим явлением. Вы говорите, что ваш партнер оценивает что-то визуальное, а он отвечает: «А я и не знаю об этом!» и он действительно не знает, поскольку не осознает. Люди в депрессии руководствуются глубоко эффективной гипнотической индукцией, видят изображения и говорят во время приступа за пределами их сознания, и реагируют в сознании только чувствами. Они будут в недоумении от куда их чувства пришли, то откуда они исходять, полностью за пределами их осознания

[3-0379] Many, many people who have weight problems are doing the same thing. They will have a hypnotic voice that goes “Don’t eat that cake in the refrigerator.” “Don’t think about all the candy in the living room.” “Dont feel hungry.” Most people have no idea that commands like that are actually commands to do the behavior. In order to understand the sentence “Don’t think of blue” you have to access the meaning of the words and think of blue.

[3-0379]  Очень многие люди, которые мучаются от своей полноты, проделывают ту же самую вещь. Они слышат гипнотический голос, который говорит: «Не ешь пирожное, которое стоит в холодильнике!» «Не думай о конфетах, которые стоят в буфете в гостиной!» «Не ощущай голода!». Многие совершенно не понимают того, что это не запреты, а, фактически разрешение на соответствующее поведение. Чтобы понять предложение: «Не думай о голубом», вы должны оценить значение слов и подумать о голубом.

[3-0380] If a child is in a dangerous situation and you say “Dont fall down,” in order for him to understand what you have said, he has to access some representation of “falling down.” That internal representation, especially if it is kinesthetic, will usually result in the behavior that the parent is trying to prevent. However, if you give positive instructions like “Be careful; pay attention to your balance and move slowly,” then the child will access representations that will help him cope with the situation.

[3-0380]  Если ребенок находится в опасной ситуации и вы скажете ему: «Не упади!», он чтобы понять, что вы ему сказали, должен в какой-то репрезентативной системе оценить смысл слова «падать». Это внутреннее представление, особенно если оно кинестетическое, обычно имеет своим результатом поведение, которое родители хотят предотвратить. Но если вы дадите позитивные инструкции, например: «Будь острожен держи равновесие, иди медленнее», внутренние репрезентации помогут ему справиться с ситуацией.

[3-0381] Man: Can you say more about guilt?

[3-0381]  Мужчина: Не могли бы вы подробнее рассказать о вине?

[3-0382] Guilt is like everything else. It’s just a word, and the question is “What experience does the word refer to?” For years now people have walked into psychiatric offices of all kinds and said “I have guilt.” Therapists have heard the word “guilt” and said “Yeah, I know what you mean.” If that same person had walked in and said “I have some X,” those therapists wouldn’t have made the jump to thinking that they understood what the person meant

[3-0382]  Вина подобна всему остальному. Это только слово. Вопрос состоит в том, какой опыт соответствует этому слову? Люди годами ходят в психиатрические учреждения разного рода и говорят: «Я перед всеми виноват». «Услышав слово «вина», психиатры говорят: «Да, я понимаю, что вы имеете в виду». Если бы тот же самый человек сказал: «Я страдаю от Х», то терапевт и не подумал бы даже, что понимает этого человека.

[3-0383] The point we are trying to make about guilt and depression and jealousy and all those other words is that the important thing is to find out how it works—find out what the process is. How does someone know when it’s time to be guilty as opposed to when it’s not time to be guilty? And we said that an example—and this is ONLY ONE example—of how to feel guilty is to make eidetic images of people looking disappointed, and then feel bad about it. There are other ways you can feel guilty. You can make constructed images or you can talk yourself into feeling guilty. There are lots and lots of ways to go about it. It’s important with each individual that you find out how they do it, if you want to change that process to something else. If the way they make themselves feel guilty is with eidetic images, you can have them change the eidetic image into a constructed image. If they do it with constructed images, you can have them change it into an eidetic one. If they talk to themselves, you can have them sing to themselves.

[3-0383]  Суть состоит в том, что мы стараемся понять, как устроена депрессия, ревность или вина, что за процесс скрывается за этими словами. Каким образом человек узнает, что он переживает чувство вины. Мы привели пример – (но это только один пример) того, каким образом можно испытывать чувство вины, создавая образ человека, которого вы обидели, а потом реагируя на этот образ неприятными чувствами. Существуют и другие способы почувствовать себя виноватым. Вы можете создавать сконструированные визуальные образы, или высказывать себе вербально упреки. Подобных способов существует великое множество. В каждом случае важно определить, как человек создает эйдетические образы, вы можете заставить его изменить эйдетический образ на сконструированный. Если он пользуется сконструированными образами, можно заменить их на эйдетические. Если он что-то говорит себе, заставьте его петь.

[3-0384] If you have the sensory refinements to be able to discover the specific steps in the process that the person goes through to create any response which they don’t find useful and which they want to change, it gives you multiple points of intervention. The intervention can be as simple as substituting one system for another, because that will break up the pattern.

[3-0384]  Если у вас достаточно разработан аппарат восприятия, что позволяет вам определить стадии процесса, через который человек проходит, создавая различные явления, которые ему неприятны и от которых он хотел бы избавиться, то это дает вам много точек вмешательства в этот процесс. Вмешательство может, например, состоять в замене одной системы на другую, так как это разрушает стереотип.

[3-0385] One woman had a phobia of heights. Our office was on the third story, which was kind of convenient. So I asked her to go over and look out the window and describe to me what happened. The first time she went over, she just choked. I told her that wasn’t an adequate description. I had to know how she got to the point of choking and being very upset. By asking a lot of questions, I discovered that what happened is that she would make a constructed picture of herself falling out, have the feeling of falling, and then feel nauseous. She did that very quickly, and the picture was outside of consciousness.

[3-0385]  У одной женщины была фобия высоты. Наш кабинет находился на четвертом этаже. Я попросил подойти ее к окну, посмотреть вниз и рассказать мне, что при этом с ней происходит. Первый раз она ответила, что страшно волнуется и начинает задыхаться. Я сказал ей, что это неадекватное описание. Я хотел знать, как она доходит до такого состояния. Задавая ей много вопросов, я понял, что сначала она создает сконструированный образ самой себя, как она падает, затем испытывает ощущение падения, потом ощущает тошноту. Все это происходит очень быстро, и образы остаются вне сознания.

[3-0386] So I asked her to walk over to the window while she sang the National Anthem inside her head. Now that sounds kind of silly, except that she walked over to the window and she didn’t have the phobic response! None what so ever. She’d had the phobia for years and years and years.

[3-0386]  Затем я попросил ее снова подойти к окну, но при этом петь про себя национальный гимн. Сейчас это звучит глупо, но тем не менее, она подошла к окну и посмотрела вниз без фобической реакции. А ведь от этой фобии она страдала многие-многие годы.

[3-0387] A man who was a Cree Indian medicine man, a shaman, came to a workshop and we were discussing different mechanisms that worked cross-culturally as far as inducing change in a rapid and effective way. If a person has a headache, an old semi-gestalt thing to do is to sit them  in a chair, have them look at an empty chair, have them intensify the feeling of the pain, and have the intensified pain they are feeling develop into a cloud of smoke in the other chair. Slowly the smoke forms itself into an image of someone they have unfinished business with, and then you do whatever you do. And it works; the headache goes away,

[3-0387]  Однажды у нас на семинаре был индейский шаман, и мы обсуждали с ним различные кросс-культурные приемы, которые приводят к быстрым и эффективным изменениям. Если человек страдает от головной боли, то один полугештальтистский прием заключается в том, чтобы посадить человека в пустое кресло, поставить перед ним другое пустое кресло, предложить ему усилить ощущение боли и увидеть, как она превращается в облако дыма над пустым креслом. Постепенно это облако принимает образ того человека, с кем были невыяснены отношения, и с этим вы можете что-то делать. И этот прием работает – головная боль исчезает.

[3-0388] The counterpart for this-shaman was that he always carries a blank piece of paper. Whenever anybody comes to him and says “I have a headache, will you assist me?” he says “Yes, of course, but before I  begin I want you to spend five minutes studying this piece of paper in absolute detail, because it contains something of great interest for  you.” The thing in common about those two interventions is that they both involve switching representational systems. You break up the process by which the person is having the experience they don’t want to  have, by having their attention riveted in some other representational system than the one in which they are presently receiving messages of  pain. The result is absolutely identical in both cases. By studying the blank piece of paper intently, or by intensifying the feeling and making it change into a picture in the chair, you are doing the same thing. You are switching representational systems, and that is a really profound intervention for any presenting problem. Anything that changes the pattern or sequence of events a person goes through internally—in responding to either internal or external stimuli—will make the response that they are stuck in no longer possible.

[3-0388]  Этот шаман всегда носил с собой лист белой бумаги, когда к нему кто-то приходил и говорил: «У меня болит голова, помогите мне, пожалуйста», шаман отвечал: «Хорошо, но сначала я попрошу вас в течение пяти минут внимательно смотреть на этот лист бумаги, потому что для вас он представляет большой интерес». Общее в этих двух вмешательствах то, что в обоих случаях проводится изменение репрезентативной системы. Вы разрушаете процесс, через который человек проходит, создавая различные явления, которые ему мешают, приковывая его внимание к другой репрезентативной системе, чем та, из которой человек обычно получает сообщение о боли. Результаты в обоих случаях идентичны. Интенсивно изучая лист белой бумаги или усиливая боль и превращая ее в образ над креслом, вы делаете одно и то же. Вы меняете репрезентативные системы, а это действительно глубокое вмешательство в случае любой проблемы. Все, что меняет стереотип или последовательность событий, через которые проходит человек внутри себя, реагируя на внутренние или внешние стимулы, делает нежелательные явления невозможными.

[3-0389] We had a man in Marin, California, and every time he saw a snake— no matter how far away it was, no matter where he was in respect to it or who was around it—his pupils would immediately dilate. You had to be close enough to see it. He would make an image of a snake flying  through the air. This was outside of awareness until we uncovered it. When he was six years old somebody threw a snake at him unexpectedly and it scared him badly. He then responded kinesthetically as a six-year-old to the internal image of a snake flying through the air toward him. One thing we could have done was to simply change the content of that picture. We could have had him make a picture of someone throwing kisses. What we actually cfc/was simply switch the order in which the systems occurred. We had him have the kinesthetic response first and then make the picture internally. That made it impossible for him to be phobic.

[3-0389]  У нас был пациент из Калифорнии, который, когда видел змею (неважно, на каком расстоянии и кто при этом рядом с ним находился), пугался и его зрачки немедленно расширялись. Мы находились достаточно близко от него, чтобы заметить это. Он создавал образ змеи, летящей в воздухе. Этот образ был вне сознания, пока мы его не открыли. Когда пациенту было шесть лет, кто-то неожиданно швырнул в него змею, чем его ужасно напугал. И до сих пор он реагирует на внутренний образ летящей змеи кинестетическим ответом шестилетнего ребенка. Одна из вещей, которую мы смогли сделать, – это изменить содержание картины. Мы заставили его создать образ человека, шлющего ему воздушные поцелуи. То, что мы действительно сделали – так это изменили порядок, в котором функционировали репрезентативные системы. Сначала мы заставили его отреагировать кинестетически и лишь затем – создать внутренний образ. Это сделало существование фобии невозможным.

[3-0390] You can treat every limitation that is presented to you as a unique accomplishment by a human being, and discover what the steps are. Once you understand what the steps are, you can reverse the order in which the steps occur, you can change the content, you can insert some new piece or delete  a step. There are all kinds of interesting things you can do. If you believe that the important aspect of change is “understanding the roots of the problem and the deep hidden inner meaning” and that you really have to deal with the content as an issue, then probably it will take you years to change people.

[3-0390]  Вы можете устранить любой ограничение, которое представляется уникальным достижением данного человека. Если вы поняли, из каких шагов состоит процесс, то вы можете поменять порядок шагов, изменить их содержание, ввести новый шаг или изменить один из существующих. Вы можете сделать много интересных вещей. Если вы считаете, что важным условием изменения является «понимание истоков проблемы и ее глубокого скрытого значения» и что вы должны иметь дело с содержанием и в результате с его изменением, то вероятнее всего, на изменение человека у вас уходят годы.

[3-0391] If you change the form, you change the outcome at least as well as if you work with content. The tools that it takes to change form are easier to work with. It’s a lot easier to change form, and the change is more pervasive.

[3-0391]  Если вы будете работать с формой, то вы достигнете по крайней мере таких же хороших результатов, как если бы вы работали с содержанием. Инструменты, направленные на изменение формы, гораздо более доступны. Изменить форму гораздо легче, и изменения получаются более устойчивыми.

[3-0392] Man: What are some questions that you ask to elicit the steps in  the process that people go through?

[3-0392] Мужчина: Что за вопросы вы задаете, чтобы выявить шаги процесса?

[3-0393] Ask them to have the experience. Ask them about the last time they had the experience, or what would happen if they were to have it right here, or if they remember the last time it happened. Any of those questions will elicit the same unconscious responses we’ve been showing you here. Whenever I ask a question or make a statement about something to someone here in the group, if you are alert the response will already be made non-verbally much earlier and more completely than the person will consciously be able to verbalize the answer explicitly.

[3-0393]  Попросите пациента вспомнить о неприятном переживании. Спросите, когда он испытал это в последний раз, или что бы случилось, если бы он пережил приступ прямо здесь и сейчас. Или пусть он вспомнит, когда это с ним случилось в последний раз. Любой из этих вопросов вызовет те же самые невербальные реакции и ответы, которые мы здесь вам продемонстрировали. Когда я здесь на нашем семинаре задаю кому-то вопрос, то получаю невербальный ответ, более быстрый и точный, чем осознанный вербальный. Цель – научиться видель невербальные сигналы еще до слов

[3-0394] “How do you know when you are being phobic, as opposed to when you are not being phobic?” “How do you know?” questions usually will take you to just about everything. People have a tendency to demonstrate it, rather than bring it into consciousness.

[3-0394]  Как вы узнаете о том, что в данный момент испытываете фобию, а в другой момент нет? Как вы узнаете?” – вопросы этого типа дадут вам информацию обо всем, что вам нужно. Люди имеют тенденцию скорее демонстрировать это, чем вводить в сознание.

[3-0395] Our book The Structure of Magic, /is devoted to what we call the “meta-model.” It’s a verbal model, a way of listening to iteform of verbalization as opposed to content. One of the distinctions is called “unspecified verb.” If I’m your client and I say to you “My father scares me,” do you have an understanding of what I’m talking about? No, of course not. “My father X’s me” would be as meaningful. Because for one person “Father scares me” may mean that his father put a loaded to his head. And for someone else it may simply mean that his father walked through the living room and didn’t say anything! So the sentence “My father scares me” has very little content. It simply describes that there is some process—at this point unspecified. The pattern, of course, is to be able to listen to language and know when a person has adequately specified some experience with a verbal description.

[3-0395]  Наша книга «Структура магии» посвящена тому, что мы называем «мета-модель». Это – вербальная модель, способ слушания формы, а не содержания высказывания. Одно из конкретных отличий «мета-модели» – это так называемый «неконкретный глагол». Если я ваш клиент и говорю вам: «Мой отец пугает меня» – то понимаете ли вы, о чем здесь идет речь? Нет, конечно, нет. Это все равно, как если бы я сказал: «Мой отец Х меня», потому что для одного человека это означает, что отец прикладывает к его виску дуло пистолета, а для другого – что отец просто ходит по комнате и ничего не говорит. Так что предложение «Мой отец пугает меня» несет в себе очень мало содержания. Оно просто указывает на то, что происходит какой-то неконкретный процесс. Но конечно, нужно быть внимательным, чтобы не пропустить момент, когда человек адекватно конкретизирует с помощью языка какой-то фрагмент своего опыта.

[3-0396] One of the things we teach with the meta-model is that when you get a sentence like “My father scares me” to ask for a specification of the process that the person is referring to called “scare.” “How specifically does your father scare you?”. “How specifically do you know you are depressed, or guilty, or phobic?” “Know” is another word like scare. It doesn’t specify the process. So if I say to you “Well, I think that I have a problem” that doesn’t tell you anything about the process. If you say “How do you think it?” initially people will go ” What?T But after they get over the initial shock of being asked such a peculiar question, they will begin to demonstrate the process to you, at first non-verbally. They’ll go “Well, I just think it.” (eyes and head moving up and to his left) Or they’ll go “Ah, I don’t know. I just, you know, it’s just a thought I have.” (eyes and head moving down and to his left) The combination of the unspecified verbs that the person is using and the quite elegant non-verbal specification by eye movements and body shifts will give you the answer to the question, whether they ever become conscious of it or not.

[3-0396]  Одна из вещей, которой учит мета-модель – это задавание вопросов конкретизирующих процесс, обозначаемый глаголом «пугает». «Как именно он пугает вас?» «Как именно вы узнаете, что вы испытываете депрессию, вину или фобию?» «Знать» – это еще одно слово, подобное слову «пугать». Оно не конкретизирует процесс. Так что, если я скажу: «Я ДУМАЮ, что у меня есть проблема», это ничего не скажет вам о процессе. Если вы спросите: «Да, но как вы об этом думаете?», человек сначала ответит: «Что?» Но, пройдя через начальный шок от того, что ему задали столь странный вопрос, он начнет демонстрировать вам процесс, сначала невербально. Он скажет: «Ну, так прямо и думаю» (глаза и голова идут прямо влево вверх). Или: «Ах, я не знаю. Вы знаете, это просто мысль, которая ко мне пришла». (Глаза и голова идут влево вниз). Комбинация использования неконкретных глаголов и невербальной конкретизации – движение глаз и тела – даст вам ответ на вопрос, будет ли этот ответ осознанным или нет.

[3-0397] If you keep asking questions, usually people will become conscious of their process and explain it to you. Usually people do it with disdain, because they assume that everybody thinks the same way they do, with the same kind of processes. One well-known therapist told us seriously one day “Every intelligent, adult human being always thinks in pictures.” Now, that’s a statement about him. That’s the way he organizes a great deal of his conscious activity. It has very little to do with about half the population we have encountered in this country.

[3-0397]  Если вы продолжаете задавать вопросы, человек обычно осознает процесс и объясняет вам, что происходит, хотя делает это с пренебрежением к вам, поскольку каждый убежден, что у всех процессы протекают точно так же, как и у него. Один известный терапевт очень серьезно сказал нам однажды: «Каждый взрослый, интеллигентный человек всегда мыслит образами» Но это утверждение касается только ЕГО. Это его способ организации большей части своей сознательной деятельности. И более чем к половине населения этой страны его утверждение не имеет никакого отношения.

[3-0398] Quite often at seminars like this, people ask questions in the following way. They go “What do you do with someone who’s depressed?” (pointing at himself) The word “someone” isn’t specified, verbally. We say it’s a word with no referential index. It doesn’t refer to something specific in the world of experience. However, the nonverbal communication was very specific in that case, and people do the same thing with other non-verbal processes. If you are able to identify things like accessing cues and other non-verbal cues, you can be pretty clear about how something works. People will come in and say “Well, I have a problem” and their non-verbal behavior has already given you the sequence that produces it.

[3-0398]  Очень часто на подобных семинарах люди задают вопросы такого типа: «Что вы делаете с теми, кто находится в депрессии?» (указывает на себя). Слова «с теми» неконкретны, они не имеют ссылки в опыте, но невербальное сообщение в этом случае очень конкретно, и люди делают то же самое с другими вербальными процессами. Если вы научитесь определять невербальные признаки, вам станет совершенно ясно, как работает процесс. Человек обычно приходит и говорит: «Ну, у меня есть проблема», а его невербальное поведение уже демонстрирует вам, как он ее создает.

[3-0399] So a “How specifically?” question or a “How do you know?” question will usually give you a complete non-verbal specification of the process that the person goes through. Magic /has a very complete specification of how to ask appropriate questions using the metamodel.

[3-0399]  Итак, вопросы типа «Как именно?» или «Как вы узнаете?» обычно дают вам полную невербальную конкретизацию процесса, через который проходит человек. В «Структуре магии» содержится полная конкретизация того, как задавать соответствующие вопросы, используя метамодель.

[3-0400] One of our students taught the meta-model to a hospital nursing staff. So if a patient said “I’m sure I’m going to get worse” or “I can’t get up yet,” the nurse would ask “How do you know that?” The nurse  would then follow that up with other meta-model questions, to help the patient realize the limitations of his world model. The result was that the average hospital stay was reduced from 14 days to 12.2 days.

[3-0400]  Один наш студент научил мета-модели сестринский персонал одной больницы, так что если пациент говорил: «Я уверен, что мне станет хуже», или «Я больше не смогу подняться», сестра спрашивала его: «Как вы об этом узнаете?», продолжая затем задавая вопросы по мета-модели, и помогая пациенту осознать ограниченность своей модели мира. Результат состоял в том, что средний срок пребывания больных в этой больнице снизился с четырнадцати до двенадцати дней.

[3-0401] The whole idea of the meta-model is to give you systematic control over language. When we first took the time to teach it to our students, the result was the following: first there was a period where they went  around and meta-modeled each other for a week. Then they began to hear what they said on the outside. They would sometimes stop in  midsentence because they would begin to hear themselves. That’s something else the meta-model does: it teaches you how to listen not only to other people but to yourself. The next thing that happened is  that they turned inside and began to meta-model their own internal dialogue. That changed their internal language from being something that terrorized them to being something that was useful.

[3-0401]  Вся идея мета-модели дает вам возможности систематического контроля над языком. Когда мы начали обучать мета-модели наших студентов, результат был следующий: сначала они ходили и мета-моделировали друг друга, примерно в течение недели. Затем они начали слышать, что говорят они сами. Иногда они останавливались на середине фразы, поскольку начинали слышать себя. Это – еще одно свойство мета-модели: она учит слушать не только других людей, но и себя. Затем произошло следующее: они обратились внутрь себя и начали моделировать свои внутренние диалоги. Это превратило их внутреннюю речь из терроризирующего факта в нечто полезное.

[3-0402] The meta-model is really simplistic, but it’s still the foundation of everything we do. Without it, and without systematic control over it, you will do everything that we teach you sloppily. The difference between the people who do the things that we teach well and those that don’t, are people who have control over the meta-model. It is literally the foundation of everything we do. You can be bright and witty and sharp and make the most complex, metaphor in the world, but if you can’t gather information well, both internally and externally, you won’t know what to do. The meta-model questions are the ones that really give you the appropriate information immediately. It’s a great tool for that, both on the outside and the inside. It will turn your internal dialogue into something useful.

[3-0402]  Мета-модель – вещь действительно упрощенная, но именно она служит основанием всего, что мы делаем. Без нее, и без систематического контроля над ней, вы работаете неряшливо. Различие между теми людьми, которые делают свою работу хорошо, и всеми остальными заключается в наличии контроля за мета-моделью. Она буквально составляет основание всего того, что мы делаем, вы можете быть блестящим, остроумным и прекрасно использовать сложнейшие метафоры, но если вы не умеете хорошо собирать информацию, как внешнюю, так и внутреннюю, то вы не знаете, что делать. Вопросы мета-модели дают вам нужную информацию немедленно. Она может превратить ваши внутренние диалоги в нечто полезное.

[3-0403] When you use language with people, they assume that all the stuff they are accessing on the inside is the same as what you said. There’s so much going on inside that they have no consciousness of the external form of your communication. You can utter sentences of syntax which have no meaning and people will respond to you as if what you said is  completely meaningful. I’m surprised that anyone ever noticed that some schizophrenics speak “word salad.” I have gone into places and spoken word salad and people have responded to me as if I had uttered perfect English. And of course you can embed crazy commands in word salad.

[3-0403]  Когда вы говорите с людьми, то они полагают, что все ими воспринятое внутреннее и есть то, что вы сказали. Внутри происходит так много всего, что им некогда осознавать внешнюю форму вашего общения. Вы можете произносить предложения, которые совсем не имеют смысла, и люди будут отвечать так, как будто то, что вы сказали, имеет смысл. Мне удивительно то, что кто-то заметил, что шизофреники говорят «словесной окрошкой». Я посетил много мест, говоря там словесной окрошкой, а люди отвечали мне так, как будто я говорил на совершеннейшем английском. И, конечно, вы можете вставлять сумасшедшие команды в слово салат.

[3-0404] Once we were having a party at our house and we wanted to buy  some champagne. We live in an area where there are no stores, so we went into a restaurant and said “Look, we want to buy a couple of  bottles of champagne to take home.” And the guy said “Oh, we can’t do that. It’s against the law.” We said “Well, we’re having a party and we come here and eat a lot and isn’t there anything you can do something He stopped for a moment, and he said “Wait a second. I think I can do something.” So he took the bottles and gave them to himself, and then he went outside behind the restaurant and gave them to us and we tipped him. Our behavior was totally bizarre, but he had to respond, because the only thing that was evident in his consciousness was this odd sequence. It’s really important to understand that most people are very chaotically organized on the inside.

[3-0404]  Раз у нас была вечеринка в нашем доме и мы хотели купить немного шампанского. Мы живем в районе, где нет магазинов, поэтому мы пошли в ресторан и сказали: «Слушай, мы хотим купить пару бутылок шампанского и забрать их домой». И парень сказал: «О, мы не можем этого делать. Это противоречит закону ». Мы сказали: «Ну, у нас вечеринка и мы приехали сюда и много съедим и здесь нет ничего что вы можете предложить». Он остановился на мгновение и сказал: «Подожди секунду. Я думаю, что я могу что-то предложить». Он взял бутылки и отдал их себе, а потом он вышел за ресторан и отдал их нам и мы дали ему чаевые. Наше поведение было совершенно странным, но он должен был ответить, потому что единственное что было очевидным его сознанию, эта странная последовательность. Это очень важно понимать, что большинство людей очень хаотично организованы внутри.

[3-0405] Man: Does the intellectual level of the client make a difference, say  retarded versus genius?

[3-0405]  Мужчина: Есть ли различия в зависимости от интеллектуального уровня клиентов, так сказать, умственно отсталый гений?

[3-0406] No. I don’t know of any. Unconscious minds operate amazingly the same no matter what the educational level or intelligence level is. “IQ”  is also a function of the kinds of structures we been talking about.

[3-0406]  Нет… О таких различиях мне ничего не известно. Это даже забавно, но подсознание устроено у всех одинаково, вне зависимости от образования и интеллектуального уровня. Коэффициент интеллекта – это тоже функция тех самых структур, о которых мы все время говорим.

[3-0407] Woman: When you ask the person to go through whatever the experience is that troubles them and you watch them, you become aware of what the process is that they go through?

[3-0407]  Женщина: Когда вы предлагаете человеку пережить те ощущения, которые его беспокоят, и наблюдаете за ним, осознаете ли вы, через какой процесс он проходит?

[3-0408] Yes, in a special sense of the word “awareness.”There is nothing that I have done here at any point today that I am conscious of, in the normal sense of being reflexively conscious of what I am doing. The first time I know what I’m going to do or say is when I find myself doing it or hear myself saying it. This is an important point. I really believe that the face-to-face task of communicating with another human being, let alone a group of people, is far too complex to try to do consciously. You can’t do it consciously. If you do, you break up the natural flow of communication.

[3-0408]  Да, в конкретном смысле слова «осознание». Сегодня здесь на семинаре я не сделал ничего такого, что я осознавал бы в нормальном, рефлексивном смысле слова «осознание», в смысле отдавания себе отчета в том, что же я сейчас делаю. Я осознаю, что я делаю или говорю только в тот момент, когда я слышу себя или уже делаю что-то. Это важно. Я действительно убежден в том, что общение лицом к лицу с другим человеком, не говоря уже о группе людей, слишком сложно для того, чтобы производить его осознанно. Вы не можете делать это осознанно. А если вы все-таки делаете, то нарушаете естественный поток общения.

[3-0409] Are there any of you who play music? How many people in here can play an instrument? OK. How many of you, when you play something well, play it consciously? … Exactly. None of you. You are aware of the result, the sounds you are making, but not of the process of making  them. And what happens when you become conscious of what you’re doing in the middle of playing something? Boom! You mess it up. Yet in order to learn to play that very same piece of music, you went through some conscious steps.

[3-0409]  Есть ли среди вас музыканты? ОК. Кто из вас делает это сознательно? … Конечно, никто. Вы осознаете результат, слышите звуки, которые производите, но не процесс создания этих звуков. Что же произойдет, если вы в середине пьесы вдруг осознаете, что вы делаете? Бум? Вы завалите выступление. Но чтобы НАУЧИТЬСЯ играть ту же самую пьесу, на некоторых этапах вы должны воспользоваться своим сознанием.

[3-0410] As we are communicating to you here, I am aware in the sense that I respond directly. But I have no reflexive consciousness of what I am doing. If I did, I’d do a crummy job.

[3-0410]  Общаясь здесь с вами, я осознаю происходящее в том смысле, что реагирую непосредственно. Но рефлексивно я не осознаю, что я делаю. Если бы я осознавал это, я бы делал другую работу.

[3-0411] Let’s say you go back into your office Monday morning and a new  client walks in and says “I have a phobia of gum chewing.” A little voice goes off inside your head and says “Ah! This is an unprecedented opportunity for me to try to do something new.” And then you look up and ask the person “Well, when was the last time that you had a very intense phobic response?” Then they begin to go through certain eye movements and stuff. If you begin visualizing the blackboard up here, and the list of the accessing cues, and talking to yourself about the things you heard us say, and having feelings about whether you are going to be able to do this or not, you will have no sensory information on which to base what you do. That’s the sense in which reflexive consciousness in face-to-face communication is not going to be useful. If you have to tell yourself things, and make pictures, and have feelings while you are doing therapy, probably you will end up doing therapy on yourself. I think that’s what happens much of the time. Often therapists are not doing therapy with the other human being in the room. They are doing therapy with themselves. And many clients who change, change by metaphor.

[3-0411]  Представьте себе, что в понедельник утром вы возвращаетесь в свой кабинет и новый клиент говорит вам: «У меня фобия жевательной резинки». И в вашей голове возникает голос, который говорит: «О, это прекрасный случай для меня попробовать что-то новое». Затем вы смотрите вверх и спрашиваете клиента: «Так, и когда же вы в последний раз испытали сильную фобическую реакцию?» Клиент начинает реагировать различными движениями глаз. И если вы при этом представляете себе доску этой аудитории, на которой нарисована схема движения глаз и повторяете про себя все то, что от нас здесь услышали, и испытываете чувства на предмет того, удастся ли вам применить что-то новое или нет, то вы не получаете никакой сенсорной информации, которая бы послужила вам базой для выбора действия. В этом смысле рефлексивное осознание в процессе общения отнюдь не полезно. Если вы, проведя терапию, что-то говорите себе, представляете картины или испытываете чувства, то, вероятнее всего, вы заканчиваете тем, что проводите терапию себе самому. Я думаю, что, в основном, это и происходит. Очень часто терапевты проводят терапию не с другим человеком, сидящем у него в кабинете, а с самими собой. И есть много клиентов, которые при этом метафорически меняются.

[3-0412] Most people in the field of therapy go to school, but they don’t learn anything about people that is relevant to therapy in any way. They learn about statistics: “Three and a half percent of clients are…” But  you very rarely have a hundred people walk into your office so that you can work with three and a half of them. So you go to workshops to learn how to do therapy. There are a lofof people who are very good therapists who do workshops but who don’t know how they do what  they do. They will tell you what they think they are doing, thereby distracting you from paying attention to the client they are working with. If you are lucky you will pick up the kinds of cues we’re talking about subliminally, and be able to respond out of yourself in some systematic way. However, that doesn’t work with a large number of people. There are a large number of people doing therapy unsuccessfully. What you need to begin to do is to restructure your own behavior in terms of paying attention to your clients.

[3-0412]  Многие терапевты получают специализацию, но в ходе учебы они не узнают ничего, что было бы им полезно для будущей работы. Они изучают статистику: «3,5% клиентов являются …» Но очень редко к вам в кабинет являются сотня пациентов, с тремя из которых вы начинаете работать. Существуют также практические занятия по психотерапии. Но их проводят люди, которые умеют очень хорошо проводить терапию, но совершенно ничего не знают о том, как же они это делают. Они расскажут свои мысли о том, что они делают, отвлекая таким образом ваше внимание от клиента, с котором они работают. Если вам повезет, то вы на подпороговом уровне ухватите признаки, на которые они ориентируются, и сможете реагировать на пациента систематическим образом. Но большинству это не удается. Существуют многие психотерапевты, которые работают непродуктивно. Что вы должны начать делать – так это реструктурировать свое собственное поведение, чтобы начать уделять внимание своему клиенту.

[3-0413] As professional communicators, it seems to me to make a lot of sense for you to spend some time consciously practicing specific kinds of communication patterns so that they become as unconscious and as systematic in your behavior as riding a bicycle or driving a car. You need to train yourselves to be systematic in your behavior, which requires some conscious intervening practice time. So that when you see visual accessing cues and hear visual predicates, you can auto matically have the choice of responding by matching, or responding by mismatching, or any combination that you can think of.

[3-0413]  Как профессиональные коммуникаторы, мне кажется, вы должны создать много сенсорного опыта, некоторое время сознательно практикуя определенные типы паттернов коммуникации, чтобы они стали бессознательными и систематическими в вашем поведении, как умение кататься на велосипеде или водить машину. Вам нужно тренироваться в том, чтобы быть систематичными в вашим поведении, что требует некоторого времени на сознательную практику. Так, когда вы видите визуальные ключи доступа и слышите визуальные предикаты, у вас автоматически будет выбор — реагировать их соответствием или реагировать несоответствием, или любой комбинацией, о которой вы можете подумать.

[3-0414] In other words, you need a good unconscious systematic repertoire of patterns for each choice point that you have that’s going to come up repetitively in your work: How do I establish rapport with this other human being? How do I respond in a situation in which they don’t have information consciously and verbally to respond to my question? How do I respond to incongruity? Those are all choice points. Identify what choice points are repetitive in your experience of doing your work, and for each of those choice points, have a half a dozen different responses—at least three, each one of which is unconscious and systematic in your behavior. If you don’t have three choices about how to respond to things that occur in the therapeutic situation, then I don’t think you are operating out of a position of choice. If you only have one way, then you are a robot. If you have two, you’ll be in a dilemma.

[3-0414] Другими словами, вам нужен хороший бессознательный систематический репертуар паттернов для каждой точки выбора, которая, все идет к тому, что будет возникать повторяясь в вашей работе: Как я установлю раппорт с этим другим человеческим существом? Как я отреагирую в ситуации, в которой они не обладают информацией, которой сознательно и словесно отреагируют на мои вопросы? Как я отреагирую на неконгруэнтность? Это все точки выбора. Определите, какие точки выбора повторяются в вашем опыте делания вашей работы, и для каждой из этих точек выбора имейте с полдюжины разных реакций — как минимум три, – каждая из которых будет бессознательная и систематическая в вашем поведении. Если у вас нет трех выборов в том, как реагировать на вещи, которые происходят в терапевтической ситуации, тогда, я думаю, что вы оперируете, не находясь в положении выбора. Если у вас есть только один путь, тогда вы робот. Если у вас их два, вы будете в дилемме.

[3-0415] You need a solid foundation from which to generate choices. One way to get that solid foundation is to consider the structure of your behavior and your activity in therapy. Pick out points that are repetitive, make sure you have lots of responses to each of those points, then forget about the whole thing. And add one ingredient, a meta-rule which says “If what you are doing is not working, change it. Do anything else.”

[3-0415]  Вы нуждаетесь в солидном основании для своих выборов. Один из путей приобретения такого основания – это рассмотрение структуры своего поведения в ходе терапевтической деятельности. Соберите точки выбора, которые повторяются для вас, убедитесь, что на каждую точку у вас есть выбор из некоторого множества реакций – и забудьте обо всем этом. И добавьте еще один ингредиент – мета-правило: «Если то, что вы делаете, не срабатывает, попробуйте сделать что-нибудь другое».

[3-0416] Since consciousness is limited, respect that and dont go “Good, I’m going to do all those things that happened in this workshop.” You can’t. What you can do is for the first five minutes of every third interview every day begin by saying “Look, before we begin today there are a couple of things I need to know about your general cognitive functioning. Would you tell me which color is at the top of a stoplight?” Ask questions that access representational systems, and tune yourself  for five minutes to that person’s responses so that you will know what’s happening later in the session under stress. Every Thursday you can try matching predicates with the first client that comes in, and mismatching with the second. That is a way of systematically discovering what the outcome of your behavior is. If you don’t organize it that way, it will stay random. If you organize it and feel free to limit yourself to specific patterns and notice the outcome, and then change to new patterns, you will build up an incredible repertoire of responses at the unconscious level. This is the only way that we know of to learn to become more flexible systematically. There are probably  other ways. This just happens to be the only one we know about now.

[3-0416]  Поскольку сознание ограничено, уважайте это и не идите [говорить] «Хорошо, я пойду сделаю все те вещи, которые случились на этом семинаре.» Вы не можете. Что вы можете сделать, это на протяжении первых пяти минут каждого третьего интервью ежедневно начинать, говоря «Смотрите, до того, как мы сегодня начнем, есть пара вещей, которые я хочу знать о вашем общем когнитивном функционировании. Расскажите ли вы мне о том, какой цвет находится наверху светофора?» Задавайте вопросы, которые дают доступ к репрезентирующим системам, и настраивайте себя в течении пяти минут на реакции человека, так что вы будете знать, что происходит позже в течении сессии под напряжением. Каждый четверг вы можете пробоватьсоответствовать предикатами первому клиенту, который входит, и не соответствовать второму. Это путь систематического открытия того, к какому исходу приведет ваше поведение. Если вы не организуете это таким путем, оно так и останется случайным. Если вы организуете его, и почувствуете себя свободным в том, чтобы ограничивать себя в конкретных паттернах и замечать исход, и затем изменять на новые паттерны, вы выстроите невероятный репертуар результатов на бессознательном уровне. Это единственный путь, который мы знаем, как научиться становиться более гибким систематически. Вероятно, есть и другие пути. Просто случилось так, что это единственный путь, о котором мы знаем сейчас.

[3-0417] Man: It sounds to me as if you are telling us to experiment with our  clients. I think I have a professional obligation to—

[3-0417]  Мужчина: все это прозвучало так, как будто вы советуете нам экспериментировать с нашими клиентами, мне кажется, что как профессионал я обязан …

[3-0418] I disagree. I think you have an obligation to experiment with every client to make yourself more skilled, because in the long run you are going to be able to help more people more expediently. If, under the guise of professionalism, you don’t try to expand your skills and experiment, basically I think you are missing the point and professionalism  becomes just one way to limit yourself. Think about “professionalism.” If professionalism is a name for a set of things that you can’t do, then you are restricting your behavior.

[3-0418]  Не согласен. Я считаю, что вы обязаны экспериментировать с КАЖДЫМ клиентом, чтобы развивать свои профессиональные навыки, поскольку в будущем вы должны помогать все лучше все большему количеству людей. Если, скрываясь под маской профессионализма, вы не будете совершенствовать свои навыки и экспериментировать, я думаю, что вы пропустите свои шанс и профессионализм станет для вас способом ограничивать себя. Подумайте о профессионализме. Если под этим поведением скрывается для вас набор тех вещей, которые вы НЕ можете делать, то вы ограничиваете себя в своем поведении.

[3-0419] In cybernetics there’s a law called the Law of Requisite Variety. It  says that in any system of human beings or machines, the element in that system with the widest range of variability will be the controlling  element. And if you restrict your behavior, you lose on requisite variety.

[3-0419]  В кибернетике есть закон необходимого разнообразия. Он гласит, что в любой системе, состоящей из людей или машин, элемент, обладающий наибольшей способностью изменяться, будет управляющим элементом. А если вы ограничиваете свое поведение, вы теряете необходимое разнообразие реакций.

[3-0420] The prime examples of that are mental hospitals. I dont know about your mental hospitals here, but in California we’ve got some real whackos in ours, and we have a lot of patients, too. It’s easy to distinguish the staff, because the staff has a professional ethic. They have a group hallucination and this group hallucination is more dangerous to them than to anyone else, because they believe that they must restrict their behavior in certain ways. Those ways make them act consistently, and the patients don’t have to play by those rules. The widest range of flexibility is going to allow you to elicit responses and control the situation. Who’s going to be able to elicit the most responses—the psychiatrist who is acting “normal” or the patient who is acting weird? I’d like to give you my favorite example.

[3-0420]  Самый яркий пример этого – психиатрические больницы. Я не знаю, как в вашем штате, но у нас в Калифорнии очень легко выделить персонал больниц, так как у него есть профессиональная этика. У них есть групповые галлюцинации, которые являются более опасными для них самих, чем для кого-то другого, так как они верят в то, что должны ограничивать свое поведение определенным образом. Это заставляет их действовать в определенных ситуациях одинаково, но пациенты не обязательно играют согласно этим же правилам. Большая гибкость поведения позволяет вам добиться от людей нужных реакций и контролировать ситуацию. Кто же способен вызвать наибольшее количество реакций – психиатр, который действует «нормально» или пациент, действующий странным образом? Сейчас я приведу вам мой любимый пример.

[3-0421] We’re walking down a corridor in Napa State Mental Hospital in California with a group of resident psychiatrists. We approach a large day room and we are talking in normal tones. As we reach the door and open it and walk in, all of the psychiatrists begin to whisper. So of course we began to whisper too. Then finally we looked at each other and said “Why are we whispering?” And one of the psychiatrists turned to us and whispered “Oh, there’s a catatonic in the room. We don’t want to disturb him.” Now when a catatonic can have requisite variety over a professional, then I join the catatonics.

[3-0421]  Мы шли по коридору одной Калифорнийской больницы вместе с группой молодых психиатров. Приближаясь к большой гостиной, мы говорили нормальными голосами. Когда мы подошли к двери и вошли в комнату, все психиатры начали говорить шепотом. Конечно, и мы тоже начали шептать. В конце концов мы посмотрели друг на друга и спросили: «Отчего же мы шепчем?» Один из врачей повернулся к нам и сказал: «Здесь находится кататоник. Мы не хотим его беспокоить». Ну, если кататоник имеет большее необходимое разнообразие поведения, чем профессионал, то я присоединяюсь к кататонику.

[3-0422] When you go to California, most therapists have a different professional ethic. For example, in order to be a good communicator,  you must dress like a farm worker. That’s the first rule. The second rule is that you must hug everyone too hard. Those people are always laughing at the psychiatrists because they have to wear ties! To me, their behavior is just as restricted and one-dimensional and limited. The trouble with many professional ethical codes, whether they are humanistic, analytic or anything else, is that they limit your behavior. And whenever you accept any “I won’t do it,” there are people you are not going to be able to work with. We went into that same ward at Napa and I walked over and stomped on the catatonic’s foot as hard as I could and got an immediate response. He came right out of “catatonia,” jumped up, and said “”Don’t do that

[3-0422]  В Калифорнии каждая группа психотерапевтов имеет свою этику. Например: чтобы быть хорошим специалистом по общению, вы должны одеваться как рабочий с фермы. Второе правило – это обнимать всех СЛИШКОМ крепко. Они всегда смеются над психиатрами, которые носят галстуки! Мне их поведение представляется ограниченным и одномерным. Вся беда с этими профессиональными кодексами заключается в том, что они ограничивают поведение. И каждый раз, когда вы скажете себе: «Этого я делать не могу», на это найдутся люди, с которыми вы не сможете при этом работать. В этой же самой комнате я прошел очень близко от кататоника, наступив ему при этом на ногу так сильно, как только мог, и получил немедленную реакцию. Он вышел из своей «кататонии», подскочил и закричал: «Не смейте этого делать!»

[3-0423] Frank Farrelly, who wrote Provocative Therapy, is a really exquisite example of requisite variety. He is willing to do anything to get contact and rapport. Once he was doing a demonstration with a woman who had been catatonic for three or four years. He sits down and looks at her and warns her fairly: “I’m going to get you.” She just sits there catatonically, of course. It’s a hospital, and she’s wearing a hospital gown. He reaches over and he pulls a hair out of her leg just above the ankle. And there’s no response, right? So he moves up an inch and a half, and pulls out another hair. No response. He moves up another inch and a half, and pulls out another hair. “Get your hands offmeT  Most people would not consider that “professional.” But the interesting thing about some things that are not professional is that  they work! Frank says that he’s never yet had to go above the knee.

[3-0423]  Френк Фарелли, который написал Провокативную Терапию, – действительно изысканный образчик необходимого разнообразия. Он желает сделать все, что угодно, чтобы добиться контакта и раппорта. Как-то он делал демонстрацию с женщиной, которая была кататоником в течении трех или четырех лет. Он усаживается и смотрит на нее, и вежливо ее предпреждает: «Я собираюсь вас заполучить.» Она просто сидит кататонически, конечно же. Это лечебница, и она носит халат. Он тянется к ней и вырывает волосок из ее ноги чуть выше лодыжки. И никакой реакции, правильно? Поэтому он поднимается выше сантиметра на четыре, и вырывает еще один волосок. Нет реакции. Он поднимается еще на четыре сантиметра и вырывает еще один волос. «Убери руки от меня!» Большинство людей не рассматривали бы это «профессиональным». Но то и интересно в некоторых вещах, которые не профессиональны, что они работают! Френк говорит, что пока он не поднялся выше колена.

[3-0424] I gave a lecture at an analytic institute in Texas once. Before we began, for three hours, they read research to me demonstrating basically that crazy people couldn’t be helped. And at the end I said “I’m beginning to get a picture here. Let me find out if I’m right. Is what you are trying to tell me that you don’t believe that therapy, the way it’s done presently, works?” And they said “No, what we’re trying to tell you is that we don’t believe that any form of therapy could overwork for schizophrenics.” And I said “Good. You guys are really in the right profession; we should all be psychiatrists and believe that you can’t help people.” And they said “Well, let’s talk about psychotics. People who live in psychotic realities and blah blah blah,” and all this stuff  about relapses. I said “Well, what kinds of things do you do with these people?” So they told me about their research and the kind of therapy  they had done. They never did anything that elicited a response from these people.

[3-0424]  Однажды я читал лекцию в аналитическом институте Техаса. Перед началом лекции они три часа рассказывали мне о своих исследованиях. Результат их сводился к тому, что психически больным людям нельзя помочь. К концу я сказал: «У меня складывается определенная картина. Разрешите мне проверить, прав ли я. Вы мне хотите сказать, что терапия, в ее настоящем виде, бессильна?» Они отвечали: «Нет, мы хотели сказать, что никакая форма терапии никогда не будет помогать шизофреникам». Я ответил: «Хорошо. Вы действительно в своем праве: все мы, психиатры, должны поверить в то, что мы не можем помогать людям». Они на это: «Нет, будем же говорить о психотиках. Люди, которые живут в психотической реальности и та-та-та… И все эти вещи о рецидивах. Я спросил: «Но что вы делаете с этими людьми?» Тогда они рассказали мне о видах терапии, которые они применяют. Они никогда не делали ничего, чтобы добиться от этих людей желаемой реакции.

[3-0425] Frank Farrelly had a young woman in a mental hospital who  believed that she was Jesus’ lover. You must admit that is a slightly unusual belief. People would come in and she would go “I’m Jesus’ lover.” And of course they would go “Unnhhh!” and say “Well, you’re not. This is only a delusion you’re having … isn’t it?” If you go into mental hospitals, most mental patients are very good at acting weird and eliciting responses from people. Frank trained a young social worker to behave consistently in a certain way and sent her in. The patient went “Well, I’m Jesus’ lover,” and the social worker looked back and said wryly “I know, he talks about you.” Forty-five minutes later the patient is going “Look, I don’t want to hear any more of this Jesus stuff!”

[3-0425]  У Франка Фарелли в отделении лежала больная, которая была убеждена в том, что она любовница Христа. Вы должны признать, что это малополезное убеждение. К каждому человеку она подходила и объявляла: «Я – любовница Христа». И конечно, они отвечали «Да нет, это только иллюзия, бред… но так ли?» Большинство психических больных преуспевают в странном поведении и вызывании нужных им реакций. Франк обучил молодую девушку, социального работника вести себя систематически определенным образом, и запустил ее в это отделение. Когда эта пациентка подошла к ней и сказала: «А я – любовница Христа» та ответила: «Да, знаю, он мне о вас говорил, причем ответила с презрением, глядя немного назад. Через сорок пять минут пациентка сказала: «Я слышать не хочу больше про Христа и все эти вещи!»

[3-0426] There’s a man named John Rosen whom some of you have heard of. Rosen has two things he does consistently, and he does them very powerfully and gets a lot of good results. One of the things Rosen does  really well, as described by Schefflin, is that he joins the schizophrenic’s reality so well that he ruins it. That’s the same thing that Frank taught  his social worker to do.

[3-0426]   Есть такой человек – Джон Розен. Многие из вас о нем определенно слышали. У Розена есть две вещи, которые он делает систематически, получая отличные результаты. Одна из вещей, которые он делает систематически, получая отличные результаты, одна из вещей, которые Розен делает очень хорошо, что описал Шеффлин – это он так хорошо присоединяется к миру шизофреника, что разрушает его. Это – то же самое, чему научил Франк девушку – социального работника.

[3-0427] The psychiatrists in Texas had never tried anything like that before. And when I suggested it to them, they all made faces because it was outside of their professional ethic. They had been trained in a belief  system that said “Limit your behavior. Don’t join your client’s world; insist that they come to yours.” It’s much harder for somebody who’s crazy to come to a professional model of the world, than it is for a professional communicator to go to theirs. At least it’s less apt to happen.

[3-0427]  Психотерапевты из Техаса никогда не пробовали делать ничего подобного. Когда я сказал им об этом, у них вытянулись лица, потому что то, что я предлагал, выходило за рамки их профессиональной этики. Они выросли в системе убеждений, которая гласила: «Ограничивай свое поведение. Не присоединяйся к миру клиента, жди пока он присоединится к твоему. Но ведь психически больному гораздо труднее войти в мир психиатра, чем профессиональному специалисту по общению – в его мир. Но меньшей мере, первое – более маловероятно.

[3-0428] Man: You guys are stereotyping a lot of people here!

[3-0428] Мужчина: вы клеймите многих людей, которые здесь сидят!

[3-0429] Of course we are. Words do that; that’s what words are for. Words  generalize experience. But you only need to be offended if they apply to you directly

[3-0429] Конечно! Слова всегда это делают – на то они и слова. Но если эти слова вы относите непосредственно к себе, то у вас есть потребность, чтобы на вас нападали.

[3-0430] One of the main places that communicators get stuck is on a linguistic pattern that we call “modal operator.” A client says “I can’t talk about that again today. That’s not possible in this particular group. And I don’t think that you’re able to understand that, either.” When you listen to content, you get wiped out. You will probably say “What happened?”

[3-0430]  Один из моментов, на котором застревают специалисты по общению, мы называли «модальный оператор». Клиент говорит: «Я не могу говорить сегодня об этом. В этой группе я не могу раскрыться. И я не думаю, что вы можете это понять». Если вы будете вслушиваться в содержание, вы просто уничтожите себя. Скорее всего вы скажете: «Что случилось?»

[3-0431] The pattern is that a client says “I can’t X” or “I shouldn’t X.” If somebody comes in and goes “I shouldn’t get angry” what you do if you’re a gestalt therapist, is “Say ‘I won’t.'” Fritz Peris was German,  and perhaps those words make a difference in German. But they don’t make any difference in English. “Won’t” and “shouldn’t” and “can’t” in English are all the same. It makes no difference whether you shouldn’t or you couldn’t or you wont, you still haven’t. It makes no difference  whatsoever. So the person says “I wont get angry.”

[3-0431]  Стереотип состоит в том, что клиент говорит: «Я не могу», или «Я не должен Х». Если пациент приходит и говорит: «Я не должен сердиться», то гештальт-терапевт отвечает: «Скажите лучше, что вы не хотите». Фриц Перлс говорил на немецком, и, быть может, в немецком эти слова существенно различны, но в английском языке этой разницы нет. «Не хочу, не могу, не должен» – в английском языке все это то же самое. Не важно, не хотите ли вы, не должны или не можете – все равно вы не делаете. Итак, человек говорит: «Я не в состоянии сердиться».

[3-0432] Then if you ask “Why not?” they are going to give you reasons and that’s a great way to get stuck. If you ask them “What would happen if you did?” or “What stops you?” you’ll go somewhere else more useful.

[3-0432]  Если вы спросите: «Почему?», он начнет объяснять вам причины, и вы с большей вероятностью попадете в тупик. Но если вы спросите: «Что же произойдет, если вы все-таки рассердитесь» или «Что же удерживает вас от этого?» вы получите что-то гораздо более интересное.

[3-0433] We published all this in The Structure of Magic some years ago, and we ask a lot of people “Have you read Magic /?” And they go “Well, laboriously, yes.” And we ask “Did you learn what was in it? Did you learn Chapter Four?” That’s the only meaningful part of the book as  far as I can tell. And they say “Oh, yes. I knew all that.” And I say “OK, good. I’ll play your client, and you respond to me with questions.” I say “I cant get angry.” And they say “Ah, well, what seems to be the problem?” instead of “What prevents you?” or “What would happen if you did?” By not having the meta-model responses systematically wired in, people get stuck. One of the things that we noticed about Sal Minuchin, Virginia Satir, Milton Erickson and Fritz Peris is that they intuitively had many of those twelve questions in the meta-model wired in.

[3-0433]  Все эти идеи мы опубликовали в нашей книге «Структура магии», и многих потом спрашивали, читали ли они эту книгу. Нам отвечали: «О да, трудолюбиво прочел». А почерпнули ли вы что-нибудь оттуда, например, из четвертой главы?» Я считаю, что это – единственная осмысленная глава во всей книге. «Конечно, все это я прекрасно знаю». «Хорошо, тогда я буду клиентом, а вы будете задавать мне вопросы. Итак, я не в состоянии рассердиться». «И как вы думаете, в чем здесь проблема?» – это вместо того, чтобы спросить: «Что же удерживает вас?» или «Что же произойдет, если вы все-таки рассердитесь?» Без систематической тренировки в задавании вопросов мета-модели люди заходят в тупик. Наблюдая за работой Сэла Минушина, Вирджинии Сатир, Фрица Перлса и Милтона Эриксона, мы заметили, что они интуитивно пользуются многими из двенадцати вопросов мета-модели.

[3-0434] You need to go through some kind of program to wire in your choices so that you don’t have to think about what to do. Otherwise, while you are thinking about what to do, you will be missing what’s going on. We’re talking right now about how you organize your own  consciousness to be effective in a complex task of communication.

[3-0434]  Чтобы не думать о том, что же надо делать, вы должны пройти через программу тренировки ваших выборов. Если же вы будете думать о том, что надо делать, вы не заметите того, что происходит. Сейчас мы говорим о том, как организовать свое сознание, чтобы справляться со сложной задачей общения.

[3-0435] As far as the conscious understanding of the client goes, it’s really irrelevant. If the client wants to know what’s going on, the easiest way to respond is “Do you have a car? Do you ever have it repaired? Does the mechanic describe in detail what he is going to do before he does anything?” Or “Have you ever had surgery? Did the surgeon describe in detail which muscles were going to be cut, and how he was going to clamp the arteries?” I think those are analogies which are pertinent to respond to that kind of inquiry.

[3-0435]  Понимает ли клиент то, что происходит, совершенно не имеет значения. Если же он хочет знать, что происходит, самое легкое – это ответить: «Есть ли у вас машина? Наверное, вы иногда ее ремонтируете. Объясняет ли вам автомеханик, перед тем, как начинает работу, что он будет делать с вашей машиной подробно и детально? Или: «Вам делали когда-нибудь операцию? Объяснял ли вам хирург, какие мышцы он будет перерезать и как он будет тампонировать артерии?» Я думаю, что эти аналоги вполне годятся как реакции на попытку пациента к такому роду исследования.

[3-0436] The people who can give you the most detailed and refined diagnosis of their own problems are the people I’ve met on the back wards of many of the mental institutions in this country and in Europe. They can tell you why they are the way they are, where it came from, and how they perpetuate the maladaptive or destructive pattern. However, that  explicit conscious verbal understanding does them no good whatsoever in changing their behavior and their experience.

[3-0436]  Психиатрические учреждения у нас, в Европе выпускают множество людей, которые могут подробно и уточненно дать полный анализ своих проблем. Они расскажут вам, в чем состоят их проблемы, откуда они взялись и как они поддерживают в настоящее время их неадаптированное поведение. Но это вербально осознанное понимание своих проблем не дает ничего, чтобы реорганизовать свое поведение и свои переживания.

[3-0437] Now what we would like to do is to make a suggestion. And of course we are only hypnotists, so this is only a suggestion. And what we’d like to do is to suggest to the unconscious portion of each of both of you, whose communication we have been delighted to receive the entire day today, that since it has represented for you at the unconscious level all the experiences which have occurred, both consciously and otherwise, that it make use of the natural process of dreaming and sleep, which will occur tonight as a natural course in your life, as an opportunity to sort through the experiences of today. And represent even more usefully than up to this point the material which you have learned here today without fully realizing it, so that in the days and the weeks and the months ahead you will be able to discover to your delight that you are doing new things. You had learned new things without even knowing it, and you will be delightfully surprised to find them in your behavior. So if you should happen to remember, or not, your dreams, which we hope will be bizarre this evening, allowing you to rest peacefully, so that you can arise and meet us again here alert and refreshed, ready to learn new and exciting things.

[3-0437]  А сейчас я хочу сделать вам внушение. Конечно, мы здесь только гипнотизеры, и это будет только внушение. Мы хотели бы внушить бессознательной части психики каждого из вас, с кем мы имели сегодня удовольствие общаться, что в ней представлены все переживания, которые сегодня возникли, сознательные и подсознательные. Эта ваша часть использует естественный процесс сна и сновидений, являющийся естественной частью вашей жизни, как возможность сортировки сегодняшних переживаний. В этой вашей части представлено все, чему вы научились сегодня, полностью не осознавая этого. По прошествии дней, недель, месяцев вы сможете с удовольствием обнаружить, что вы делаете что-то новое. Вы обучились чему-то новому, не зная об этом, и будете приятно удивлены, обнаружив это в своем поведении. Будете ли вы помнить ваши сны, которые, мы надеемся, будут сегодня достаточно странными, или нет, мы разрешаем вам спокойно отдыхать, чтобы завтра снова встретиться с вами освеженными и готовыми к восприятию новых и волнующих вещей.

[3-0438] See you tomorrow.

[3-0438] До завтра.

Нет комментариев