Read Frogs into Princes (Из лягушки в Принцы) Полный вариант

0 1888

Предисловие

[000-1] I have been studying education, therapies, growth experiences, and other methods for personal change since I was a graduate student with Abe Maslow over twenty years ago. Ten years later I met Fritz Peris and immersed myself in gestalt therapy because it seemed to be more effective than most other methods. Actually all methods work for some people and with some problems. Most methods claim much more than they can deliver, and most theories have little relationship to the methods they describe.

[000-1] Двадцать лет назад когда я был студентом старших курсов я изучил педагогику, психотерапию и другие методы управления развитием личности у Абрахама Маслоу. Через 10 лет я встретился с Францем Перслом и стал заниматься гештальт-терапией, которая казалась мне более эффективной чем остальные методы. В настоящее время я считаю, что определенные методы эффективности при работе с определенными людьми, имеющими определенные проблемы. Большинство методов обещают больше, чем могут осуществить, а большинство теорий имеют мало отношений к методам, которые они описывают

[000-2] When I was first introduced to Neuro Linguistic Programming I was both fascinated and very skeptical. I had been heavily conditioned to believe that change is slow, and usually difficult and painful. I still have some difficulty realizing that I can usually cure a phobia or other similar long-term problem painlessly in less than an hour—even though I have done it repeatedly and seen that the results last. Everything written in this book is explicit, and can be verified quickly m your own experience. There is no hocus-pocus, and you will not be asked to take on any new beliefs. You will only be asked to suspend your own beliefs long enough to test the concepts and procedures of NLP in your own sensory experience. That won’t take long; most of the statements and patterns in this book can be tested in a few minutes or a few hours. If you are skeptical, as I was, you owe it to your skepticism to check this out, and find out if the outrageous claims made in this book are valid.

[000-2] Когда я впервые познакомился с нейро-лингвистическим программированием, то был просто очарован, но, вместе с тем, настроен очень скептически. В то время я твердо верил, что личностное развитие осуществляется медленно, трудно и болезненно. Я с трудом мог поверить в то, что могу вылечить фобию, и другое подобное нарушение психики, за короткое время меньше, чем за час, несмотря на то, что я проделывал это неоднократно и убедился в том, что результаты были устойчивыми. Все, что вы найдете в этой книге, изложено просто и ясно и может быть легко проверено на вашем собственном опыте. Здесь нет никаких фокусов и от вас не требуется переходить в новую веру. От вас требуется одно — несколько отойти от собственных убеждений, отставив их на время, необходимое для того, чтобы проверить понятие и процедуры НЛП на своем собственном сенсорном опыте. Это не займет много времени — большинство наших утверждений можно проверить за несколько минут или несколько часов. Если вы настроены скептически, как я в свое время, то именно благодарявашему скептицизму вы проверите наши утверждения, чтобы понять, что метод решает все те же сложные задачи, для которых он предназначен.[1]

[000-3] NLP is an explicit and powerful model of human experience and communication. Using the principles of NLP it is possible to describe any human activity in a detailed way that allows you to make many deep and lasting changes quickly and easily.

[000-3] НЛП – подробная/точная и мощная модель человеческого опыта и общения. Используя принципы НЛП, возможно описать любую человеческую детельность подробным/детальным путем, что позволяет вам производить многие глубокие и устойчивые изменения быстро и легко.

[000-4] A few specific examples of things you can learn to accomplish are: (1) cure phobias and other unpleasant feeling responses in less than an hour, (2) help children and adults with “learning disabilities” (spelling and reading problems, etc.) overcome these limitations, often in less than an hour, (3) eliminate most unwanted habits—smoking, drinking, over-eating, insomnia, etc., in a few sessions, (4) make changes in the interactions of couples, families and organizations so that they function in ways that are more satisfying and productive, (5) cure many physical problems—not only most of those recognized as “psychosomatic” but also some that are not—in a few sessions.

[000-4] Вот несколько особых примеров вещей, которые вы можете научиться выполнять: (1) излечивать фобии и другие неприятные чувственные переживания менее чем за час, (2) помогать детям и взрослым с «неспособностями к обучению» (проблемы с правописанием и чтением и т.д.) преодолевать эти ограничения, зачастую менее чем за час, (3) устранять большинство нежелательных привычек – курение, алкоголизм, переедание, бессонница и т.д., за несколько сеансов, (4) производить изменения во взаимодействиях пар, семей и организаций так чтобы они функционировали в более удовлетворительном и продуктивном направлении, (5) лечить многие физические проблемы — не только большинство из которых признаны как «психосоматические», но и те, что нет — за неколько сеансов.

[000-5] These are strong claims, and experienced NLP practitioners can back them up with solid, visible results. NLP in its present state can do a great deal, but it cannot do everything.

[000-5] Это сильные заявления, и опытные НЛП-практики могут подтвердить их надежными, видимыми результатами. НЛП в его теперешнем состоянии может делать великое множество, но оно не может делать все.

[000-6] … if what weVe demonstrated is something that you’d like to be able to do, you might as well spend your time learning it. There are lots and lots of things that we cannot do. If you can program yourself to look for things that will be useful’for you and learn those, instead of trying to find out where what we are presenting to you falls apart, you?ll find out where it falls apart, I guarantee you. If you use it congruently you will find lots of places that it won’t work. And when it doesn’t work, I suggest you do something else.

[000-6] …если то, что мы показали, есть нечто, что вы хотели бы уметь делать, вы могли бы также потратить свое время на обучение этому. Существуют многие и многие вещи, которые мы не умеем делать. Если вы можете запрограммировать себя на поиск вещей, которые будут полезны для вас, и учиться им, вместо того, чтобы пытаться обнаружить, где то, что мы вам преподносим, разваливается на части, вы обнаружите где это разваливается на части, я гарантирую вам. Если вы используете это конгруентно, вы будете находить множество мест, где это не будет работать.

[000-7] NLP is only about four years old, and many of the most useful patterns were created within the last year or two.

[000-7] НЛП только около четырех лет от роду, и многие из наиболее используемых паттернов были созданы в течение последнего года или двух.

[000-8] We havent even begun to figure out what the possibilities are of how to use this material. And we are very, very, serious about that. What we are doing now is nothing more than the investigation of how to use this information. We have been unable to exhaust the variety of ways to put this stuff together and put it to use, and we don’t know of any limitations on the ways that you can use this information. During this seminar we have mentioned and demonstrated several dozen ways that it can be used. It’s the structure of experience. Period. When used systematically, it constitutes a full strategy for getting any behavioral gain.

[000-8]Во время этого семинара мы упомянули и показали несколько дюжин путей, которыми это может быть использовано. Это структура опыта. (многозначительная) Пауза. Если применяется регулярно, это составляет полную стратегию для получения любой поведенческой выгоды.

[000-9] Actually, NLP can do much more than the kinds of remedial work entioned above. The same principles can be used to study people who ” unusually talented in any way, in order to determine the structure of that talent. That structure can then be quickly taught to others to give them the foundation for that same ability. This kind of intervention results in generative change, in which people learn to generate and create new talents and behaviors for themselves and
others. A side effect of such generative change is that many of the problem behaviors that would otherwise have been targets for remedial change simply disappear.

[000-9] Фактически, НЛП может делать намного больше, чем типы лечебной работы упомянутые выше.Подобные принципы могут быть использованы чтобы изучать людей, которые необыкновенно талантливы в различных направлениях, с целью установить структуру их таланта. Этой структуре можно потом быстро обучить остальных, чтобы дать им основу для той же самой способности. Этот сорт вмешательства результируется в генеративном изменении, в котором люди учатся порождать и создавать новые способности и поведения для себя и других. Посторонний эффект такого порождающего изменения то, что многие из проблем поведения, которые иначе были бы целями для лечебной работы, попросту/свободно исчезают.

[000-10] In one sense nothing that NLP can accomplish is new: There have always been “spontaneous remissions,” “miracle cures,” and other sudden and puzzling changes in people’s behavior, and there have always been people who somehow learned to use their abilities in
exceptional ways.

[000-10] В одном смысле ничего, что НЛП может достигать, не ново: Всегда существовали «спонтанные освобождения», «чудесные исцеления», и другие спонтанные и загадочные изменения в человеческом поведении, и всегда существовали люди, которые как-то обучали использовать их способности исключительными способами/путями.

[000-11] What is new in NLP is the ability to systematically analyze those exceptional people and experiences in such a way that they can become widely available to others. Milkmaids in England became immune to smallpox long before Jenner discovered cowpox and vaccination; now smallpox—which used to kill hundreds of thousands annually—is eliminated from human experience. In the same way, NLP can eliminate many of the difficulties and hazards of living that we now experience, and make learning and behavioral change much easier, more productive, and more exciting. We are on the threshold of a quantum jump in human experience and capability.

[000-11] Что есть нового в НЛП — это способность систематически анализировать этих необыкновенных людей и (жизненные) опыты таким путем, чтобы они могли становиться широко доступными для остальных. Доярки в англии стали неуязвимыми к оспе задолго перед открытием Дженнером коровьей оспы и вакцинации; сейчас оспа – которая обычно убивала сотни тысяч ежегодно – устранена из человеческого опыта. По тому же пути, НЛП может устранять многие из затруднений и опасностей жизни, которые мы сейчас переживаем, и делать обучающие и поведенческие изменения намного легче, более эффективно, и более захватывающе. Мы на пороге значительного скачка/прыжка в человеческом опыте и потециале.

[000-12] There is an old story of a boilermaker who was hired to fix a huge steamship boiler system that was not working well. After listening to the engineer’s description of the problems and asking a few questions, he went to the boiler room. He looked at the maze of twisting pipes, listened to the thump of the boiler and the hiss of escaping steam for a few minutes, and felt some pipes with his hands. Then he hummed softly to himself, reached into his overalls and took out a small hammer, and tapped a bright red valve, once. Immediately the entire system began working perfectly, and the boilermaker went home. When the steamship owner received a bill for $1,000 he complained that the boilermaker had only been in the engine room for fifteen minutes, and requested an itemized bill. This is what the boilermaker sent him:

[000-12] Существует старая история о котельщике, который был нанят чтобы отремонтировать огромную пароходную систему котлов, которая не работала хорошо. После выслушивания инженеровских разъяснений проблем и задавания нескольких вопросов, он пошел в котельную комнату. Он взглянул на лабиринт из изогнутых труб, послушал шум котла и шипение вырывающегося пара в течение нескольких минут, и пощупал некоторые трубы своими руками. Затем он промурлыкал нежно самому себе, залез в свою спецодежду и вынул маленький молоточек, и ударил красный клапан, единожды. Сразу же целостная система начала работать идеально, и котельщик ушел домой. Когда пароходный владелец получил счет на $1000 он пожаловался что котельщик всего лишь находился в моторном отсеке пятнадцать минут, и потребовал подробный счет. Вот что котельщик отправил ему:
[000-13]
For tapping with hammer: .50
For knowing where to tap: $ 999.50
Total: $1,000.00

[000-13]
За удар молотком: $0.50
За знание где ударить: $ 999.50
Всего: $1.000.00

[000-14] What is really new in NLP is knowing exactly what to do, and how to do it. This is an exciting book, and an exciting time

[000-14] Что действительно новое в НЛП это знание точно что делать, и как делать это. Это захватывающая книга, и захватывающее время.

[000-15] Steve Andreas (formerly John O. Stevens)
[000-15] Стив Андреас (Дж. Стивенс)

 

 

 

[000-15] A Challenge to the Reader
[000-15] Вызов читателю.

[000-16] In mystery and spy novels, the reader can expect to be offered a series of written clues—fragmentary descriptions of earlier events. When these fragments are fitted together, they provide enough of a representation for the careful reader to reconstruct the earlier events, even to the point of understanding the specific actions and motivations
of the people involved—or at least to reach the understanding that the author will offer at the conclusion of the novel. The more casual reader is simply entertained and arrives at a more personal understanding, of which s/ he may or may not be conscious. The writer of such a novel has the obligation to provide enough fragments to make a reconstruction
possible, but not obvious.

[000-16] В таинственных и шпионских романах, читатель может ожидать что ему предложат ряд написанных ключей –фрагментарных описаний предшествующих событий. Когда эти фрагменты собраны вместе, они предоставляют достаточную/исчерпывающую картину для внимательного читателя, чтобы воссоздать предшествующие события, вплоть до точки понимания характерных поступков и мотиваций вовлеченных людей – или по крайней мере достичь понимания, что автор предложит в заключении романа. Более обыденный читатель просто развлечется и достигнет более личного понимания, которое для него/нее может быть или может не быть осознанным. Писатель такого романа имеет обязательство предоставить достаточно фрагментов чтобы сделать воссоздание возможным, но не очевидным.

[000-17] This book is also the written record of a mystery story of sorts.However, it differs from the traditional mystery in several important ways. This is the written record of a story that was told, and storytelling is a different skill than story-writing. The story-teller has the
obligation to use feedback from the listener/watcher to determine how many clues s/he can offer. The kind of feedback s/he takes into account is of two types: (1) the verbal, deliberate conscious feedback—those signals the listener/watcher is aware that s/he is offering to the story-teller, and (2) the non-verbal, spontaneous, unconscious feedback: the glimpse, the startle, the labored recollection—those signals the listener/ watcher offers the story-teller without being aware of them. An important skill in the art of story-telling is to use the unconscious feedback so as to provide just enough clues that the unconscious process of the listener/watcher arrives at the solution before the listener/watcher consciously appreciates it. From such artistry come the desirable experiences of surprise and delight—the discovery that we know much more than we think we do.

[000-17] Эта книга также написанная запись своего рода таинственной истории. Тем не менее, она различается от традиционных мистерий по нескольким важным направлениям. Это написанная запись истории которая была рассказана, и истории-рассказывание – это иное искусство нежели истории-написание. Рассказчик историй имеет обязательство использовать обратную связь от слушателя/зрителя чтобы установить как много ключей он/она может позволить. Варианты обратной связи, которые он/она принимает в расчет, двух типов: (1) вербальная, намеренная сознательная обратная связь – эти сигналы слушатель/зритель осознает, что он/она предоставляет их рассказчику историй, и (2) невербальная, спонтанная, подсознательная обратная связь: беглый взгляд, вздрагивание, затрудненные воспоминания – эти сигналы слушатель/зритель предоставляет рассказчику историй без осознания их. Важный навык в искусстве рассказывания историй – это использование бессознательной обратной связи так чтобы предоставить лишь достаточно ключей для того чтобы бессознательный процесс слушателя/зрителя достиг решения прежде чем слушатель/зритель сознательно порадуется этому. При таком мастерстве приходят желанные опыты удивления и удовлетворения – открытие, что мы знаем намного больше чем мы думаем что знаем.

[000-18] We delight in creating those kinds of experiences in our seminars. And while the record that follows may have contained enough clues for the participant in the seminar, only the more astute reader will succeed in fully reconstructing the earlier events. As we state explicitly in this
book, the verbal component is the least interesting and least influential part of communication. Yet this is the only kind of clue offered the reader here.

[000-18] Мы наслаждаемся в создании этих типов опытов на наших семинарах. (т.п.) [1]И пока запись, которая следует, может иметь содержащей в себе достаточно ключей для участников на семинаре, только наиболее проницательный читатель будет успешен в полной реконструкции предшествующих событий. Как мы заявляем открыто в этой книге, словесная компонента наименее интересная и наименее важная часть коммуникации. Пока что это единственный тип ключа предлагаемый читателю здесь.

[000-19] The basic unit of analysis in face-to-face communication is the feedback loop. For example, if you were given the task of describing an interaction between a cat and a dog, you might make entries like: “Cat spits, … dog bares teeth, … cat arches back,… dog barks,… cat—” At least as important as the particular actions described is the sequence in which they occur. And to some extent, any particular behavior by the cat becomes understandable only in the context of the dog’s behavior. If for some reason your observations were restricted to just the cat, you would be challenged by the task of reconstructing what the cat was interacting with. The cat’s behavior is much more difficult to appreciate and understand in isolation.

[000-19] Основная единица анализа в лицо-к-лицу коммуникации – это петля обратной связи. Для примера, если вам была дана задача описания взаимодействия между кошкой и собакой, вы можете сделать вступление вроде: «Кошка фыркает, … собака обнажает зубы, … кошка изгибает спину, … собака гавкает, … кошка — » по крайней мере так же важно, как и детальное описание действий, последовательность, в которой они случаются. И, до некоторой степени, любое особенное поведение кошки становится понятным только в контексте собачьего поведения. Если по некоторым причинам ваши наблюдения были ограничены только кошкой, вы будете испытаны задачей реконструкции того, с чем взаимодействовала кошка. Кошкино поведение намного труднее уловить и понять в изолированном состоянии.

[000-20] We would like to reassure the reader that the non-sequiturs, the surprising tangents, the unannounced shifts in content, mood or direction which you will discover in this book had a compelling logic of their own in the original context. If these otherwise peculiar sequences of communication were restored to their original context, that logic would quickly emerge. Therefore, the challenge: Is the reader astute enough to reconstruct that context, or shall he simply enjoy the exchange and arrive at a useful unconscious understanding of a more
personal nature?

[000-20] Мы хотим заверить читателя, что алогизмы, внезапные отклонения, неожиданные сдвиги в содержании, настроении или направлении, которые вы будете обнаруживать в этой книге, имеют безупречную логику в своем собственном оригинальном контексте. Если эти особенные последовательности коммуникации были бы возвращены в свой оригинальный контекст, та логика была бы быстро восстановлена. Поэтому, вызов/испытание: достаточно ли сообразителен/проницателен чтобы воссоздать тот контекст, или он просто порадуется взамен и достигнет полезного подсознательного понимания более личного характера?

[000-21]
John Grinder
Richard Bandler

[000-21]
Джон Гриндер
Ричард Бэндлер

I

Sensory Experience

Сенсорный опыт.

[001]There are several important ways in which what we do differs radically from others who do workshops on communication or psychotherapy. When we first started in the field, we would watch brilliant people do interesting things and then afterwards they would tell various particular metaphors that they called theorizing. They would tell stories about millions of holes, or about plumbing: that you have to understand that people are just a circle with pipes coming from every direction, and all you need is Draino or something like that. Most of those metaphors weren’t very useful in helping people learn specifically what to do or how to do it.

[001]Есть несколько важных путей, по которым то, что мы делаем, отличается радикально от других, кто устраивает семинары по коммуникации или психотерапии. Когда мы впервые начинали в этой области, мы наблюдали как замечательные люди делали интересные вещи и потом впоследствии они рассказывали разнообразные особенные метафоры, которые они называют теоретизированием. Они рассказывают истории о миллионах отверстий, или о водопроводном деле: что вам нужно понять, что люди это только окружность с трубами подходящими со всех направлений, и все что вам нужно это Драйно или что-то похожее на это. Большинство этих метафор не были очень полезными в помощи людям научиться конкретно что делать или как делать это.

[002]Some people will do experiential workshops in which you will be treated to watching and listening to a person who is relatively competent in most, or at least part, of the business called “professional communications.” They will demonstrate by their behavior that they are quite competent in doing certain kinds of things. If you are fortunate and you keep your sensory apparatus open, you will learn how to do some of the things they do

[002]Некоторые люди будут делать опытный/экспериментальный семинар, на котором вы будете подвержены тому чтобы смотреть и слушать личность, которая сравнительно компетентна в большинстве, или по крайней мере части, дел, называемых «профессиональная коммуникация». Они будут демонстрировать своим поведением, что они достаточно компететны в реализации неких типов вещей. Если вы удачливы и вы сохраняете ваши сенсорные аппараты открытыми, вы научитесь как делать некоторые из вещей которые делают они.

[003] There’s also a group of people who are theoreticians. They will tell you what their beliefs are about the true nature of humans and what the completely “transparent, adjusted, genuine, authentic,” etc. person should be, but they don’t show you how to do anything.

[003]Есть также группа людей кто есть теоретики. Они будут рассказывать вам каковы их убеждения относительно точной/достоверной природы людей и какой полностью «искренняя, приспособленная, естественная» и т.п. личность должна быть, но они не демонстрируют вам как сделать что-нибудь/все что угодно.

[004] Most knowledge in the field of psychology is organized in ways that ttix together what we call “modeling”—what traditionally has been called “theorizing”—and what we consider theology. The descriptions of what people do have been mixed together with descriptions of what reality “is.” When you mix experience together with theories and wrap them all up in a package, that’s a psychotheology. What has developed in psychology is different religious belief systems with very powerful evangelists working from all of these differing orientations

[004]Большинство знаний в пространстве психологии организовано путями, которые смешивают вместе то, что мы называем «моделирование» – что традиционно называлось теоретизированием – и что мы считаем теологией/богословием. Описание того, что люди делают, смешивалось воедино с описанием того, что есть реальность. Когда вы смешиваете опыт воедино с теориями и сворачиваете их всех в упаковку, это психотеология. Что развилось в психологии – так это различные религиозные системы убеждений с очень мощными евангелистами, работающими из всех этих различных ориентаций.

[005] Another strange thing about psychology is that there’s a whole body of people called “researchers” who will not associate with the people who are practicing! Somehow the field of psychology got divided so that the researchers no longer provide information for, and respond to, the clinical practitioners in the field. That’s not true in the field of medicine. In medicine, the people doing research are trying to find things to help the practitioners in the field. And the practitioners respond to the researchers, telling them what they need to know more about.

[005] Другое странное явление о психологии – это что есть большое число людей, называемых «исследователями», которые не объединятся с людьми, которые практикуют! (т.п.). Другой неизвестный/незнакомый факт о психологии – это что имеется целое/здоровое тело людей, называемых исследователями, которое не объединится в будущем с людьми практикующими! (б.п.) Это не истинно/верно в области медицины. В медицине, люди, выполняющие исследование, стараются найти вещи чтобы помочь практикам в этой области. И практики откликаются/отзываются на исследователей, говоря им о чем им надо знать еще больше.

[006] Another thing about therapists is that they come to therapy with a set of unconscious patternings that makes it highly probable that they will fail. When therapists begin to do therapy they look for what’s wrong in a content-oriented way. They want to know what the problem is so that they can help people find solutions. This is true whether they have been trained overtly or covertly, in academic institutions or in rooms with pillows on the floor.

[006] Другая вещь о терапевтах – это что они приходят в терапию с набором подсознательных стереотипов, что делает высоко возможным то, что они потерпят неудачу. Когда терапевты начинают делать терапию, они смотрят на то, что ошибочно, содержательно-ориентированным путем. Они хотят знать, что составляет проблему, и таким способом они могут помогать людям искать решения.

[007] This is even true of those who consider themselves to be “processoriented.” There’s a little voice someiwhere in their mind that keeps saying “The process. Look for the process.” They will say “Well, I’m a process-oriented therapist. I work with the process.” Somehow the process has become an event—a thing in and of itself.

[007] Это верно безотносительно того, были ли они обучены открыто или скрытно, в академических институтах или в комнатах с подушками на полу. Это даже верно для тех кто расценивает себя как «процесс-ориентированный». Есть маленький голосок где-то в их сознании который поддерживает речь «Процесс. Смотри за процессом.» Они будут говорить “Хорошо, я процесс-ориентированый терапевт. Я работаю с процессом». Как-то процесс явился событием – вещь внутри и о себе.

[008] There is another paradox in the field. The hugest majority of therapists believe that the way to be a good therapist is to do everything you do intuitively, which means to have an unconscious mind that does it for you. They wouldn’t describe it that way because they don’t like the word “unconscious” but basically they do what they do without knowing how they do it. They do it by the “seat of their pants”—that’s another way to say “unconscious mind.” I think being able to do things unconsciously is useful; that’s a good way to do things. The same group
of people, however, say that the ultimate goal of therapy is for people to have conscious understanding—insight into their own problems. So therapists are a group of people who do what they do without knowing how it works, and at the same time believe that the way to really get somewhere in life is to consciously know how things work!

[008] Существует другой парадокс в этой области. Огромнейшее большинство терапевтов верят, что путь стать хорошим терапевтом – это делать все, что вы делаете, интуитивно, что означает обладать подсознательным разумом, который делает это для вас. Они не будут описывать это таким путем, потому что они не любят слово «подсознание», но по существу они делают, что они делают, без знания как они делают это. Они делают это с помощью «задницы их штанов/брюк» – таков другой путь говорить «подсознательный разум». думаю способность делать вещи подсознательно полезна; это хороший путь делать вещи. Та же группа людей, однако, говорит, что конечная/максимальная цель терапии – это наличие у людей сознательного понимания – всматривания внутрь их собственных проблем. (Б.П.) Итак, терапевты – это группа людей, которые делают то, что они делают, без знания о том, как это работает, и в то же время убежденных что путь по-настоящему достичь чего-то в жизни – это сознательно знать как вещи работают.

[009] When I first got involved with modeling people in the field of psychotherapy, I would ask them what outcome they were working toward when they made a maneuver, when they reached over and touched a person this way, or when they shifted their voice tone here. And their answer was “Oh, I have no idea.” I’d say “Well, good. Are you interested in exploring and finding out with me what the outcome was?” And they would say “Definitely not!” They claimed that if they did specific things to get specific outcomes that would be something bad, called “manipulating.”

[009] Когда я впервые стал вовлеченным в моделирование людей в области психотерапии, я спрашивал их что за результат/последствие они стремятся достичь в работе, когда они совершают маневр, когда они тянутся над и прикасаются к субъекту именно таким путем, или когда они изменяют в этом месте тон своего голоса. И их ответом было: «О, я не имею понятия». Я говорил: «Хорошо, хорошо. Вы заинтересованы в исследовании и обнаружении со мной, что это был за результат?». И они отвечали: «Определенно нет!». Они заявляли, что если бы они делали определенные/специфические вещи чтобы получить определенные/специфические результаты, это будет чем-то плохим, называемым «манипулирование

[010] We call ourselves modelers. What we essentially do is to pay very little attention to what people say they do and a great deal of attention to what they do. And then we build ourselves a model of what they do. We are not psychologists, and we’re also not theologians or theoreticians. We have no idea about the “real” nature of things, and we’re not particularly interested in what’s “true.” The function of modeling is to arrive at descriptions which are useful. So, if we happen to mention something that you know from a scientific study, or from
statistics, is inaccurate, realize that a different level of experience is being offered you here. We’re not offering you something that’s true, just things that are useful.

[010] Мы называем себя модельерами. Что мы обычно делаем – это вознаграждаем очень малым вниманием то, что люди говорят о своей деятельности и огромной долей внимания то, что они делают. И затем мы создаем себе модель того, что они делают. Мы не психологи, и мы также не теологи или теоретики. У нас нет идеи о «реальной» природе вещей, и мы не особо интересуемся что есть «истина/действительность». Функция моделирования – прийти к описаниям, которые полезны. Так, если нам посчастливится упомянуть кое-что из того, что вы знаете из научных исследований, или из статистики, неточно, осознавайте что вам здесь предлагается другой/отличный уровень опыта. Мы не предлагаем вам что-то что истинно, только вещи которые полезны.

[011] We know that our modeling has been successful when we can systematically get the same behavioral outcome as the person we have modeled. And when we can teach somebody else to be able to get the same outcomes in a systematic way, that’s an even stronger test.

[011] Мы знаем что наше моделирование было успешным когда мы можем систематически получать похожий поведенческий результат, как и человек, которого мы моделировали. И когда мы можем научить кого-то еще быть способным получать похожие результаты систематическим путем, это еще более сильный/мощный тест..

[012] When I entered the field of communication, I went to a large conference where there were six hundred and fifty people in an auditorium. And a man who was very famous got up and made the following statement: “What all of you need to understand about doing therapy and about communication is that the first essential step is to make contact with the human you are communicating with as a person.” Well, that struck me as being kind of obvious. And everybody in the audience went “Yeahhhh! Make contact. We all know about that one.” Now, he went on to talk for another six hours and never mentioned how. He never mentioned one single specific thing that anybody in that room could do that would help them in any way to
either have the experience of understanding that person better, or at least give the other person the illusion that they were understood.

[012] Когда я вступил в пространство коммуникации, Я пошел на крупную конференцию/собрание, где было сто пятьдесят человек в аудитории. И человек/мужчина, который был очень известный/выдающийся поднялся/встал и сделал следующее утверждение/заявление: «Что все из вас должны понять о действиях в терапии и о коммуникации, так это что первым существенный шаг – это установить контакт с человеком, с которым вы коммуницируете, как с личностью». Хорошо, это поразило меня, потому что было сортом очевидного. И каждый в той аудитории выдал: «Даааа! Установить контакт. Мы все знаем об этом факте». Тогда (в букв.пер. «сейчас») он продолжал говорить еще 6 часов и ни разу не упомянул КАК. Он ни разу не упомянул одну простую особую вещь, которую любой в той комнате мог бы сделать, что могло бы помочь им любым путем понять того человека еще лучше, или же по крайней мере дать другому человеку иллюзию что его понимают

[013] I then went to something called “Active Listening.” In active listening you rephrase what everyone says, which means that you distort everything they say.

[013] Я потом пошел на кое-что называемое «Активное Слушание». В активном слушании вы перефразируете что каждый говорит, что означает что вы искажаете все что они сказали.

[014] Then we began to pay attention to what really divergent people who were “wizards” actually do. When you watch and listen to Virginia Satir and Milton Erickson do therapy, they apparently could not be more different. At least I couldn’t figure out a way that they could appear more different.

[014] Потом мы начали уделять/оплачивать внимание/вниманием, что по-настоящему различные люди, которые были мастерами/волшебниками, действительно делали. Когда вы наблюдаете и слушаете Вирджинию Сатир и Милтона Эриксона делающими терапию, они несомненно не могли бы быть более различными. По меньшей мере я не мог себе представить путь/способ, которым бы они могли представиться/показаться, еще различнее.

[015] People also report that the experiences of being with them are profoundly different. However, if you examine their behavior and the essential key patterns and sequences of what they do, they are similar. The patterns that they use to accomplish the rather dramatic things that they are able to accomplish are very similar in our way of understanding. What they accomplish is the same. But the way it’s packaged—the way they come across—is profoundly different.

[015] Люди также свидетельствовали, что опыты от присутствия с ними глубоко различные. Однако, если вы исследуете их поведение и основные/важнейшие ключевые паттерны/шаблоны и последовательности которые они делают, они похожие. Шаблоны, которые они используют, чтобы совершать/выполнять достаточно значительные вещи, которые они способны выполнять, очень похожи, согласно нашему способу понимания. То, что они достигают, одинаково. Но путь/способ, которым это запаковано/представлено – путь через который они идут – глубоко различен.

[016] The same was true of Fritz Peris. He was not quite as sophisticated as Satir and Erickson in the number of patterns he used. But when he was operating in what I consider a powerful and effective way, he was using the same sequences of patterns that you will find in their work.
Fritz typically did not go after specific outcomes. If somebody came in and said “I have hysterical paralysis of the left leg,” he wouldn’t go after it directly. Sometimes he would get it and sometimes he wouldn’t. Both Milton and Virginia have a tendency to go straight for producing specific outcomes, something I really respect.

[016] То же самое верно и в отношении Фрица Перлза. Он не был столь же cовершенен/сложен, как Сатир и Эриксон, в числе шаблонов, которые он использовал. Но когда он действовал, как я думаю, сильным и эффективным путем, он использовал те же последовательности шаблонов, которые вы найдете в их работе. Фриц обычно не старался идти к определенным результатам. Если кто-нибудь входил и говорил «У меня истерический паралич левой ноги», он не стремился прямо к этому. Иногда он достигал этого, а иногда и нет. Как Милтон, так и Вирджиния имели стремление/цель идти направленно для получения определенных/конкретных результатов, и это я действительно уважаю.

[017] When I wanted to learn to do therapy, I went to a month-long workshop, a situation where you are locked up on an island and exposed every day to the same kinds of experiences and hope that somehow or other you will pick them up. The leader had lots and lots of experience, and he could do things that none of us could do. But when he talked about the things he did, people there wouldn’t be able to learn to do them. Intuitively, or what we describe as unconsciously, his behavior was systematic, but he didn’t have a conscious understanding of how it was systematic. That is a compliment to his flexibility and ability to discern what works.

[017] Когда я захотел научиться делать/проводить терапию, я пошел на месячный семинар, в ситуации которого вас запирают на острове и подвергали каждый день воздействию сходных типов опытов и надеялись что как-нибудь или иначе вы им научитесь. Руководитель имел много-много опыта, и он мог делать вещи, которые никто из нас не мог. Но когда он говорил о вещах, которые он делал, люди там не способны были научиться их делать. Интуитивно, или что мы описываем как подсознательно, его поведение было систематизировано, но у него не было сознательного понимания о том, как оно было систематизировано. Это комплимент его гибкости и умению отличить то, что работает.

[018] For example, you all know very, very little about how you are able to generate language. Somehow or other as you speak you are able to create complex pieces of syntax, and I know that you don’t make any conscious decisions. You don’t go “Well, I’m going to speak, and first I’ll put a noun in the sentence, then I’ll throw an adjective in, then a verb, and maybe a little adverb at the end, you know, just to color it up a little bit.” Yet you speak a language that has grammar and syntax— rules that are as mathematical and as explicit as any calculus. There’s a
group of people called transformational linguists who have managed to take large amounts of tax dollars and academic space and figure out what those rules are. They haven’t figured out anything to do with that yet, but transformational grammarians are unconcerned with that. They are not interested in the real world, and having lived in it I can sometimes understand why.

[018] Для примера, вы все знаете очень, очень мало том, как у вас получается порождать язык. Так или иначе, в то время как вы разговариваете, вы способны создавать сложные куски/фрагменты синтаксиса, и я думаю, что вы не принимаете каких-либо сознательных решений. Вы не идете так: «Хорошо, я собираюсь говорить, и сперва я поставлю существительное в предложение, потом я подброшу туда прилагательное, потом глагол, и возможно маленькое наречие в конце, знаете, для того чтобы немного его приукрасить». Тем не менее вы говорите на языке, который имеет грамматические и синтаксические правила, которые являются математическими и явными как и любое исчисление. Существует группа людей, называемых трансформационными лингвистами, которые ухитрились получить большое количество налоговых денег и академического пространства и вычислили/поняли каковы эти правила. Они пока что не поняли что с этим делать, но трансформационные лингвисты и не заинтересованы в этом. Они не интересуются реальным миром, и пожив в нем, я могу иногда понять почему.

[019] When it comes to language, we’re all wired the same. Humans have pretty much the same intuitions about the same kinds of phenomena in lots and lots of different languages. If I say “You that look understand idea can,” you have a very different intuition than if I say “Look, you can understand that idea,” even though the words are the same. There’s a part of you at the unconscious level that tells you that one of those sentences is well-formed in a way that the other is not. Our job as modelers is to do a similar task for other things that are more practical. Our job is to figure out what it is that effective therapists do intuitively or unconsciously, and to make up some rules that can be taught to someone else.

[019] Что касается языка, мы все устроены/подключены одинаково. Люди имеют значительное множество похожих интуиций относительно похожих типов феноменов во многих и многих различных языках. Если я говорю: «Вы ту смотрите понять идею можете», вы имеете совсем иную интуицию, чем если бы я сказал: «Смотрите, вы можете понять эту идею», даже если слова те же самые. Существует часть вас на подсознательном уровне, которая говорит вам, что одно из этих предложений правильное в таком смысле, в котором второе неправильное. Наша работа как модельеров – проделать сходную задачу для других вещей, которые более практические. Наша работа – вычислить/понять, что те эффективные терапевты делают эффективно или подсознательно, и сформулировать некоторые правила, которым можно научить кого-то другого.

[020] Now, what typically happens when you go to a seminar is that the leader will say “All you really need to do, in order to do what I do as a great communicator, is to pay attention to your guts.” And that’s true, you happen to have the things in your guts that that leader does. My guess is you probably don’t. You can have them there at the unconscious level, but I think that if you want to have the same intuitions as somebody like Erickson or Satir or Peris, you need to go through a training period to learn to have similar intuitions. Once you go through a conscious training period, you can have therapeutic intuitions that are as unconscious and systematic as your intuitions about language.

[020] Теперь, что типично случается, когда вы приходите на семинар, на котором ведущий говорит: «Все что вам действительно необходимо делать, чтобы делать то что я делаю как великий коммуникатор, это уделить внимание вашим внутренностям/животам». И это верно, если вам посчастливилось обладать вещами в ваших животах такими, какие имеет ваш ведущий. Мое предположение, что вы вероятно этого не имеете. Вы можете иметь их там на подсознательном уровне, но я думаю, что если вы хотите иметь такие же интуиции, как кто-нибудь вроде Эриксон или Сатир или Перлз, вам нужно пройти через тренировочный период, чтобы научиться иметь подобные интуиции. Пройдя однажды через период сознательных тренировок, вы сможете иметь терапевтические интуиции, которые так же бессознательны и систематичны, как и ваши интуиции по поводу языка.

021] If you watch and listen to Virginia Satir work you are confronted with an overwhelming mass of information—the way she moves, her voice tone, the way she touches, who she turns to next, what sensory cues she is using to orient herself to which member of the family, etc. It’s a really overwhelming task to attempt to keep track of all the things that she is using as cues, the responses that she is making to those cues, and the responses she elicits from others.

[021] Если вы смотрите и слушаете работу Вирджинии Сатир, вы сталкиваетесь лицом к лицу с непомерной массой информации – способ ее движений, ее тон голоса, способы ее прикосновений, к кому она прикасается следующим, что за сенсорные ключи она использует чтобы расположиться к какому-то члену семьи, и т.п. Это действительно непомерная задача – пытаться зафиксировать все вещи, которые она использует как ключи, отклики, которые она делает на эти ключи, и ответы, которые она получает от остальных.

[022] Now, we don’t know what Virginia Satir really does with families. However, we can describe her behavior in such a way that we can come to any one of you and say “Here. Take this. Do these things in this sequence. Practice until it becomes a systematic part of your unconscious behavior, and you will end up being able to elicit the same responses that Virginia elicits.” We do not test the description we arrive at for accuracy, or how it fits with neurological data, or statistics about what should be going on. All we do in order to understand whether our description is an adequate model for what we are doing is to find out whether it works or not: are you able to exhibit effectively in your behavior the same patterns that Virginia exhibits in hers, and get the same results? We will be making statements up here which may have no relationship to the “truth,” to what’s “really going on.” We do know, however, that the model that we have made up of her behavior has been effective. After being exposed to it and practicing the patterns and the descriptions that we have offered, people’s behavior changes in ways that make them effective in the same way that Satir is, yet each person’s style is unique. If you learn to speak French, you will still express yourself in your own way.

[022] Сейчас, мы не знаем что Вирджиния Сатир действительно делает с семьями. Однако, мы можем описать ее поведение таким путем, что мы можем прийти к кому-нибудь одному из вас и сказать: «Вот (букв. пер. – здесь, в этом месте). Возьми это. Делай эти вещи в этой последовательности. Практикуйся пока это станет систематической частью вашего подсознательного поведения, и вы достигнете (букв. пер. – окончите) способность получать такие же ответы, которые получает Вирджиния». Мы не проверяем описание, которое мы привели, на точность, или как это соответствует нейрологическим данным, или статистике о том, что должно происходить. Все что мы делаем для того (б.п. «по порядку»), чтобы понять есть ли наше описание адекватная модель того, что мы делаем, – это узнаем (б.п. «ищем вовне») работают ли они или нет: способны ли вы эффективно демонстрировать в своем поведении те же паттерны, которые Вирджиния демонстрирует в своем, и получать те же результаты? Мы будем делать утверждения здесь, которые могут не иметь отношения к «истине», к тому, что «действительно происходит». Мы знаем, однако, что модель ее поведения, которую мы создали, была эффективна. После ее опробывания, и практикования паттернов и описаний, которые мы предложили, человеческое поведение изменяется путями, которые делают его эффективным в тех же направлениях, что и поведение Сатир, однако стиль каждого человека уникальный. Если вы учитесь разговаривать по-французски, вы будете все же выражать себя вашим собственным путем.

[023] You can use your consciousness to decide to gain a certain skill which you think would be useful in the context of your professional and personal work. Using our models you can practice that skill. Having practiced that consciously for some period of time you can allow that skill to function unconsciously. You all had to consciously practice all the skills involved in driving a car. Now you can drive a long distance and not be conscious df any of it, unless there’s some unique situation that requires your attention.

[023] Вы можете использовать ваше сознание, чтобы решить приобрести определенное умение, которое, как вы думаете, будет полезным в контексте вашей профессиональной и индивидуальной работы. Используя наши модели, вы можете практиковаться этому умению. Практикуя это сознательно некоторый период времени, вы можете позволить этому умению функционировать подсознательно. Вы все сознательно практиковали все умения, задействованные в вождении машины. Теперь вы можете вести длинную дистанцию и не быть осознанным ни в каком из них, кроме какой-то исключительной ситуации, которая требует вашего внимания.

[024] One of the systematic things that Erickson and Satir and a lot of other effective therapists do is to notice unconsciously how the person they are talking to thinks, and make use of that information in lots and lots of different ways. For example, if I’m a client of Virginia’s I might go:

[024] Одна из систематических вещей, которые Эриксон и Сатир и много других эффективных терапевтов делают, это замечают подсознательно, как человек, с которым они разговаривают, думает, и использовать ту информацию множеством и множеством различных путей. Например, если я клиент Вирджинии, я могу пойти:

[025] “Well, man, Virginia, you know I just ah … boy! Things have been, they’ve been heavy, you know. Just, you know, my wife was… my wife was run over by a snail and… you know, I’ve got four kids and two of them are gangsters and I think maybe I did something wrong but I just can’t get a grasp on what it was,”

[025] «Хорошо, человек, Вирджиния, вы знаете я правильный/точный …человек! Вещи были, они были тяжелыми, вы знаете. Сейчас/в настоящий момент моя жена была (run over by a snail (?)) и … вы знаете, я стал обладателем четырех детей и два из них бандиты и я думаю может быть я сделал что-то неправильно, но я точно не могу понять/уловить что это было.»

[026] I don’t know if you’ve ever had the opportunity to watch Virginia operate, but she operates very, very nicely. What she does is very magical, even though I believe that magic has a structure and is available to all of you. One of the things that she would do in her response would be to join this client in his model of the world by responding in somewhat the following way:

[026] Я не знаю, имели ли вы возможность смотреть за работой Вирджинии, но она работает очень, очень красиво. Что она делает – очень волшебно, даже хотя я уверен что волшебство/магия имеет структуру и доступна для всех вас. Одна из вещей, которую она будет делать в своем реагировании – это присоединиться к этому клиенту в его модели мира ответом чем-то вроде следующего типа:

[027] “I understand that you feel certain weight upon you, and these kinds of feelings that you have in your body aren’t what you want for yourself as a human being. You have different kinds of hopes for this.”

[027] «Я понимаю что вы чувствуете некий груз на себе, и эти чувства которые у вас в теле – не то что вы хотели бы для себя как человеческое существо. У вас другие типы надежд относительно этого».

[028] It doesn’t really matter what she says, as long as she uses the same kinds of words and tonal patterns. If the same client were to go to another therapist, the dialogue might go like this:

[028] Не имеет значения что она говорит, до тех пор пока она использует те же типы слов и тональные паттерны. Если бы тот же клиент пошел к другому терапевту, диалог мог бы пойти вроде этого:

[029] “Well, you know, things feel real heavy in my life, Dr. Handler. You know, it’s just like I cant handle it, you know …”

[029] «Хорошо, вы знаете, вещи ощущаются реально тяжелыми в моей жизни, доктор Бэндлер (handler – дрессировщик, укротитель). Вы знаете, похоже типа я не могу справиться с этим, вы знаете…»

[030] “I can see that, Mr. Grinder.”

[030] «Я могу увидеть это, мистер Гриндер.»

[031] “I feel like I did something wrong with my children and I don’t know what it is. And I thought maybe you could help me grasp it, you know?”

[031] «Я чувствую как будто я сделал что-то неправильно с моими детьми и я не знаю что это. И я подумал, может быть вы можете помочь мне ухватить это, вы знаете?»

[032] “Sure. I see what it is you’re talking about. Let’s focus in on one particular dimension. Try to give me your particular perspective. Tell me how it is that you see your situation right now.”

[032] «Конечно. Я вижу, что это о чем вы говорите. Давайте сфокусируемся на одном частном/особенном измерении. Постарайтесь дать мне вашу особенную перспективу. Скажите мне, как вы видите вашу ситуацию прямо сейчас.»

[033] “Well, you know, I just… I’m… I just feel like I cant get a graspon reality.”

[033] «Хорошо, вы знаете, я просто….Я…Я просто чувствую вроде что я не могу ухватить реальность.»

[034] “I can see that. What’s important to me—colorful as your description is—what’s important to me is that we see eye to eye about where it is down the road that we shall travel together.”

[034] «Я могу увидеть это. Что важно для меня – в вашем красочном описании – что важно для меня, так это чтобы мы видели едиными глазами где же внизу та дорога, по которой мы собираемся путешествовать вместе.»

[035] “I’m trying to tell you that my life has got a lot of rough edges, you know. And I’m trying to find a way….”

[035] «Я пытаюсь сказать вам, что моя жизнь полна острых краев, вы знаете. И я пытаюсь найти путь…»

[036] “It looks all broken up from… from your description, at any rate. The colors aren’t all that nice.”

[036] «Это все выглядит сломанным/разрушенным…по вашему описанию, во всяком случае. Все ваши цвета совсем не прекрасны.»

[037] While you sit here and laugh, we can’t even get as exaggerated as what we’ve heard in “real life.” We spent a lot of time going around to mental health clinics and sitting in on professional communicators. It’s very depressing. And what we noticed is that many therapists mismatch in the same way that we just demonstrated

[037] Пока вы сидите здесь и смеетесь, мы даже не можем выдать это за преувеличение того, что мы слышали в «реальной жизни». Мы провели много времени, ходя всюду по клиникам психического здоровья и сидя там около профессиональных коммуникаторов. Это очень уныло. И, как мы заметили, многие терапевты не справляются именно таким путем, какой мы вам только что продемонстрировали.

[038] We come from California and the whole world out there is run by electronics firms. We have a lot of people who are called “engineers,” and engineers typically at a certain point have to go to therapy. It’s a rule, I don’t know why, but they come in and they usually all say thesame thing, they go:

[038] Мы приехали из Калифорнии, и всем вокруг там заправляют электронные фирмы. У нас было много людей, которые называются инженерами, а инженеры обычно в определенный момент нуждаются в проведении терапии. Таково правило, я не знаю почему, но они входят и обычно говорят одни и те же вещи, они начинают:

[039] “Well, I could see for a long time how, you know, I was really climbing up and becoming successful and then suddenly, you know, when I began to get towards the top, I just looked around and my life looked empty. Can you see that? I mean, could you see what that would be like for a man of my age?”

[039] «Ну/хорошо, я мог смотреть долгое время, как, вы знаете, я действительно поднимался вверх и становился успешным, а потом внезапно, вы знаете, когда я собрался добраться до самой вершины, я просто оглянулся вокруг и моя жизнь показалась мне пустой. Можете ли вы видеть это? Я имею ввиду, можете ли вы видеть/понять, как бы это понравилось мужчине моего возраста?»

[040] “Well, I’m beginning to get a sense of grasping the essence of the kinds of feelings that you have that you want to change.”

[040] «Хорошо, у меня начинает появляться чувство, будто я схватываю сущность тех ваших переживаний/чувств, которые вы хотели бы изменить.»

[041] “Just a minute, because what I want to do is I’m trying to show you my perspective on the whole thing. And, you know—”

[041] «Подождите минуту, потому что то, что я хочу сделать, я пытаюсь показать вам мое видение всей картины. И, вы знаете, ..»

[042] “I feel that this is very important.”

[042] «Я чувствую, что это очень важно».

[043] “And I know that a lot of people have a lot of troubles, but what I want to do is to give you a really clear idea of what I see the problem is, so that, you know, you can show me, sort of frame by frame, what I need to know in order to find my way out of this difficulty because quite frankly I could get very depressed about this. I mean, can you see how that would be?”

[043] «И я знаю, что многие люди имеют уйму проблем, но то что я хочу сделать, так это дать вам действительно ясную идею того, что я вижу проблемой, так, чтобы, вы знаете, вы могли показать мне, будто кадр за кадром, что мне нужно знать, с целью найти путь из этого затруднения, потому что, если достаточно искренне, я могу впасть в настоящую депрессию по этому поводу. Я имею ввиду (в б.п. mean – жалкий, ничтожный, противный), понимаете/видите ли вы, как это может быть?»

[044] “I feel that this is very important. You have raised certain issues here which I feel that we have to come to grips with. And it’s only a question of selecting where we’ll grab a handle and begin to work in a comfortable but powerful way upon this.”

[044] «Я чувствую, что это очень значимо. Вы подняли здесь некие проблемы/вопросы, с которыми, я чувствую, мы должны прийти в соприкосновение. И это всего лишь вопрос выбора, где именно мы возьмемся/зацепимся и начнем работать над этим в достаточно удобной, но мощной манере.»

[045] “What I’d really like is your point of view.”

[045] «Что я по-настоящему хочу, так это вашу точку зрения.»

[046] “Well, I don’t want you to avoid any of those feelings. Just go ahead and let them flow up and knock the hell out of the picture that you’ve got there.”

[046] «Хорошо, я не хочу, чтобы вы избегали ни одного из этих чувств. Просто идите вперед и позвольте им течь/хлынуть вверх и позволить им разрушить ко всем чертям картинку, которую вы имеете там.»

[047] “I… I don’t see that this is getting us anywhere.”

[047] «Я…я не вижу, чтобы это куда-либо вело нас.»

[048] “I feel that we have hit a rough spot in the relationship. Are you willing to talk about your resistance?”

[048] «Я чувствую, что мы натолкнулись на жесткое место во взаимоотношениях. Вы готовы поговорить о вашем сопротивлении?»

[049] Do you happen to notice any pattern in these dialogues? We watched therapists do this for two or three days, and we noticed that Satir did it the other way around: She matched the client. But most therapists don’t.

[049] Посчастливилось ли вам заметить какой-либо паттерн в этих диалогах? Мы наблюдали, как терапевты делают это в течение двух или трех дней, и мы заметили, что Сатир везде выполняла это иным путем: Она присоединялась к клиенту. Но большинство терапевтов этого не делают.

[050] We have noticed this peculiar trait about human beings. If they find something they can do that doesn’t work, they do it again. B. F. Skinner had a group of students who had done a lot of research with rats and mazes. And somebody asked them one day “What is the real difference between a rat and a human being?” Now, behaviorists not being terribly observant, decided that they needed to experiment to find out. They built a huge maze that was scaled up for a human. They took a control group of rats and taught them to run a small maze for cheese. And they took the humans and taught them to run the large maze for five-dollar bills. They didn’t notice any really significant difference. There were small variations in the data and at the 95% probability level they discovered some significant difference in the number of trials to criterion or something. The humans were able to learn to run the maze somewhat better, a little bit quicker, than the rats.

[050] Мы обнаружили одну странную/специфическую особенность в человеческом существовании. Если они находят что-либо, что они могут делать, и что не работает, они делают это снова. У Б.Ф. Скиннера была группа студентов, которые сделали много исследований с крысами и лабиринтами. И кто-то спросил их однажды «В чем реальное различие между крысиной и человеческой жизнями?» Тогда (теперь – б.п.) бихевиористы не были страшно наблюдательными, думая, что они нуждаются в эксперименте, чтобы узнать это. Они построили гигантский лабиринт, который по размеру был приспособлен для людей. Они взяли контрольную группу крыс и научили их бегать по маленькому лабиринту за сыром. И они взяли людей и научили их бегать по большому лабиринту за пятидолларовыми бумажками. Они не заметили какого-либо по-настоящему значимого отличия. Там были мелкие колебания в данных и с уровнем вероятности в 95%, как они обнаружили, некое значительное отличие в числе попыток относительно критерия или что-то в этом роде. Люди были способны научаться бегать по лабиринту в чем-то лучше, чуть-чуть быстрей, чем крысы.

[051] The really interesting statistics came up when they did the extinguishing part. They removed the five-dollar bills and the cheese and after a certain number of trials the rats stopped running the maze…. However, the humans never stopped!… They are still there! … They break into the labs at night.

[051] Действительно интересная статистика всплыла, когда они выполнили изъятие. Они удалили пятидолларовые банкноты и сыр и после некоторого числа попыток крысы перестали бегать по лабиринту…Однако, люди никогда не переставали!…Они до сих пор там!…Они вламываются в лаборатории ночью.

[052] One of the operating procedures of most disciplines that allows a field to grow and to continue to develop at a rapid rate is a rule that if what you do doesn’t work, do something else. If you are an engineer and you get the rocket all set up, and you push the button and it doesn’t
lift up, you alter your behavior to find out what you need to do to make certain changes to overcome gravity.

[052] Одна из неотъемлемых процедур в большинстве дисциплин, которая позволяет этой области расти и продолжать развиваться, это правило, которое гласит: если то, что вы делаете, не работает, делайте что-либо другое. Если вы инженер, и вы полностью собрали ракету, и вы жмете на кнопку, и ракета не взлетает вверх, вы меняете свое поведение, и находите, что именно вам нужно сделать несколько иначе, чтобы преодолеть гравитацию.

[053] However, in the field of psychotherapy, if you encounter a situation where the rocket doesn’t go off, it has a special name; it’s called having a “resistant client.” You take the fact that what you do doesn’t work and you blame it on the client. That relieves you of the responsibility of
having to change your behavior. Or if you are slightly more humanistic about it, you “share in the guilt of the failure” or say he “wasn’t ready.”

[053] Однако, в области (пространстве/среде) психотерапии, если вы сталкиваетесь с ситуацией, в которой ракета не взлетает, это имеет специальное название; это называется иметь «сопротивляющегося клиента». У вас есть факт, что то, что вы делаете, не срабатывает, и вы возлагаете вину в этом на клиента. Это освобождает вас от обязанности менять свое поведение. Или, если вы слегка более человечны по этому поводу, вы «разделяете вину за неудачу» или говорите, что клиент «не был готов».

[054] Another problem is that the field of pschotherapy keeps developing the same things over and over and over again. What Fritz did and what Virginia does has been done before. The concepts that are used in Transactional Analysis (TA)—”redecision” for example—are available in Freud’s work. The interesting thing is that in psychotherapy the knowlege doesn’t get transferred.

[054] Другая проблема в том, что в области психотерапии сохраняется открытие/развитие одинаковых вещей снова, и снова, и снова. Что делал Перлз и что делает Вирджиния делалось и прежде. Концепции, которые используются в Трансактном Анализе (ТА) – «изменение решения», к примеру – доступны и в работах Фрейда. Интересная вещь, что в психотерапии знания не передаются.

[055] When humans learned to read and write and to communicate to one another somewhat, that knowledge began to speed up the rate of development. If we teach someone electronics, we train them in all the things that have already been discovered so that they can go on and discover new things.

[055] Когда люди обучаются читать и писать, и несколько коммуницировать с другими людьми, это знание начинает ускорять уровень развития. Если мы обучаем кого-то электронике, мы тренируем/обучаем его всем тем вещам, которые уже были открыты, так что он может идти и открывать новые вещи.

[056] What happens in psychotherapy, however, is that we send people to school instead. And when they come out of school, then they have to learn to do therapy. Not only do they have to learn to do therapy, but there’s no way to learn to do therapy. So what we do is we give them clients, and we call what they do “private practice” so they can practice privately.

[056] Что же случается в психотерапии, однако, так это то, что мы взамен этого посылаем людей в школу. И когда они выходят из школы, тогда они учатся производить терапию. Они не то чтобы не учились делать терапию, но более того, не существует пути, по которому можно обучиться делать терапию. Так что все, что мы делаем, так это даем им клиентов, и мы называем то, что они делают, «частной практикой», так что они могут практиковать частным способом.

[057] In linguistics there’s a distinction called nominalization. Nominalization is where you take a process and you describe it as if it’s an event or a thing. In this way you utterly confuse those around you, and yourself—unless you remember that it is a representation rather than experience. This can have positive uses. If you happen to be a government, you can talk about nominalizations like “national security” and you can get people to worry about those words. Our president just went to Egypt and changed the word “imperative” to the word “desirable” and suddenly we’re friends with Egypt again. All he did was change a word. That’s word magic.

[057] В лингвистике имеется отличительная особенность, называемая номинализацией. Номинализация имеет место там, где вы берете процесс и вы описываете его, как будто это событие или вещь. По этому пути вы настолько запутываете то, что вас окружает, и самих себя, пока не начинаете вспоминать об этом скорей как о репрезентации, нежели как об опыте. Это может иметь полезные применения. Если вам посчастливилось стать правительством, вы можете говорить о номинализациях вроде «национальная безопасность», и вы можете заставить людей беспокоиться по поводу ваших слов. Наш президент только что (м.б. «прямо сейчас») ездил в Египет и поменял слово «обязательно» на слово «желательно», и внезапно мы снова с Египтом друзья. Все, что он сделал, это поменял слово. Такова магия слов.

[058] The word “resistance” is also a nominalization. It’s describing a process as a thing without talking about how it works. The earnest, concerned, authentic therapist in the last dialogue would describe the client as being callous and insensitive, so totally out of touch with his feelings that he could not communicate effectively with him. That client was really resistant.

[058] Слово «сопротивление» тоже номинализация. Оно описывает процесс как вещь без объяснения того, как это работает. Серьезный, заинтересованный, вовлеченный терапевт в последнем диалоге будет описывать клиента как черствого и нечувствительного, настолько полностью отделенного от своих чувств, что совершенно не способен был коммуницицировать с терапевтом. Тот клиент был поистине сопротивляющимся.

[059] And the client would be out looking for another therapist because that therapist needed glasses. He had absolutely no perspective at all. He couldn’t see eye to eye with him at all!

[059] И клиент начнет присматривать себе другого терапевта, потому что тот терапевт нуждался в очках. Он абсолютно не имел никакого видения. Он вообще не способен был посмотреть теми же глазами!

[060] And they would both be right, of course.

[060] И они оба будут правы, конечно же.

[061] Now, is there anyone here who hasn’t yet identified the pattern that we’re talking about? Because it really was the beginning point for us.

[061] Теперь, есть ли здесь кто-нибудь, кто еще не определил паттерн, о котором мы ведем речь? Потому что это действительно было отправной точкой для нас.

[062] Woman: Ah, in the last dialogue the client was using visual words like “look, see, show, focus, perspective.” And the therapist was using feeling words like “grasp, handle, feel, smooth, rough.”

[062] Женщина: О, в последнем диалоге клиент использовал визуальные слова вроде «смотреть, видеть, показать, фокус, перспектива». А терапевт использовал чувственные слова вроде «ухватить, сталкиваться, чувствовать, сглаживать, жесткий».

[063] Right. And there are also some people who use mostly auditory words: “I hear what you’re saying,””That rings a bell,””I can resonate with that,” etc. What we noticed is that different people actually think differently, and that these differences correspond to the three principal senses: vision, hearing, and feeling—which we call kinesthetics.

[063] Правильно. И существует также некоторые люди, кто использует по большей части слуховые слова: «Я слышу, что вы говорите», «Мне это созвучно», «Я могу быть с этим в унисон» и т.п. Что мы заметили, так это то, что различные люди обычно мыслят по разному, и что эти различия относятся к трем основным типам/системам восприятия: зрению, слуху, и чувствам – то, что мы называем кинестетикой.

[064] When you make initial contact with a person s/he will probably be thinking in one of these three main representational systems. Internally s/he will either be generating visual images, having feelings, or talking to themselves and hearing sounds. One of the ways you can know this is by listening to the kinds of process words (the predicates: verbs, adverbs and adjectives) that the person uses to describe his/her experience. If you pay attention to that information, you can adjust your own behavior to get the response you want. If you want to get good rapport, you can speak using the same kind of predicates that the other person is using. If you want to alienate the other person, you can deliberately mismatch predicates, as we did in the earlier clienttherapist
dialogues.

[064] Когда вы вступаете в первоначальный контакт с человеком, он/она, вероятно, будет мыслить в одной из этих трех основных репрезентативных систем. Внутренне он/она будет либо генерировать зрительные образы, либо испытывать чувства, или беседовать с самим собой и слышать звуки. Один из путей, которыми выможете узнать об этом – прислушаться к типам процессуальных слов (предикатов: глаголам, наречиям и прилагательным), которые человек использует чтобы описать свой опыт. Если вы уделяете внимание этой информации, вы можете приспособить свое поведение, чтобы получить желаемую вам реакцию. Если вы хотите получить хороший раппорт, вы можете говорить, используя те же типы предикатов, что употребляет и другой человек. Если вы хотите отдалить другого человека, вы можете намеренно рассогласовывать предикаты, как мы и делали в начальных диалогах клиента с терапевтом.

[065] Let me talk a little about how language works. If I look at you and say “Are you comfortable?” you can come up with a response. The presupposition of your being able to respond congruently to my question is that you understand the words that I am speaking. Do you know how you understand the word “comfortable” for example?

[065] Позвольте мне немного поговорить о том, как функционирует язык. Если я смотрю на вас и говорю «Вам комфортно?», у вас может возникнуть ответ (б.п. «вы можете подняться с ответом»). Пресуппозиция того, что вы способны конгруентно ответить на мой вопрос, заключается в том, что вы понимаете слова, которые я говорю. Вы знаете, как вы понимаете слово «комфортный», для примера?

[066] Woman: Physically.

[066] Женщина: Физически.

[067] You understand it physically. You sense some change in your body which is distinctive. That shift in your feeling state is distinctive from “terrified.” That’s a different response.

[067] Вы понимаете это физически. Вы чувствуете некие особенные изменения в вашем теле. Такой сдвиг в ощущениях отличается от «испуганный». Это отличный ответ.

[068] She senses a change in her body as a way of understanding the meaning of the word “comfortable.” Did anybody else notice how they understand it? Some of you will see visual images of yourself in a comfortable position: lying in a hammock, or lying on the grass in the sunshine. And a few of you may even hear the sounds which you associate with comfort: the babbling of a brook, or wind blowing through some pine trees.

[068] Она чувствует изменение в своем теле как способ понимания знания слова «комфортный». Кто-либо еще осознал, как они это понимают? Некоторые из вас будут видеть зрительные картины себя самого в удобном положении: лежащим в гамаке, или лежащим на газоне под солнышком. И некоторые из вас могут еще и услышать звуки, которые вы ассоциируете с комфортом: журчание ручья, или как шумит ветер в соснах.

[069] In order for you to understand what I am saying to you, you have to take the words—which are nothing more than arbitrary labels for parts of your personal history—and access the meaning, namely, some set of images, some set of feelings, or some set of sounds, which are the meaning for you of the word “comfortable. “That’s a simple notion of how language works, and we call this process transderivational search. Words are triggers that tend to bring into your consciousness certain parts of your experience and not other parts.

[069] Чтобы вы могли понять, что я вам говорю, вы должны взять слова – которые есть не более чем произвольные ярлыки для каких-то частей вашей личной истории – и получить доступ к значению, а именно, некоторому набору картинок, или некоему набору звуков, которые дл вас и составляют значение слова «комфортный». Таково простое объяснение того, как работает язык, и мы называем этот процесс трансдеривационным поиском. Слова – это триггеры, которые призваны вносить в ваше сознание определенные части вашего сенсорного опыта, и не допускать другие части.

[070] Eskimos have some seventy words for snow. Now, does that mean that people who are raised in a tribe called Eskimos have different sensory apparatus than we do? No. My understanding is that language is the accumulated wisdom of a group of people. Out of a potentially infinite amount of sensory experience, language picks out those things which are repetitive in the experience of the people developing the language and that they have found useful to attend to in consciousness. It’s not surprising that the Eskimos have seventy-some words for snow in terms of where they live and the kinds of tasks they have to perform. For them, survival is an issue closely connected with snow, and therefore they make very fine distinctions. Skiers also have many different words for different kinds of snow.

[070] Эскимосы имеют около семидесяти слов для обозначения снега. Итак, значит ли это, что человек, выросший в племени под названием Эскимосы, имеет сенсорный аппарат, отличный от нашего? Нет. В моем понимании язык есть накопленная мудрость группы людей. Среди бесконечного количества сенсорного опыта язык извлекает такие вещи, которые повторяются в опыте людей, создающих язык, и которые они считают полезным сопровождать сознательным вниманием. Не удивляет то, что Эскимосы имеют семьдесят с лишним слов для обозначения снега, если понимать, где они живут и сколько различных типов деятельности у них связано со снегом. Для них само выживание тесно связано со снегом, и поэтому они делают очень точные различия. Лыжники также имеют много различных слов для разных типов снега

[071] As Aldous Huxley says in his book The Doors of Perception, when you learn a language, you are an inheritor of the wisdom of the people who have gone before you. You are also a victim in this sense: of that infinite set of experiences you could have had, certain ones are given names, labeled with words, and thereby are emphasized and attract your attention. Equally valid—possibly even more dramatic and useful—experiences at the sensory level which are unlabeled, typically don’t intrude into your consciousness.

[071] Олдос Хаксли с своей книге «Двери восприятия» сказал, что когда вы изучаете язык, вы являетесь наследником мудрости людей, живших до вас. Вы также являетесь жертвой в некотором смысле: из бесчисленного набора сенсорного опыта, который вы воспринимаете, нечто определенное имеет имена, оно помечено соответствующими словами, и таким образом оно подчеркивается и привлекает ваше внимание. Нечто настолько же значимое, а может еще более драматическое и полезное в сенсорном опыте, что не помечено словами, типично не входит в ваше осознание.

[072] There is always a slippage between primary and secondary representation. There’s a difference between experience and the ways of representing experience to yourself. One of the least immediate ways of representing experiences is with words. If I say to you “This particular table right here has a glass of water partially filled sitting on top of it,” I have offered you a string of words, arbitrary symbols. We can both agree or disagree about the statement because I’m appealing directly to your sensory experience.

[072] Всегда существует различие между первичной и вторичной репрезентацией. Существует различие между опытом и путями репрезентации этого опыта самому себе. Один из наиболее прямых/непосредственных способов репрезентации опытов – с использованием слов. Если я скажу вам «На этом конкретном столе справа отсюда стоит стакан, частично наполненный водой», я предложил вам цепочку слов, произвольных символов. Мы можем вместе согласиться или не согласиться с этим утверждением, потому что я обращаюсь прямо к вашему сенсорному опыту.

[073] If I use any words that don’t have direct sensory referents, the only way you can understand those—unless you have some program to demand more sensory-based descriptions—is for you to find the counterpart in your past experience.

[073] Если я использую слова, которые не имеют прямых сенсорных аналогов, то единственный способ для вас понять эти слова – кроме случаев, когда вы имеете какую-то программу для запроса более сенсорно-основанных описаний – это найти такие аналоги в вашем прошлом сенсорном опыте.

[074] Your experience will overlap with mine to the degree that we share a culture, that we share certain kinds of backgrounds. Words have to be relativized to the world model of the person you are talking to. The word “rapport” for a ghetto person, “rapport” for a white middle-class person, and “rapport” for someone in the top one hundred families in this country, are very, very different phenomena. There’s an illusion that people understand each other when they can repeat the same words. But since those words internally access different experiences—which they must—then there’s always going to be a difference in meaning.

[074] Ваш опыт будет частично перекрываться с моим в той мере, в которой мы с вами разделяем одну и ту же культуру, сходные типы стереотипов. Слова должны быть согласованы с моделью мира человека, которому вы их говорите. Слово «раппорт» для человека из гетто, «раппорт» для белого человека среднего класса, и «раппорт» для кого-нибудь из ста верховных семей в этой стране – очень, очень разные понятия. Существует иллюзия, что люди понимают друг друга, когда они могут повторять одинаковые слова. Но так как внутренне эти слова обеспечивают доступ к различным опытам – к которым и должны – то всегда будет происходить различие в их значении.

[075] There’s a slippage between the word and the experience, and there’s also a slippage between my corresponding experience for a word and your corresponding experience for the same word. I think it’s extremely useful for you to behave so that your clients come to have the
illusion that you understand what they are saying verbally. I caution you against accepting the illusion for yourself.

[075] Существует различие/дистанция между словом и опытом, и также существует различие между моим опытом, соответствующим какому-то слову, и вашим опытом, соответствующим тому же самому слову. Я думаю, это чрезвычайно полезно для вас вести себя так, чтобы ваши клиенты приходили к иллюзии, что вы понимаете то, что они говорят словами. Я предостерегаю вас самих от этой самой илююзии.

[076] Many of you probably have intuitions about your clients when you first meet them. There may be a certain type of client that comes into your office and even before they speak you look up and you know that one’s going to be hard, that one’s going to be really difficult. It’s going to be a rather tedious and long-range project for you to assist that person in getting the choices they want, even though you don’t know what those are yet. At other times, before a new client even speaks, you know it will be interesting, it will be a delight. There will be a spark there, there will be a sense of excitement and adventure as you lead this person to some new behavior patterns to get what it is that they came for. How many of you have intuitions like that? Let me have a
volunteer. Do you know when you have the intuition that you are having it?

[076] Многие их вас вероятно имеют интуиции/суждения/догадки о ваших клиентах, когда вы впервые встречаете их. Возможно, есть некий тип клиента, который входит в ваш офис, и еще прежде чем они заговорят, вы смотрите и вы знаете, что это будет очень тяжело, что это будет действительно трудно. Похоже для вас это будет весьма утомительным и долгосрочным планом помочь такому человеку получить выборы, которые ему необходимы, даже если вы пока еще не знаете что это будет. В другой раз, еще перед тем как новый клиент заговорит, вы знаете что это будет интересным, это будет восхитительно. Там словно будет искра, там будет чувство возбуждения и приключения в то время как вы ведете этого человека к некоторым новым поведенческим моделям, (зная что это именно то, к чему они стремятся идти). Сколькие из вас имеют интуиции подобно этим? Позвольте мне пригласить добровольца. В то время когда вы имеете интуицию/догадку, знаете ли вы что она у вас есть?

[077] Woman: Umhm.

[077] Женщина: Хм…

[078] What is that experience?…

[078] Что это за опыт?…

[079] We’ll help you. Start by listening to the question. The question I’m asking you is one that I’d like to train you all to ask. The question is “How do you know when you are having an intuition?” (She looks up and to her left.) Yes, that’s how you know.

[079] Мы поможем вам. Начинайте слушать вопрос. Вопрос, который я вам задам, такой, которому я хотел бы научить пользоваться и вас. Этот вопрос таков: «Как вы узнаёте о том, что вы обладаете интуицией?» (Она смотрит вверх и влево от себя). Да, вот как вы знаете об этом.

[080] She didn’t say anything; that is the interesting thing. She just went through a process non-verbally in responding to the question that I asked her. That process is a replica of the process she actually goes through when she has the intuition, and it was the answer to the Question

[080] Она ничего не сказала; это интересное явление. Она лишь прошла через процесс невербально, отвечая на вопрос, который я ей задал. Этот процесс есть копия того процесса, через который она действительно проходит, когда она обладает интуицией, и это и был ответ на вопрос.

[081] If you take nothing else away from this workshop, take away the following: You will always get answers to your questions insofar as you have the sensory apparatus to notice the responses. And rarely will the verbal or conscious part of the response be relevant

[081] Если вы ничего кроме этого не вынесите с этого семинара, то возьмите с собой следующее: Вы будете всегда получать ответы на ваши вопросы в той мере, в какой ваши сенсорные аппараты способны замечать эти ответы. И вербальная, или сознательная часть ответа редко будет значительной.

[082] Now let’s go back and demonstrate again. How do you know when you are having an intuition?

[082] Теперь давайте вернемся назад и продемонстрируем снова. Как вы узнаете, когда вы располагаете интуицией?

[083] Woman: Well, let me take it back to the dialogue here earlier…. I was trying to put that into some form. And what it was for me was the symbol of—

[083] Женщина: Хорошо, позвольте мне вернуться назад к предыдущему диалогу (+созвучие «here» – «hear» — к ранее услышанному диалогу)… Я пыталась облечь это в некоторую форму. И то что, это было для меня, являлось символом …

[084] What kind of a symbol? Is this something you saw, heard, or felt?

[084] Какого рода символом? Было ли это чем-то, что вы видели, слышали или чувствовали?

[085] I saw it in my head as just—

[085] Я видела это как будто в моей голове…

[086] Yes. You saw it in your head. It was a picture.

[086] Да. Вы видели это в вашей голове. Это была картинка.

[087] Now, all the information that she just offered us verbally is wholly redundant if you were in a position to be able to watch her non-verbal response to the initial question. Everything that she just presented verbally was presented in a much more refined way non-verbally. If you clean up your sensory channels and attend to sensory experience, when you make a statement or ask a human being a question they will always give you the answer non-verbally, whether or not they are able to consciously express what it is.

[087] Итак, вся информация, которую она только что предоставила нам вербально, полностью избыточная, если вы находитесь в такой позиции, чтобы пронаблюдать ее невербальный ответ на изначальный вопрос. Все («каждая вещь»), что она только что предоставила вербально, было представлено в намного более чистом виде невербально. Если вы очистите ваши сенсорные каналы и обратитесь к сенсорному опыту, в то время как вы делаете утверждение или задаете человеку вопрос, то люди всегда дадут вам ответ невербально, независимо от того, могут или не могут они выразить его сознательно

[088] The information about representational systems comes through in lots and lots of different ways. The easiest way to begin to train your senses is this: people make movements with their eyes which will indicate to you which representational system they are using. When somebody walks into your office, they are planning what they are going to do. They are either visualizing, or they are telling themselves what they are going to say, or they are paying attention to the feelings that they want to describe to you. When they do that, they go inside and they access that information, and they make typical gestures that every one of you knows about unconsciously, and yet through the whole history of psychology no one has ever explicitly described.

[088] Информация о репрезентативных системах поступает через многие и многие различные пути. Самый легкий путь начать тренировать ваши восприятия таков: люди совершают движения глазами, и это будет индикатором того, какую репрезентативную систему они используют. Когда кто-то входит в ваш офис, они планируют что они собираются сказать, или они уделяют внимание чувствам, которые они хотят вам описать. Когда они делают это, они идут внутрь себя, и они получают доступ к этой информации, и они делают типичные жесты, которые каждый из вас знает как подсознательные, и еще через целую историю/последовательность физиологии, никем до сих пор в явной форме не описанную.

[089] For example, I’ll name a standard one. You ask somebody a question. They say “Hm, let’s see,” and they look up and to their left, and tilt their head in the same direction. When people look up, they are making pictures internally.

[089] Для примера, я назову одну стандартную. Вы задаете кому-нибудь вопрос. Они говорят: «Хм, давайте посмотрим», и они смотрят вверх и влево (для них), и наклоняют голову в том же направлении. Когда люди смотрят вверх, они создают внутренние картины.

[090] Do you believe that? It’s a lie, you know. Everything we’re going to tell you here is a lie. All generalizations are lies. Since we have no claim on truth or accuracy, we will be lying to you consistently throughout this seminar. There are only two differences between us and other teachers: One is that we announce at the beginning of our seminars that everything we say will be a lie, and other teachers do not. Most of them believe their lies. They don’t realize that they are made up. The other difference is that most of our lies will work out really well if you
act as j/they are true.

[090] Вы верите этому? Это ложь, вы знаете. Все, что мы собираемся сказать вам, есть ложь. Все обобщения есть ложь. Так как мы не претендуем на правду или точность, мы будем последовательно врать вам на протяжении этого семинара. Существует всего два отличия между нами и другими учителями: Одно из них заключается в том, что мы заявляем в начале нашего семинара, что все, что мы говорим, будет ложью, а другие учителя этого не делают. Большинство из них верят в их ложь. Они не осознают, что они делают. Другое отличие в том, что большая часть нашей лжи будет работать по-настоящему хорошо, если вы действуете так, как если бы это является правдой.

[091] As modelers, we’re not interested in whether what we offer you is true or not, whether it’s accurate or whether it can be neurologically proven to be accurate, an actual representation of the world. We’re only interested in what works.

[091] Как модельеры, нас не интересует, является ли то, что мы вам предлагаем, правдой, или нет, насколько это точно или может ли это нейрологически быть доказано на точность, на принадлежность к реальной репрезентации мира. Мы лишь интересуемся тем, что работает.

[092] Let me have three volunteers to come up here….

[092] Позвольте мне пригласить подняться сюда трех добровольцев…

[093] What I’m going to do next is to ask Fran and Harvey and Susan up here some questions. All I want you out there to do is to clear your sensory apparatus. You could sit there and make images about what something is reminding you of, or you could talk to yourself about such things, or you could have feelings about what’s going on.

[093] То, что я собираюсь сделать следующим делом, это задать Фрэн, и Харвею, и Сюзан здесь несколько вопросов. Вы можете сидеть здесь и создавать картинки о том, что вам напоминает все это, или вы можете разговаривать с собой об определенных вещах, или вы можете испытывать чувства относительно того, что происходит.

[094] This is what I am proposing you adopt as a learning strategy for the next few minutes: simply clear all your internal experience. Quiet the internal dialogue, check and make sure that your body is in a comfortable position so that you can leave it there for a while, and dont make internal images. Simply notice with your sensory apparatus what relationship you can discover between the questions I’m going to ask of these three people and the responses they make nonverbally. I would like you to pay particularly close attention to the movements and changes in their eyes. There are lots of other things going on which will be useful for us to talk about at some other time. At this time we simply want you to pay attention to that part of their nonverbal
response.

[094] Вот что я предлагаю вам принять в качестве учебной стратегии на несколько следующих минут: просто очистите весь ваш внутренний опыт. (прим. перев.: слово «сlear» в своем многозначии очень визуальное, значит в конце предложения идет переключение именно в визуальную модальность. БиГи готовят испытуемых реагировать «по теории». Кроме того, концы предложений составляют языкоид, где внушается реагировать именно «глазами вверх»). Пусть утихнет внутренний диалог, убедитесь, что ваше тело в комфортном положении, так что вы можете оставить его на время, и не создавайте внутренних образов. Просто замечайте вашими сенсорными аппаратами, какую связь вы можете обнаружить между вопросами. Я собираюсь задать вопрос этим трем людям и ответные реакции, которые они предоставят – невербальные. Я прошу вас уделить особенно тщательное внимание к движениям и изменениям их глаз. Существует множество других вещей, следовать за которыми будет полезно для нас, чтобы обсудить это в другое время. В данный момент мы просто хотим, чтобы вы уделили внимание этой части их невербального ответа.

[095] I’ll just ask the three of you up here some questions. I’d like you to find the answers to those questions, but don’t verbalize the answers. When you are satisfied that you know what the answer is, or you’ve decided after searching that you don’t know what the answer is, stop. You don’t have to give me any verbal output; you keep the answers to yourself.

[095] Я только задам троим из вас здесь несколько вопросов. Я предлагаю вам найти ответы на эти вопросы, но словесно не озвучивать ответы. Когда вы будете удовлетворены тем, что вы знаете ответ, или после поиска вы решите что не знаете каков ответ, остановитесь. Вы не обязаны предоставлять мне какие-либо словесные данные; вы приберегаете ответы для себя.

[096] In the United States there’s an interesting phenomenon called “traffic lights.” Is the red or the green at the top of the traffic light?… When you came here today, how many traffic lights did you pass between where you started your trip and arriving here at the hotel?.. .What color are your mother’s eyes?… How many different colored carpets did you have in the last place you lived? (Fran stares straight ahead in response to each question; Harvey looks up and to his left; Susan looks up and to her right, or sometimes straight ahead.)

[096] В Соединенных Штатах есть интересный феномен, называемый «светофор». Красный или зеленый свет вверху светофора?… Когда вы сегодня шли сюда, сколько светофоров вы минули между тем, как вы начали свой путь, и прибыли сюда в отель?… Какого цвета глаза вашей матери?… Сколько различных цветных ковров у вас было в последнем месте, где вы жили? (Фрэн устремляет взгляд вперед в ответ на каждый вопрос; Харвей смотрит вверх и в(его)лево; Сьюзан смотрит вверх и вправо, или иногда прямо вперед).

[097] Now, have you noticed any movements in their eyes? Do you see systematic shifts there? OK. Store that information for a moment. These are complex human beings, and they are giving more than one response. However, notice what is common about the responses they gave to that set of questions.

[097] Итак, заметили ли вы какие-либо движения ее глаз? Видите ли вы их систематическое перемещение/чередование? Хорошо. Приберегите/сохраните эту информацию на время. Это сложные человеческие существа, и они дают больше чем одну реакцию. Однако, обратите внимание, что общего в реакциях, которые они предоставили на тот набор вопросов.

[098] I’m going to shift the questions a little bit and I want you to notice if there is a systematic difference in the way they respond.

[098] Я собираюсь чуть-чуть изменить вопросы и я хочу чтобы вы заметили, имеется ли систематическое различие в способе их реагирования.

[099] Think of your favorite piece of music…, What is the letter in the alphabet just before R?… Can you hear your mother’s voice? (Fran and Harvey look down and to their left as they access information after each question; Susan looks down and to her right.)

[099] Подумайте о вашем любимом музыкальном фрагменте…, Какая буква алфавита стоит сразу перед R?… Можете ли вы услышать голос вашей матери? (Фрэн и Харвей смотрят вниз и влево, в то время как они получают доступ к информации после каждого вопроса; Сьюзан смотрит вниз и вправо.)

[100] Now, there was a difference between the last set of responses and the previous set.

[100] Итак, была разница между прошлым набором ответных реакций и теперешним.

[101]Now I’m going to shift my questions again.

[101]Сейчас я собираюсь поменять свои вопросы снова.

[102] Do you know the feeling of water swirling around your body when you swim?… What happens in winter when you are in a nice, warm, cozy house, and you walk out into the cold air outside?… (Fran and Harvey look down and to their right while accessing the answer to each
question; Susan looks down and to her left.)

[102] Знаете ли вы чувство от воды, омывающей ваше тело, когда вы плывете?… Что случается зимой, когда вы находитесь в красивом, теплом, уютном доме, а потом вы выходите наружу на холодный ветер?… (Фрэн и Харвей смотрят вниз и (для них) вправо когда получают доступ к ответу на каждый вопрос; Сьюзан смотрит вниз и влево.)

[103] Can you make a connection between the classes of questions I was asking and the kind of movements that you were seeing? What did you actually see in your sensory experience when I asked the questions?

[103] Можете ли вы установить связь между классом вопросов, которые я задавал, и типом движений, которые вы наблюдали? Что вы действительно видели посредством своего сенсорного опыта, когда я задавал вопросы?

[104] Man: I noticed especially that when it seemed like Susan was picturing something, she would look up. And then there were times when she would look straight ahead.

[104] Мужчина: Я заметил особенно то, что когда казалось что Сьюзан строила какие-то картины, она смотрела вверх. А после были моменты, когда она смотрела прямо вперед.

[105] OK. I agree with you. How do you know when she was picturing something? That’s an assumption on your part. What were the questions that I was asking that those movements were responses to?
[105] Хорошо. Я согласен в вами. Как вы узнали о том, что она строила какие-то картины? Это ваше предположение отчасти. Каков был вопрос, который я спрашивал и на который эти движения отвечали?

[105-2] Man: The color of eyes. How many lights—like she was picturing the intersections.

[105-2] Мужчина: Цвет глаз. Сколько огней – будто она рисовала в воображении перекрестки.

[106] So the questions I was asking demanded visual information by presupposition. And the responses you noticed were a lot of up movements. Did you notice any preference as to side?

[106] Итак, вопрос, который я задал, потребовал своей пресуппозицией визуальную информацию. И ответами, которые вы заметили, были множество верхних движений глаз. Заметили ли вы какие-то другие движения, например, в сторону?

[107] Woman: Susan looked to her right. She looked to her right because she is left-handed.

[107] Женщина: Сьюзан смотрела в(её)право. Она смотрела вправо оттого, что она левша.

[108] Because she’s left-handed Susan looks to her right? She doesn’t always look to her right. Watch this.

[108] Оттого, что она левша, Сьюзан смотрела вправо? Она не всегда смотрит вправо. Пронаблюдайте это.

[109] Susan, do you know what you would look like with long flaming red hair?… Do you know what you would look like if you had a beard?… Do you know what you look like sitting right here?… (Her eyes move up and to her left.) Which way did her eyes go that time? Distinguish left and right with respect to her. You said that she typically went up to her right in answering the previous visually-oriented questions. What movement did you see with her eyes just now, in response to the last questions? This time her eyes dilated and moved up to her left and back. So she doesn’t always look up and to her right. She sometimes looks up and to her left. There’s a systematic difference between the kind of questions I asked just now, and the kind of visual questions I was asking before. Can you describe the difference?

[109] Сьюзан, вы знаете как вы будете выглядеть (б.п. «что вы будете напоминать») с длинными яркими красными волосами?…Вы знаете, как вы будете смотреться, если бы у вас были усы?…Вы знаете, как вы выглядите, сидя здесь?…(Ее глаза двигаются вверх и в(её)лево). В каком направлении ее глаза двигались тогда? Проведите различия между левым и правым относительно нее. Вы сказали, что она пошла вверх и в(её)право, отвечая на предыдущие зрительно-ориентированные вопросы. Какие движения ее глаз вы только что видели в ответ на последний вопрос? В это время ее глаза расширились и переместились вверх в(её)лево и обратно. Итак, она не всегда смотрит вверх и вправо. Она иногда смотрит вверх и в(её)лево. Это несистематическое отличие между тем типом вопросов, которые я задал ей только что, и типом визуальных вопросов, которые я спрашивал ее прежде. Можете ли вы описать это различие?

[110] Woman: The first questions had to do with experiences she was remembering, and the second group she had not experienced and was trying to visualize.

[110] Женщина: первые вопросы имели дело с опытом, который она вспоминала, а вторая группа вопросов – с опытом, которого она не имела и пыталась визуализировать.

[110-2] Excellent. The first set of pictures we call eidetic or remembered images, and the second set we call constructed images. She’s never seen herself sitting here in this chair in this room. It’s something she has had no direct visual experience of, therefore she has to construct the image in order to see what it is that she would look like.

[110-2] Замечательно. Первый набор картинок мы называем эйдетическими или вспоминаемыми образами, а второй набор мы называем сконструированными образами. Она никогда не видела себя сидящей в этом кресле в этой комнате. Это есть что-то, для чего у нее нет прямого визуального опыта, таким образом она должна сконструировать картинку с целью увидеть, как это будет выглядеть.

[111] Most “normally organized” right-handed people will show the opposite of what we’ve seen with Susan here. Susan is left-handed and her visual accessing cues are reversed left to right. Most people look up and to their left for visual eidetic images and up and to their right for constructed visual images.

[111] Большинство «нормально организованных» правшей покажут противоположность тому, что мы увидели здесь с Сьюзен. Сьюзен – левша, и ее глазные ключи доступа перевернуты слева направо. Большинство людей смотрят вверх и влево в случае зрительной памяти и вправо в случае сконструированных зрительных образов.

[112] However, lots of normally organized right-handers will look up and to their right as they respond to questions about visual memory. Barbara, here in the audience, looked up and to her right to recall something a few moments ago. Do you remember what it was you saw up there?
[112] Однако большинство нормально организованных праворуких будут смотреть вверх и вправо, когда они реагируют на вопросы о визуальной памяти. Барбара, здесь в аудитории, смотрела вверх и вправо чтобы что-то вспомнить несколько мгновений назад. Вы помните, что вы видели там наверху?

[113] Barbara: No.

[113] Барбара: Нет.

[114] Do you remember one of the houses you lived in as a child?

[114] Помните ли вы один из домов, в которых вы жили в детстве.

[115] Barbara: Yes, I do.

[115] Барбара: – Да.

[116] She just went up and to her right again. What did you see, Barbara? Name one thing you saw.

[116] Она только что снова посмотрела вверх и вправо. Что вы видели, Барбара? Назовите одну вещь, которую вы видели.

[117] Barbara: I saw the living room.

[117] Барбара: Я видела гостиную.

[118] I’m going to predict that the living room that you saw was peculiar in a specific way. I want you to check this and let me know whether my statements are accurate. The living room you saw was suspended in space. It wasn’t bounded in the way it would be bounded visually if you were actually inside of that living room. It was an image which you had never seen before because it was a fragment of a set of images you’d seen lots of times in the past. It was not a visual input that you’ve ever had directly. It was literally extracted, a piece of a picture extracted from some part of your experience and displayed separately. Is that accurate?

[118] Я собираюсь предсказать, что гостиная, которую вы видели, имела характерную особенность. Я прошу вас проверить это и дать мне знать, действительно ли мои утверждения точны. Увиденная вами гостиная была подвешена в пространстве. Она не была ограничена тем способом, каким бы она была ограничена зрительно, если бы вы действительно были внутри той гостиной. Это была картинка, которую вы никогда не видели прежде, потому что это был фрагмент набора картин, виденных вами множество раз в прошлом. Это не было зрительным запечатлением, которое вы испытывали напрямую. Оно было буквально извлечено, часть картины извлечена из некоторой части вашего опыта и представлена отдельно. Это точно?

[119] Barbara: Yes.

[119] Барбара: Да.

[120] When you ask visual ‘memory questions and a person looks up to their right, you cannot conclude that they are left-handed or that their accessing cues are reversed. All you can conclude is that they looked up and to their right. If you want to explore it further, there are a couple of possibilities. One is what’s true of Susan—namely, that she has reversed cerebral organization. The other possibility is that they could be constructing images of the past, as is true of Barbara. If that is so, the images will not have the color, the detail, the contextual markers, or the visual background that an actual eidetic remembered image has. That is an important difference.

[120] Когда вы задаете вопросы на визуальную память, и люди глядят в их вправо, вы не можете сделать вывод, что они левши или что их ключи доступа перевернуты. Все, что вы можете заключить, это то что они смотрели вверх и в их вправо. Если вы хотите исследовать это дополнительно, существует пара возможностей. Одна из них действительно имела место в случае Сьюзан, а именно, что она имеет перевернутую/обращенную церебральную организацию. Другая возможность в том, что она могла конструировать образы прошлого, как это было в случае Барбары. Если это так, изображения не будут иметь цвета, деталей, контекстуальных признаков, или визуального фона, который имеется в реальных картинах зрительных воспоминаний. Это важное отличие.

[121] When Barbara recalls images, she recalls them outside of context, which is characteristic of constructed images. By the way, she will argue about the past with people a lot—especially with someone who remembers eidetically.

[121] Когда Барбара вспоминает картины, она вспоминает их вне контекста, что является характеристикой сконструированных картин. Попутно, она будет много спорить с людьми относительно прошлого, особенно с теми, кто вспоминает эйдетически.

[122] Sally: I didn’t see Fran’s eyes going up or down, just straight.

[122] Салли: Я не видела чтобы глаза Фрэн шли вверх или вниз, только прямо.

[123] OK. Was there any marked difference between the way she was looking straight at me before I asked a question and the way she continued to look straight at me after I’d asked the question? Did you notice any change?
[123] Хорошо. Было ли какое-либо явное различие между тем способом, которым она смотрела прямо на меня перед тем, как я задал ей вопрос, и способом, которым она продолжила смотреть прямо на меня после того, как я задал ей вопрос? Вы заметили какое-либо различие?

[124] Sally: Yes. She looked more pensive then.

[124] Салли: Да. Она выглядела тогда более задумчиво.

[125] “Pensive.” What looks like “pensive” to you and what looks like “pensive” to me may be totally different kinds of experiences. “Pensive” is a complex judgement about experience; it’s not in your sensory experience. I’m sure that “pensive” has appropriate meaning for you, and that you can connect; it with your sensory experience easily. So could you describe, so that we could agree or disagree, what you actually saw, as opposed to the judgement that she was being “pensive”?

[125] Задумчивым. Что для Вас выглядит задумчивым и то, что для меня выглядит задумчивым, может быть совершенно различными качествами опыта. Задумчивость – это комплексное суждение об опыте, но это не ваш сенсорный опыт. Я уверен, что задумчивость имеет значение для вас и что вы можете свободно соединить, это с вашим сенсорным опытом. Итак, вы можете описать, что бы мы могли согласиться или не согласиться, что вы реально видели, как противоположность суждению, что она была в задумчивости.

[126] As we said before, all these questions are being answered before the verbalization. So if you have the opportunity to watch anyone we’re communicating with directly, you will always get the answer before they offer it to you verbally. I just asked Sally to describe something, and she demonstrated non-verbally what she saw. She mirrored in her own movements what Fran was doing.

[126] Как мы сказали ранее, ответы на заданные вопросы предшествуют вербализации. Итак, если у вас есть возможность открыто наблюдать за коммуникацией, вы будете всегда получать ответы, раньше, чем они будут выражены в словах. Я только попросил Салли описать что-то, и она неверально продемонстрировала, что она видит.Она отразила в собственных движениях, то что было сделано Фрэн.

[127] Sally, do you remember the feeling of what you just did?

[127] Салли, вы помните свои чувства, того, что вы только что сделали?

[128] Sally: My eyes kind of closed a little.

[128] Салли: Вроде бы мои глаза чуть чуть прикрылись.

[129] So your eyelids dropped a little bit. Is there anything else that you could detect either from what you felt your eyes doing or from remembering what Fran was doing?..

[129] Да, действительно, ваши ресницы слегка опустились. Что вы можете обнаружить другое из того, что испытали от движения ваших глаз или из воспоминания того, что делала Фрэн.

[130] Have you ever had the experience in a conversation that the other person’s eyes are still resting on your face but somehow suddenly you are all by yourself? You are all alone? That’s what was going on here. In both of these cases the pupils dilated and the facial muscles relaxed

[130] Есть ли у вас опыт ведения беседы, что взгляд другого человека неподвижен и направлен на ваше лицо, но почему-то(вдруг) внезапно вы остаетесь совсем одна? Вы совсем одна? Вот это произошло здесь. В обоих случаях зрачки расширились и мышцы лица расслабились.

[131] If you have trouble seeing pupil dilation, I believe that’s not a statement about pupil dilation; it’s a statement about your own perceptual programs. And I’m not talking about whether you have 20/20 vision or 20/2000 vision with corrective lenses. Your ability to perceive is something that is learned and you can learn to do it better. Most people act as if their senses are simply passive receptacles into which the world dumps vast amounts of information. There is a vast amount of information, so vast that you can only represent a tiny fraction of it. You learn to actively select in useful ways.

[131] Если вы не видите расширения зрачков, Я верю, что это не утверждение о расширении зрачков, это утверждение о ваших собственных программах восприятия. И я сейчас не говорю о вашем 20/20 зрении или 20/2000 зрении с корректирующими линзами Ваши возможности восприятия – это нечто в чем вы сведущи и вы можете знать еще лучше. Большинство людей действуют, как если [сенсорные] ощущения простые, пассивные хранилища [сосуд] в который мир сваливает огромное количество информации. Это бескрайнее количичество информации, таким образом вы можете только репрезентировать очень маленький фрагмент этого. Учитесь выбирать полезные направления. [Ваше деятельное знание отмечать полезные направления.]

[132] So what well ask you to do in a few minutes is to change your perceptual programs to determine (1) whether the patterns we’re talking about exist, and (2) whether they can be useful. We’re going to proceed in that step-wise fashion. We’re going to rely on whatever rapport we have with you to get you to do an exercise in which you discover for yourself, using your own sensory apparatus, whether in fact these things we’re talking about are there. Then well talk about how to use them because that’s the really important thing. The ultimate question is whether this is worth knowing about.

[132] А теперь. мы попросим вас, сделать в течении нескольких минут, это изменить ваши программы восприятия, определив (1) существуют ли паттерны о которых мы говорим, и (2) могут ли они быть полезными. Мы будем пошагово[постепенно] продолжать движение. Мы будем использовать любой контакт[раппорт], который мы имеем с вами, что бы вы получили и обнаружили для себя, делая эти упражнения, используя ваш собственный сенсорный аппарат, существуют ли факты о которых мы здесь говорим. После поговорим о том, как это можно использовать для себя, потому что это действительно важные вещи [предмет] Основной вопрос это есть ли ценность этих знаний.

[133] Let me reassure you that if you have patterns of communication that work for you now in therapy or education or business, those skills will still be available to you when we finish this seminar. I guarantee you that much. We’re not going to do anything to take choices away. We would like you to consider a new approach. My guess is that some of you are quite effective and competent communicators therapeutically. You get results and you’re pleased with them, and it’s a challenge, and you like your job, at least some of the time. But even in the cases where you do very, very well indeed, you get bored from time to time. There’s a tendency for you to repeat some set of interventions that you’ve made in the past which were successful, hoping for success again in the present. I think one of the most dangerous experiences human beings
can have is success—especially if you have success early in your career—because you tend to become quite superstitious and repetitious. It’s the old five-dollar bill at the end of the maze.

[133] Позвольте заверить вас, что если у вас есть паттерны в общении, которые работают для вас в терапии или в образовании или в бизнесе, все эти навыки останутся представленными у вас, когда мы завершим этот семинар. Я гарантирую это. Мы не пойдем[будем] делать ничего из того, что уменьшит ваш выбор. Мы предлагаем вам рассматривать новые подходы. Я догадываюсь, что некоторые из вас вполне эффективные и компетентные терапевтические коммуникаторы. Вы получаете результаты и вам нравятся они, и это вызов, и вам нравиться ваша работа, по крайнем в некоторое время. Но даже в те моменты, когда вы делаете свою работу очень и очень хорошо вы, [несоменно] вы время от времени скучаете. У каждого есть тенденция повторять ту последовательность действий, которая когда-то принесла успех, в надежде добиться хороших результатов. Я думаю, что успех – это одно из самых опасных переживаний для человека, в особенности, если вы его достигаете в начале вашей карьеры. От этого ваша действительность становится повторяющейся, стереотипной, рассчитанной на истертую 5-ти долларовую бумажку в лабиринте.

[134] For example, say you once had somebody talk to an empty chair and visualize their mother in that chair and they dramatically changed. You might decide that every therapist in the country ought to do that, when in fact that’s only one of a myriad ways of going about accomplishing the same result.

[134] Например, вы предложили пациенту произносить монолог перед пустым креслом, представляя, что в кресле сидит его мать – и увидели, как он от этого драматически переменился к лучшему. И вы могли решить, что каждый терапевт в стране должен пользоваться этим приемом, в то время это один из миллиардов возможных подходов, способных произвести такие же изменения с пациентом.

[135] For those of you who are doubtful, and those who have skeptical parts, we would like to ask you—and this is true for all of the lies we are going to tell you—to do the following: accept our lie for a limited period of time, namely during the exercise that follows our description of the pattern we claim exists. In this way you can use your own sensory experience—not the crazy verbalizations we offer you—to decide whether in fact the things we describe can be observed in the behavior of the person you’re communicating with.

[135] Сомневающихся и скептиков мы попросим сделать следующее: принять нашу ложь за истину на некоторое время, а именно на время, которое понадобится для выполнения упражнения. Таким образом, вы сможете использовать свой опыт восприятия (а не наши сумасшедшие вербализации), чтобы решить, действительно ли то, что мы описываем, есть в поведении вашего собеседника.

[136] We’re making the claim right now that you Ve missed something that was totally obvious. We’re claiming that you have been speaking to people your whole life and they’ve been going “Well, the way it looks to me…” (looks up and to his left), “I tell myself…” (looks down and to his left), “I just feel…” (looks down and to his right)—and you haven’t consciously noticed that. People have been doing this systematically through a hundred years of modern psychology and communication theory and you’ve all been the victims of a set of cultural patterns which didn’t allow you to notice and respond directly and effectively to those cues.

[136] А сейчас мы хотим заявить, что вы всю свою жизнь не замечали того, что является совершенно очевидным. Вы не замечали, что человек, говоря: “Ну, для меня это выглядит так…”, смотрит влево вверх произнося: “И тут я сказал себе…” – смотрит налево вниз, и говорит “Я тогда почувствовал” – смотрит прямо вниз. Люди делают это постоянно, а вы, оставаясь жертвами культурных стереотипов, не замечали этого, и не могли эффективно реагировать на эту информацию.

Глазной доступ Упражнение

[137] Find someone you don’t know, or you know minimally. One of you is going to be A and one of you is going to be B. A will begin asking questions. Make the task of learning this relatively simple for yourself by organizing your questions into sets the way I did. Start out by asking visual eidetic questions: What color are the carpets in your car? What color are your mother’s eyes? What shape are the letters on the sign on the outside of this building? All of those are questions about things that people here have seen before.

[137] Найдите кого-то, кого вы не знаете, или вы знаете минимально. Один из вас собирается быть А и один из вас собирается быть Б. А будет начинать задавание вопросов. Сделайте задачу изучения этого относительно простой для себя через организацию ваших вопросов в наборы тем способом как делаю я. Стартуйте c задавания зрительных эйдетических вопросов: Какого цвета коврики в вашей машине? Какого цвета у вашей матери глаза? Какой формы буквы на знаке на наружной части этого здания? Все из них есть вопросы о вещах, которые люди [находящиеся здесь] видели прежде.

[138] Then ask questions about things that the person has not seen and will have to construct: How would you look from my point of view? How would you look with purple hair?

[138] Затем задайте вопросы о вещах, которые человек не видел и будет вынужден конструировать: Как бы вы смотрелись с моей точки зрения? Как бы вы смотрелись с фиолетовыми волосами?

[139] Then ask auditory questions: What’s your favorite kind of music? Which door in your house sounds the loudest when it’s slammed? Can you hear somebody very special that you are close to saying your name in a particularly delightful way? Can you hear yourself sing “Mary Had a Little Lamb”?

[139] Затем задайте слуховые вопросы: Какой ваш любимый тип музыки? Какая дверь в вашем доме звучит громче когда она захлопывается? Можете ли вы слышать кого-то очень особого, того с кем вы близки, говорящим ваше имя очень восхитительным способом? Можете ли вы слышать себя поющим ‘Мэри Имела Маленького Ягненка’?

[140] Those are all ways of accessing auditory experience. The cues that the person will offer you non-verbally will be systematically different from the cues they offer you to the previous sets of questions. Then ask a set of kinesthetic questions: How do you feel early in the morning? What does cat fur feel like?

[140] Это способы доступа к слуховому опыту. Сигналы которые человек предложит вам невербально будут систематически отличаться от сигналов которые они предлагали вам в предыдущем наборе вопросов. Затем задайте набор кинестетических вопросов: Как вы чувствуете себя рано утром? На что похоже ощущение от кошачьего меха?

Vc -визуальные сконструированные образы Vr – визуальные образы воспоминания или эйдетические образы.
(Расфокусирование взгляда и его неподвижность также говорят о процессе визуального оценивания).
Ас – аудиальные сконструированные образы Ar – аудиальные образы воспоминания
К – кинестетические ощущения (а также вкус и запах) А – аудиальные образы и слова

 

[141] Woman: Is there a difference between the eye movements people make when they are remembering something that they’ve heard in the past, and when they are trying to imagine what something would sound like?

[141] Женщина: Есть ли разница в движении глаз, если человек вспоминает реально слышанный звук, или когда он представляет себе этот звук?

[142] When you say “imagine” that presupposes images or pictures. Ask them to create a sound they havent heard before. There will be a difference, yes. Discover that for yourself.

[142] Когда вы говорите “представляет”, то это предполагает “представление”, картины, зрительные образы. Спрашивайте о звуках, которые партнер должен создать. Различия, о которых вы спрашивали, конечно будут. Откройте их для себя.

[143] I’d like to warn you of two pitfalls. You may think that the word “think” is one representational system. It’s not. The words “think, understand, be aware of, believe, sense, know,” are all unspecified. Do not use those words because the response you get will be random.

[143] Я хотел бы предостеречь вас от других ошибок. Вы можете подумать, что слово “думать” представляет собой одну репрезентативную систему. Но это не так. Слова “думать, понимать, осознавать, верить, чувствовать, знать” являются неконкретными. Не используйте этих слов, потому что ответ, который вы получите, будет случайным.

[144] You will also get confusing responses if you say “Do you remember the last time you felt the feeling of swimming through the water?” You’ve asked them to do two things. YouVe asked them to remember and then iofeel. They may remember visually; that is, they may search or scan visually, they may repeat it auditorily, or they may do it directly kinesthetically. However they do it, you are going to get a two-step process. One will be the remembering portion, following your
instructions, and the other will be actually recovering those feelings of swimming.

[144] Вы также получите сбивающий с толку ответ если вы скажете ‘Вы помните последний раз когда вы чувствовали ощущение плавания в воде?’ Вы попросили их сделать две вещи. Вы попросили их вспомнить и затем почувствовать. Они могут вспоминать визуально, то есть, они могут искать или разглядывать визуально, они могут повторять это на слух, или они могут делать это прямо кинестетически. Как бы они ни делали это, вы собирайтесь получить двухшаговый процесс. Один будет порцией вспоминания, следуя вашим инструкциям, и другой будет фактически возвращением тех ощущений плавания

[145] If you get responses which do not make any sense to you, ask the person what they did internally. Your job is to correlate what you can observe on the outside with the questions you ask. Correlate the relationship between the kind of information you are asking for and the non-verbal eye movement responses you’re getting from your partner. If you don’t understand it, ask. “I saw this on the outside. What does that correspond to in your internal processing?” If they don’t know, ask them to guess.

[145] Если вы получили ответы которые не вызывают каких-либо ощущений у вас, спросите человека что они делают внутренне. Ваша работа сопоставить то что вы можете наблюдать снаружи с вопросами которые вы задаете. Сопоставьте связи между видом информации которую вы спрашиваете и невербальным ответами движениями взгляда которые вы получаете от партнера. Если вы не понимаете этого, спросите. ‘Я видел это снаружи. Чему это соответствовало в вашей внутренней обработке?’ Если они не знают, попросите их предположить.

[146] If you’re not getting the kinds of eye movements we were talking about, make the question more difficult. “What color shoes was your mother wearing the last time you saw her?” If you ask “What color are your mother’s eyes” and you don’t see any movement, make the question more complex. “Your eyes are blue, too. Is the color of your eyes brighter or deeper in color than your mother’s eyes?” That’s a more complex, comparative question., She will then have to form an image of the color of her eyes and her mother’s eyes and then make a visual comparison.

[146] Если вы не получаете разновидностей движений взгляда о которых мы говорим, сделайте вопрос более сложным. ‘Какого цвета туфли были обуты на вашей матери когда вы видели ее в последний раз?’ Если вы спрашиваете ‘Какого цвета у вашей матери глаза’ и вы не видите какого-либо движения, сделайте вопрос более составным. ‘Ваши глаза синие, тоже. Цвет ваших глаз ярче или глубже по цвету чем глаза вашей матери?’ Это более составной, сравнительный вопрос. Ей тогда придется сформировать образ цвета ее глаз и глаз ее матери и затем сделать визуальное сравнение.

[147] After four or five minutes of asking your partner these sets of questions, you should have an idea about what eye movements you can see which indicate unequivocally which of the internal representational systems that person is utilizing at that moment. Switch roles, so that both of you have the opportunity to ask questions and observe responses. If you run into things you don’t understand, we will be wandering through the room—wave to us. We will come over and assist you in making sense out of it. We are offering you generalizations, and every single generalization anyone has ever offered you is going to be false at some time and some place. The generalizations are only tricks—as most of what we will do here is—to get you to pay attention to your experience, to notice a certain dimension of sensory experience which culturally you’ve been trained not to notice. Once you notice it, it constitutes a really powerful source of information about the other person’s unconscious processes.

[147] После четырех или пяти минут задавания вашему партнеру этих наборов вопросов, вы должны иметь идею о том какие движения взгляда вы можете видеть, которые указывают недвусмысленно какая из внутренних репрезентативных систем, которые человек использует в тот момент. Поменяйтесь ролями, так чтобы оба из вас получили возможность задавать вопросы и наблюдать ответы. Если вы столкнетесь с вещами которые вы не понимаете, мы будем бродить по комнате – махните нам. Мы присоединимся и поможем вам разобраться в этом. Мы предлагаем вам обобщения, и каждое отдельное обобщение которое любой когда либо предлагал вам собирается быть ложным в некоторое время и в некотором месте. Обобщения это только трюки- как большинство того что мы будем делать здесь- заставить вас обратить внимание на ваш опыт, заметить определенную величину[измерение] сенсорного опыта который культурально[в культурном отношении] вы научились не замечать. Однажды вы замечаете это, это основывает действительно мощный источник информации о бессознательных процессах других людей.

[148] You will find people who are organized in odd ways. But even somebody who is organized in a totally different way will be systematic; their eye movements will be systematic for them. Even the person who looks straight up each time they have a feeling and straight down each time they have a picture, will remain consistent within themselves. The important thing is that you have the sensory experience to notice who is doing what. Go ahead now and discover what, if any, patterns you can discover.

[148] Вы встретите людей, которые организованы странными способами. Но даже кто-то кто организован полностью необычным способом будет систематическим; их движения глаз будут систематичны для них. Даже человек который смотрит прямо вверх каждый раз когда они имеют ощущения и прямо вниз каждый раз когда они имеют картинку, будет оставаться последовательным внутри себя. Важная вещь это что вы имеете сенсорный опыт чтобы заметить кто что делает. Теперь идите вперед и обнаружьте, если они есть, примеры которые вы можете обнаружить.

* * * * * * *

[149] OK. How did the exercise go? Many of you are nodding. Some of you had difficulties, or questions, or were perplexed by some of the things you saw. Let’s have those. Those are more interesting.

[149] ОК. Как идут упражнения? Многие из вас озадачены. У многих из вас возникли затруднения или вопросы, кто-то растерялся. Давайте разберемся.

[150] Woman: We found that we could learn as much by watching the questioner as the listener. By watching the questioner’s eyes we could predict what kind of question we were about to be asked.

[150] Женщина: Мы пришли к выводу, что легче обучиться, наблюдая за тем, кто задает вопросы, чем за тем, кто отвечает. По движению глаз задающего вопросы можно определить, какого типа вопрос будет задан.

[151] Man: When I asked my partner, Chris, an auditory question, she went up and visualized.

[151] Мужчина: Когда я задал моему партнеру аудиальный вопрос, он дал на него визуальную реакцию.

[152] Do you remember the question you asked?

[152] Помните ли вы свой вопрос?

[153] Man: “What are the first four notes of Beethoven’s Fifth Symphony?”

[153] Мужчина: Каковы первые четыре ноты в пятой симфонии Бетховена?

[154] OK. Now, did other people have the same experience? Some of you asked people auditory questions, or kinesthetic questions, and you noticed them visually accessing and then giving you auditory or kinesthetic information. Do you have an understanding of what was happening? Chris, what did you do? Did you read it off the score? Did you see a record player or did you see an album?

[154] ОК. Встретился ли кто-нибудь с чем-то аналогичным? Некоторые из вас задавали аудиальные или кинестетические вопросы, замечая, что собеседник в ответ визуализирует, а затем выдает вам аудиальную или кинестетическую информацию. Понятно, ли вам что здесь происходит? Крис, что вы делали в ответ на вопрос о пятой симфонии? Читали ли вы нотные знаки? Или видели пластинку?

[155] Chris: I heard it.

[155] Крис: Нет, я слышал эти ноты.

[156] You heard it. OK. Were you aware of starting with any kind of picture whatsoever? If the rest of you are watching, this is one of those interesting discrepancies between her consciousness and what she’s offering us non-verbally.

[156] Так вы их слышали. Осознавали ли вы появление перед этим какого-нибудь зрительного образа? Тут мы имеем дело с одним из интереснейших несоответствием между сознанием и тем, что Крис предлагает невербально.

[157] Chris, do you know what the second four notes of Beethoven’s Fifth are? OK, you know what they are.

[157] Крис, знаете ли вы, с каких четырех нот начинается пятая симфония? Да, вы знаете.

[158] Woman: Ah, that might be a spatial thing for her.

[158] Женщина: Но это может быть для него чем-то пространственным.

[159] Can you give us a sensory correlate for the word “spatial”? Whether it’s the notion of looking “pensive” or that’s a “spatial” thing, what we’re going to ask you to do, since we all have different understandings of those words, is to use words either before or after the judgements that you make which we can agree or disagree with. What is it you saw or heard or felt?

[159] Можете ли вы обеспечить сенсорным опытом слово «пространственный». В тех случаях, когда мы будем слышать от вас слова типа «задумчивый» или «пространственный», мы будем просить вас до или после употребления таких слов просто сказать о том, что вы видели, слышали или ощущали, чтобы мы могли с вами согласиться или не согласиться. Слова же типа «пространственный» имеют для каждого свой смысл.

[160] Woman: Well, when I did it, I went “da da da DUM,” you know, and I looked at the spatial interval. I wasn’t seeing the notes.

[160] Женщина: Хорошо. Я услышала “та-та-та-та” и увидела какой-то кусочек пространства, нет, я не видела.

[161] Those of you who had partners who had this kind of experience, check with them. I will guarantee the following was going on. They searched and found a visual image which somehow represented the experience they were looking for. From that image, by simply imitating the image or stepping into it, they then had the feelings or sounds which were appropriate for that particular visual experience.

[161] Те из вас, у кого сейчас были подобные Крис партнеры, пусть проверят с ними то, что я скажу. С ними происходит следующее: они ищут и находят визуальный образ, который каким-то способом воспроизводит ответ на вопрос. Затем просто имитируя этот визуальный образ, они слышат звуки, соответствующие данному визуальному опыту.

[162] We’ve got to make a distinction now. The predicates, the words a person chooses to describe their situation—when they are specified by representational system—let you know what their consciousness is. The predicates indicate what portion of this complex internal cognitive process they bring into awareness. The visual accessing cues, eyescanning patterns, will tell you literally the whole sequence of accessing, which we call a strategy. What we call the “lead system” is the system that you use to go after some information. The “representational system” is what’s in consciousness, indicated by predicates. The “reference system” is how you decide whether what you now know—having already accessed it and knowing it in consciousness—is true or not. For example. What’s your name?

[162] Сейчас мы должны указать на одно различие. Слова, которые человек употребляет, чтобы описать свою ситуацию, позволяют нам сделать заключение об осознанной части его опыта. Они указывают нам на ту часть сложного комплекса внутренних когнитивных процессов, которая является неосознанной. Стереотипы же глазодвигательных реакций укажут вам на всю последовательность его внутреннего опыта, на стратегию его внутреннего опыта оценивания. “Ведущей системой” мы называем систему, используемую для поиска определенной информации. “Репрезентативная система” – это, то что уже введено в сознание и обозначено определенными словами. “Базовая система” – это то, с помощью чего вы решаете, является ли известная вам информация истинной или ложной.Например, как вас зовут?

[163] Ted: Ted.

[163] Тед: “Тед”.

[164] Ted. How do you know that? Now, he’s already answered the question, non-verbally. It’s an absurd question. Ted understands this, but he also answered it. Do you know how you know? Right now, sitting in this room, if I call you “Jim,” you don’t respond. If I call you “Ted,” you do respond. That’s a kinesthetic response. Now, without me supplying any stimuli from the outside, when I simply ask you the question “Do you know what your name is?” do you have an answer?

[164] Так, Тед. Как вы об этом узнали? Смотрите, он уже невербально отвечает на этот вопрос. Это абсурдный вопрос. Тед это знает, но он ответил на него. Знаете ли вы, как вы об этом знаете? Если бы сейчас я к вам обратился “Джим”, вы бы не ответили, не прореагировали. Если я обращаюсь к вам “Тед?”, вы реагируете. Это кинестетическая реакция. Сейчас, без всяких дополнительных внешних стимулов, если я просто задам вам вопрос: “Знаете ли вы, как вас зовут?”, есть ли у вас на это ответ?

[165] Ted: Yes, I have.

[165] Тед: Да, есть.

[166] Do you know what to say before you actually say it?

[166] Знали вы, что вы скажете, до того, что вы сказали?

[167] Ted: No, I don’t

[167] Тед: Нет, не знал.

[168] So if I say “What’s your name?” and you dont answer, you don’t know what your name is?

[168] Таким образом, если я спрошу: «Как вас зовут?», а вы не ответите, вы не знаете, как вас звать?

[169] Ted: I know what my name is because when someone says “Ted” I have a certain feeling, a response because that’s me.

[169] Тед: Я знаю, как меня зовут, потому, что тогда когда кто-то позовет “Тед!”, я испытываю определенное чувство, потому что зовут меня.

[170] Are you saying “Ted” on the inside and getting that feeling as a way of verifying when I ask you that question?

[170] Повторяете ли вы про себя «Тед!», как бы повторяя и проверяя ответ на мой вопрос?

[171] Ted: Yeah.

[171] Тед: Да.

[172] So you have a strategy to let you know, when supplied input from the outside, which is an appropriate response to which, right? “Ted” but not “Bob.” But when I ask you “What’s your name?” how do you know what to say to me?

[172] Таким образом, у вас есть стратегия, позволяющая вам узнать, каким будет ответ на данный внешний стимул, так? “Тед”, а не “Боб”, но когда я вас спрашиваю: “Как вас зовут?”, как вы узнаете, что мне надо ответить?

[173] Ted: I don’t think of it.

[173] Тед: Никогда не думал об этом.

[174] So you have no consciousness of any process that you use at that point?… OK. Now, did anybody else notice a cue that would tell you the answer to the question even though Ted at this point doesn’t have a conscious answer to the question we asked him?… Each time we asked the question, his eyes went down to his left and came back. He heard his name. I don’t know whose tonality he heard it in, but it was there. And he knows that the name “Ted” is correct because it feels right. So in this case his lead system is auditory: that’s how he goes after the information, even though he’s not aware of it. He becomes conscious of his name auditorily; in this case his representational system is the same as his lead system. His reference system is kinesthetic: when he hears the name “Ted” either outside or inside, it feels right.

[174] Итак, вы не осознаете процесса, который используется в данном случае, ОК. Заметил ли кто-нибудь из вас, что использует Тед, хоть он сам не может дать осознанного ответа на поставленный вопрос?… Каждый раз его взгляд направляется влево, вниз и обратно. Он слушал свое имя. Я не знаю, каким тоном оно было произнесено, но он его слышал. И он знает, что имя “Тед” – действительно его имя, он чувствует, что оно правильно. В этом случае его ведущая система – аудиальная: именно так он ищет информацию, хотя не осознает этого. Свое имя он осознал тоже аудиально, в этом случае репрезентативная система совпадает с ведущей. Его базовая система – кинестетическая, когда он слышит, что произносится его имя (внутри или вне него), он чувствует, что это именно его имя.

[175] One of the things that some people do when you ask them questions is to repeat them with words inside their head. Lots of people here are doing that. I say “Lots of people repeat words” and they go inside and say to themselves “Yeah, people repeat words.”

[175] Многие люди, прослушав вопрос, повторяют его внутри себя. Вот я сейчас сказал: “Люди повторяют про себя слова” и многие в нашей аудитории повторили себе: “Да, люди повторяют слова”.

[176] Have any of you had the experience of being around somebody whose second language is the one you’re speaking? Typically the first eye movement they will make as they hear something is to translate it internally, and you’ll see that same auditory cue.

[176] Встречались ли вы с людьми, чей второй язык был бы вашим родным языком? Первое их движение глаз отражает попытку перевести услышанное на родной язык. Их глаза будут перемещаться в аудиальных направлениях.

[177] Some people take forever to answer a question. What they usually have is a complex strategy in consciousness. For example, one guy had a fascinating strategy. I asked him “When was the first time you met John?” And he went inside and said “When was the first time I met John? Hmmm. Let’s see,” and his eyes went up and he made a constructed picture of John. Then he looked over to his left and visually flipped through all the possible places he remembered, until he found one that gave him a feeling of familiarity. Then he named the place auditorily, and then he saw himself telling me the name of that place, and imagined how he would look when he did that. He had the feeling that it would be safe to go ahead and do it, so he told himself “Go ahead and do it.”

[177] Некоторые люди берутся отвечать на любой вопрос. Обычно они имеют сложную осознанную стратегию ответа. У одного парня замечательная стратегия и я спросил его: “Когда первый раз ты встретил Джона?” Он углубился внутрь себя и сказал: “Когда я первый раз встретил Джона?” Давайте посмотрим. Его глаза направились вверх и он сконструировал образ Джона. Затем взгляд переместился влево, он посмотрел все возможные места, где он мог встретить Джона, одно из них вызвало у него чувство знакомости, затем он аудиально назвал это место, затем увидел себя, говорящего мне название этого места и представил себе, как он при этом выглядит. Он чувствовал, что сделав это, он будет в безопасности, поэтому он сказал себе: “Давай сделай это”.

[178] There’s a whole set of advanced patterns we call streamlining which you can use to examine the structure of a strategy and streamline it so that all the unnecessary or redundant steps are taken out. It involves examining strategies for loops and other kinds of restrictions and problems, and then streamlining those out so that you have efficient programs to get you the outcomes you want.

[178] Есть целый набор стереотипов, которые вы можете использовать, чтобы рассмотреть структуру стратегии и изменить ее так, чтобы исключить лишние или избыточные шаги. Сюда входит рассмотрение стратегий, характерных для различных ограничений и проблем, а затем “выпрямление” этих стратегий, чтобы создать внутри вас эффективные программы, которые позволили бы вам добиться запланированных результатов.

[179] Let’s take an example from therapy. Somebody comes in with the problem that they’re very jealous. They say “Well, you know, I just.,. (looking up and to his right) well, I just (looking down and to his right) really feel jealous and (looking down and to his left) I tell myself it’s crazy and I have no reason to, but I just have these feelings.” He starts leading visually; he constructs an image of his wife doing something nasty and enjoyable with someone else. Then he feels the way he would feel if he were standing there actually observing it occurring in the room. He has the feelings that he would have if he were there. That’s usually all he is aware of. Those feelings have the name “jealousy” and that’s the representational system, kinesthetic. He leads visually, represents kinesthetically, and then he has an auditory reference system check which tells him that his feelings are invalid. So all three different systems are used in different ways.

[179] Возьмем пример из терапии. Пациент приходит с проблемой ревности. Он говорит: «Ну вы знаете я… (смотрит вправо вверх), я действительно (смотрит вправо вниз) я испытываю ревность и (смотрит налево вниз) я говорю себе, что это сумасшествие, ведь у меня нет на это ни каких оснований, но чувство ревности все равно меня мучит». [ (Написано со стороны клиента) Вопрос – Как он приходит к своему чувсту ревности? Он начинает с визуальных образов, конструируя образ своей жены, которая занимается с кем-то чем-то мерзким, но приятным. Потом он испытывает те чувства, которые он испытал бы, если бы находился в той же комнате и непосредственно наблюдал бы эту картину. Обычно это все, что он осознает. Эти чувства называются «ревность» и представляют собой репрезентативную систему, кинестетическую. Таким образом, ведущая система здесь – визуальная, репрезентативная – кинестетическая и еще у него есть базовая система – аудиальная: он слышит, что его чувства неадекватны.Таким образом, три различных системы используются тремя различными способами.

[180] Woman: So in that situation you’re suggesting that if you were working with that person you would tie in with the feeling system, the representational system?

[180] Женщина: Хотите ли вы сказать, что работая с этим человеком, вы привязались бы к кинестетической репрезентативной системе?

[181] It depends on what outcome you want. Our claim is that there are no mistakes in communication; there are only outcomes. In order for us to respond to your question you have to specify what outcome you want. If you want to establish rapport, then it would be useful to match the representational system, indicated by the predicates. The client comes in and says “Well, I feel really jealous, man, you know, and it’s hard on me and I don’t know what to do.” You can say “Well, I’m going to try to help you get a handle on it because I feel you are entitled to that. Let’s come to grips with this and really work to have some solid understanding about this.” That would be a first step which would help you to establish rapport. If instead you said to that person “Well, I’m going to try to help you get a perspective on your feelings,” you would not get conscious rapport. You might or might not get unconscious rapport, which is the most important one anyway.

[181] Это зависит от того, к какому результату вы стремитесь. Мы считаем, что в общении нет ошибок, а есть только результаты, чтобы ответить на ваш вопрос, я хотел бы уточнить, какого результата вы добивались бы. Если вы хотите установить раппорт, то будет полезно привязаться к его репрезентативной системе, на которую указывают глаголы, используемые клиентами. Он приходит и говорит: “Знаете, я ужасно ревнив, это так тяжело… не знаю, что делать”. Вы можете сказать “Хорошо, я постараюсь помочь вам справиться с этим, так как я чувствую, что вы настроены на это”. Давайте вступим в борьбу с этим чувством и выработаем новое эго”. Это будет первый шаг, который поможет вам установить раппорт. Если же вы вместо этого скажете: “Я помогу вам по-новому посмотреть на ваши чувства”, вы не получите раппорта на уровне бессознательного, что является самым важным.

[182] When this man comes in with his jealousy problem and you can see the accessing cues, you have all the information you need to understand the process he goes through. Even when people begin to get an idea that this kind of stuff is going on, they don’t teach people new ways to do it. If your therapist just tries to assist you in making more realistic pictures, he’s working with content, and still leaving the structure intact. Most of the time people don’t try to change the actual structure of the process. They try to make it “more realistic” or workable. This means that as long as the revised content remains the same theyll be fine, but when they switch content they will get into trouble again.

[182] Когда этот человек приходит к вам с проблемой ревности и вы видите движение его глаз, то это дает вам достаточно информации о том, что за процесс внутри него происходит. Даже тогда, когда люди проникаются идеей, что подобные вещи могут происходить, они не учат людей, как чувствовать себя по-иному. Если ваш терапевт старается помочь вам создать более реалистичную картину происходящего, он все равно работает на содержание, оставляя структуру процесса нетронутой. Чаще всего люди не пытаются изменить существующую структуру процесса. Они стараются сделать его «более реалистичным». Это означает, что пока они рассматривают определенное содержание, то все идет хорошо, но когда содержание меняется, тогда начинаются трудности.

[183] The way you motivate yourself may have the same structure as jealousy: you make a picture of what you want that feels good and then tell yourself how to make that picture come true. If that’s so, then until you have another way to motivate yourself you are going to keep that way no matter how unpleasant it is sometimes. Even the crummiest strategy is better than none at all.

[183] Процесс мотивирования самого себя имеет ту же самую структуру, что и ревность: сначала вы создаете образ, на который реагируете положительными чувствами, а затем говорите себе, как этот образ сделать реальностью. Если это так, то до тех пор, пока у вас не появится новый способ самомотивирования, вы будете продолжать проигрывать эту стратегию, как бы неприятно это ни было. Даже самая плохая стратегия лучше, чем никакая.

[184] Man: What’s the difference in the cerebral hemispheres as to the dominant hand and dominant eye?

[184] Мужчина: Как различия между полушариями головного мозга связаны с доминирующей рукой и доминирующим глазом?

[185] Each time we do a seminar someone asks us that question. As far as I can tell, there is no research to substantiate the idea that there is eyedness. You won’t find any research that is going to hold up. Even if there were, I still don’t know how it would be relevant to the process of interpersonal communication, so to me it’s not a very interesting question. Your eyes are split so that half of each eye is connected to each hemisphere. The tendency to look in a microscope with one eye or another has been noted as statistically significant; however, I don’t know of any use for that information right now

[185] Каждый раз на наших семинарах кто-нибудь задает этот вопрос. Насколько мне известно, исследований, которые подтвердили бы идею ведущего глаза, нет. Если бы даже они и были, я не знал бы, какое отношение они могут иметь к межчеловеческому общению, так что для меня этот вопрос не представляет большого интереса. Каждый глаз связан с каждым полушарием. Тенденция смотреть в микроскоп преимущественно одним глазом статически значима, но я не знаю, как сейчас я мог бы использовать эту информацию.

[186] Man: What about a situation where one eye is measurably much better visually? One is practically blind and the other one is OK. Is there any correlation there with the handedness?

[186] Мужчина: Что вы можете сказать по поводу той ситуации, когда один глаз видит значительно лучше, чем другой? Один глаз практически не видит, а другой видит ОК. Если здесь какая-то связь с ведущей рукой?

[187] I don’t know. I have no idea. Again, IVe never found that a useful organizing principle in communication. If you know of something in that area, let me know about it.

[187] Я не знаю. Опять-таки не вижу, какое отношение это имеет к организации общения. Если вы видите какую-то связь, скажите мне о ней.

[188] Man: At what age do you assume that human beings establish hand dominance?

[188] Мужчина: Как вы считаете, в каком возрасте устанавливается устойчивое доминирование одной из рук?

[189] I don’t. No assumptions. Linguists claim that it occurs somewhere around four and a half. I have no basis on which to substantiate that. Handedness is a dimension of experience which I know exists in the world, I have never found any useful connection to communication. There is an infinite amount of sensory experience available right here in this room. We consistently make unconscious choices about what we sample. If we didn’t, we’d all be “idiot savants,” who can’t forget things; they can’t not know things. When you ask them about anything, they have to give you a complete “dump” of all the information they have ever had on that particular topic.

[189] Не знаю. Лингвисты считают, что где-то в 4,5 года. Явление ведущей руки – это такой параметр опыта, который, как я знаю, существует в мире. Но я никогда не приходил к выводу, что это имеет какое-то отношение к общению. Здесь, в этой комнате, есть ограниченное количество материала для опыта восприятия. Мы постоянно осуществляем бессознательные выборы того, что будет воспринято. Если бы мы этого не делали, то были бы похожи на “идиотов – ученых”, которые не могут не забывать, не могут не знать. Если их спросить о чем-то, то они дадут целую мусорную кучу информации, которую они за всю жизнь собрали по этому вопросу.

[190] Most therapy is founded on the presupposition that if you know how things came about, the roots where it all originated, that will give you a basis from which to change it. I believe that that’s an accurate and limiting assumption. Yes, that is one way to go about changing, but it is only one out of an infinite number of ways to understand behavior. When people achieve handedness is in no way significant, as far as I can tell, in the process of doing therapy and communication unless what you really want to do is to teach children to be differently handed.

[190] Большинство психотерапевтических систем опираются на положение о том, что если мы будем знать причину возникновения явление, его корни, то это даст нам возможность и базу для изменения этого явления. Я считаю, что это положение является как точным, так и ограниченным. Да, это, один из способов изменить поведение, но только один из бесконечного числа способов его понимания. Когда у человека определяется ведущая рука, – действительно, насколько могу сказать, несущественно для процесса психотерапии и общения, – если только вы не ставите себе задачу изменения у детей ведущей руки.

[191] The only thing I’ve ever used handedness in is stuttering. That’s the only time I’ve ever used it face-to-face, experientially with a kid to assist him in getting more choices. I simply noticed that if he were given a task in which it was specified he do it with this hand as opposed to that hand—and it didn’t matter which hand—and he didn’t have to talk simultaneously, he could do the task and then describe it. If he had to talk at the same time, or if the task involved both hands, so that there was hemispheric switching, he had difficulty.

[191] Единственно, когда Я использовал доминирования одной из рук это при заикании. Это единственный раз, когда я когда-либо использовал лицом к лицу, эмпирически с ребенком, оказывал ему помощь в получении больших выборов. Я просто заметил, что если ему давали задание, в котором было указание, что бы он сделал этой рукой, или другой рукой и это не имело значение, он не должен был говорить одновременно с этим, он мог выполнить эту задачу и описать ее потом. Если в это время он говорил, и задача включала обе руки, так, что не было полушарной коммутации, он делал с трудом

[192] Children do have accessing cues at a very young age, and that is relevant information to notice. There is something now that they are imposing upon children called “learning disabilities.” Many of these “learning disabilities” are really functions of the educational system. For example, I was given a bunch of children who fell into the classification of “crossed hemispheres” and they told me that this was something that existed in the world. They wanted me to find out if there was any difference between these children and the rest of them, given accessing cues and so on. What I discovered is that they were all children who were trying to spell auditorily. When I said “How do you spell the word ‘cat*?” they went inside and their eyes moved down and to their left. I asked the children what they were doing and they said “Sounding the word out,” because they were taught to spell phonetically. You can’t even spell “phonetics” phonetically!

[192] Ключи доступа появляются у детей в молодом возрасте, и это замеченная релевантная информаця. В последнее время появилось очень много “неспособных к обучению” детей. Многие из этих “неспособностей” являются следствием системы обучения. Например, мне предложили исследовать большую группу детей “со скрещенными полушариями”, как будто бы нечто такое действительно существует в мире. Они хотели, что бы я обнаружил есть ли разница между этими детьми и остальными , учитывая ключи доступа и остальное. Я обнаружил, что все эти дети пытались называть слова по буквам, пользуясь аудиальной системой. Когда я спрашивал: “Как вы напишете слово “кот””, их глаза направлялись влево вниз. На вопрос о том, что же они делают, они отвечали: “Произношу слово про себя”, поскольку их так учили. Но поступая так, невозможно даже правильно написать само слово “фонетика”!

[193] Who here is a good speller? Somebody who used to win spelling bees? How do you spell the word “phenomena”

[193] Кто из вас хорошо владеет правописанием? Как бы вы написали слово “феномен”?

[194] Woman: I read it.

[194] Женщина: Я прочла его.

[195] She sees it, she reads it, whichever word you use to describe it. Now, as you visualized the word “phenomena” you somehow knew that was correct. Now, change the “ph” to an “f’ and tell me what changes in your experience as you see it with an “f’ instead of a “ph.”

[195] Она увидела его и прочла. И так бы она поступила с любым словом. Сейчас, когда вы визуализировали слово “феномен”, вы каким-то образом узнали, что визуализировали правильно. А сейчас замените “е” на “и” и скажите, что вы увидели теперь.

[196] Woman: It stops being a word.

[196] Женщина: Это перестало быть словом.

[197] It stops being a word. How do you know that it stops being a word? What experience do you have?

[197] Это перестало быть словом, как вы об этом узнали? По каким переживаниям?
[198] Woman: It makes the whole rest of the word fall apart in my visual—

[198] Женщина: Все остальные буквы после «и» как бы упали …

[199] The letters literally drop off and fall?

[199] Они действительно упали?

[200] Woman: Yeah, they sort of fuzz out and disappear.

[200] Да, они закончились, упали и исчезли из поля зрения.

[201] There are two steps to spelling. One is being able to visualize the word, and the other is having a system by which to check the accuracy. Try something for me. Can you see the word “caught”? OK, go ahead and leave it up there and change the “au” to “eu” and tell me what
happens.

[201] Название слова по буквам носит двухступенчатый характер. Одна ступень – это способность визуализировать слово, а другая – включение системы проверяющей точность визуализации. Сейчас попробуйте увидеть слово “были”. А теперь замените “ы” на “и” и скажите мне, что произойдет.

[202] Woman: It became “cute,” and it’s changed its spelling

[202] Женщина: Слово стало «мягче» и это изменило его написание.

[203] Did anybody who was near her notice what her response was? What did she do?

[203] Заметил ли кто-нибудь ее реакцию? Что она сделала.

[204] Woman: She winced.

[204] Женщина: Она вздрогнула.

[205] I said change it to “eu” and her shoulders rolled forward, her head tipped back, and she winced. There was a change in her feelings right here at the mid-line of the torso. No matter what language we’ve operated in, what country we’ve been to, no matter what the language is, good spellers have exactly that same formal strategy. They see an eidetic, remembered image of the word they want to spell, and they know whether or not it’s an accurate spelling by a kinesthetic check at the mid-line. All the people who tell us they are bad spellers don’t have that strategy. Some bad spellers make eidetic images, but then they check them auditorily. Others make constructed visual images and spell creatively.

[205] Я попросил ее заменить “ы” на “и” и плечи ее пошли вперед, голова откинулась назад и она вздрогнула. Были заметны изменения ее ощущения, где-то поблизости от средней линии туловища. Несмотря на язык и страну, любой человек, владеющий правописанием, пользуется той же самой стратегией. Он вызывает эйдетический хранящийся в памяти образ слова, а затем проверяет правильность визуализации с помощью кинестетического ощущения средней части туловища.Все люди, испытывающие трудности с правописанием, не владеют этой стратегией. Некоторые из них создают эйдетические образы, но проверяют их правильность аудиально. Другие конструируют визуальные картинки и произносят по буквам творчески.

[206] Knowing this, a question we could then ask is “Well, how is it that some children learn to spell visually with a kinesthetic check, and other children learn to spell in other ways?” But to me that’s not nearly as interesting a question as “How do you take the child who is a bad speller and teach him to use the same strategy that a good speller uses?” When you do that, you will never need to teach children to spell. They will learn automatically if you teach them an appropriate process, instead of content.

[206] Зная это мы можем задать вопрос: “Как же тогда получается, что одни дети выучиваются визуализировать и кинестетически проверять, а другие – нет? Но это меня практически не интересует. Я бы задал другой вопрос: “Как вы научите ребенка, пишущего с ошибками, использовать описанную стратегию?” Если вы хотите сделать это, то не должны никогда ставить себе цель “научить” ребенка писать правильно. Они учатся этому автоматически, если вы обучаете его определенному процессу, а не содержанию.

[207] Man: How about adults? Can you teach adults?

[207] Мужчина: А как насчет взрослых? Можете обучать взрослых?

[208] No, it’s hopeless, (laughter) Sure you can. Let me address that question in a slightly different way. How many here now see clearly that they are visually oriented people? How many people see that? How many people here feel that they are really kinesthetically oriented people in their process? Who tell themselves that they are auditory? Actually all of you are doing all of the things we’re talking about, attthe time. The only question is, which portion of the complex internal process do you bring into awareness? All channels are processing information all the time, but only part of that will be in consciousness.

[208] Нет, это безнадежно (смех). Конечно, можем. Разрешите мне сформировать ваш вопрос немного по-другому. Многие ли из вас ясно видят, что они являются зрительно ориентированными людьми? Многие ли из вас чувствуют, что ориентируются в своих внутренних процессах кинестетически? Кто сказал себе, что: “Я – аудиально ориентированный человек?” Действительно вы делаете все, о чем мы здесь говорим и делаете все вовремя. Вопрос состоит в другом: “Какую часть этого процесса вы допускаете в сознание?” Информация идет через все каналы все время, но только часть этого процесса оказывается осознанной.

[209] At seminars like this, people always go out at lunch time and try to figure out what they “are,” as if they are only one thing, thereby stabilizing everything pathologically. People try to figure out what they “are” instead of using that information to realize that they have other choices. People will come up to me and say “I’m really confused about this representational stuff because I really see myself as being a very feeling person.” That’s a profound utterance, if you think about it. I’ve heard that maybe a hundred and fifty times. How many people have heard something like that already this morning? Rather than thinking of yourself as being visually oriented, kinesthetically oriented, or auditorily oriented, take what you do best as a statement about which system you already have well-developed and refined. Realize that you might put some time and energy into developing the other systems with the same refinement and the same fluidity and creativity that you already have in your most developed system. Labels are traps, and one way that you can stabilize a piece of behavior in an unuseful way is to label it. Instead, you can take the fact that you notice most of your behavior falls into category X, to let yourself begin to develop your skills in Y and Z.

[209] На наших семинарах люди часто в перерыве идут обедать и обсуждают между собой свои ведущие системы, как будто это что-то определенное, патологически стабилизирующие все процессы. Люди стараются определить, кем же они “на самом деле” являются, вместо того чтобы использовать полученную информацию для того, чтобы увеличить пространство своих выборов. Люди приходят ко мне и говорят: “Я совершенно запутался в этих репрезентативных системах, потому, что вижу себя очень чувствующим человеком”. Это важное и глубокое изречение, если вы над ним задумаетесь. Мне довелось его услышать раз 150. Кто из вас слышал что-то подобное сегодня во время завтрака? Чем думать о том, как вы ориентированы – кинестетически, аудиально или визуально – думайте лучше о том, какая система у вас более развита и уточнена. Осознайте, что вы можете потратить свое время и энергию на то, чтобы развить до такой же утонченности остальные системы. Название – это ловушка. Один из способов, с помощью которого вы можете стабилизировать нежелательный фрагмент поведения – это называя его. Если же вместо этого вы заметите, что большинство фрагментов вашего поведения вписывается в категорию А, то разрешите себе развивать ваши навыки в категориях Б и В.

[210] Now, I’d like to caution you about another thing. In psychotherapy one of the major things that Freud made fashionable, and that has continued unconsciously as a presupposition of most therapists’ behavior, is the phenomenon known as introspection. Introspection is when you learn something about behavior, you apply it to yourself. I would like to caution you not to do this with most of the material we are presenting you, because you will simply go into a loop. For
example: How many people here who can visualize easily know what they would look like if they weren’t visualizing? …

[210] Я сейчас хотел бы предостеречь вас еще от одной вещи. В психологии принято считать (со времен Фрейда, который сделал это очевидным, и что разделяют большинство современных терапевтов), что интроспекция является надежным методом проверки любого утверждения относительно психиатрии. Другими словами, если вы узнали что-то новое в поведении, то примените это прежде всего в себе. Я прошу вас, чтобы вы этого не делали на нашем семинаре, поскольку при этом есть опасность попасть в ловушку. Например, если кто-то из вас легко визуализирует, на что он был бы похож, если бы не визуализировал? …

[211] If you do that, you get a spinning sensation. How many of you during the exercise were paying attention to the feeling of your own eyes moving up and down? That’s an example of introspection and it is not useful to do it to yourself in this context. These tools are mostly for introspection, sensory experience. They are things to detect in other people. If you use it on yourself, all you will do is confuse yourself.

[211] Если вы попытаетесь ответить на этот вопрос, то испытаете головокружение. Многие из вас, наверное, во время наших упражнений, уделяли внимание своим глазам – тому, как они движутся. Это один из примеров интроспекции, не полезной в данном контексте. Все ваши приемы служат для экстраспекции, для опыта восприятия, для выявления чего-нибудь в других людях.

[212] Man: How well does this pattern of accessing cues hold up in other cultures?

[212] Мужчина: Пригодны ли приведенные ваши оценочные признаки, для оценки поведения других культур?

[213] There is only one group that we know of that is characteristically organized differently: the Basques in the Pyrenees of northern Spain. They have a lot of unusual patterns, and that seems to be genetic rather than cultural. Everywhere else we’ve been—the Americas, Europe, Eastern Europe, Africa—the same pattern exists in most of the population. It may be a neurological bias that is built into our nervous system as a species.

[213] Мы обнаружили существенные отличия лишь у Басков, живущих в Пиренеях в Северной Испании. В Америке же, Восточной и Западной Европе, Африке – везде наши признаки работают. Возможно, для такого постоянства есть генетические, неврологические основания. У Басков же скорее всего, отличия обусловлены генетически.

[214] Woman: Do people who are ambidextrous have any different patterns?

[214] Женщина: Отличаются ли глазодвигательные стереотипы у амбидекстеров (людей, одинаково владеющих обеими руками)?

[215] They will have more variation from the generalization that we have offered you. For example, some ambidextrous people have the visualization reversed and not the auditory and the kinesthetic, or vice versa.

[215] У них больше отклонений от той схемы, которую мы вам предложили. Например, у большинства амбидекстеров зрительная система, инвертирована, аудиальная и кинестетическая – нет.

[216] It’s really interesting to me that the percentage of left-handed and ambidextrous people in the “genius” category in our culture is much higher than the percentage in the general population. A person with a different cerebral organization than most of the population is automatically going to have outputs which are novel and different for the rest of the population. Since they have a different cerebral organization, they have natural capabilities that “normally organized” right-handers don’t automatically have.

[216] Для меня интересен тот факт, что среди амбидекстеров и леворуких гораздо больше “гениев”, чем вообще в популяции, в нашей культуре. Человек с другой организацией мозга вынужден находить новые выходы. Благодаря своей другой организации мозга он обладает естественными способами, которыми “нормально организованный” правша не обладает.

[217] Woman: You talked earlier about children who spelled badly because they did it auditorily, and that you could teach them how to do it visually. And now you just talked about the auditory or ambidextrous person having something different that makes him unique. I’m wondering if it’s worth the energy it takes to make those kids be able to do what other people do more easily if it’s taking away from other things that they can do?

[217] Женщина: Вы говорили о детях, которые плохо владеют правописанием, потому что действуют с помощью аудиальной системы, а вы учите пользоваться их визуальной системой. А сейчас вы говорите об амбидекстерах, имеющих более широкие возможности благодаря своей другой организации мозга. Стоит ли переучивать таких людей, если мы при этом лишаем их возможности делать что-то, что они могли бы делать?

[218] If I teach a child how to spell easily, I’m not taking anything away. Choices are not mutually exclusive. Many people close their eyes in order to be in touch with their feelings, but that’s just a statement about how they organize themselves. There’s no necessity to that. I can have all the feelings that I want with my eyes open. Similarly, if I have an ambidextrous or left-handed person with a different cerebral organization, I don’t have to destroy any choices they presently have to add to that. And that’s our whole function as modelers. We assume since you all managed to scrape up whatever amount of money it cost you to come here, that you are competent, that you already are succeeding to some degree. We respect all those choices and abilities. We’re saying “Good, let’s add other choices to those choices you already have, so that you have a wider repertoire” just as a good mechanic has a full tool box.

[218] Если я научу ребенка правильно писать, то ничего при этом у него не отниму. Различные выборы взаимно не исключают друг друга. Многие люди закрывают глаза, чтобы ощутить себя, но это уже утверждение о том, как они организуют себя. Необходимости в этом нет. Я могу ощутить в себе все, что захочу и с открытыми глазами. Подобно этому, если ко мне придет человек с другой организацией мозга, я не разрушу ни одного выбора из тех, которые у него уже есть. Я только добавлю новые выборы. И в этом состоит вся функция моделирования. Мы принимаем во внимание, что вы истратили определенное количество денег, чтобы приехать сюда, что вы компетентны в своей области и в чем-то преуспели. Мы уважаем ваши выборы и возможности. Мы говорим: “Хорошо, давайте к вашим выборам еще добавим новые, чтобы расширить их репертуар”, подобно тому, как хороший механик имеет полную сумку инструментов.

[219] Our claim is that you are using all systems all the time. In a particular context you will be aware of one system more than another. I assume that when you play athletics or make love,you have a lot of kinesthetic sensitivity. When you are reading or watching a movie, you have a lot of visual consciousness. You can shift from one to the other. There are contextual markers that allow you to shift from one strategy to another and use different sequences. There’s nothing forced about that.

[219] Мы призываем к тому, чтобы вы все время использовали все системы. В определенном контексте вы будете осознавать работу одной системы более интенсивно, чем работу других. Я думаю, что если вы занимаетесь спортом или любовью, то у вас возникает множество кинестетических ощущений. Если вы читаете или смотрите кинофильм, то преобладают визуальные впечатления. В своем осознании вы можете переходить от одной стратегии к другой. Существуют определенные признаки контекста, которые позволяют вам менять стратегию и использовать различные потребности. Тут нет никакого насилия.

[220] There are even strategies to be creative, given different forms of creativity. We work as consultants for an ad agency where we psychologically “clone” their best creative people. We determined the strategy that one creative person used to create a commercial, and we taught other people in that agency to use the same structure at the unconscious level. The commercials they came up with were then creative in the same way, but the content was totally unique. As we were doing the process, one of the people there even made a change in the strategy that made it better.
[220] Есть даже стратегия творчества и разнообразные ее формы. Мы работаем как консультанты в одном из учреждений, где “планируются” психологически лучшие сотрудники. Мы определили стратегию, которой пользуются лучшие коммерческие работники, и научили остальных сотрудников пользоваться этой стратегией на бессознательном уровне. Обученные научились пользоваться стратегией, но содержание в каждом случае оставалось уникальным. Некоторые из обученных даже улучшили эту стратегию.

[221] Most people don’t have a large number of strategies to do anything. They use the same kind of strategy to do everything and what happens is that they are good at some things and not good at others. We have found that most people have only three or four basic strategies. A really flexible person may have a dozen. You can calculate that even if you restrict a strategy to four steps there are well over a thousand possibilities!

[221] Большинство людей имеют довольно мало стратегий для достижений чего-то. Они используют ту же самую стратегию для деления всего, и получается, что что-то у них выходит, а что-то – нет. Мы определили, что большинство людей имеет по три – четыре стратегии. Действительно гибкая личность имеет 12 стратегий. Вы можете посчитать, даже ограничив каждую стратегию до 4 шагов, что в последнем случае человек имеет около тысячи возможностей.

[222] We make a very strong claim. We claim that if any human can do anything, so can you. All you need is the intervention of a modeler who has the requisite sensory experience to observe what the talented person actually does—not their report—and then package it so that you can learn it.

[222] Мы делаем очень сильное утверждение. Мы утверждаем, что вы нуждаетесь во вмешательстве специалиста по моделированию, имеющего достаточный сенсорный опыт, чтобы пронаблюдать, что в действительности талантливый человек делает (а не что об этом говорит) и сформировать это так, чтобы передать вам.

[223] Man: It occurs to me that in your work, the therapeutic goal of bringing clients to awareness is being replaced by giving the client a new pattern of response that they may hoose to use.

[223] Мужчина: Мне кажется, что обычная цель терапии – осознание, а вы предоставляете клиенту новый способ реагирования, который он может использовать по своему выбору.

[223] If you include unconscious choice, I agree with you. There are several presuppositions in our work and one of them is relevant in responding to you: that choice is better than non-choice. And by choice I mean unconscious as well as conscious choice. Everybody knows what conscious choice is, I guess. Unconscious choice is equivalent to variability in my behavior, such that all of the variations get me the outcome I’m after. If I’m presented with the same real world situation a number of times, and I notice that my response varies but that each response gets the outcome I’m after, I have unconscious choice.

[223] Если вы включаете сюда подсознательный выбор, то я согласен с вами. В своей работе мы опираемся на несколько положений, одно из них имеет прямое отношение к вашему вопросу: выбор всегда лучше чем его отсутствие. Но я имею в виду как сознательный, так и бессознательный выбор. Я думаю, что каждый из вас знает, что такое сознательный выбор, эквивалент гибкости моего поведения, дающий мне возможность добиваться нужных мне результатов. Если я несколько раз сталкиваюсь с одной и той же ситуацией, и замечаю, что моя реакция на нее видоизменяется так, что я каждый день добиваюсь нужного мне результата, то это означает, что я имею бессознательный выбор.

[224] However, if each time you go into a similar context you find yourself responding in the same way and you dislike the response, you probably do not have choice. The important question to me is what structure— and there are lots of different ones—produces the state in which you don’t have choice? And then what steps can you take to alter that structure? We’re going to give you lots of different ways to go about that.

[224] Но если вы на сходные ситуации реагируете одинаково и ваша реакция вас не удовлетворяет, то у вас, скорее всего, нет выбора. Важным вопросом здесь для меня является некая структура (а нет множество структур), которая отвечает за это состояние, в котором у вас не оказалось выбора. И какие шаги вы можете предпринять, чтобы изменить состояние? Дальше мы собираемся представить вам несколько способов подобного изменения.

[225] We’re offering you classes of information which are universal for us as a species, but which are unconscious for other people. You need those as tools in your repertoire, because it’s the unconscious processes and parts of the person you’ve got to work with effectively in order to bring about change in an efficient way. The conscious parts of the person have already done the best they can. They are sort of useful to have around to pay the bill, but what you need to work with are the other parts of the person.

[225] Мы предлагаем вам такую информацию, которая является универсальной для нас как для представителей вида, но для других людей остается вне сознания. Вы нуждаетесь в ней как в инструменте, поскольку вы работаете именно с бессознательными процессами частями личности с целью произведения эффективных изменений. Сознательная часть личности обычно уже исчерпала себя к моменту обращения человека к терапевту. Ее усилия могли быть полезными, но вы должны работать с остальными частями личности.

[226] Don’t get caught by the words “conscious” and “unconscious.”They are not real. They are just a way of describing events that is useful in the context called therapeutic change. “Conscious” is defined as whatever you are aware of at a moment in time. “Unconscious” is everything else.

[226] Пусть слова «сознательный» и «бессознательный» для вас не будут ловушкой, за ними не стоит ничего реального. Они просто служат способом описания событий, удобным в контексте терапевтических изменений. «Сознательный» определяется как нечто, в чем вы отдаете себе отчет в данный момент, а «бессознательный» – это что-то другое.

[227] You can make finer distinctions, of course. There are certain kinds of unconscious data which are immediately available. I say “How’s your left ear?” Until you heard that sentence, you probably had no consciousness of your left ear. When you hear me say that, you can shift your consciousness to the kinesthetics of your left ear. That is easily accessible from unconscious to conscious. If I say “What color shoes did your kindergarten teacher wear on the first day that you went to school?” that’s also represented somewhere. However, getting at it take a lot more time and energy. So there are degrees of accessibility of unconscious material.

[227] Конечно, можно найти и более тонкие отличия. Есть бессознательная информация, доступная нам в любой момент времени. Если я спрошу: “Что с вашим левым ухом?”, то вы тут же осознаете кинестетическое ощущение в нем. Тут переход от неосознанного к осознанному очень легкий. Если же я вас спрошу: “Когда вы в первый раз пришли в школу, какого цвета была обувь у вашей первой учительницы?”, то на этот вопрос вы тоже сможете ответить, но на это потребуется гораздо больше времени и энергии. Таким образом, существуют различия в доступности к осознанию бессознательного материала.

[228] Typically a person arrives in your office and says “Help! I want to make a change here. I’m in pain. I’m in difficulty. I want to be different than I am presently.” You can assume that they have already tried to change with all the resources they can get to consciously, and they have failed utterly. Therefore, one of the prerequisites of your being effective is to have patterns of communication which make good rapport with their unconscious resources to assist them in making those changes. To restrict yourself to the conscious resources of the person who comes to you will guarantee a long, tedious, and probably very ineffective process.

[228] Обычно человек приходит к вам и говорит: “Помогите! Я хочу измениться. Мне трудно и больно. Я хочу стать другим, чем был до сих пор”. Из этого вы можете заключить, что он уже использовал все ресурсы, доступные его сознанию, и потерпел неудачу. Следовательно, одна из предпосылок вашей эффективности с бессознательными ресурсами личности состоит в том, что ограничиться сознательными ресурсами – значит обречь себя на длительную, скучную и вероятно, неэффективную работу.

[229] By the way, here in this seminar there is no way that you will be able to consciously keep up with the rapid pace of verbalization that will be going on. That is a systematic and deliberate attempt on our part to overload your conscious resources. We understand that learning and change take place at the unconscious level, so that’s the part of you we want to talk to anyway. The part of your functioning which is responsible for about ninety-five percent of your learning and skill is called your unconscious mind. It’s everything that’s outside of your awareness at a point in time. I want to appeal directly to that part of you to make a complete and useful record of anything that happens here, especially the things we don’t comment on explicitly, which it believes would be useful for you to understand further and perhaps employ as a skill in your work as a professional communicator— leaving you free at the conscious level to relax and enjoy your
experience here.

[229] Кстати, здесь на семинаре, вы ни за что не сможете успевать отслеживать ваши быстрые вербализации, если будете действовать осознанно. Такая осознанная и систематическая попытка перегружает ваши сознательные ресурсы. Мы понимаем, что обучение и личностные изменения осуществляются на бессознательном уровне, и это именно тот уровень, к которому мы хотели бы обратиться. 95% процессов, ответственных за обучение, являются бессознательными. Это все то, что в данный момент времени недоступно сознанию. Я хочу сейчас обратиться именно к той части вас, чтобы там осталась полная и полезная запись всего, что здесь происходит. Особенно это касается того, что мы прямо не комментируем. Мы верим, что все это вы используете для дальнейшего понимания того, что вы делаете как профессиональный специалист по общению. Сознательный же уровень оставьте для того, чтобы расслабиться и получить удовольствие от того, что здесь происходит.

[230] The point we’re at now is “So what?” You have all had some experience identifying accessing cues and representational systems. What do you use it for?

[230] Итак, мы остановились на вопросе: “Так что же дальше?”. Мы в какой то мере научились определять репрезентативные системы. Для чего это можно использовать?

[231] One way I can use this information is to communicate to you at the unconscious level without any awareness on your part. I can use unspecified words like “understand” and “believe” and indicate to you non-verbally in which sensory channel I want you to “understand.” For example, I could say to you “I want to make sure you understand (gesturing down and to the audience’s left) what we’ve done so far.” My gesture indicates to you unconsciously that I want you to understand auditorily.

[231] Один из способов использования этой информации – это возможность общаться с вами на бессознательном уровне и так, чтобы вы этого не осознавали. Я могу использовать не конкретные слова типа «понимаю», «верю», и показать вам невербально, через какой сенсорный канал я хочу вас «понять». Например: «Я хочу убедиться в том что вы поняли (жест вниз налево), как далеко мы продвинулись. Мой жест на подсознательном уровне дает вам понять что я хочу чтобы вы меня поняли аудиально.

[232] You can also use this information to interrupt a person’s accessing. All of you make a visual image, and see what happens when I do this. (He waves both arms over his head in a wide arc.) My gesture knocks all your pictures out of the air, right?

[232] Вы можете также использовать эту информацию, чтобы прервать процесс оценивания опыта. Все вы сознаете визуальные опыты, и видите, что происходит, когда их создают. (Он поднимет руки над головой наподобие арки и помахивает ими). Мой жест разрушает все ваши картины, взятые из воздуха, правда?

[233] Thousands of times in your life you said something or asked a question of someone and they said “Hm, let’s see,” and they went inside to create a visual image. When they go inside like that, they cant simultaneously pay attention to input from outside. Now let’s say that you and I are on opposite sides about some issue at a conference or a corporate meeting. I begin to talk, and I’m forceful in presenting my material and my system in the hope that you will understand it. After IVe offered you a certain amount of information, at some point you will begin to access your internal understanding of what’s going on. You’ll look up and begin to visualize, or look down and begin to talk to yourself or pay attention to how you feel. Whichever internal state you go into, it’s important that I pause and give you time to process that information. If my tempo is too rapid and if I continue to talk at that point, I’ll just confuse and irritate you.

[233] Тысячу раз в жизни вы задавали кому-то вопрос и вам отвечали: “Хм, давайте посмотрим”, и обращались внутрь себя, создавая визуальные образы. Когда человек поступает таким образом, он не может в то же время реагировать на внешние события. Давайте представим себе, что мы оппоненты на конференции или на производственном собрании. Я начинаю говорить и стараюсь построить свое изложение и настроить себя так, чтобы вы поняли меня. После того, как я уже выложил вам определенный кусок информации, в какой то момент вы начинаете оценивать свои ощущения от происходящего. Вы смотрите вверх и начинаете визуализировать, или смотрите вниз и начинаете что-то говорить себе, или уделяете внимание вашим кинестетическим ощущениям. Какое бы внутренне состояние ни было, важно, чтобы я сделал паузу и дал вам время для оценки информации. Если же я взял слишком быстрый темп и в этот момент продолжаю говорить, то этим только запутываю вас, раздражая.

[234] What often happens is that when I notice you look away, I think that you arent paying attention, or that you are avoiding me. My typical response in stress during a conference is to increase the tempo and the volume of my speech because I’m going to make you pay attention and drive that point home. You are going to respond as if you are being attacked, because I’m not allowing you an adequate amount of time to know what I’m talking about. You end up quite confused, and you’ll never understand the content. If I am facilitating a meeting, I can notice whenever a listener goes inside to access, and I can interrupt or distract the speaker at those times. That gives the listener adequate processing time so that he can make sense of what is going on, and decide whether he agrees or disagrees.

[234] Часто же происходит следующее, я замечаю что вы смотрите в сторону и думаю, что ваше внимание отвлеклось или что вы меня избегаете. Моя типичная реакция в стрессе, созданными условиями конференции – это ускорить темп речи, увеличить объем представления информации, поскольку я хочу заставить вас быть внимательными и в конце концов доказать свое. Вы же реагируете так, как будто на вас нападают, потому, что я не разрешаю вам понять о чем говорю – просто не даю на это время. Вы в конце концов запутываетесь и ничего не понимаете в содержании. Если на конференции я являюсь председателем, то я могу заметить тот момент, когда слушатель начинает оценивать информацию и прервать или отвлечь докладчика в этот момент. Это дает слушателю время для поиска смысла того, что происходит, и для принятия решения о том, согласен он или нет.

[235] Here’s another example: If you can determine what a person’s lead and representational systems are, you can package information in a way that is irresistible for him. “Can you see yourself making this new change, and as you see yourself in this process, do you have those feelings of accomplishment and success and say to yourself This is going to be good.*?” If your typical sequence happens to be constructed images, followed by feelings, followed by auditory comment, that will be irresistible for you.

[235] Другой пример: Если вы знаете о том, каковы ведущие и репрезентативные системы у данного человека, то вы можете строить сообщения так, что он не может сопротивляться. “Можете ли увидеть, что вы изменяетесь к лучшему? По мере того, как вы увидите себя в этом процессе, ощущаете ли вы уверенность в себе и говорите ли себе, что все идет на лад?” Если у вас преобладает стратегия построения визуальных образов, на которые вы реагируете чувствами, а затем следует вербальный комментарий, то при таком построении фразы вы не сможете сопротивляться.

[236] I once taught a mathematics course at the University of California to People who were not sophisticated mathematically. I ended up teaching it as a second language. The class was a group of linguistic students who had a good understanding of how language systems work, but did not have an understanding of mathematical systems. However, there is a level of analysis in which they are exactly the same. So rather than teach them how to talk about it and think about it as a mathematician would, I simply utilized what was already available in their world model, the notion of translation, and taught them that these symbols were nothing more than words. And just as there are certain sequences of words which are well-formed sentences, in mathematics there are certain sequences of symbols which are wellformed. I made my entire approach fit their model of the world rather than demanding that they have the flexibility to come to mine. That’s one way to go about it.

[236] Однажды я преподавал математику в Калифорнийском университете, совершенно не искушенным в ней людям. Закончилось все это тем, что я начал преподавать математику как второй язык. Студентами моими были филологи. Я обнаружил общий уровень анализа языковых и математических систем. Таким образом, вместо того, чтобы учить их математике с точки зрения математика, я просто использовал доступные им понятия перевода с языка на язык, и трактовал математические символы как слова. Так же, как в языке существуют хорошо сформированные предложения, так и в математике существуют хорошо сформированные последовательности символов. Я сделал так, чтобы весь мой подход соответствовал их модели мира, а не требовал от них достаточной гибкости, необходимой для того, чтоб они присоединились к моей модели мира.

[237] When you do that, you certainly do them a favor in the sense that you package material so it’s quite easy for them to learn it. You also do them a disservice in the sense that you are supporting rigid patterns of learning in them. It’s important for you to understand the outcomes of the various choices you make in presenting material. If you want to do them a really profound favor, it would contribute more to their evolution for you to go to their model and then teach them to overlap into another model so that they can have more flexibility in their learning. If you have that kind of sensitivity and capability, you are a very unusual teacher. If you can offer them that experience, then they can have two learning strategies. They can now go to some other teacher who doesn’t have that sensitivity of communication, and because they are flexible enough they will be able to adapt to that teaching style.

[237] Когда вы поступаете таким образом, то даете своим ученикам преимущества, которые заключаются в том, что вы подаете материал в наиболее доступном для них виде. Но тем самым вы оказываете им в тоже время и плохую услугу, поддерживая жесткие стереотипы учебной деятельности. Тут важно понимать результаты тех выборов которые вы делаете, формируя и подавая материал определенным образом. Если вы хотите принести им настоящую пользу, то присоединившись к их модели, надо наложить на нее другую модель, чтобы расширить их возможности к обучению.Если вы обладаете подобной чувствительностью и способностями, то вы – незаурядный учитель. Если вы сможете дать им соответствующий опыт, то они будут иметь две стратегии обучения. Теперь они могут пойти к другому учителю, недостаточно чувствительному к коммуникативным процессам, но являясь теперь благодаря этим стратегиям достаточно гибкими, они смогут приспособиться и к этому способу обучения.

[238] A lot of school children have problems learning simply because of a mismatch between the primary representational system of the teacher and that of the child. If neither one of them has the flexibility to adjust, no learning occurs. Knowing what you now know about representational systems, you can understand how it is possible for a child to be “educationally handicapped” one year, and to do fine the next year with a different teacher, or how it is possible for a child to do really well in spelling and mathematics, and do badly in literature and history.

[238] Множество школьников не успевают именно потому, что происходит несовпадение первичных репрезентативных систем у учебника и учителя. Если ни ученик, не учитель не являются достаточно гибкими, чтобы приспособиться, обучение не происходит. Зная теперь то, что мы знаем о репрезентативных системах, мы можем понять, почему ученик, который весь год числился в отстающих, на следующий год у другого учителя успевает нормально, и почему ученик может хорошо успевать по физике и математике – а очень плохо – по истории и литературе.

[239] You can also translate between representational systems with couples. Let’s say that the husband is very kinesthetic. He comes home after working hard all day and he wants to be comfortable. He sits down in the living room, kicks his boots off here, throws a cigarette down there, gets a beer from the icebox, grabs the paper, and sprawls all over his chair, and so on. Then the wife, who’s very visual, walks in. She’s worked hard all day cleaning house so it will look good, as a way of showing respect for him. She sees his stuff scattered all over the living room and gets upset. So the complaint from him is “She doesn’t leave me enough space to be comfortable, man. It’s my home. I want to be comfortable.” What she says to him at this point is “You’re so sloppy. You leave stuff lying all over and it looks cluttered, and when it looks cluttered like that I know that you don’t respect me.”

[239] В супружеских парах вы тоже можете быть переводчиком языка одной репрезентативной системы на язык другой. Он приходит с работы домой и хочет уюта. Он садится в кресло в гостиной, скидывает обувь, берет сигарету и пиво из холодильника, обкладывается газетами и журналами и т. д. Тут заходит жена, которая очень визуальна. Она весь день убирала в доме, чтобы все выглядело красиво, желая заслужить одобрение мужа. Она видит вещи разбросанные по всей комнате и взрывается. Его жалобы: “Она не дает мне места в доме, где я мог бы уютно расположиться. Это ведь мой дом. Я хочу комфорта!” Она ему в ответ: “Ты так неряшлив! Ты всюду разбрасываешь свои вещи, а когда все выглядит так, я знаю, что ты меня не уважаешь!”

[240] One of the things Virginia Satir does is to find the kinesthetic counterpart of her visual complaint, and vice-versa. So you can look at the husband and say:

[240] В. Сатир в таких случаях находит кинестетические соответствия визуальным жалобам и наоборот. Она смотрит на мужа и говорит:

[241] “You don’t understand what she said, do you? You really have no idea what she experiences. Have you ever had the experience that she went to bed first, and she’s been sitting there watching TV in bed, eating crackers? And you come in and get into bed and feel all those cracker crumbs all over your skin. Did you know that’s what she experiences when she walks in and sees your stuff lying all over the front room?”

[241] Вы не поняли, что она сказала, правда? Вы действительно не понимаете, что она переживает. Представьте себе, что вы пришли вечером в спальню, чтобы лечь спать, а жена уже сидит в кровать, смотрит телевизор и ест печенье. Вы ложитесь чувствуете, что крошки въедаются вам в кожу. Знаете ли вы теперь что она испытывает, заходя в гостиную и видя разбросанные вещи?”

[242] So there’s no fault, no blame. You don’t say “You’re bad” or “You’re stupid” or anything like that. You say “Here’s a counterpart that you can understand in your system.”

[242] Тут нет никаких ошибок, никаких обвинений. Вы не говорите клиенту: “Вы плохой” или “Вы глупый” или что-то подобное. Вы говорите: “Вот как вы можете понять в своей репрезентативной системе”.

[243] He says “Well, when we’re in public, and I want to express affection, she’s always standing back, always pushing me away.” And she says “He’s always making scenes in public. He’s pawing me all the time!” That is his way, of course, of simply being affectionate, but she needs to see what is going on. He complains that she moves away and he falls flat on his face. He reaches out toward her and nothing happens. So you find a counterpart and say to her:

[243] Муж жалуется: “Когда мы бываем на людях, и я хочу ей выразить свою привязанность”. Она говорит: “Он всегда устраивает мне сцены при публике, все время хватает меня руками” Конечно, он таким образом проявляет нежность, но ей надо видеть, что происходит. Он жалуется, что она отходит назад, а он чуть не падает. Тут вы можете найти соответствие и сказать ей:

[244] “Have you ever had the experience of wanting and needing help, really seeing the need for companionship and assistance, and it’s like you’re standing in the middle of the desert and you look around in all directions and there’s no one there? You don’t see anybody and you are all alone. Do you know that’s what he feels when he comes toward you and reaches out and you back up?”

[244] “Помните ли вы в какой-то случай, когда вам остро нужна была помощь, но вы вокруг себя никого не видели, как будто вы стоите посреди пустыни и смотрите вокруг, но совершенно никого не видите. Вы совершенно одна в этой пустыне, вот так себя чувствует и он, когда подходит обнять вас, а вы отстраняетесь.»

[245] The point is not whether those are actually accurate examples or not. The point is that you can use the principle of sorting people by representational systems, and then overlapping to find counterparts between them. That establishes something that even the major insurance companies in this country have adopted, “no-fault” policies. Family and couple therapists ought to at least have that, and have a way of demonstrating it.

[245] Дело здесь не в том, точны эти примеры или нет. Просто вы можете различать людей по репрезентативным системам, а затем осуществлять наложение этих систем с помощью поиска соответствующего прерывания в ведущей репрезентативной системе человека. Таким образом, вы создаете нечто, что взято на вооружение даже крупными страховыми компаниями в нашей стране – “безошибочную политику”. Семейные терапевты, во всяком случае, должны владеть этим приемом и способом его демонстрации.

[246] As I stand back and give her space to see what I’m saying, and I get in close to him and make good solid contact with him, the teaching at the unconscious meta-level is this: / can get responses from her that he would love to get, and I can get responses from him that she would love to get. That’s never mentioned; that’s all at the unconscious level. So they will model and adopt my kinds of behavior to make their communications more effective. That’s another way of making contact and establishing rapport with each individual member and then translating between representational systems, as a way of teaching them how to communicate more effectively.

[246] Если я могу стоять рядом с ним, давая ей возможность видеть, что говорю, и могу стоять рядом с ним очень близко, то на подсознательном мета-уровне клиенты усваивают следующее: “Я могу получать от нее такие реакции, которые ему понравятся, и я могу получать от него такие реакции которые понравятся ей”. Об этом никогда не говорят вслух, все это происходит на подсознательном уровне. Тогда они будут моделировать и присваивать мои поведенческие реакции, чтобы сделать свое общение более эффективным. Есть и другой путь, установить контакт с каждым в отдельности, а потом работать переводчиком между репрезентативными системами с целью более эффективного общения.

[247] Reference systems are also important. What if someone comes in and tells you “I don’t know what I want.” They are saying that they don’t have a reference system. We taught a seminar just recently and a woman there said that she had a very difficult time. She could not decide what she wanted from a menu. She had no basis on which to make that decision. She said her whole life was like that; she could never decide things, and she was always dissatisfied. So we literally made up a decision strategy for her. We said OK, when you are faced with a decision, go inside and tell yourself what it is you have to decide, no matter what it is. Let’s say you are in a restaurant. Tell yourself “You must choose food.” Then go back to sensory experience and find out what your choices are. In other words, read the menu. As you read “hamburger” on the menu, make a picture of a hamburger in front of you, taste what it would taste like, and check whether that feels positive to you or not. Then read “fried eggs,” see fried eggs in front of you, taste what they would be like, and check whether that feels positive to you or not. After she went through the process of trying that a few times, she had a way of making decisions, and started to make them quickly and unconsciously for all kinds of things in her life.

[247] Базовая система тоже очень важна. Допустим, кто-то к вам приходит и говорит: “Я не знаю, чего хочу”. Он говорит тем самым, что у него нет базовой системы. Недавно на семинаре к нам обратилась одна женщина, которая переживала очень трудный период своей жизни, она не могла даже решить, что ей выбрать из меню, у нее не было критерия, согласно которым она могла бы принять решение. Она сказала нам, что ситуация с меню напоминает ей всю ёё жизнь – она не может выбирать и всегда не удовлетворена. Что сделали мы, так это буквально создали для нее стратегию принятия решения. Мы сказали ей: “Хорошо. Вот вы должны принять решение. Обратитесь внутрь себя и скажите себе, что вы должны решить, не важно что это будет. Скажем вы пришли в ресторан. Скажите себе: “Я должна выбрать себе еду”. Теперь снова вернитесь к сенсорному опыту и определите ваши выборы другими словами, прочтите меню. Прочитав “Гамбургер”, представьте себе его, проверьте каков он на вкус, и определите, положительным или отрицательным для вас является это ощущение. Затем прочтите: “Яйца под майонезом” представьте, что вы видите их перед собой, попробуйте их на вкус и определите, положительно или отрицательно для вас это вкусовое ощущение”. После того, как она попыталась проделать это несколько раз, она получила способ принятия решения, и начала принимать их быстро и бессознательно во всех случаях свой жизни.

[248] As she went through that process a number of times, it became streamlined in the same way that learning to drive a car does. It drops into unconsciousness. Consciousness seems to be occupied by things we dont know how to do too well. When we know how to do things really well, we do them automatically.

[248] Когда она прошла этот процесс несколько раз, он “сгладился”, как это происходит с вождением машины. Он опустился в подсознание. Представляется, что сознание занимается теми вещами, которые мы еще не можем делать хорошо. Когда мы знаем, как делать действительно хорошо, то делаем это автоматически.

[249] Man: We were wondering about accessing smells. We played with that a little bit and discovered that they went visual to see the object and then to the smell.

[249] Мужчина: Мы хотели бы узнать об оценке обонятельного опыта. Мы немного позанимались и пришли к выводу, что сначала люди визуализируют объект, а затем ощущают запах.

[250] Not necessarily. You used the sequence you described. You said “What we discovered they do is…” and then you described yourself. That is a common pattern in modern psychotherapy, as far as I can tell. Thomas Szasz said “All psychology is either biography or autobiography.” Most people are doing therapy with themselves instead of other people. To respond more specifically to your statement, people can access olfactory experience in many different ways. One of the things you can notice, however, is that when people access smells, they will flare their nostrils. That’s a direct sensory signal, just as the eye movements we’ve been talking about are direct sensory signals, to let you know what experience the person is having. They may or may not precede that with a visual, kinesthetic, or auditory access, but you can see the nostril flare.

[250] Не обязательно. Это вы пользуетесь этой стратегией. Вы сказали нам: “Вы пришли к выводу о том, что люди поступают следующим образом… И потом описали себя. Насколько мне известно, это широко распространенный стереотип в современной психиатрии, Томас Шаша сказал: “Вся психология – это биография, или автобиография”. Большинство психотерапевтов проводят психотерапию с собой, вместо того, чтобы проводить ее с другими людьми. Если прямо отвечать на наш вопрос, то надо сказать, что люди подходят к оценке обонятельного опыта самыми разными способами. Но не всегда, когда люди, оценивают запахи, у них расширяются ноздри. Это прямой сенсорный сигнал, позволяющий вам сделать заключение о том, что человек переживает. Этому ощущению могут предшествовать зрительные, аудиальные или кинестетические представления, движения ноздрей вы увидите всегда.

[251] Turn to somebody close by; one of you decide to be A and the other to be B. I’m going to ask A to watch B respond to the question I’m going to ask. A, clear your sensory channels and watch your partner’s nose. B, when was the last time you took a good whiff of ammonia?… Now is there any doubt about that? It’s an involuntary response. Usually the person will breathe in at the moment the nostrils flare.

[251] Повернитесь к кому-то рядом, один из вас, решите будет А и другой будет В. Я буду просить А отслеживать В реакции на вопрос, который я буду задавать. А очистите ваши сенсорные каналы и смотреть на вашего партнера. B, когда в последний раз, когда вы подвергались хорошему дуновению аммиака? … Теперь есть сомнения по этому поводу? Это непроизвольная реакция. Обычно человек будет дышать в настоящий момент и ноздри будут расширяться (становиться выпуклыми)

[252] Let me ask you all to do something else which is along these lines to give you another demonstration. As a child, you had lots of experiences. Maybe you had a grandmother who lived in a separate house that had special smells. Maybe it was some special food, or a blankie, or a little stuffed toy animal, or something else special to you. Pick some object from your childhood and either feel it, talk to yourself about it, or see it in your hands. When you have it in any of those systems, breathe in strongly and let that take you wherever it takes you. Try that for a minute. That’s one way of accessing smells.
[252] Позвольте мне попросить вас всех, делать что-то еще на всем протяжении разговора , что бы одарить вас другой демонстрацией. В детстве у вас было много переживаний. Может быть, у вас была бабушка, которая жила в отдельном доме, который имел специальные запахи. Может быть, это была какая-то особая еда, или одеяльце или чучело маленького животного или еще что-то специальное для вас. Выберите какой-нибудь предмет из вашего детства, и ощутите один из них, расскажите себе о нем и увидьте его в ваших руках. Когда у вас есть это, в любой из этих систем, дышите сильно, пусть это захватит вас, причем в высшей степени захватит вас. Попробуйте сделать это в течение минуты. Это один из способов доступа к запахам.
[253] There are as many ways to use this information as your ingenuity permits. If you use visual guided fantasy with your clients, there are some clients you use it with automatically and it works fine. Other people you wouldn’t even try it with. What’s the criterion you use to decide that, do you know? If they can visualize easily, you use visual guided fantasy, right? We’re suggesting that you reverse that. Because for people who do not normally visualize in consciousness, visual guided fantasy will be a mind-blowing, profound change experience. For those who visualize all the time, it will be far less useful. The only thing you need to do in order to make it work for people who don’t normally visualize is to join their system wherever they are—wherever their consciousness is—establish rapport and then slowly overlap to lead them into the system you want to engage them in fantasy with. It will be extremely powerful, much more powerful than with someone who already visualizes.

[253] Эту информацию можно использовать любым из способов, который подскажет вам ваша изобретательность. Если вы используете направляемую визуализацию, то вы замечали, что есть клиенты, где этот метод работает автоматически и очень успешно. С некоторыми же клиентами вы даже не пытаетесь применить этот метод. Знаете ли вы, какой критерий вы при этом используете? Если они легко визуализируют, то вы применяете управляемую визуализацию, верно? Мы вам рекомендуем сделать нечто противоположное. Для людей, которые не умеют сознательно визуализировать, управляемая визуализация может стать глубоким продуктивным переживанием, ведущим к изменениям. Для тех, кто визуализирует все время, этот опыт будет далеко менее полезен. Единственное, что вы должны сделать, чтобы визуализация работала у людей, которые не могут нормально визуализировать – это присоединиться к их репрезентативной системе, установить раппорт, и медленно, путем наложения перевести их в ту систему, в которой вы хотите, чтобы они фантазировали. И это будет очень мощным средством изменений, гораздо более мощным, чем когда вы делали бы это с человеком, который уже умеет визуализировать.

[254] If you have any fragment of any experience, you can have it all. Let me ask you to do the following: Roll your shoulders forward and close your eyes and feel as though something or someone is pushing down on your shoulders. And then take those feelings, intensify them, and let them come up into a picture. Who or what do you find there? As you get the picture, I want you to notice some dimension of the picture that is connected with some sound that would be occurring if that were actually happening. And now hear the sound.

[254] Если у вас есть какой-то опыт, фрагмент переживания, то вы можете восстановить все переживание. Попытайтесь сейчас сделать следующее: наклоните плечи вперед, и закройте глаза, и представьте, что кто-то или что-то толкает вас сзади в плечи. Возьмите эти чувства, усильте их и разрешите им превратиться в картину. Что или кого вы видите? Что в этой картине связано с какими- то звуками, которые могли быть раздаваться если бы это произошло на самом деле? А сейчас послушайте звук.

[255] That’s the principle of overlap. You can always go to the state of consciousness a person indicates by their predicates, and from there you can overlap into any other dimension of experience and train a person to do any of these things.
[255] Это и есть принцип наложения. Вы всегда можете войти в репрезентативную систему, которая определяется глаголами, и произвести наложение на другую систему. Вы также можете научить человека делать это.
[256] Richard: I know. I did it myself. Four years ago I couldn’t see an image; in fact I didn’t know that people did. I thought people were kidding when they did visual guided fantasies. I had no idea that they were actually seeing images. And when I figured out what was going on, I realized that there were these differences between people. Then I began trying to make images. Of course, the way I first tried to make images was by talking to myself and having feelings, which is the way people who have trouble making images usually go about it. They say to themselves “Gee, I should look at this even harder!” and then feel frustrated. Of course, the more I talked to myself and the more I had feelings, the less I could see images. I had to learn to do it by overlap: by taking a feeling or a sound and then adding the visual dimension.

[256] Ричард: Я знаю. Я сам это делал. Четыре года назад я не мог увидеть ни одного образа, фактически не представлял, как люди это делают. Я думал, что люди обманывают, говоря, что им помогает направленная визуализация. У меня и мысли не было о том, что они видят картины. Конечно, когда впервые попытался создать образы, я пошел тем же путем, что и все люди, которые испытывают трудности в этом плане. Они говорят себе: “Ну, еще упорнее смотри на это!”, а потом чувствуют себя разочарованными. Конечно, чем больше я говорю себе, и чем больше чувств я испытываю, тем меньше я способен что-то увидеть. Я выучился делать это по принципу наложения: беря чувство или звук, а потом добавляя к этому визуальное измерение.

[257] You can use overlap to train a client to be able to do all systems, which I think is a benefit for any human to be able to do. You yourself can notice which of the representational systems you use with refinement and sophistication, and which you have difficulty with. Then you can use overlap as a way of training yourself to be as sophisticated in any system as you are in your most advanced. Let’s say you have good kinesthetics but you can’t visualize. You can feel yourself reach out with your hand and feel the bark of some tree. You explore tactually until you have a really good kinesthetic hallucination. You can visualize your hand, and then you look past your hand inside your mind’s eye and see what the tree looks like, based on the feelings—as you feel the roughness, the texture, the temperature of the bark. If you visualize easily and you want to develop auditory, you can see the visual image of a car whirling around a comer and then hear the squeal of the tires.
[257] Вы можете использовать принцип наложения, чтобы натренировать клиента работать во всех системах, что, я думаю, полезно для каждого человеческого существа. На себе вы можете заметить, какую систему вы используете утонченно и изощренно, а с какой у вас возникают трудности. Потом вы можете использовать принцип наложения, чтобы достичь такой же утонченности во всех системах. Допустим, что у вас хорошо развитая кинестетическая система, но вы совершенно не можете визуализировать. Вы можете представить себе, какова на ощупь кора дерева. Тактильно исследуйте ее, пока не получите хорошую кинестетическую галлюцинацию. Затем визуализируйте вашу руку и посмотрите на нее, пытаясь увидеть, как выглядит кора дерева, базируясь на тактильных ощущениях (мягкости или твердости, шершавости или гладкости, температуры). Если вы легко визуализируете и хотите развить аудиальную систему, вы можете увидеть машины, заворачивающие за угол, а затем услышать соответствующие звуки.
[258] Man: Would a congenitally blind therapist be at a disadvantage?
[258] Мужчина: Означает ли сказанное, что слепой психотерапевт находится в невыгодном положении?
[259] Visual accessing cues are only one way to get this information. There are other things going on equally as interesting, that would give you the same information and other information as well. For instance, voice tone is higher for visual access and lower for kinesthetic. Tempo speeds up for visual and slows down for kinesthetic. Breathing is higher in the chest for visual and lower in the belly for kinesthetic. There are lots and lots of cues. What we are doing is giving one little piece at a time. Your consciousness is limited to seven—plus or minus two—chunks of information. What we are doing is saying “Look, you normally pay attention to other dimensions of experience. Here’s another class of experience we’d like you to attend to, and notice how you can use it in a very powerful way.”

[259] Визуально оцениваемые признаки – это лишь один из способов получения информации. Существуют различные другие вещи, с помощью которых вы можете получить ту же самую информацию. Например, тон голоса человека, тише при визуальной оценке и ниже при кинестетической. Темп речи выше при визуальной оценке – и ниже при кинестетической. При визуальном оценивании дыхание скорее грудное, при кинестетическом брюшное. Таких признаков существует множество. Одновременно мы можем воспринять лишь немногое. Наше сознание одновременно может вместить 7 плюс-минус 2 единицы информации. Мы говорим: “Смотрите, обычно вы обращаете внимание на определенные моменты опыта, но есть другой класс этих моментов – обратите на него внимание, и поймите, как вы можете его использовать очень эффективно”.

[260] I can get the same information by voice tone, or tempo changes, or by watching a person’s breathing, or the change in skin color on the back of their hand. Someone who is blind can get the same classes of information in other ways. Eye movement is the easiest way that we’ve discovered that people can learn to get access to this class of information called “representational system.” After they have that, we can easily teach them other dimensions.

[260] Ту же самую информацию я могу получить, оценивая тон голоса, темп речи, темп и глубину дыхания, изменение цвета кожи лица или тыльной стороны ладони. Слепой человек может получить ту же информацию другим путем. Движение глаз – самый легкий источник информации о репрезентативных системах. После того, как вы им овладеете, можно переходить к другим измерениям.

[261] You might think that a blind therapist would be at a disadvantage. However, blindness is a matter of degree in all of us. The non-sighted Person who has no chance of seeing has an advantage over most other communicators: he knows he is blind, and has to develop his other senses to compensate. For example, a few weeks ago in a seminar there was a man who is totally blind. A year ago, I had taught him how to be able to detect representational systems through other means. Not only was he able to do it, but he was able to do it every bit as well as every sighted person in that room. Most of the people I meet are handicapped in terms of their sensory ability. There is a tremendous amount of experience that goes right by them because they are operating out of something which to me is much more intense than just “preconceived notions.” They are operating out of their own internal world, and trying to find out what matches it.

[261] Вы думаете, что слепой психотерапевт находится в невыгодном положении, но слепота – это удел каждого из нас. Слепой человек имеет то преимущество перед другими людьми, занимающихся общением, что он знает, что он слепой и должен развивать другие чувства, чтобы компенсировать это. Например, на прошлом семинаре, у нас присутствовал совершенно слепой человек. Год назад я научил его определять репрезентативные системы не зрительными признаками. Он научился делать это так же хорошо, как любой зрячий человек. Большинство людей, которых я встречал, обладают очень неразвитыми сенсорными способностями. Огромное количество опыта проходит мимо них, так как они функционируют вне того, что для меня является гораздо более интересным, чем “предвзятые мнения”. Они функционируют вне своего внутреннего мира, стараясь найти во внешнем мире то, чтобы ему соответствовало.

[262] That’s a good formula for being disappointed, by the way. One of the best ways to have lots of disappointment in your life is to construct an image of how you would like things to be, and then try to make everything that way. You will feel disappointed as long as the world doesn’t match your picture. That is one of the best ways I know of to keep yourself in a constant state of disappointment, because you are never going to get the world to match your picture.

[262] Кстати, это хороший способ всегда быть разочарованным. Самый лучший способ разочаровываться – это конструировать образы того, каким должны быть вещи, а затем делать все, чтобы они такими стали. Вы будете разочарованы всегда, когда мир не совпадает с вашими представлениями. Это безошибочный способ сохранения хронического разочарования – поскольку мир никогда не присоединяется к вашим представлениям.

[263] There is another vast source of process information in observing the motor programs that are accessed when a person thinks about an activity. For example, Ann, would you sit in a “normal” position with your legs uncrossed? Thank you. Now let me ask you a preparatory question. Do you drive a car? (Yes.) Is there a single one you drive typically? (Yes.) OK, now, this is a question I don’t want you to answer out loud, but just go ahead and access the answer internally. Is it a stick shift or is it an automatic shift? … Did anyone else get the answer? Would you like to guess about the answer and check it out?

[263] Есть еще один богатый источник информации, – это наблюдение за оцениванием моторных программ в тот момент, когда человек думает о какой-то деятельности. Энн, примите пожалуйста, “нормальную” позу, ноги не скрещивайте. Спасибо. Сейчас я задам вам предварительный вопрос. Водите ли вы машину? (Да). Есть ли какая то машина, которой вы пользуетесь постоянно? (Да). А сейчас я задам вам вопрос, на который прошу не отвечать вслух. Вы пользуетесь автоматическим переключением скоростей? … Кто получил ответ? Выскажите свой ответ и проверьте его.

[264] Man: Stick shift.

[264] Мужчина: Ручной переключатель

[265] OK. How do you know that?

[265] ОК. Как вы об этом узнали?

[266] Man: She shifted. I saw her move her right hand.

[266] Мужчина: Я видел движение ее правой руки.

[267] Can you tell by the shift whether it was a manual or automatic?

[267] Теперь ответьте на вопрос вслух, Энн.

[268] Man: It’s manual.

[269] Now, is that true, Ann? (No.) No, it’s an automatic. Now, did anybody else have that answer?

[270] Woman: Yeah, because I figured she was little and she wouldn’t want to drive a stick shift.

[270] Женщина: Да, переключатель должен быть автоматический, т. к. она маленького роста и ей трудно было бы пользоваться ручным.

[271] OK. Did anybody use sensory experience to get the answer?… Well, let me answer the question directly. If you had been watching Ann’s feet, you would have gotten the answer to that question. One of the differences in the motor program between an automatic and a stick shift is whether you have a clutch to work. If you had been watching, you could have seen muscle tension in her right leg and not in her left, which would have given you the answer

[271] Использовал ли кто-нибудь еще сенсорный опыт? Теперь я прямо отвечу на заданный вопрос. Если вы смотрели на ноги Энн, то получили бы ответ на заданный вопрос. Одним из различных моторных программ при пользовании ручным и автоматическим переключателем является необходимость нажатия на педаль, если бы внимательно смотрели, то увидели бы напряжение мышц ее правой, а не левой ноги, что дало бы вам ответ.

[272] If you ask a person a question that involves a motor program, you can observe the parts of their body they will have to use in order to access the information. Information doesnt come out of a vacuum in human beings. In order for a human being to get information to answer a question, they have got to access some representation of it. And although they may only bring one of those systems into consciousness, they are going to access all systems unconsciously to gather the
information.

[272] Если вы задаете человеку вопрос, в ответ на который он должен оценивать моторную программу, вы должны наблюдать за теми частями тела, которые он должен использовать, чтобы оценить информацию. Для ответа на вопрос он должен оценить какую-то репрезентацию. И, хотя в сознании может быть представлена лишь одна из систем, человек подсознательно пользуется всеми системами, чтобы собрать информацию, нужную для ответа на вопрос.

[273] Ann: We have both kinds of car and I drive both. You said “Which one do you drive usually?” If you had asked me “Do you have a different car?” and then asked me about that specific car, would my motor programs have been different? If I was thinking of driving the other car, would my legs have moved differently?

[273] Энн: У нас две машины, я пользуюсь обеими. Вы спросили: “Какой машиной вы обычно пользуетесь?” Если бы вы спросили меня: “Есть ли у вас другая машина?” и затем спросили бы меня о ней, были бы мои ответы другими? Двигались бы мои ноги по-другому, если бы вы спросили меня о другой машине?

[274] Yes. You use your left foot only if there is a clutch. Consider how you answer the following question. You all have front doors to the homes or apartments that you live in, whether they are long-term homes or apartments. As you walk into your apartment or home, does the first door open to the right or the left? Now, how do you decide that question? … All the hands are moving.

[274] Да. Вы используете вашу левую ногу только тогда, когда есть педаль. Посмотрим, как вы ответите на следующий вопрос. Во всех ваших квартирах и домах есть внешние двери. Когда вы входите в квартиру: эти двери открываются направо или налево? Ну, как вы ответили на этот вопрос? … Руки у всех задвигались.

[275] Let me ask you another question. When you come home in the evening and your house is locked, which hand do you use to actually open the door? … Watch the hands.

[275] Теперь я задам вам другой вопрос. Когда вы приходите вечером домой, и внешняя дверь бывает закрытой какой рукой вы открываете дверь? … Следите за руками.

[276] People have always tried to turn body language into a content vocabulary, as if holding your head back meant that you were reserved and crossing your legs meant that you were closed. But body language doesn’t work like words work; it works differently. Eye movements and body movements will give you information about process.

[276] Люди всегда стараются составить словарь языка тела, как будто движение головой назад может означать сдержанность, а скрещивание ног аккуратность.
Но язык тела не состоит из слов, он работает по-другому. Движения глаз и тела дают вам информацию о процессе.

[277] The proper domain, in our opinion, of professional communicators is process. If you indulge in content, you are going to unavoidably impose part of your belief and value system on the people you communicate with.
[277] Основная область профессиональных специалистов по общению, по-нашему мнению, – это процесс. Если вы вовлечетесь в содержание, вы неизбежно будете навязывать человеку с которым общаетесь, свои убеждения и ценности.
[278] The kinds of problems that people have, usually have nothing to do with content; they have to do with the structure, the form of how they organize their experience. Once you begin to understand that, therapy becomes a lot easier. You don’t have to listen to the content; you only have to find out how the process works, which is really much simpler.

[278] Проблемы, которые беспокоят людей, обычно не имеют ничего общего с содержанием. Они связаны со структурной нормой организации опыта. Если вы начнете это понимать, то проводить терапию намного легче. Вы не должны вслушиваться в содержание, вы только должны понять, как строится процесс, а это действительно гораздо легче сделать.

[279] There’s an important pattern that we’d like to talk about next. If I’m your client and you ask me “Well, how did it go this week?” and I respond to you by going (sighs heavily, head down, low tonality) “Ah, everything worked just great this week, (sighing, shaking head “no,” slight sneer) No problems.” Now, the laughter indicates that there are a number of people here who recognize that there is some unusual communication being offered. The name that we have adopted for that
is incongruity. What I offer you in my voice tone, my body movements, and my head movements does not match my words. Now, what responses do you have to that as professional communicators? What choices do you have to respond to that situation?

[279] Теперь давайте поговорим об еще одном распространенном стереотипе. Допустим, я – ваш клиент, и вы меня спрашиваете: “Ну, как прошла неделя?” а я отвечаю (голова опущена тон голоса ниже, тяжелый вздох): “О, на этой неделе все было прекрасно (вздох, отрицательное покачивание головой, легкая насмешка) никаких проблем”. Ваш смех говорит о том, что тут была предложена неадекватное сообщение. Для этого явления есть специальный термин: несогласованность. То, что я предлагаю вам с помощью тона моего голоса, движения тела и головы, не соответствует моим словам. Какова будет ваша реакция на это, реакция профессиональных специалистов по общению? Какой выбор в этом случае у вас есть?

[280] Woman: If I knew you really well, I’d say “I don’t believe you.”Or I might say “Well, you don’t look very happy because things are going well.”

[280] Женщина: Я скажу: “Я вам не верю” или: “Но вы не выглядите счастливым от того, что дела у вас идут хорошо”.

[281] So you would meta-comment on the discrepancy that you’ve been able to perceive, and confront the person with it. Does anybody else have other ways of responding?

[281] Итак, вы используете мета-комментарий, сталкивая человека с противоречием, которое вам удалось заметить. Кто отреагирует по-другому?

[282] Man: I would try to help you express both messages, maybe exaggerate the non-verbal components…

[282] Мужчина: Я постараюсь помочь вам выразить оба сообщения, возможно, попрошу усилить невербальные компоненты.

[283] OK, the gestalt technique: amplify the non-verbal message until it accesses the appropriate experience, right? OK, that’s another choice. Does everybody understand the choices we’re talking about so far? Our job is choice. The notion of incongruity is a choice point which is going to be repetitive in your experience if you are in the business of communication. It makes sense for you to have a varied repertoire, a range of possible responses, and to’ understand—I hope at the unconscious level rather than consciously—what the outcome will be when you select one of these maneuvers or techniques.

[283] ОК. Гештальт-техника, обогащать невербальное сообщение, пока не возникнет соответствующее переживание. Да, это второй выбор. Понимает ли кто-нибудь из вас важность выбора, о котором я сейчас говорю? Наша работа – выбор. Несогласованность – это ключевая точка выбора, с которой вы постоянно встречаетесь, если занимаетесь общением. Вам полезно было бы иметь широкий репертуар реакций, и понимать (я надеюсь – более подсознательно, чем сознательно), какие последствия будут иметь тот или иной прием или техника.

[284] Meta-commenting is one choice, and I think it’s a good choice. However, it is only one choice. When I watch and listen to therapists communicate, I often notice that that’s the only choice that a lot of them have when presented with incongruity—that the people who are in the business of choice don’t have any. You want to have a lot of choices in responding to incongruity. You want to have the choice of exaggerating the non-verbal, or of calling them a liar and attacking them, or of ignoring it, or of simply mirroring back and saying incongruently “I’m so glad!” (shaking head and sneering)

[284] Мета-комментарий – это один из выборов. И, я считаю, хороший. Но это только один из выборов. Когда я наблюдаю за терапевтами, то часто замечаю, что это – их единственный выбор в ситуации, когда они сталкиваются с несогласованностью. То есть люди, работой которых является выбор, вообще не имеют никакого выбора. В ответ на несогласованность вы можете заставить человека преувеличивать невербальный компонент, обозвать его лжецом, проигнорировать высказывания или просто использовать отражение, сказав, насмешливо и отрицательно качая головой: “Я так рад!”

[285] Or you can “short-circuit” them by reversing the verbal and nonverbal messages: “That’s too bad” (smiling and nodding head). The response you get to that is fascinating, because most people have no idea what they verbalized.” Either they will enter a confusion state, or they will begin to explicitly verbalize the message that was previously non-verbal. It’s almost as if they take all the conscious material and make it unconscious and vice-versa.

[285] Или же вы можете понять местами вербальное и невербальное сообщение, сказав, улыбаясь и кивая головой: “Это ужасно!” ответ который вы на это получите, удивителен, поскольку люди не подозревают, что они не вербализуют. В ответ на подобную вашу реакцию люди теряются, либо начинают вербализировать сообщения, которые до этого были невербальным. Происходит так, как если бы они взяли бессознательный материал и сделали его сознательным, и наоборот.

[286] Or you might choose to respond with an appropriate metaphor: “That reminds me of a story my grandfather O’Mara told me once. He was Irish himself, but he told about this Baltic country that he had spent some time in as a youth when he was traveling in Europe—poor, destitute, but nevertheless out having experience. And the duke that ruled this little principality—this was before the Second World War, when there were a lot of small countries—had a problem. The Minister of the Interior did not have good communication with the Minister of the Exterior. And so some of the things that the Minister of the Exterior could see needed to be attended to in order for a judicious trade arrangement to be made with other entities—other neighboring, surrounding people—came into conflict somehow with some of the needs that the Minister of the Interior felt…”

[286] Или же вы можете отреагировать соответствующей метафорой: “Это напоминает мне историю, которую мне рассказал мой дед, О’Мора. Он был ирландцем, но в юности некоторое время скитался в Европе. Рассказал он мне об одной небольшой прибалтийской стране. У ее правителя были проблемы – министр внутренних дел не мог найти общего языка с министром иностранных дел. То, что делал министр иностранных дел, чтобы укрепить свои отношения с соседями, правильно организовать торговлю, мешало удовлетворению потребностей страны, а удовлетворить эти потребности, как чувствовал министр внутренних дел было необходимо…”

[287] Now how do people learn to be incongruent? Think of a young child who comes home and hands a piece of homework to his parents. The parents look at the homework and the father says (scowling face and shaking head “no,” with harsh tonality) “Oh, I’m so glad you brought that home, son!” What does the kid do? Does he lean forward and meta-comment? “Gee, Dad! I hear you say you’re glad, but I notice…” Not if you’re a kid. One thing that children do is to become hyperactive. One hemisphere is registering the visual input and the tonal input, and the other hemisphere is registering the words and their digital meaning, and they don’t fit. They don’t fit maximally where the two hemispheres overlap maximally in kinesthetic representation. If you ever watch a hyperactive kid, the trigger for hyperactivity will be incongruity, and it will begin here at the midline of the torso, and then diffuse out to all kinds of other behavior.

[287] “Как люди учатся несогласованности? Например, приносит ребенок из школы свою поделку и показывает ее родителям. Родители смотрят на нее и отец говорит (нахмурившись), отрицательно качая головой, резким голосом: “Как я рад, что ты принес это домой, сынок!” Что в ответ на это делает ребенок? Может, он наклоняется к отцу и мета-комментирует: “Папа, ты говоришь, что рад, но я не вижу…?” Одна из вещей, которые ребенок делает в ответ на несогласованность – это гиперактивность. Одно из полушарий регистрирует визуальные и тональные впечатления, другое – слова и их значение, и одно не соответствует другому, максимальное несоответствие находится там, где полушария пересекаются, в области кинестетической репрезентации. Если вы увидите теперь гиперактивного ребенка, вы заметите, что триггером для гиперактивности является несогласованность, и находится она у середины линии тела, распространяясь затем на другие виды поведения.

[288] Let me ask you to do something now. I want you to raise your right hand…. Did anybody notice any incongruity?

[288] А сейчас я вас о чем-то попрошу. Поднимите правую руку… Заметил ли кто-нибудь несогласованность?

[289] Man: You raised your left hand

[289] Мужчина: Вы подняли левую руку.

[290] I raised my left hand. So did many people out there! Some of you raised your left hand. Some of you raised your right hand. Some of you didn’t notice which hand I lifted. The point is that when you were all children, you had to find a way of coping with incongruity. Typically what people do is to distort their experience so that it is congruent. Is there anyone in here that actually heard me say “Raise your left hand”? Many of you raised your left hand. Some of you raised your left hand and probably thought you raised your right hand. If you didn’t notice the incongruity, you somehow deleted the relationship between your own kinesthetic experience and my words, in order to make your experience coherent.

[290] Я поднял левую руку, но многие из вас сделали то же самое! Другие подняли правую руку. Третьи вообще не заметили, какую руку я поднял. Суть в том, что, будучи детьми, вы вырабатываете свой способ справляться с несогласованностью. Обычно люди искажают свои опыт, чтобы он стал согласованным словам. Есть ли здесь кто-то, кто услышал меня так: “Поднимите левую руку!”? Многие из вас подняли левую руку думая, что – подняли правую. Тогда вы не заметили несогласованности, чтобы сделать свой опыт согласованным.

[291] If there are mixed messages arriving, one way to resolve the difficulty is to literally shut one of the dimensions—the verbal input, the tonal input, the body movements, the touch, or the visual inputout of consciousness. And you can predict that the hyperactive child who shuts the right hemisphere out of consciousness—it’s still operating, of course, it’s just out of awareness—will later be persecuted by visual images: dead babies floating out of hot dogs in the air above the psychiatrist’s desk. The ones who cut off the kinesthetics will feel insects crawling all over them, and that will really bug them. And they will tell you that. That is a straight quote from a schizophrenic. The ones that cut off the auditory portion are going to hear voices coming out of the wall plugs, because literally they are giving up consciousness of that whole system and the information that is available to them through that system, as a way of defending themselves in the face of repeated incongruity.

[291] Если поступают спутанные сообщения, то один из путей состоит в том, чтобы буквально отрезать одно из намерений (вербальное, тональное, движение тела, прикосновения, визуальные образы) от сознания. И можно предсказать, что гиперактивный ребенок, отрезающий от сознания правое полушарие (продолжающее, однако, функционировать вне сознания) окажется преследуемым визуальными образами – мертвыми младенцами, плавающими над столом психиатра. Те, кто отрезает кинестетический опыт, будут чувствовать у себя под кожей ползающих насекомых, что будет буквально сводить с ума. Они вам об этом скажут. Это – реальные клинические примеры. Те, кто отрезает аудиальный опыт, слышат голоса, раздающиеся из стен, поскольку они отдали этой системе все свое сознание, и информация, поступающая к ним через эту систему, защищает их от повторяющейся несогласованности.

[292] In this country, when we have gone into mental hospitals we have discovered that the majority of the hallucinations are auditory, because people in this culture do not pay much attention to the auditory system. In other cultures, hallucinations will tend to cluster in other representational systems.

[292] В нашей стране большинство галлюцинаций являются слуховыми, так как люди здесь мало внимания уделяют своей аудиальной системе. В других культурах галлюцинации связаны с другими репрезентативными системами.

[293] Woman: I’d like you to comment some more because I stumbled into some of this out of talking with people about hallucinatory phenomena.

[293]Женщина: Не смогли бы вы подробнее прокомментировать галлюцинаторные явления?

[294] Hallucinatory phenomena in my opinion are the same thing you’ve been doing here all day. There’s no formal difference between hallucinations and the processes you use if I ask you to remember anything that happened this morning, or what happened when I said “Ammonia” and all of you went “uhhhrrrhhh!” As far as I can tell, there are some subtle differences between people who are in mental hospitals and people who are not. One is that they are in a different building. The other is that many of them don’t seem to have a strategy to know what constitutes shared reality and what doesn’t.

[294] Галлюцинации, я считаю, это то, чем вы здесь занимаетесь целый день, формальных различий между галлюцинациями и теми процессами, которые вы используете, когда я прошу вас вспомнить что-нибудь – будь то событие сегодняшнего утра, или запах аммиака – просто нет. Насколько мне известно, однако, некоторая разница между обитателями психиатрических больниц и нормальными людьми все же есть. Одно из различий – это то, что больные и здоровые живут в разных зданиях. Другое – это отсутствие у больных стратегий различия между разделяемой (общепринятой) реальностью и неразделяемой.

[295] Who has a pet? Can you see your pet sitting here on the chair? (Yes.) OK. Now, can you distinguish between the animal that you have here, and the chair that it is sitting on? Is there anything in your experience that allows you to distinguish between the fact that you put the visual image of the pet there, and the fact that the image of the chair was there before you deliberately put it there? Is there any difference? There may not be.

[295] У кого есть щенок? Можете ли вы его увидеть, сидящим на этом стуле? – “Да”. ОК. А теперь можете ли вы определить, чем отличается щенок от стула, на котором он сидит? Есть ли какое-то переживание, которое позволяет вам отличить тот факт, что вы представили визуальный образ щенка, и тот факт, что образ стула был у вас еще перед тем, как вы поставили на него образ щенка? Есть ли различия? Его может и не быть…

[296] Woman: Oh, yes, there is.

[296] Женщина: Различие есть.

[297] OK. What is the difference? How do you know that there is a real chair and there’s not a real dog?

[297] ОК. Какое оно? Как вы узнаете, что это – реальный стул, но не реальная собака?

[298] Woman: I really can see that chair in my reality here and now. But I can only picture the dog in my head, in my mind’s eye….

[298] Женщина: Я реально вижу стул в моей реальности, здесь и сейчас. Собаку я вижу только в моей голове, внутренним зрением.

[299] You don’t see the dog over here sitting in the chair?

[299] Так видите ли вы собаку, сидящую на этом стуле?

[300] Woman: Well, only in my mind’s eye.

[300] Женщина: Ну, только внутренним зрением.

[301] What’s the difference between the image of the chair in your mind’s eye and the image of the dog in your mind’s eye? Is there a difference?

[301] Каково различие между стулом, который вы видите, и собакой, которую вы видите внутренним зрением? Есть ли разница?

[302] Woman: Well, one’s here and one isn’t.

[302] Женщина: Хорошо, один здесь, а другого нет

[303] Yes. How do you know that, though?

[303] Да, но как вы узнаете об этом?

[304] Woman: Well, I still see the chair even when I look away and look back. But if I stop thinking about the dog in the chair, the dog isn’t there anymore.

[304] Женщина: Ну, если я посмотрю назад или в сторону, стул я все равно вижу. А если я перестану думать о собаке, она тут же исчезнет.

[305] OK. You can talk to yourself, right? Would you go inside and ask if there is a part of you at the unconscious level that is capable of having the dog there when you look back? Would you make those arrangements and find out if you can still tell the difference? Because my guess is there are other ways you know, too

[305] ОК. Вы можете поговорить с собой. Правда, обратитесь внутрь себя и спросите, есть ли у вас на подсознательном уровне какая-то часть которая могла бы так же ясно представить себе собаку, даже отвернувшись? Можете ли вы после этого найти различие? Потому что я догадываюсь, что у вас есть еще способы, которыми вы пользуетесь для определения различия между собакой и стулом …

[306] Woman: The image of the dog isn’t as clear.

[306] Женщина: Разве образ не так ясен…

[307] OK, so that’s one way that you make a reality check. Would you go inside and ask if there is a part of you that can make it as clear?

[307] ОК. Это один из способов, которым вы проверяете реальность. Снова обратитесь внутрь себя и спросите, нет ли у вас в подсознании такой части, которая могла бы сделать образ собаки таким же ясным?

[308] Woman: Not while I’m awake.

[308] Женщина: Нет, пока я бодрствую.

[309] I know your conscious mind can’t do it. I’m not asking that question. Can you talk to yourself? Can you go “Hi, Mary, how are you?” on the inside? (Yes.) OK. Go inside and say “Is there any part of me at the unconscious level which is capable of making that image of the dog as clear as the chair?” And be sensitive to any response you get. It may be verbal, it may be a feeling, it may be something visual. While she’s doing that, does anyone else know how they know the difference?

[309] Я знаю, что сознательно вы это не можете сделать. Я об этом и не прошу. Можете ли вы поговорить с собой? Можете ли вы сказать себе внутренне – привет, Мари, как дела? “Да”. ОК. Обратитесь внутрь себя и спросите: есть ли у меня на подсознательном уровне какая – то часть, которая может сделать образ собаки таким же ясным, как и образ стула? Будьте внимательны к ответу, который вы получите. Ответ может быть вербальным, визуальным, чувственным. Пока она это делает, вопрос ко всем: заметил ли кто-нибудь на себе, как определяются различия между собакой и стулом?

[310] Man: Well, earlier when you hit the chair I could hear a sound. When you hit the dog, I couldn’t.

[310] Мужчина: Ну, когда вы раньше двигали стулья, я слышал звук, а если бы вы двигали собаку, то звука бы не было.

[311] So essentially your strategy consists of going to another representational system and noticing whether there is a representation that corresponds in that system to what you detected in another system

[311] В сущности наша стратегия состоит в том, что вы переходите в другую репрезентативную систему и наблюдаете, есть ли соответствие верной системе.

[312] Woman: I know I put the dog there.

[312] Женщина: Я знаю, что собаку сюда поставила я!

[313] How do you know that?

[313] Как вы об этом узнали?

[314]Woman: Because I can remember what I did.

[314] Женщина: Я помнила, что я это сделала.

[315] OK, how do you remember putting the dog there? Is that a visual process? Do you talk to yourself? OK. Now I want you to do that same process for putting the chair there. I want you to put the chair here, even though it’s already here. I want you to go through the same process you used to put the dog here to put the chair here and then tell me what, if any, difference there is.

[315] Да, но как вы помните об этом? Это визуальный процесс? Или вы себе что-нибудь говорите? Сейчас я попрошу вас ту же самую операцию совершить со стулом. Поставьте стул сюда, несмотря на то, что он уже здесь. Пройдите со стулом через тот же самый процесс, что и с собакой, а потом скажите мне, в чем тут разница.

[316] Does anybody know the point of all this?

[316] Знает ли кто-нибудь, в чем тут дело?

[317] Woman: We’re all schizophrenic.

[317] Женщина: Все мы здесь шизофреники…

[318] Of course we’re all schizophrenic. In fact, R. D. Laing is far too conservative when he talks about schizophrenia being a natural response. Evolutionarily the next step, which we’re all engaged in, is multiple personality. You’re all multiple personalities. There are only two differences between you and an officially diagnosed multiple personality: (1) the fact that you don’t have to have amnesia for how you are behaving in one context; you can remember it in another context, (2) you can choose how to respond contextually. Whenever you don’t have a choice about how you respond in context, you are a robot. So you have two choices. You can be a multiple personality or a robot. Choose well.

[318] Конечно, все тут шизофреники. Фактически, Р. Лэниг был слишком консервативен, когда он говорил о шизофрении как о естественной реакции. Следующей ступенью, на которую мы все поднимаемся, является множественная личность. Есть только два различия между нами и теми, у кого стоит официальный диагноз (множественная личность): 1) отсутствие амнезии на то, как вы себя вели в данном контексте – находясь в другом контексте, вы помните о том вашем поведении; 2) вы можете выбирать, как реагировать в зависимости от контекста. Если у вас нет выбора реакций на данный контекст, то вы – робот. Итак, у вас два выбора. Вы можете быть либо множественной личностью, либо роботом. Выбирайте же хорошо…

[319] The point that we’re trying to make is that the difference between somebody who doesn’t know their hallucination is a hallucination and yourselves is only that you have developed some strategy by which you know what is shared reality and what is not. And if you are going to have hallucinations, you probably have them about ideas instead of about things.

[319] Мы сейчас постараемся подчеркнуть различие между кем-то, кто не знает, что его галлюцинации – это галлюцинации, и вами. Различие состоит лишь в том, что у вас есть стратегия определения того, что является разделяемой реальностью, а что – нет. И, если у вас есть галлюцинации, они касаются идей, а не вещей.

[320] If one of you in the audience said “Well, wait a minute, there really is a dog there, anybody can see that!” then probably one of the other people in this room would take you away.

[320] Если кто-то из вашей аудитории скажет: “Смотрите, я действительно вижу здесь собаку и каждый может ее увидеть!”, то кто-то возьмет его за руку и выведет из аудитории….

[321] Now, when Sally used the word “pensive” earlier, she was hallucinating with exactly the same formal process that a schizophrenic does. For example, there was a mental patient who looked at us and said “Did you just see me drink a cup of blood?” He was doing exactly the same thing. He was taking input from the outside, combining it in an interesting way with a response he was making internally, and then assuming it all came from the outside.

[321] Итак, когда Салли использовала слово “задумчивый”, она проходила через тот же самый процесс, что и шизофреники. Например: один пациент посмотрел на нее и сказал: “Видите ли вы, что сейчас я выпью чашку крови?” Он сделал то же самое, что и Салли. Он взял какую-то информацию извне, интересным образом скомбинировал ее со своим внутренним ответом, и сделал вывод, что все пришло к нему извне.

[322] There are only two distinctions between anybody in this room and an institutionalized schizophrenic: (1) whether you have a good reality strategy and you can make that distinction, and (2) whether the content of your hallucination is socially acceptable or not. Because you all hallucinate. You all hallucinate that somebody’s in a good mood or a bad mood, for example. Sometimes it really is an accurate representation of what you are getting from the outside, but sometimes it’s a response to your own internal state.

[322] Между госпитализированными людьми – шизофрениками и людьми из этой аудитории существуют только два различия: 1) у вас есть хорошая стратегию проверки реальности; 2) содержание ваших переживаний социально приемлемо. Ведь все вы галлюцинируете. Например, вы галлюцинируете о том, в каком настроении находится человек – в плохом или в хорошем. Иногда это соответствует той информации, которую вы получаете извне, а иногда – нет. Тогда это просто отражение вашего внутреннего состояния.

[323] And if it’s not there, sometimes you can induce it. “Is something wrong?” “What’s bothering you?” “Now I dont want you to worry about anything that happened today while you were gone.”

[323] А если, например, плохого настроения у вашего собеседника нет, вы можете индуцировать его: “У вас что-то не так?” “Что вас беспокоит?”, “Я не хочу, чтобы вы беспокоились о том, что произошло сегодня днем, когда вас не было”.

[324] Drinking blood in this culture is not acceptable. I Ve lived in cultures where that’s fine. The Masai, in Eastern Africa, sit around and drink cups of blood all the time. No problem. It would be weird in their culture for somebody to say “I can see that you are feeling very bad about what I just said.” They would begin to wonder about you. But in this culture it’s reversed.

[324] Пить кровь в нашей культуре не принято. Мне приходилось жить в стране, где это нормально. Члены восточно-африканского племени масаев только и занимаются тем, что садятся в круг и пьют кровь из чашки, и никаких проблем. Представителям этой культуры было бы странно, если бы кто-нибудь сказал: “Я вижу, что вы почувствовали себя плохо, когда я это сказал” Они начали бы удивляться вам.

[325] When we trained residents in mental hospitals we used to go up early and spend time in the wards because the patients there had problems we never had the opportunity to encounter before. We would give them the task of determining for themselves which parts of their experience were validated by other people, and which were not. For instance, with the cup-of-blood guy, we immediately joined his reality. “Yeah, warm this one up for me, will you?” We joined his reality so much that he came to trust us. And then we gave him the task of discovering which parts of his reality other people in the ward could validate for him. We didn’t say this was really here and that wasn’t, but simply asked him to determine which parts of his reality other people could share. And then he learned—as most of us have as children—to talk about those parts of reality which are either socially acceptable hallucinations, or that other people are willing to see and hear and feel, too. That’s all he needed to get out of the hospital. He’s doing fine. He still drinks cups of blood, but he does it by himself. Most psychotics just dont have a way of making distinctions between what’s shared reality and what’s not.

[325] Когда мы преподавали интернам-психиатрам, мы приходили в больницу пораньше и проводили много времени в палатах. У тамошних пациентов были проблемы, с которыми мы прежде не сталкивались. Мы дали им задание определить для себя, какую часть их реальности люди разделяют … а какую – нет. С тем парнем, который пил кровь из чашки, мы поступили так: “Немедленно присоединитесь к его реальности”. Мы присоединились к его реальности, так, что он начал нам доверять. Затем мы дали ему задание – определить, какую часть его переживаний остальные люди в палате могут принять. Мы не говорили ему о том, что реально, а что нет, а просто попросили назвать те переживания, которые другие люди могли бы с ним разделить. И тогда он научился – как научается ребенок, говорить о тех частях реальности, которые являются либо социальными приемлемыми галлюцинациями, либо чем-то, что люди хотят видеть, слышать или чувствовать… И это – все, что ему было нужно, чтобы выписаться из больницы… Сейчас у него все нормально. Он все по-прежнему пьет кровь из чашки, но делает это в одиночестве… Большинство психотиков именно и отличаются тем, что не умеют отличать разделяемую реальность от неразделяемой.

[326] Man: Many psychiatrists do not have that, when working with those people.

[326] Мужчина: Но многие психиатры тоже не умеют делать этого, когда работают с психотиками.

[327] Many do not have it, period, as far as I can tell! The only difference is that they have other psychiatrists that share that reality, so they at least have a shared reality. I’ve made lots of jokes about the way humanistic psychologists treat each other when they get together. They have many social rituals that did not exist when I worked at an electronics corporation. The corporation people didn’t come in in the morning and hold each other’s hands and look meaningfully into each other’s eyes for five and a half minutes. Now, when somebody at the corporation sees somebody do that, they go “Urrrrhhh! Weird!” And the people in humanistic psychology circles think the corporation people are cold and insensitive and inhuman. To me, they are both psychotic realities, and I’m not sure which one is crazier. And if you think about shared realities, the corporation people are in the majority I

[327] Очень многие люди не умеют этого делать. Насколько мне известно, единственное различие состоит в том, что у психиатров есть другие психиатры, которые разделяют их реальность, так что получается хоть немного, да разделяемая реальность. Я много раз подшучивал над тем, как гуманистические психологи обращаются друг с другом, когда собираются вместе. У них есть много ритуалов, которых нет например, в электронной компании. Электронщики приходят утром на работу, не держат друг друга за руки, и не смотрят пристально друг другу в глаза в течение 5,5 минут. И когда кто-то из них видит, как другие это делают, то говорит: “Ну и ну! Странно!” И гуманистические психологи думают, что электронщики люди холодные, бесчувственные, бездушные. Для меня обе эти реальности – психотические, и я не знаю, какая из них является более сумасшедшей. Но если вы будете говорить о разделяемой реальности то электронщики окажутся в большинстве.

[328] Where you really have a choice is when you can go from one reality to the other, and you can have a perspective on what’s going on. One of the craziest things is when a humanistic psychologist goes to teach a seminar at a corporation and doesn’t alter his behavior. That inability to adjust to a different shared reality is a demonstration of psychosis as far as I’m concerned.

[328] У вас есть выбор тогда, когда можете переходить из одной реальности в другую, и иметь свой взгляд на то, что происходит. Самые сумасшедшие вещи происходят тогда, когда гуманистический психолог приходит проводить семинар в организации и не меняет своего поведения. Неспособность приспосабливаться к другой реальности является, насколько я знаю, самым ярким признаком психоза.

[329] Therapists feel letters. I dont think that’s any more peculiar than drinking cups of blood. Everywhere I go, people tell me they feel O and K. That’s pretty weird. Or you ask people “How do you feel?” and they say “Not bad.” Think about that for a moment. That’s a very profound statement. “I feel not bad.” That’s not a feeling. Neither is “OK.”

[329] Терапевты также чувствуют буквы. Я не думаю, что это является более странным, чем пить кровь из чашки. Куда бы я не пошел, люди говорят мне, что они чувствуют себя К и О. Это действительно странно. Или же спрашиваешь человека: “Как ты себя чувствуешь? а он отвечает “Неплохо” Вдумайтесь это ведь очень глубокое утверждение: “Я чувствую себя неплохо” Но ведь это не чувство. Аналогично с ОК.

[330] One of the most powerful tools that I think is useful for you to have as professional communicators is to make the distinction between perception and hallucination. If you can clearly distinguish what portion of your ongoing experience you are creating internally and
putting out there, as opposed to what you are actually receiving through your sensory apparatus, you will not hallucinate when it’s not useful. Actually there is nothing that you need to hallucinate about. There is no outcome in therapy for which hallucinations are necessary. You can stay strictly with sensory experience and be very powerful, effective, efficient, and creative.

[330] Один из наиболее мощных инструментов для специалиста по общению – это умение различать свое восприятие от своих галлюцинаций. Если вы можете ясно отличать, какую часть вашего опыта вы выносите изнутри наружу…, в противоположность тому, что вы действительно получаете извне с помощью ваших аппаратов восприятия, вы не будете галлюцинировать тогда, когда вам это не полезно. В действительности, галлюцинирование никогда не бывает необходимым. Любой результат психотерапии вы можете получить не галлюцинируя. Вы можете оставаться только при своем опыте восприятия и быть очень эффективным, творческим и сильным психотерапевтом.

[331] You need only three things to be an absolutely exquisite communicator. We have found that there are three major patterns in the behavior of every therapeutic wizard weVe talked to—and executives, and salespeople. The first one is to know what outcome you want. The second is that you need flexibility in your behavior. You need to be able to generate lots and lots of different behaviors to find out what responses you get. The third is you need to have enough sensory experience to notice when you get the responses that you want. f you have those three abilities, then you can just alter your behavior until you get the responses that you want.

[331] Чтобы добиться исключительных успехов в общении, вы нуждаетесь только в трех вещах: Мы открыли, что в поведении психотерапевтических корифеев (и талантливых руководителей, и продавцов) существуют три основных стереотипа: Первое, Они знают, какого результата хотят добиться. Второе. Они достаточно гибки в своем поведении. Вы должны уметь создавать у себя множество поведенческих реакций, чтобы добиться от человека такого ответа, который вам нужен. Третье. Они обладают достаточным сенсорным опытом для того, чтобы заметить, получили ли они ответ, которого добивались. Если вы обладаете этими тремя способностями, то можете изменять свое поведение до тех пор, пока не получите нужный ответ.

[332] That’s what we’re doing here. We know what outcomes we want, and we put ourselves into what we call “uptime,” in which we’re completely in sensory experience and have no consciousness at all. We aren’t aware of our internal feelings, pictures, voices, or anything else internal. We are in sensory experience in relationship to you and noticing how you respond to us. We keep changing our behavior until you respond the way we want you to.

[332] Здесь мы делаем вот что. Мы знаем, какого результата мы добиваемся. Затем мы вводим себя в состояние, которое называем “аптайм”, в котором находимся всецело в своем опыте восприятия и совсем не имеем осознания. Мы не осознаем наших внутренних чувств, картин, голосов – ничего внутреннего. В таком состоянии я нахожусь в своем опыте восприятия, связанном с вами, и слежу за вашими реакциями, и продолжаю менять свое поведение до тех пор, пока не получу от вас нужную реакцию.

[333] Right now I know what I’m saying because I’m listening to myself externally. I know how much sense you’re making of what I’m saying by your responses to it, both conscious and unconscious. I am seeing those. I’m not commenting on them internally, simply noticing them and adjusting my behavior. I have no idea what I feel like internally. I have tactile kinesthetic awareness. I can feel my hand on my jacket, for instance. It’s a particular altered state. It’s one trance out of many, and a useful one for leading groups.

[333] В данный момент я знаю, что я говорю, потому, что слушаю себя извне… Я знаю, сколько смысла вы извлекаете из моих слов, узнавая об этом по вашим реакциям, сознательным и бессознательным. Я вижу это. Я не комментирую это внутренне, просто замечаю ваши реакции и соответственно приспосабливаю свое поведение. Я не знаю, как я себя при этом чувствую… что моя рука лежит в кармане. Это определенная измененная часть состояния сознания, один из многих видов транса, кстати, очень полезный, если вы ведете игру.

[334] Woman: How do you adjust yourself in uptime? You said you keep adjusting until you get the response you want. What adjustments are you making? Do you explain more? Or talk more? Or..,

[334] Женщина: Как вы приспосабливаетесь в состоянии “аптайм”? Вы сказали, что меняете свое поведение до тех пор, пока не получите нужный ответ. Что вы приспосабливаете? Не объяснили бы вы подробнее? Или…

[335] Well, I adjust all the possible parameters. The most obvious one to me is voice tone. You can adjust your facial expression, too. Sometimes you can say the same words and lift your eyebrows and people will suddenly understand. Sometimes you can begin to move your hands. With some people, you can draw a picture. Sometimes I can just explain the same thing over again with a different set of words. Those are some of the logical possibilities that are available. There are lots and lots of possibilities.

[335] Ну… я меняю всевозможные параметры поведения. Наиболее явным для меня является тон голоса. Вы можете менять и выражение лица. Иногда вы можете сказать и то же самое, что уже говорили, но при этом поднять брови – вдруг человек поймет. Вы можете начать двигать руками… Для кого-то вы можете нарисовать картину. Иногда я объясняю одно и то же разными словами. Все это – доступные логические возможности. На самом деле есть огромное разнообразие возможностей.

[336] Woman: Well, as you’re changing your behavior, dont you have to be somewhat aware of what’s going on inside you?

[336] Женщина: Ну, если вы меняете свое поведение, разве вы не должны сознавать каким-то образом то, что происходит внутри вас?

[337] No. I think most people try to do it reflexively, with conscious self-awareness, and most of the strategies of reflexive consciousness don’t work. That’s why most people have such crummy personal relationships. If I want you to act a certain way, and I make you the reference for what I’m doing, then all I have to do is keep acting differently until you look and sound and behave the way I want you to. If I have to check with myself to find out, then I’m going to be paying attention to my feelings and my internal voices, which isn’t going to tell me whether I’m getting what I want. Most therapists succeed with their clients a dozen times before they notice it.

[337] Нет, я считаю, что большинство людей стараются делать это рефлексивно, но большинство сознательных стратегий здесь не работает. Именно потому и складываются такие безобразные межличностные отношения. Если я хочу заставить вас действовать определенным образом и говорю вам, что я сделаю, то все, что я должен делать потом – это действовать каким-то образом до тех пор, пока вы не будете вести себя так, как я хочу. Если я хочу проверить, достиг ли я намеченного результата и при этом обращаюсь к себе, к своим внутренним чувствам и голосам – то это плохая стратегия. Большинство терапевтов достигают целей со своими клиентами десятки раз, прежде чем они замечают..

[338] Woman: OK. I can see how that would work in therapy, being a therapist. But in an intimate relationship it seems like being in uptime wouldn’t be as intimate.

[338] Женщина: OK. Я вижу, как это будет работать в терапии, будучи врачом. Но в интимных отношениях, кажется, как быть в аптайм, не будет интимности.

[339] Oh, I disagree. I think it would be much more intimate that way. I don’t think intimacy is built on talking to yourself and making pictures internally. I think intimacy is built on eliciting responses. If I’m in uptime when I’m interacting with somebody, then I’m going to be able
to elicit responses from them which are pleasurable, and intimate, and anything else I want.

[339] О, я не согласен. Я думаю, что этот путь , был бы гораздо более интимным. Я не думаю, что близость построена на разговоре с собой и построении внутренних картинок. Я думаю, что близость основана на выявлении ответов. Если я в аптайме, когда я взаимодействую с кем-то, то я буду иметь возможность получить ответы от них, которые являются приятным и интимным, и все, что я хочу.

[340] Woman: If I’m talking to someone about something that I’m feeling and thinking is important to me, then I wouldn’t be in uptime, would I?

[340] Женщина: Если я говорю с кем-то о чем-то, что я чувствую и думаю это важно для меня, то я бы не была в аптайм?

[341] If that is your definition of intimacy, then we have different definitions of intimacy!

[341] Если это ваше определение близости, то у нас разные определения близости!

[342] Woman: I’m saying that it’s part of being intimate; that’s one way of being intimate.

[342] Женщина: Я говорю, что это часть интимности, это один из способов быть интимным.

[343] OK. I disagree with that.

[343] ОК. Я не согласен с этим.

[344] Woman: How can you do that if you’re in uptime?

[344] Женщина: Как вы можете это сделать, если вы находитесь в аптайм?

[345] You can’t do that when you’re in uptime. You can talk about things that you have thought and felt at other times but then you wouldn’t be in uptime. I agree that uptime would;be a poor strategy for talking about internal states, but I don’t happen to consider that intimacy. For your description, uptime is not a good strategy. Uptime is the only one I know which is a generally effective strategy to interact with people in terms of getting responses.

[345] Вы не можете делать это когда вы находитесь в аптайме. Можно говорить о вещах, что вы понимали и почувствовали в другое время, но тогда вы не были бы в аптайм. Я согласен, что аптайм будет плохой стратегией для разговора о внутреннем состоянии, но я не считаю это близостью По вашему описанию, аптайм, не является хорошей стратегией. По-моему, аптайм – единственная эффективная стратегия, которую я знаю, для действия с людьми в терминах вызывания реакций.

[346] For what you’re talking about, I would design a completely different strategy, because you’re going to have to know what you’re thinking and feeling in order to talk about it. But I don’t think that will produce connectedness with another human being. Because if you do that you’re not paying attention to them, you’re only paying attention to yourself. I’m not saying that it’s bad, I’m just saying that it’s not going to make you feel more connected with someone else. You’re not going to have more contact with the woman sitting next to you if you’re inside making pictures and talking to yourself and having feelings, and then telling her about them. That’s not going to put you in contact with her. All that’s going to do is tell her conscious mind a lot about what’s going on inside you when you’re not paying attention to her.

[346] Для того, о чем вы говорите, я бы применял совершенно другую стратегию, потому что вы хотите узнать, что вы думаете и что чувствуете, для того чтобы сказать об этом. Но я не думаю, чтобы это углубило вашу связь с другим человеческим существом. Потому что если вы это делаете, то вы не уделяете внимания ему, а уделяете внимание себе. Я не говорю, что это плохо, я говорю только, что в результате этого вы не будете ощущать себя ближе к другому человеку. Вы не установите более близкого контакта с женщиной, которая сидит рядом с вами, если будете созерцать свои внутренние картины, говорить себе что-то и что-то ощущать, а потом говорить ей об этом, так не установлен контакт между ней и вами. Просто в ее сознании появится больше информации о том, что происходит внутри вас, тогда как вы не уделяете внимания ей…

[347] I have an attorney who has a great strategy for solving legal problems. He first has a visual construction in his head of what problem has to be solved. Next, in outline, he goes auditory internal A and checks with a visual eidetic A, auditory internal B and checks with visual eidetic B, and so on, until all of his auditory and visual eidetics add up to that visual construction. Then he knows that he’s got that problem solved. It’s a super strategy for legal problems, but it’s a terrible strategy for personal relationships, and he uses it for that, too. He will make a picture of how he wants to interact with somebody, and then try to find pictures of when he’s done it before. He can never do anything new with anyone unless he’s already done all the component
pieces before. It’s just not a terribly good strategy for that task. And while he’s using that strategy, he’s gone—he isn’t there at all!

[347] У меня есть один знакомый адвокат, у которого есть замечательная стратегия для решения юридических проблем. Сначала он визуально конструирует проблему, которая должна быть решена. Затем он обращается аудиальному ответу (А) и проверяет его с помощью визуального эйдетического ответа, затем – аудиальный ответ проверяет с помощью визуального эйдетического и так далее, пока аудиальный и визуальный ответы не сложатся в первоначальную визуальную конструкцию. Тогда он знает, что проблема решена. Это прекрасная стратегия – для решения юридических проблем, но она же ужасна, если ее использовать в межличностных отношениях, но он использовал ее и там. Сначала он создавал образ того, как он хочет взаимодействовать с кем-то затем начинал искать образ того, как он хотел взаимодействовать раньше с другими людьми. Таким образом, он не был способен ни на что новое во взаимодействиях, если это новое не состояло из уже знакомых старых кусков. Нельзя сказать, чтобы в межличностных отношениях эта стратегия страшно хороша. Когда он ее использовал, то полностью находился вне процесса взаимодействия.

[348] Recently on TV, a psychologist was instructing people about how to have better communication. In essence, she was saying “Make a picture of the way you want to be, and then behave that way.” But there was nothing in it about noticing feedback from other people. She had
all these cardboard people standing next to her who were her students, going “Yes! We are very happy and we can communicate. And it is so nice to meet you, yes!” They didn’t even know whether they shook hands or not. They had no contact at all, because they were inside making pictures. They all had smiles on their faces, so maybe they were happy, but it’s not a very good strategy to communicate.

[348] Недавно по телевизору психолог учила людей, как лучше общаться. В сущности она говорила следующее: “Сначала создайте картину того, каким вы хотите быть, а затем ведите себя соответственно этой картине”. Но здесь нет ничего, чтобы говорило об этой связи от других людей. Вокруг нее стояли студенты, которые говорили: “Мы счастливы и мы можем общаться… как приятно вас видеть…”. Они даже не знали, пожимают друг другу руку или нет! У них вообще не было контакта, так как каждый был внутри себя и создавал себе образы. Быть может, они и вправду были счастливы, они улыбались, но нельзя сказать, что стратегия такого общения была хороша.

[349] We once ate lunch with a retired army colonel who decided that he was going to become a communicator. He has two strategies. One is to give commands, and the other is designed to get agreement. Neither strategy has anything to do with gathering information; his entire strategy just simply ends when there is agreement. So no matter what he says, if you say “I agree with you,” he can’t function anymore. He’s the kind of person whom you would never naturally agree with about anything, no matter what he said, because he’s got a voice tone that gets you to respond negatively.

[349] Однажды мы обедали с одним полковником в отставке, который решил стать специалистом по общению. У него было 2 стратегии. Одна – выдавать команды, другая получать согласие. Стратегии, предназначенной для сбора информации, не было вообще, вся стратегия попросту завершалась получением согласия партнера. Кроме того, что он говорил, и получал ответ – да, я согласен – он больше вообще не мог функционировать.

[350] When we sat down, everyone went crazy, because they kept saying “Well, I wouldn’t put it quite that way,” and getting into arguments with him. Finally I stopped them all, and Leslie and I said in unison “We agree with you.” Whatever he said, we’d say “We agree with you.” when we did that, he couldn’t generate any behavior! He ceased to Junction. He would sit there quietly for ten or fifteen minutes, until he Would take issue with something that the rest of us were talking about. We would simply say “We agree with you” and he was gone again. His strategy to decide what he wanted on the menu was to get everyone to have anything off the menu. His strategy was not designed to get food that would please his palate; it was designed to get other people to have the same thing that he had. I guess that’s a good strategy for a colonel in the Army. But it’s a lousy strategy to get something good in a restaurant, or to pick a restaurant, or to have friends, which is something he didn’t have.

[350] <……> Когда мы стали выражать ему согласие, он не мог больше генерировать никакого поведения! Он прекращал функционировать. Затем он сидел не говоря ни слова, в течение 15 минут, пока не смог прицепиться к чему-то в нашем разговоре. Мы опять с ним согласились, он снова замолчал. Его стратегия выбора блюд состояла в том, чтобы заставить каждого из обедающих за нашим столом выбрать себе определенное блюдо. Целью его стратегии было получение приятных ощущений от еды. Цель состояла в том, чтобы заставить выбрать каждого то, что он считает нужным. Быть может, эта стратегия и хороша, чтобы быть армейским полковником. Но вряд ли она годится для того, чтобы выбрать себе еду в ресторане или завести друзей, которых, кстати, у него не было.

[351] Having total sensory experience is a life-long project, and there isn’t any limitation to it as far as I know. I now see things, hear things and get information tactually that two years ago would have seemed like ESP to me. That’s a statement about my willingness to commit some time and energy to training myself to refine the distinctions I make between internal and external realities, the refinements I can make in every sensory channel, and in every internal representational system.

[351] Стать согласованным своему сенсорному опыту – это дело всей жизни, но я не знаю, чтобы здесь существовали какие-то принципиальные стратегии. Сейчас я могу видеть, слышать и ощущать то, что два года назад казалось мне экстрасенсорной информацией. Это утверждение касается моего желания посвятить часть своего времени и энергии на выработку способности различия внутренней и внешней реальности, стимулов, поступающих по каждому сенсорному опыту и внутри каждой репрезентативной системы.

[352] A lot of our training in our ability to make visual distinctions we got from Milton Erickson. He is one of the most exquisite visual detectors in the world. He can see things that really are “extra-sensory” for other people, but they are there, and they are coming in through the same senses. In the exercise we did, many of you called me over for assistance, saying “Well, this person doesn’t make any eye movements.” And you finally admitted “Well, there’s some slight movement of the eyes.” When you say something is slight, that is a statement about your ability to detect it, not about what’s going on with the other person.

[352] Нашу способность к зрительным различиям мы выработали благодаря М. Эриксону… Он один из самых совершенных в мире специалистов по зрительному наблюдению. Он видит то, что обычно для людей находится далеко за порогом восприятия, но оно действительно существует и воспринимается тем же самым человеческим зрительным анализатором. Когда мы делали упражнения, многие из вас звали меня на помощь: «Посмотрите, мой партнер не делает никаких движений глазами. Но в конце концов вы говорили: «Нет, небольшие движения он все-таки делает! «Когда вы говорили «небольшие», это было утверждение о вашей различительной способности, а не о том, что происходило с вашим партнером.

[353] It’s like “resistance.” If therapists would take “resistance” as a comment about themselves instead of their clients, I think the field of psychotherapy would develop at a faster rate. Whenever a client “resists,” it’s a statement about what you are doing, not about what they are doing. Out of all the ways that you’ve attempted to make contact and establish rapport, you have not yet found one that works. You need to be more flexible in the way you are presenting yourself, until you get the rapport response you want.

[353] Это аналогично сопротивлению. Если терапевты будут воспринимать «сопротивление», как характеристику собственного поведения, а не поведения клиента, то я думаю, что психиатрия будет развиваться быстрее. Как бы не сопротивлялся клиент, все равно это утверждение касается того, что вы делаете, а не того, что он делает. Среди всех способов, которые вы использовали, чтобы установить контакт и раппорт, вы не нашли того одного, который бы сработал. Тогда вам надо стать настолько гибким в способах представления себя, пока не получите нужной вам реакции.

[354] What we would like to do next is to offer you an exercise to increase your sensory experience, and to distinguish between sensory experience and hallucination. This exercise has four parts:

[354] Следующее, что мы сделаем, это попробуем потренировать различие между сенсорным опытом и галлюцинациями. Упражнение состоит их 4-х частей.

[355] Experience vs. Hallucination Exercise: Part I

[355] Опыт vs Галлюцинаций: Часть 1

[356] We want you to sit in groups of three. One of you we’ll call A, one B, and one C. A, your job is detection. B, your job is to practice experiencing different kinds of experience. C is simply an observer, and can also help A and B keep track of what to do next. B, you select, without mentioning anything verbally, three different experiences that you had which were very intense experiences. They can be from any part of your life, but make them distinctive, one from the other; don’t take three similar occasions. You can just identify them by dropping inside and finding representative examples, and simply number them one, two, and three.

[356] Мы хотим, чтобы вы расселись в группы по трое. Одного из вас мы будет называть A, другого — B , и другого С. A, ваша работа — обнаружение. B, ваша работа — практиковать испытывание различных типов переживаний. C является просто наблюдателем, и может также помочь A и B отслеживать, что делать следующим. B, вы выбираете, без упоминания чего-либо вербально, три различных переживания, которые вы имели, которые были очень интенсивные переживания. Они могут быть из любой части вашей жизни, но сделайте их отличительными, одно от других; не берите три похожих случая. Вы можете просто идентифицировать их, погрузившись внутрь [drop inside] и находя репрезентативные примеры, и просто считайте их „один“, „два“ и „три“.

[357] Then hold hands with A and announce “one.” Then go internal, drop out of sensory experience, go back to that time and place, and have that experience again without any overt verbalization. Take a minute or two or three to relive that experience fully…. Then announce “two” and relive it…. Then announce “three” and relive that….

[357] Затем держите руки A и объявите „один“. Затем идите внутрь [go internal], выпустите [drop out] сенсорные переживания, возвращайтесь [go back] к тому времени и месту и испытывайте то переживания опять без любой открытой вербализации. Возьмите минуту или две или три, чтобы снова вернуть к жизни то переживание [relive] полностью. Затем объявите “второе” и переживите его…. Затем объявите “третье” и переживите его…

[358] Now there is one incredibly important factor. For those of you who are very visual, it will be imperative that you do not see yourself there, but see what you saw when you were there.

[358] Сейчас имеется один невероятно важный фактор. Для тех из вас кто очень визуален, это будет приказание [imperative], чтобы вы не видите себя там, но видите что вы видели, когда вы были там.

[359] For example, close your eyes and see yourself from above or the side somewhere, riding on a roller coaster, just about to go down that first big drop…. Now step into that image of yourself inside the roller coaster and see what you would see if you were actually there riding it. Those are very different experiences. The kinesthetics come in profoundly once you break the dissociation of seeing yourself over there, and put your perceptual position inside your body on the roller
coaster.

[359] Для примера, закройте ваши глаза и видите себя сверху или со стороны где-то, катящегося на „американских горках“, как раз близ к тому, чтобы спускаться с первого крутого спуска… Сейчас шагните в то изображение себя внутри „американских горок“ и видите, что вы видели бы, если вы были действительно там катающимся. Это очень отличающиеся переживания. Кинестетика входит [come in] серьезно как только, вы разрушаете диссоциацию видения себя оттуда [over there], и помещаете вашу перцептуальную позицию внутрь вашего тела на „американских горках“.

[360] As you go back and find these three experiences and re-experience them, it is important that you do not do it dissociated. You may begin by seeing yourself; then get inside the picture. When you are inside the picture and you feel the experience in your body again as you did before, you begin to squeeze A’s hand, thereby cuing them tactually that you are now having that experience.

[360] В то время как вы идете назад [go back] и находите эти три переживания и снова переживаете их, это важно что вы не делаете это диссоциировано. Вы можете начать видение себя, тогда войдите в картину. Когда вы внутри картину и вы чувствуете переживания в вашем теле опять, как вы делали до этого [you did before], вы начинаете сжимать руку А, таким образом даете сигналы ему тактильно, что вы сейчас имеет те переживания.

[361] A, your job is simply to observe the changes in B, as s/he goes through the three experiences. I want you to watch skin color changes, size of lower lip, breathing, posture, muscle tonus, etc. There will be many profound changes in B that you can see visually as B goes through this experience.

[361] A, ваша работа просто наблюдать изменения в B, как он/она пройдут через три переживания. Я хочу, чтобы вы наблюдаете изменения цвета кожи, размера нижней губы, дыхания, позы, тонусы мыщц и т.д. Будут много основательных изменений в B, которые вы можете видеть визуально, в то время как B проходит через это переживание.

[362] Part 2

[362] Часть 2

[353] B will do exactly the same thing as in Part 1: s/he will announce “one” and re-experience it, then “two” and “three.” But this time A will not only watch the changes but describe them out loud. C’s job is to make sure that all the descriptions that A offers are sensory-based descriptions: “The corners of your mouth are rising. Your skin color is deepening. Your breathing is high and shallow and increasing in rate. There’s more tension in your right cheek than your left.” Those are descriptions that allow C—who is watching as well as listening to your description—to verify, or not, what in fact you are claiming. If A says “You’re looking happy; now you’re looking worried,” those are not sensory-based descriptions. “Happy” and “worried” are judgements. C’s job is to make sure that A’s descriptions are sensory-based, and to challenge any utterance that is not sensory-based.

[353] B будет делать точно такую же вещь, как в первой части: он/она объявит “один” и пе-переживает это, затем “два” и “три”. Но в этот раз А не будет только наблюдать изменения, но описывать их вслух. Работа С — это удостовериться, что все описания, которые А предлагает, являются сенсорно-обоснованными [sensory-based] описаниями: “Углы вашего рта приподнимаются. Ваш цвет кожи делается темнее. Ваше дыхание интенсивное [high] и неглубокое и увеличиваете в частоте. Существует больше напряжения в вашей правой щеке чем в вашей левой”. Это описаниями, который позволяют C — кто является наблюдением также как и слушанием [who is watching as well listening] вашего описания — подтвердить, или нет, что в действительно вы утверждаете. Если A говорит “Вы выглядите счастливым; сейчас вы выглядите обеспокоенным”, это не является сенсорно-обоснованными описаниями. “Счастливый” и “обеспокоенный” — это суждения. Работа С — удостоверится что описания А сенсорно-обоснованными, и подвергать сомнению высказывание, которое не является сенсорно-обоснованными .

[354] Part 3

[354] Часть 3

[355] This time B goes into one of the three experiences without identifying it by number. You just pick one of the three and go into it. A sits there, again observing B, saying nothing until s/he finishes that experience. And then A, you tell B which experience it was: “one,” “two,” or “three.” B continues to run through those three experiences in any order other than the original order, until A is capable of correctly naming which experience you are having. If A can’t do it the first time through, simply start over again. Don’t tell them which one was which, or that what they thought was number one was really number three; just tell them to back up and start over again. It’s a way
of training your senses to be acute.

[355] В этот раз B войдет в одно из трех переживаний без идентификации их по номеру. Вы просто возмете одно из трех в войдете в него. A сидит там, опять наблюдает Б, не говорит ничего пока он/она не закончит то переживание. И тогда A, вы скажите B, которое переживание это было: “один”, “два” или “три”. B продолжает пробегать [run through] через эти три переживания в любом другом порядке чем оригинальный порядок, пока А способен корректно называть, которое переживания вы имеете. Если А не можете сделать это в первый раз прохода, просто начните все опять. Не говорите им которое [переживание] было которым, или то что вы прошли через номер один было реально номером три; просто скажите им дать задний ход [back up] и начать опять. Это способ тренировки ваших чувств быть острыми.

[356] Part 4

[356] Часть 4

[357] This time B goes into any one of the three experiences again and A hallucinates and guesses, as specifically as s/he can, what the content of that experience is. And believe me, you can get very specific and very accurate.

[357] Этот раз B впадет [goes into] в одно из трех переживаний опять и A галлюцинирует и предполагает, так конкретно как он/она может, что за содержание того переживание. И поверьте мне, вы можете получить [get] очень конкретно и очень точно.

[358] In parts 1,2, and 3 we ask you to stay in sensory experience. In part 4 we’re asking you to hallucinate. This is to make a clean distinction between sensory-based experience and hallucination. Hallucination can be a very powerful, positive thing. Anybody who has ever done a workshop with Virginia Satir knows that she uses hallucination in very powerful and creative ways, for instance in her family sculpting. At some point after she has gathered information she’ll pause and sort through all the visual images that she has, preparatory to sculpting or making a family stress ballet. She will change the images around until it feels right to her. That’s “see-feel,” the same strategy as spelling or jealousy. Then she takes the images that satisfy her kinesthetically, and she puts them on the family by sculpting them. That’s a case where hallucination is an integral part of a very creative and effective process. Hallucination isnt good or bad; it’s just another choice. But it’s important to know what you are doing. OK. Go ahead.

[358] В части 1,2 и 3 мы просили вас оставаться в сенсорном опыте. В часте 4 мы просим вас галлюцинировать. Это для того, чтобы сделать чистое различие между сенсорно-обоснованным опытом и галлюцинацией. Галлюцинация может быть очень мощной, позитивной вещью. Кто-либо кто уже выполнял семинар [done a workshop] с Вирджинией Сатир, знает что она использует галлюцинацию очень мощными и творческими способами, для примера в ее семейной лепке [family sculpting]. До некоторой степени [at some point] после того, как она собрала информации она сделает паузу и разбирается [sort through] со всеми визуальными изображениями которые она имела, прежде чем лепить или делать семеный стрессовый балет [family stress ballet]. Она будет изменять изображения вокруг пока оно не почувствуется правильным для нее. Эти тоже “вижу-чуствую”, похожая стратегия как правописание или ревность. Тогда она берет изображения которые удовлетворяют ее кинестетически, и она кладет их на семью, лепя их. Это является случаем когда галлюцинация есть интегральная [integral] часть очень творческого и эффективого процесса. Галлюцинация не плохо и не хорошо; это — просто другой выбор. Но это очень важно знать когда вы делаете. ОК. Вперед!

* * * * *

[359] All right. Are there any comments or questions about this last exercise we did? Some of you surprised yourselves by the guesses you made, right? And others of you scored zero.

[359] Хорошо. Есть ли какие-то замечания по последним предложениям? Некоторые из вас удивлены тем, что смогли так точно угадать содержание переживания, не так ли? Другие не угадали ничего.

[360] Whether you did well or not is really irrelevant. Either way, you got important information about what you are able to perceive, and whether or not what you hallucinate has any relationship to what you perceive.

[360] Угадали вы или нет – на самом деле это не имеет значения. В обоих случаях вы получили важную информацию о том, что вы не умеете воспринимать, и соответствует ли содержание ваших галлюцинаций тому, что вы воспринимаете.

[361] You can take the training we’re giving you and you can notice as you are communicating with a client or a loved one that the responses that you are getting are not the ones that you want. If you take that as an indication that what you are doing is not working and change your behavior, something else will happen. If you leave your behavior the same, you will get more of what you are already getting. Now, that sounds utterly simple. But if you can put that into practice, you will have gotten more out of this seminar than people ever get. For some reason, that seems to be the hardest thing in the world to put into practice. The meaning of your communication is the response that you get. If you can notice that you are not getting what you want, change what you’re doing. But in order to notice that, you have to clearly distinguish between what you are getting from the outside, and how you are interpreting that material in a complex manner at the unconscious level, contributing to it by your own internal state.

[361] Продолжая тренироваться так, как вы делали, вы можете заметить, общаясь со своим клиентом или любимым, что ответы, которые вы от них получаете, не такие, какие бы вам хотелось. Если вы примете это как признак того, что то, что вы делаете, не работает, и измените свое поведение, то произойдет что-нибудь еще. Если вы будете вести себя так же, то будете получать и дальше то, что имели. Если вы реализуете это утверждение на практике, то вы от этого семинара получите столько, сколько люди не получали еще никогда. По некоторым причинам воплощать это утверждение на практике – самое трудное на свете дело, смысл вашего общения – это ответ, который вы получаете. Если вы заметите, что получаете не то, что хотите, измените свои действия. Но чтобы это заметить, вы должны ясно отличать то, что вы получаете извне, от того, как вы интерпретируете этот материал на подсознательном уровне, примешивая сюда свое внутреннее состояние.

[362] The exercise you just did was essentially limited to one sensory channel. It was a way of assisting you in going through an exercise in which you clean up your visual input channel. You also get some kinesthetic information through holding hands. You can do it auditorily as well, and also kinesthetically. You can generalize that same exercise to the other two systems. If you are going to do it auditorily, A would close his eyes. B would then describe the experience without words, just using sounds. The tonal and tempo patterns will be distinctive and since A’s eyes will be closed, all he has is the auditory input.

[362] Упражнение, которое мы сейчас выполнили, ограничивалось только одним сенсорным каналом. Упражнение должно было помочь вам получать опыт восприятия по визуальному выходному каналу. Держа партнера за руку, вы получите определенную кинестетическую информацию. Вы можете распространить это упражнение и на аудиальную систему. Тогда А должен закрыть глаза, а Б – описать свои переживания звуками, но без слов. Тональность и темп звукоряда будут различны, и, так как глаза А будут закрыты, он будет иметь только один сенсорный вход – аудиальный.

[363] Or you could just think about the experience and talk about cooking lunch. That’s the way couples often do it with one another. He makes a picture of his wife having an affair and then they talk about going camping, right? And he goes (angrily) “Yeah, I’d really like to go with you. I think we’d have a good time. I’m going to bring the ax so I can chop up some firewood.”

[363] Или же вы можете думать об определенном переживании, а говорить о приготовлении ужина. В супружеских парах такое происходит довольно часто. Он создает себе образ того, как жена ему изменяет и тут же они говорят о том, как бы им выехать на природу. Он говорит: (сердито) «Как бы мне хотелось выехать с тобой, мы бы прекрасно провели время, а я бы взял топор, чтобы нарубить много дров».

[364] Another thing couples do is fight in quotes. Do you know about quotes? Quotes is a wonderful pattern. If any of you have clients who work at jobs and have resentment for their bosses or fellow employees, but who can’t really express it because it’s inappropriate, or they might get fired or something, teach them the pattern of quotes in language. It’s marvelous because they can walk up to their employer and say “I was just out on the street and this man walked up to me and said ”You’re a stupid jerk.1″ And I didn’t know what to say to him. What would you do if somebody walked up to you and said’ You ‘re ajerk.1 Just right out on the street, you know.”

[364] Что еще делают супружеские пары, так это «борются». Знаете ли вы о кавычках? Это прекрасный стереотип. Если у вас есть клиенты с невысказанной агрессией, например, против своих начальников, и они не могут ее реально выразить, так как это было бы неадекватно (или их могли бы после этого выгнать), то можно обучить их стереотипу кавычек. Это прекрасно, так как ваш клиент может зайти к своему боссу и сказать: «Только что на улице какой-то человек наступил мне на ногу и сказал: «Ты глупый сопляк» А я то знал что ему ответить. А вы чтобы сделали, если бы вас кто-то обозвал глупым сопляком? Вот так прямо на улице?»

[365] People have almost no consciousness of any meta-levels if you distract them with content. Once at a conference I talked to a large group of psychologists who were pretty stuffy and asked a lot of dumb questions. I told them about quotes as a pattern. Then I said for example—I even told them what I wa$ doing—Milton Erickson once told me a story about a time he stayed at a turkey farm, and the turkeys made a lot of noise and kept him awake at night. He didn’t know what
to do. So finally one night he walked outside—and I faced all those psychologists out there—and he realized he was surrounded by turkeys, hundreds of turkeys everywhere. Turkeys here, and turkeys there, and turkeys all over the place. And he looked at them and he said ” You turkeys!

[365] Люди почти не замечают мета-уровней, если отвлечь их внимание содержанием. Однажды я читал лекцию группе психологов, которые были очень обидчивы и задавали много глупых вопросов, я сказал им о стереотипе кавычек. Затем я привел пример – и даже сказал, что я делаю как М. Эриксон. Милтон рассказал мне, как он останавливался на индюшачьей ферме, индюки страшно шумели и ночью, он даже проснулся от этого шума, не зная, что же делать. Однажды он вышел из дома, и я повернулся лицом ко всем психологам – и увидел, что со всех сторон окружен индюками, сотнями индюков. Индюки тут, индюки – там, индюки везде. И он посмотрел на них и сказал: «Вы, индюки».

[366] There were a couple of people there who knew what I was doing and they absolutely cracked up. I stood on the stage in front of these people who were paying me a fortune and I went” You turkeys!” They didn’t know what I was doing. They all sat there nodding seriously. If you are congruent, they will never know. If you feed people interesting content, you can experiment with any pattern. As soon as I said “I’m going to tell you a story about Milton” everybody went “content time” and that was all it took.

[366] Человека два в той аудитории поняли, что я делаю и были шокированы до онемения. Я стоял на сцене перед этими людьми, которые платили мне своим вниманием и говорил: «Вы индюки», и они не знали, что же делать. Они сидели и серьезно кивали головами. Если вы будете согласованным, то они и не узнают. Если вы отвлечете людей, интересным содержанием, то можете экспериментировать с любым стереотипом. Когда я сказал: «Сейчас я расскажу историю про Милтона» все искали «пространство содержания» и там утонули.

[367] In the middle of telling the story, I even turned around and laughed at the top of my lungs. And then I turned back and finished it. They just thought it was a weird behavior, because I laugh a lot. Or I could have made the laughing part of the story. “Milton turned around and laughed.” At the end of the day all these people came up to me and said “And I want to tell you how important this has been to me” and I said “Thank you. Did you hear the story about Milton? I don’t want you to think that it’s about your

[367] В середине своего рассказа я даже отвернулся и сдержанно посмеялся, потом я развернулся обратно и закончил свой рассказ. Они подумали что это – странное поведение, или объяснили это тем, что я готовлю их к самой смешной части рассказа. (Милтон отвернулся и рассмеялся). В конце дня эти люди подходили ко мне и говорили: «Я хочу сказать, в чем это было для меня важно», а я отвечал: «Спасибо. Вы слышали историю о Милтоне? Я не хотел бы чтобы вы думали, что это история про вас!»

[368] You can try any new behavior in quotes and it won’t seem to be you doing it. Quotes gives you a lot of freedom to experiement with gaining flexibility, because it means that you can do anything. I can go into a restaurant and walk up to a waitress and say “I just went in the bathroom and this guy walked up to me and said ‘Blink,'” and find out what happens. She’ll blink, and I’ll go “Isn’t that weird?” and walk away. It wasn’t me, so I didn’t have to worry about it. It’s a big piece of personal freedom; you are no longer responsible for your own behavior because it’s “someone else’s behavior.”

[368] Вы можете тренировать любое новое поведение и это будет выглядеть так, как будто это делаете не вы, кавычки дают вам больше свободы экспериментирования, для достижения гибкости поведения – ведь это означает, что вы можете делать буквально все. Я могу войти в ресторан, подойти к официантке и сказать: «Я вошел в умывальную, а этот парень подошел и сказал “подмигни”» и посмотреть, что произойдет дальше. Она подмигнет, а скажу: «Ну не странно ли?» И отойду. Это был не я, так что нечего мне об этом беспокоится – это хороший прием для увеличения личной свободы. Вы можете больше не отвечать за свое поведение, так как – это «поведение кого-то другого».

[369] When I was going to psychiatric meetings and stuff, I would walk up to someone and say “I was just in a conference with Dr. X, and he did this thing IVe never seen anyone do before. He walked up to this person, lifted up his hand like this, and said ‘Look at that hand.'” Then I’d do a fifteen or twenty minute trance induction and put the person into a trance. Then I’d slap him in the stomach so he came out, and say “Isn’t that a weird thing for him to do?” He would go “Yeah, that’s a really weird thing for him to do. He shouldn’t do things like that.” And I’d go “/would never do anything like that. Would you?” And he’d say “No!”

[369] На одной конференции для психиатров я подошел к кому-то и сказал: “Сейчас я был на лекции с доктором Х, и он сделал такое, чего ни один человек при мне не делал. Он подошел к одному человеку, поднял его за руки вот так, и сказал: “Смотрите на эту руку”, затем провел гипнотическое внушение и погрузил этого человека в гипнотическое состояние”. Затем я хлопнул его по животу, чтобы вывести его из этого состояния, и сказал: «Он себе позволяет странные вещи, не так ли?» Он ответил: “Да, конечно, он не должен позволять себе ничего подобного” “А вы?” “О, никогда!” – ответил он.

[370] Quotes also works great if you’re doing therapy with a family that fights and argues and won’t listen, because you can lean forward and you can say “I’m so glad you’re such a responsive family, because with the last family that was here I had to look at each and every person and say ‘Shut your mouth.’ That’s what I had to tell them.” It reminds me of a group we did in San Diego; there were about a hundred and fifty people and we told them “The next thing that we’d like to tell you is how couples often fight in quotes.”

[370] Кавычки также прекрасно работают в семейной терапии, когда члены семьи соперничают, постоянно спорят, и не слушают друг друга и терапевтов, вы можете сказать: «Я рад, что сейчас имею дело с такой ответственной семьей, потому что, работая с предыдущей семьей, я должен был смотреть на каждого и сказать: «захлопни свой рот!» Вот что я был вынужден им сказать: «Это напоминает мне группу которую мы вели в Сан-Диего. Там собирались где-то 150 человек и мы им сказали: «Следующее, о чем мы вам хотим сказать, то, как пары соперничают».

[371] “Well, if you were to tell me that, you know what I would say to you?”

[371] «Ну, если бы ты мне это сказал, ты знаешь, что я бы тебе ответила?»

[372] “Well, if you told me to do that, I’d just tell you to go to hell!”

[372] «Ну если бы ты мне сказала, что я должен это сделать, я бы послал тебя к черту!»

[373] “Well, listen, if you ever said that to me I’d reach right over and,..”

[373] «Послушай, если бы ты мне когда-нибудь это сказал, то я бы взяла и так…»

[374] The trouble is they usually lose quotes, and actually get into a fight. Most of you have heard quotes in family therapy. You ask”How did it go?” If they stumble on reporting an argument, they’ll start in quotes and then they’ll be into it again! All their non-verbal analogues will support it. Quotes is a dissociative pattern, and when the dissociation collapses, the quotes go.

[374] Неприятно лишь то, что кавычки скоро теряются и пара переходит к реальной борьбе. Большинству из вас кавычки известны по семейной терапии. Вы спрашиваете: «Как дела?», и если они не начнут сразу же спорить, то делают это в кавычках, потом теряют их и спорят уже по настоящему. Все невербальные аналоги поддерживают это. Кавычки – это диссоциативный стереотип, и когда диссоциация разрушается, уходят и кавычки.

[375] Grief is usually a similar pattern. What’s going on in the griefstricken person is this: they make a constructed visual image of being with the lost person. They are seeing themselves with the loved one who is now dead or gone, unavailable somehow. Their response called “grief or “sense of loss” is a complex response to being dissociated from those memories. They see their loved one and themselves having a good time, and they feel empty because they are not there in the picture. If they were to step inside the very same picture that stimulates the grief response, they would recover the positive kinesthetic feelings of the good experiences they shared with that person they cared very much about. That would then serve as a resource for them going on
and constructing something new for themselves in their lives, instead of a trigger for a grief response.

[375] Печаль обычно представляет собой подобный стереотип. Печалящийся человек делает следующее: он создает СКОНСТРУИРОВАННЫЙ зрительный образ и видит, например, себя вместе с любимой, которая умерла, уехала или как-то по-другому стала недоступной. Реакция, называемая «печалью» или «чувством потери» – это сложная реакция на диссоциацию, свою отделенность от этих воспоминаний. Он видит себя вместе со своей любимой, вспоминает это чудное время и чувствует себя опустошенным, потому что он НЕ НАХОДИТСЯ СЕЙЧАС ВНУТРИ ЭТОЙ КАРТИНЫ. Если бы он вошел внутрь этой самой картины, которая и стимулирует печаль, он открыл бы в себе те самые кинестетические чувства, которые он разделял с той, которую потерял. Это могло бы служить ему ресурсом для конструирования чего-то нового в своей жизни, вместо того, чтобы быть триггером для тоски и печали.

[376] Guilt’s a little different. There are a couple of ways to feel guilty. One of the best ways to feel guilty is to make a picture of the response on someone’s face when you did something that they didn’t like. In this case you are making a visual eidetic picture. You can feel guilty about anything that way. However, if you step outside the picture, in other words reverse the procedure that we use with grief, what happens is that you will no longer feel guilty, because then you literally get a new perspective.

[376] Вина устроена несколько по-другому. Есть множество способов почувствовать себя виновным. Лучший из всех способов – это создать образ лица какого-то человека в тот момент, когда вы сделали ему что-то неприятное. Это визуальный эйдетический образ. Таким образом вы можете почувствовать себя виновным в чем угодно. Но если вы выйдете из этой картины, другими словами, в обратном порядке проведете ту процедуру, которую мы проделали с печалью, то перестаньте чувствовать вину, так как буквально увидите все по-новому и получите новую перспективу.

[377] It sounds too easy, doesn’t it? It is too easy. Ninety-nine out of a hundred depressed clients that I have seen have exactly the same pattern. They will be visualizing and/or talking to themselves about some experience that is depressing to them. But all they will have in awareness are the kinesthetic feelings. And they will use words which are appropriate: “weighed down, burdened, heavy, crushing.” However, if you ask them any questions about their feelings, they will give you an elegant, non-verbal description of how they create their depression. “How do you know you’re depressed? Have you felt this way a long time? What started this syndrome?” The exact questions are wholly irrelevant; they are just ways of accessing that process.

[377] Звучит это очень просто, не правда ли? Это и есть очень просто. Из ста депрессивных пациентов, которых я видел, у девяноста девяти был именно этот стереотип. Сначала он визуализирует и (или) говорит себе о некотором переживании, которое действует на него угнетающе. Но в сознании у них всех – кинестетические чувства. Они используют соответствующие слова: «тяжело, тяготит, давит, тянет». Но если вы зададите им определенные вопросы об их чувствах, они дадут вам изящное невербальное описание того, как они создают свою депрессию. «Как вы узнаете о том, что у вас депрессия?» «Давно ли вы чувствуете себя таким образом?» «Когда это началось?» Точность вопросов совершенно не нужна, вам они нужны только для того, чтобы оценить процесс.

[378] Depressed people usually make a series of visual images, usually constructed and outside of awareness. Usually they have no idea that they are making any images. Some of you had that experience with your partners today. You told them that they were accessing in a system, and they went “Oh, I don’t know about that” and they didn’t, because that wasn’t in their awareness. Depressed people are running profoundly effective hypnotic inductions by seeing images and talking about them outside of awareness and responding in consciousness with only the feelings. They are going to be bewildered about where their feelings come from, since where they come from is totally outside of their awareness.

[378] Депрессивные пациенты обычно создают серию визуальных образов, сконструированных и неосознаваемых. Обычно они и представления не имеют о том, что создают какие-то образы. Некоторые из вас столкнулись сегодня с этим явлением. Вы говорите, что ваш партнер оценивает что-то визуальное, а он отвечает: «А я и не знаю об этом!» и он действительно не знает, поскольку не осознает. Люди в депрессии руководствуются глубоко эффективной гипнотической индукцией, видят изображения и говорят во время приступа за пределами их сознания, и реагируют в сознании только чквствами. Они будут в недоумении от куда их чувства пришли, то откуда они исходять, полностью за пределами их осознания

[379] Many, many people who have weight problems are doing the same thing. They will have a hypnotic voice that goes “Don’t eat that cake in the refrigerator.” “Don’t think about all the candy in the living room.” “Dont feel hungry.” Most people have no idea that commands like that are actually commands to do the behavior. In order to understand the sentence “Don’t think of blue” you have to access the meaning of the words and think of blue.

[379] Очень многие люди, которые мучаются от своей полноты, проделывают ту же самую вещь. Они слышат гипнотический голос, который говорит: «Не ешь пирожное, которое стоит в холодильнике!» «Не думай о конфетах, которые стоят в буфете в гостиной!» «Не ощущай голода!». Многие совершенно не понимают того, что это не запреты, а, фактически разрешение на соответствующее поведение. Чтобы понять предложение: «Не думай о голубом», вы должны оценить значение слов и подумать о голубом.

[380] If a child is in a dangerous situation and you say “Dont fall down,” in order for him to understand what you have said, he has to access some representation of “falling down.” That internal representation, especially if it is kinesthetic, will usually result in the behavior that the parent is trying to prevent. However, if you give positive instructions like “Be careful; pay attention to your balance and move slowly,” then the child will access representations that will help him cope with the situation.

[380] Если ребенок находится в опасной ситуации и вы скажете ему: «Не упади!», он чтобы понять, что вы ему сказали, должен в какой-то репрезентативной системе оценить смысл слова «падать». Это внутреннее представление, особенно если оно кинестетическое, обычно имеет своим результатом поведение, которое родители хотят предотвратить. Но если вы дадите позитивные инструкции, например: «Будь острожен держи равновесие, иди медленнее», внутренние репрезентации помогут ему справиться с ситуацией.

[381] Man: Can you say more about guilt?

[381] Мужчина: Не могли бы вы подробнее рассказать о вине?

[382] Guilt is like everything else. It’s just a word, and the question is “What experience does the word refer to?” For years now people have walked into psychiatric offices of all kinds and said “I have guilt.” Therapists have heard the word “guilt” and said “Yeah, I know what you mean.” If that same person had walked in and said “I have some X,” those therapists wouldn’t have made the jump to thinking that they understood what the person meant

[382] Вина подобна всему остальному. Это только слово. Вопрос состоит в том, какой опыт соответствует этому слову? Люди годами ходят в психиатрические учреждения разного рода и говорят: «Я перед всеми виноват». «Услышав слово «вина», психиатры говорят: «Да, я понимаю, что вы имеете в виду». Если бы тот же самый человек сказал: «Я страдаю от Х», то терапевт и не подумал бы даже, что понимает этого человека.

[383] The point we are trying to make about guilt and depression and jealousy and all those other words is that the important thing is to find out how it works—find out what the process is. How does someone know when it’s time to be guilty as opposed to when it’s not time to be guilty? And we said that an example—and this is ONLY ONE example—of how to feel guilty is to make eidetic images of people looking disappointed, and then feel bad about it. There are other ways you can feel guilty. You can make constructed images or you can talk yourself into feeling guilty. There are lots and lots of ways to go about it. It’s important with each individual that you find out how they do it, if you want to change that process to something else. If the way they make themselves feel guilty is with eidetic images, you can have them change the eidetic image into a constructed image. If they do it with constructed images, you can have them change it into an eidetic one. If they talk to themselves, you can have them sing to themselves.

[383] Суть состоит в том, что мы стараемся понять, как устроена депрессия, ревность или вина, что за процесс скрывается за этими словами. Каким образом человек узнает, что он переживает чувство вины. Мы привели пример – (но это только один пример) того, каким образом можно испытывать чувство вины, создавая образ человека, которого вы обидели, а потом реагируя на этот образ неприятными чувствами. Существуют и другие способы почувствовать себя виноватым. Вы можете создавать сконструированные визуальные образы, или высказывать себе вербально упреки. Подобных способов существует великое множество. В каждом случае важно определить, как человек создает эйдетические образы, вы можете заставить его изменить эйдетический образ на сконструированный. Если он пользуется сконструированными образами, можно заменить их на эйдетические. Если он что-то говорит себе, заставьте его петь.

[384] If you have the sensory refinements to be able to discover the specific steps in the process that the person goes through to create any response which they don’t find useful and which they want to change, it gives you multiple points of intervention. The intervention can be as simple as substituting one system for another, because that will break up the pattern.

[384] Если у вас достаточно разработан аппарат восприятия, что позволяет вам определить стадии процесса, через который человек проходит, создавая различные явления, которые ему неприятны и от которых он хотел бы избавиться, то это дает вам много точек вмешательства в этот процесс. Вмешательство может, например, состоять в замене одной системы на другую, так как это разрушает стереотип.

[385] One woman had a phobia of heights. Our office was on the third story, which was kind of convenient. So I asked her to go over and look out the window and describe to me what happened. The first time she went over, she just choked. I told her that wasn’t an adequate description. I had to know how she got to the point of choking and being very upset. By asking a lot of questions, I discovered that what happened is that she would make a constructed picture of herself falling out, have the feeling of falling, and then feel nauseous. She did that very quickly, and the picture was outside of consciousness.

[385] У одной женщины была фобия высоты. Наш кабинет находился на четвертом этаже. Я попросил подойти ее к окну, посмотреть вниз и рассказать мне, что при этом с ней происходит. Первый раз она ответила, что страшно волнуется и начинает задыхаться. Я сказал ей, что это неадекватное описание. Я хотел знать, как она доходит до такого состояния. Задавая ей много вопросов, я понял, что сначала она создает сконструированный образ самой себя, как она падает, затем испытывает ощущение падения, потом ощущает тошноту. Все это происходит очень быстро, и образы остаются вне сознания.

[386] So I asked her to walk over to the window while she sang the National Anthem inside her head. Now that sounds kind of silly, except that she walked over to the window and she didn’t have the phobic response! None what so ever. She’d had the phobia for years and years and years.

[386] Затем я попросил ее снова подойти к окну, но при этом петь про себя национальный гимн. Сейчас это звучит глупо, но тем не менее, она подошла к окну и посмотрела вниз без фобической реакции. А ведь от этой фобии она страдала многие-многие годы.

[387] A man who was a Cree Indian medicine man, a shaman, came to a workshop and we were discussing different mechanisms that worked cross-culturally as far as inducing change in a rapid and effective way. If a person has a headache, an old semi-gestalt thing to do is to sit them in a chair, have them look at an empty chair, have them intensify the feeling of the pain, and have the intensified pain they are feeling develop into a cloud of smoke in the other chair. Slowly the smoke forms itself into an image of someone they have unfinished business with, and then you do whatever you do. And it works; the headache goes away,

[387] Однажды у нас на семинаре был индейский шаман, и мы обсуждали с ним различные кросс-культурные приемы, которые приводят к быстрым и эффективным изменениям. Если человек страдает от головной боли, то один полугештальтистский прием заключается в том, чтобы посадить человека в пустое кресло, поставить перед ним другое пустое кресло, предложить ему усилить ощущение боли и увидеть, как она превращается в облако дыма над пустым креслом. Постепенно это облако принимает образ того человека, с кем были невыяснены отношения, и с этим вы можете что-то делать. И этот прием работает – головная боль исчезает.

[388] The counterpart for this-shaman was that he always carries a blank piece of paper. Whenever anybody comes to him and says “I have a headache, will you assist me?” he says “Yes, of course, but before I begin I want you to spend five minutes studying this piece of paper in absolute detail, because it contains something of great interest for you.” The thing in common about those two interventions is that they both involve switching representational systems. You break up the process by which the person is having the experience they don’t want to have, by having their attention riveted in some other representational system than the one in which they are presently receiving messages of pain. The result is absolutely identical in both cases. By studying the blank piece of paper intently, or by intensifying the feeling and making it change into a picture in the chair, you are doing the same thing. You are switching representational systems, and that is a really profound intervention for any presenting problem. Anything that changes the pattern or sequence of events a person goes through internally—in responding to either internal or external stimuli—will make the response that they are stuck in no longer possible.

[388] Этот шаман всегда носил с собой лист белой бумаги, когда к нему кто-то приходил и говорил: «У меня болит голова, помогите мне, пожалуйста», шаман отвечал: «Хорошо, но сначала я попрошу вас в течение пяти минут внимательно смотреть на этот лист бумаги, потому что для вас он представляет большой интерес». Общее в этих двух вмешательствах то, что в обоих случаях проводится изменение репрезентативной системы. Вы разрушаете процесс, через который человек проходит, создавая различные явления, которые ему мешают, приковывая его внимание к другой репрезентативной системе, чем та, из которой человек обычно получает сообщение о боли. Результаты в обоих случаях идентичны. Интенсивно изучая лист белой бумаги или усиливая боль и превращая ее в образ над креслом, вы делаете одно и то же. Вы меняете репрезентативные системы, а это действительно глубокое вмешательство в случае любой проблемы. Все, что меняет стереотип или последовательность событий, через которые проходит человек внутри себя, реагируя на внутренние или внешние стимулы, делает нежелательные явления невозможными.

[389] We had a man in Marin, California, and every time he saw a snake— no matter how far away it was, no matter where he was in respect to it or who was around it—his pupils would immediately dilate. You had to be close enough to see it. He would make an image of a snake flying through the air. This was outside of awareness until we uncovered it. When he was six years old somebody threw a snake at him unexpectedly and it scared him badly. He then responded kinesthetically as a six-year-old to the internal image of a snake flying through the air toward him. One thing we could have done was to simply change the content of that picture. We could have had him make a picture of someone throwing kisses. What we actually cfc/was simply switch the order in which the systems occurred. We had him have the kinesthetic response first and then make the picture internally. That made it impossible for him to be phobic.

[389] У нас был пациент из Калифорнии, который, когда видел змею (неважно, на каком расстоянии и кто при этом рядом с ним находился), пугался и его зрачки немедленно расширялись. Мы находились достаточно близко от него, чтобы заметить это. Он создавал образ змеи, летящей в воздухе. Этот образ был вне сознания, пока мы его не открыли. Когда пациенту было шесть лет, кто-то неожиданно швырнул в него змею, чем его ужасно напугал. И до сих пор он реагирует на внутренний образ летящей змеи кинестетическим ответом шестилетнего ребенка. Одна из вещей, которую мы смогли сделать, – это изменить содержание картины. Мы заставили его создать образ человека, шлющего ему воздушные поцелуи. То, что мы действительно сделали – так это изменили порядок, в котором функционировали репрезентативные системы. Сначала мы заставили его отреагировать кинестетически и лишь затем – создать внутренний образ. Это сделало существование фобии невозможным.

[390] You can treat every limitation that is presented to you as a unique accomplishment by a human being, and discover what the steps are. Once you understand what the steps are, you can reverse the order in which the steps occur, you can change the content, you can insert some new piece or delete a step. There are all kinds of interesting things you can do. If you believe that the important aspect of change is “understanding the roots of the problem and the deep hidden inner meaning” and that you really have to deal with the content as an issue, then probably it will take you years to change people.

[390] Вы можете устранить любой ограничение, которое представляется уникальным достижением данного человека. Если вы поняли, из каких шагов состоит процесс, то вы можете поменять порядок шагов, изменить их содержание, ввести новый шаг или изменить один из существующих. Вы можете сделать много интересных вещей. Если вы считаете, что важным условием изменения является «понимание истоков проблемы и ее глубокого скрытого значения» и что вы должны иметь дело с содержанием и в результате с его изменением, то вероятнее всего, на изменение человека у вас уходят годы.

[391] If you change the form, you change the outcome at least as well as if you work with content. The tools that it takes to change form are easier to work with. It’s a lot easier to change form, and the change is more pervasive.

[391] Если вы будете работать с формой, то вы достигнете по крайней мере таких же хороших результатов, как если бы вы работали с содержанием. Инструменты, направленные на изменение формы, гораздо более доступны. Изменить форму гораздо легче, и изменения получаются более устойчивыми.

[392] Man: What are some questions that you ask to elicit the steps in the process that people go through?

[392] Мужчина: Что за вопросы вы задаете, чтобы выявить шаги процесса?

[393] Ask them to have the experience. Ask them about the last time they had the experience, or what would happen if they were to have it right here, or if they remember the last time it happened. Any of those questions will elicit the same unconscious responses we’ve been showing you here. Whenever I ask a question or make a statement about something to someone here in the group, if you are alert the response will already be made non-verbally much earlier and more completely than the person will consciously be able to verbalize the answer explicitly.

[393] Попросите пациента вспомнить о неприятном переживании. Спросите, когда он испытал это в последний раз, или что бы случилось, если бы он пережил приступ прямо здесь и сейчас. Или пусть он вспомнит, когда это с ним случилось в последний раз. Любой из этих вопросов вызовет те же самые невербальные реакции и ответы, которые мы здесь вам продемонстрировали. Когда я здесь на нашем семинаре задаю кому-то вопрос, то получаю невербальный ответ, более быстрый и точный, чем осознанный вербальный. Цель – научиться видель невербальные сигналы еще до слов

[394] “How do you know when you are being phobic, as opposed to when you are not being phobic?” “How do you know?” questions usually will take you to just about everything. People have a tendency to demonstrate it, rather than bring it into consciousness.

[394] Как вы узнаете о том, что в данный момент испытываете фобию, а в другой момент нет? Как вы узнаете?” – вопросы этого типа дадут вам информацию обо всем, что вам нужно. Люди имеют тенденцию скорее демонстрировать это, чем вводить в сознание.

[395] Our book The Structure of Magic, /is devoted to what we call the “meta-model.” It’s a verbal model, a way of listening to iteform of verbalization as opposed to content. One of the distinctions is called “unspecified verb.” If I’m your client and I say to you “My father scares me,” do you have an understanding of what I’m talking about? No, of course not. “My father X’s me” would be as meaningful. Because for one person “Father scares me” may mean that his father put a loaded to his head. And for someone else it may simply mean that his father walked through the living room and didn’t say anything! So the sentence “My father scares me” has very little content. It simply describes that there is some process—at this point unspecified. The pattern, of course, is to be able to listen to language and know when a person has adequately specified some experience with a verbal description.

[395] Наша книга «Структура магии» посвящена тому, что мы называем «мета-модель». Это – вербальная модель, способ слушания формы, а не содержания высказывания. Одно из конкретных отличий «мета-модели» – это так называемый «неконкретный глагол». Если я ваш клиент и говорю вам: «Мой отец пугает меня» – то понимаете ли вы, о чем здесь идет речь? Нет, конечно, нет. Это все равно, как если бы я сказал: «Мой отец Х меня», потому что для одного человека это означает, что отец прикладывает к его виску дуло пистолета, а для другого – что отец просто ходит по комнате и ничего не говорит. Так что предложение «Мой отец пугает меня» несет в себе очень мало содержания. Оно просто указывает на то, что происходит какой-то неконкретный процесс. Но конечно, нужно быть внимательным, чтобы не пропустить момент, когда человек адекватно конкретизирует с помощью языка какой-то фрагмент своего опыта.

[396] One of the things we teach with the meta-model is that when you get a sentence like “My father scares me” to ask for a specification of the process that the person is referring to called “scare.” “How specifically does your father scare you?”. “How specifically do you know you are depressed, or guilty, or phobic?” “Know” is another word like scare. It doesn’t specify the process. So if I say to you “Well, I think that I have a problem” that doesn’t tell you anything about the process. If you say “How do you think it?” initially people will go ” What?T But after they get over the initial shock of being asked such a peculiar question, they will begin to demonstrate the process to you, at first non-verbally. They’ll go “Well, I just think it.” (eyes and head moving
up and to his left) Or they’ll go “Ah, I don’t know. I just, you know, it’s just a thought I have.” (eyes and head moving down and to his left) The combination of the unspecified verbs that the person is using and the quite elegant non-verbal specification by eye movements and body shifts will give you the answer to the question, whether they ever become conscious of it or not.

[396] Одна из вещей, которой учит мета-модель – это задавание вопросов конкретизирующих процесс, обозначаемый глаголом «пугает». «Как именно он пугает вас?» «Как именно вы узнаете, что вы испытываете депрессию, вину или фобию?» «Знать» – это еще одно слово, подобное слову «пугать». Оно не конкретизирует процесс. Так что, если я скажу: «Я ДУМАЮ, что у меня есть проблема», это ничего не скажет вам о процессе. Если вы спросите: «Да, но как вы об этом думаете?», человек сначала ответит: «Что?» Но, пройдя через начальный шок от того, что ему задали столь странный вопрос, он начнет демонстрировать вам процесс, сначала невербально. Он скажет: «Ну, так прямо и думаю» (глаза и голова идут прямо влево вверх). Или: «Ах, я не знаю. Вы знаете, это просто мысль, которая ко мне пришла». (Глаза и голова идут влево вниз). Комбинация использования неконкретных глаголов и невербальной конкретизации – движение глаз и тела – даст вам ответ на вопрос, будет ли этот ответ осознанным или нет.

[397] If you keep asking questions, usually people will become conscious of their process and explain it to you. Usually people do it with disdain, because they assume that everybody thinks the same way they do, with the same kind of processes. One well-known therapist told us seriously
one day “Every intelligent, adult human being always thinks in pictures.” Now, that’s a statement about him. That’s the way he organizes a great deal of his conscious activity. It has very little to do with about half the population we have encountered in this country.

[397] Если вы продолжаете задавать вопросы, человек обычно осознает процесс и объясняет вам, что происходит, хотя делает это с пренебрежением к вам, поскольку каждый убежден, что у всех процессы протекают точно так же, как и у него. Один известный терапевт очень серьезно сказал нам однажды: «Каждый взрослый, интеллигентный человек всегда мыслит образами» Но это утверждение касается только ЕГО. Это его способ организации большей части своей сознательной деятельности. И более чем к половине населения этой страны его утверждение не имеет никакого отношения.

[398] Quite often at seminars like this, people ask questions in the following way. They go “What do you do with someone who’s depressed?” (pointing at himself) The word “someone” isn’t specified, verbally. We say it’s a word with no referential index. It doesn’t refer to something specific in the world of experience. However, the nonverbal communication was very specific in that case, and people do the same thing with other non-verbal processes. If you are able to identify things like accessing cues and other non-verbal cues, you can be pretty clear about how something works. People will come in and say “Well, I have a problem” and their non-verbal behavior has already given you the sequence that produces it.

[398] Очень часто на подобных семинарах люди задают вопросы такого типа: «Что вы делаете с теми, кто находится в депрессии?» (указывает на себя). Слова «с теми» неконкретны, они не имеют ссылки в опыте, но невербальное сообщение в этом случае очень конкретно, и люди делают то же самое с другими вербальными процессами. Если вы научитесь определять невербальные признаки, вам станет совершенно ясно, как работает процесс. Человек обычно приходит и говорит: «Ну, у меня есть проблема», а его невербальное поведение уже демонстрирует вам, как он ее создает.

[399] So a “How specifically?” question or a “How do you know?” question will usually give you a complete non-verbal specification of the process that the person goes through. Magic /has a very complete specification of how to ask appropriate questions using the metamodel.

[399] Итак, вопросы типа «Как именно?» или «Как вы узнаете?» обычно дают вам полную невербальную конкретизацию процесса, через который проходит человек. В «Структуре магии» содержится полная конкретизация того, как задавать соответствующие вопросы, используя метамодель.

[400] One of our students taught the meta-model to a hospital nursing staff. So if a patient said “I’m sure I’m going to get worse” or “I can’t get up yet,” the nurse would ask “How do you know that?” The nurse would then follow that up with other meta-model questions, to help the patient realize the limitations of his world model. The result was that the average hospital stay was reduced from 14 days to 12.2 days.

[400] Один наш студент научил мета-модели сестринский персонал одной больницы, так что если пациент говорил: «Я уверен, что мне станет хуже», или «Я больше не смогу подняться», сестра спрашивала его: «Как вы об этом узнаете?», продолжая затем задавая вопросы по мета-модели, и помогая пациенту осознать ограниченность своей модели мира. Результат состоял в том, что средний срок пребывания больных в этой больнице снизился с четырнадцати до двенадцати дней.

[401] The whole idea of the meta-model is to give you systematic control over language. When we first took the time to teach it to our students, the result was the following: first there was a period where they went around and meta-modeled each other for a week. Then they began to hear what they said on the outside. They would sometimes stop in midsentence because they would begin to hear themselves. That’s something else the meta-model does: it teaches you how to listen not only to other people but to yourself. The next thing that happened is that they turned inside and began to meta-model their own internal dialogue. That changed their internal language from being something that terrorized them to being something that was useful.

[401] Вся идея мета-модели дает вам возможности систематического контроля над языком. Когда мы начали обучать мета-модели наших студентов, результат был следующий: сначала они ходили и мета-моделировали друг друга, примерно в течение недели. Затем они начали слышать, что говорят они сами. Иногда они останавливались на середине фразы, поскольку начинали слышать себя. Это – еще одно свойство мета-модели: она учит слушать не только других людей, но и себя. Затем произошло следующее: они обратились внутрь себя и начали моделировать свои внутренние диалоги. Это превратило их внутреннюю речь из терроризирующего факта в нечто полезное.

[402] The meta-model is really simplistic, but it’s still the foundation of everything we do. Without it, and without systematic control over it, you will do everything that we teach you sloppily. The difference between the people who do the things that we teach well and those that don’t, are people who have control over the meta-model. It is literally the foundation of everything we do. You can be bright and witty and sharp and make the most complex, metaphor in the world, but if you can’t gather information well, both internally and externally, you won’t know what to do. The meta-model questions are the ones that really give you the appropriate information immediately. It’s a great tool for that, both on the outside and the inside. It will turn your internal dialogue into something useful.

[402] Мета-модель – вещь действительно упрощенная, но именно она служит основанием всего, что мы делаем. Без нее, и без систематического контроля над ней, вы работаете неряшливо. Различие между теми людьми, которые делают свою работу хорошо, и всеми остальными заключается в наличии контроля за мета-моделью. Она буквально составляет основание всего того, что мы делаем, вы можете быть блестящим, остроумным и прекрасно использовать сложнейшие метафоры, но если вы не умеете хорошо собирать информацию, как внешнюю, так и внутреннюю, то вы не знаете, что делать. Вопросы мета-модели дают вам нужную информацию немедленно. Она может превратить ваши внутренние диалоги в нечто полезное.

[403] When you use language with people, they assume that all the stuff they are accessing on the inside is the same as what you said. There’s so much going on inside that they have no consciousness of the external form of your communication. You can utter sentences of syntax which have no meaning and people will respond to you as if what you said is completely meaningful. I’m surprised that anyone ever noticed that some schizophrenics speak “word salad.” I have gone into places and spoken word salad and people have responded to me as if I had uttered perfect English. And of course you can embed crazy commands in word salad.

[403] Когда вы говорите с людьми, то они полагают, что все ими воспринятое внутреннее и есть то, что вы сказали. Внутри происходит так много всего, что им некогда осознавать внешнюю форму вашего общения. Вы можете произносить предложения, которые совсем не имеют смысла, и люди будут отвечать так, как будто то, что вы сказали, имеет смысл. Мне удивительно то, что кто-то заметил, что шизофреники говорят «словесной окрошкой». Я посетил много мест, говоря там словесной окрошкой, а люди отвечали мне так, как будто я говорил на совершеннейшем английском. И, конечно, вы можете вставлять сумасшедшие команды в слово салат.

[404] Once we were having a party at our house and we wanted to buy some champagne. We live in an area where there are no stores, so we went into a restaurant and said “Look, we want to buy a couple of bottles of champagne to take home.” And the guy said “Oh, we can’t do that. It’s against the law.” We said “Well, we’re having a party and we come here and eat a lot and isn’t there anything you can do something He stopped for a moment, and he said “Wait a second. I think I can do something.” So he took the bottles and gave them to himself, and then he went outside behind the restaurant and gave them to us and we tipped him. Our behavior was totally bizarre, but he had to respond, because the only thing that was evident in his consciousness was this
odd sequence. It’s really important to understand that most people are very chaotically organized on the inside.

[404] Раз у нас была вечеринка в нашем доме и мы хотели купить немного шампанского. Мы живем в районе, где нет магазинов, поэтому мы пошли в ресторан и сказали: «Слушай, мы хотим купить пару бутылок шампанского и забрать их домой». И парень сказал: «О, мы не можем этого делать. Это противоречит закону ». Мы сказали: «Ну, у нас вечеринка и мы приехали сюда и много съедим и здесь нет ничего что вы можете предложить». Он остановился на мгновение и сказал: «Подожди секунду. Я думаю, что я могу что-то предложить». Он взял бутылки и отдал их себе, а потом он вышел за ресторан и отдал их нам и мы дали ему чаевые. Наше поведение было совершенно странным, но он должен был ответить, потому что единственное что было очевидным его сознанию, эта странная последовательность. Это очень важно понимать, что большинство людей очень хаотично организованы внутри.

[405] Man: Does the intellectual level of the client make a difference, say retarded versus genius?

[405] Мужчина: Есть ли различия в зависимости от интеллектуального уровня клиентов, так сказать, умственно отсталый гений?

[406] No. I don’t know of any. Unconscious minds operate amazingly the same no matter what the educational level or intelligence level is. “IQ” is also a function of the kinds of structures weVe been talking about.

[406] Нет… О таких различиях мне ничего не известно. Это даже забавно, но подсознание устроено у всех одинаково, вне зависимости от образования и интеллектуального уровня. Коэффициент интеллекта – это тоже функция тех самых структур, о которых мы все время говорим.

[407] Woman: When you ask the person to go through whatever the experience is that troubles them and you watch them, you become aware of what the process is that they go through?

[407] Женщина: Когда вы предлагаете человеку пережить те ощущения, которые его беспокоят, и наблюдаете за ним, осознаете ли вы, через какой процесс он проходит?

[408] Yes, in a special sense of the word “awareness.”There is nothing that I have done here at any point today that I am conscious of, in the normal sense of being reflexively conscious of what I am doing. The first time I know what I’m going to do or say is when I find myself doing it or hear myself saying it. This is an important point. I really believe that the face-to-face task of communicating with another human being, let alone a group of people, is far too complex to try to do consciously. You can’t do it consciously. If you do, you break up the natural flow of communication.

[408] Да, в конкретном смысле слова «осознание». Сегодня здесь на семинаре я не сделал ничего такого, что я осознавал бы в нормальном, рефлексивном смысле слова «осознание», в смысле отдавания себе отчета в том, что же я сейчас делаю. Я осознаю, что я делаю или говорю только в тот момент, когда я слышу себя или уже делаю что-то. Это важно. Я действительно убежден в том, что общение лицом к лицу с другим человеком, не говоря уже о группе людей, слишком сложно для того, чтобы производить его осознанно. Вы не можете делать это осознанно. А если вы все-таки делаете, то нарушаете естественный поток общения.

[409] Are there any of you who play music? How many people in here can play an instrument? OK. How many of you, when you play something well, play it consciously? … Exactly. None of you. You are aware of the result, the sounds you are making, but not of the process of making them. And what happens when you become conscious of what you’re doing in the middle of playing something? Boom! You mess it up. Yet in order to learn to play that very same piece of music, you went through some conscious steps.

[409] Есть ли среди вас музыканты? ОК. Кто из вас делает это сознательно? … Конечно, никто. Вы осознаете результат, слышите звуки, которые производите, но не процесс создания этих звуков. Что же произойдет, если вы в середине пьесы вдруг осознаете, что вы делаете? Бум? Вы завалите выступление. Но чтобы НАУЧИТЬСЯ играть ту же самую пьесу, на некоторых этапах вы должны воспользоваться своим сознанием.

[410] As we are communicating to you here, I am aware in the sense that I respond directly. But I have no reflexive consciousness of what I am doing. If I did, I’d do a crummy job.

[410] Общаясь здесь с вами, я осознаю происходящее в том смысле, что реагирую непосредственно. Но рефлексивно я не осознаю, что я делаю. Если бы я осознавал это, я бы делал другую работу.

[411] Let’s say you go back into your office Monday morning and a new client walks in and says “I have a phobia of gum chewing.” A little voice goes off inside your head and says “Ah! This is an unprecedented opportunity for me to try to do something new.” And then you look up and ask the person “Well, when was the last time that you had a very intense phobic response?” Then they begin to go through certain eye movements and stuff. If you begin visualizing the blackboard up here, and the list of the accessing cues, and talking to yourself about the things you heard us say, and having feelings about whether you are going to be able to do this or not, you will have no sensory information on which to base what you do. That’s the sense in which reflexive consciousness in face-to-face communication is not going to be useful. If you have to tell yourself things, and make pictures, and have feelings while you are doing therapy, probably you will end up doing therapy on yourself. I think that’s what happens much of the time. Often therapists are not doing therapy with the other human being in the room. They are doing therapy with themselves. And many clients who change, change by metaphor.

[411] Представьте себе, что в понедельник утром вы возвращаетесь в свой кабинет и новый клиент говорит вам: «У меня фобия жевательной резинки». И в вашей голове возникает голос, который говорит: «О, это прекрасный случай для меня попробовать что-то новое». Затем вы смотрите вверх и спрашиваете клиента: «Так, и когда же вы в последний раз испытали сильную фобическую реакцию?» Клиент начинает реагировать различными движениями глаз. И если вы при этом представляете себе доску этой аудитории, на которой нарисована схема движения глаз и повторяете про себя все то, что от нас здесь услышали, и испытываете чувства на предмет того, удастся ли вам применить что-то новое или нет, то вы не получаете никакой сенсорной информации, которая бы послужила вам базой для выбора действия. В этом смысле рефлексивное осознание в процессе общения отнюдь не полезно. Если вы, проведя терапию, что-то говорите себе, представляете картины или испытываете чувства, то, вероятнее всего, вы заканчиваете тем, что проводите терапию себе самому. Я думаю, что, в основном, это и происходит. Очень часто терапевты проводят терапию не с другим человеком, сидящем у него в кабинете, а с самими собой. И есть много клиентов, которые при этом метафорически меняются.

[412] Most people in the field of therapy go to school, but they don’t learn anything about people that is relevant to therapy in any way. They learn about statistics: “Three and a half percent of clients are…” But you very rarely have a hundred people walk into your office so that you can work with three and a half of them. So you go to workshops to learn how to do therapy. There are a lofof people who are very good therapists who do workshops but who don’t know how they do what they do. They will tell you what they think they are doing, thereby distracting you from paying attention to the client they are working with. If you are lucky you will pick up the kinds of cues we’re talking about subliminally, and be able to respond out of yourself in some systematic way. However, that doesn’t work with a large number of people. There are a large number of people doing therapy unsuccessfully. What you need to begin to do is to restructure your own behavior in terms of paying attention to your clients.

[412] Многие терапевты получают специализацию, но в ходе учебы они не узнают ничего, что было бы им полезно для будущей работы. Они изучают статистику: «3,5% клиентов являются …» Но очень редко к вам в кабинет являются сотня пациентов, с тремя из которых вы начинаете работать. Существуют также практические занятия по психотерапии. Но их проводят люди, которые умеют очень хорошо проводить терапию, но совершенно ничего не знают о том, как же они это делают. Они расскажут свои мысли о том, что они делают, отвлекая таким образом ваше внимание от клиента, с котором они работают. Если вам повезет, то вы на подпороговом уровне ухватите признаки, на которые они ориентируются, и сможете реагировать на пациента систематическим образом. Но большинству это не удается. Существуют многие психотерапевты, которые работают непродуктивно. Что вы должны начать делать – так это реструктурировать свое собственное поведение, чтобы начать уделять внимание своему клиенту.

[413] As professional communicators, it seems to me to make a lot of sense for you to spend some time consciously practicing specific kinds of communication patterns so that they become as unconscious and as systematic in your behavior as riding a bicycle or driving a car. You need to train yourselves to be systematic in your behavior, which requires some conscious intervening practice time. So that when you see visual accessing cues and hear visual predicates, you can auto matically have the choice of responding by matching, or responding by mismatching, or any combination that you can think of.

[413] Мне кажется, что вам, как профессиональным специалистам по общению, надо потратить некоторое время на то, чтобы сознательно отработать конкретные виды стереотипов общения, чтобы они функционировали у вас подсознательно и автоматически, как навыки вождения машины или мотоцикла. Вы можете так натренировать себя, чтобы ваше поведение стало систематическим, что требует первоначально некоторой сознательной практики. Так, когда вы видите, что человек визуализирует, а слышите аудиальные предикаты, то у вас может происходить автоматический выбор: реагировать присоединением, или неприсоединением, или любым общением, которое придет к вам в голову.

[414] In other words, you need a good unconscious systematic repertoire of patterns for each choice point that you have that’s going to come up repetitively in your work: How do I establish rapport with this other human being? How do I respond in a situation in which they don’t have information consciously and verbally to respond to my question? How do I respond to incongruity? Those are all choice points. Identify what choice points are repetitive in your experience of doing your work, and for each of those choice points, have a half a dozen different responses—at least three, each one of which is unconscious and systematic in your behavior. If you don’t have three choices about how to respond to things that occur in the therapeutic situation, then I don’t think you are operating out of a position of choice. If you only have one way, then you are a robot. If you have two, you’ll be in a dilemma.

[414] Другими словами, вам нужен подсознательный систематический репертуар стереотипов, на каждую точку выбора, с которой вы неоднократно сталкиваетесь в вашей работе. Например, как я устанавливаю раппорт с другим человеком? Как я поступаю, если пациент не знает, как ответить на мой вопрос сознательно, вербально? Как я реагирую на несогласованность? Все это и есть точки выбора. Определите, какие точки выбора повторяются в вашей работе, и для каждой такой точки постарайтесь насчитать шесть своих реакций. Если реакция одна, то, я считаю, вы вообще не действуете с позиции выбора. Если у вас только один путь – вы робот. Если два, то вы находиться в конфликте с самим собой.

[415] You need a solid foundation from which to generate choices. One way to get that solid foundation is to consider the structure of your behavior and your activity in therapy. Pick out points that are repetitive, make sure you have lots of responses to each of those points, then forget about the whole thing. And add one ingredient, a meta-rule which says “If what you are doing is not working, change it. Do anything else.”

[415] Вы нуждаетесь в солидном основании для своих выборов. Один из путей приобретения такого основания – это рассмотрение структуры своего поведения в ходе терапевтической деятельности. Соберите точки выбора, которые повторяются для вас, убедитесь, что на каждую точку у вас есть выбор из некоторого множества реакций – и забудьте обо всем этом. И добавьте еще один ингредиент – мета-правило: «Если то, что вы делаете, не срабатывает, попробуйте сделать что-нибудь другое».

[416] Since consciousness is limited, respect that and dont go “Good, I’m going to do all those things that happened in this workshop.” You can’t. What you can do is for the first five minutes of every third interview every day begin by saying “Look, before we begin today there are a couple of things I need to know about your general cognitive functioning. Would you tell me which color is at the top of a stoplight?” Ask questions that access representational systems, and tune yourself for five minutes to that person’s responses so that you will know what’s happening later in the session under stress. Every Thursday you can try matching predicates with the first client that comes in, and mismatching with the second. That is a way of systematically discovering what the outcome of your behavior is. If you don’t organize it that way, it will stay random. If you organize it and feel free to limit yourself to specific patterns and notice the outcome, and then change to new patterns, you will build up an incredible repertoire of responses at the unconscious level. This is the only way that we know of to learn to become more flexible systematically. There are probably other ways. This just happens to be the only one we know about now.

[416] Поскольку ваше сознание ограничено, уважайте это и не говорите: «Я смогу теперь делать все то, о чем говорилось на нашем семинаре». То что вы действительно сможете сделать, так это посвящать первые пять минут каждой третьей беседы следующему: «Перед тем, как начать сегодня нашу беседу, я хотел бы узнать некоторые вещи о вашем когнитивном функционировании. Скажите мне, пожалуйста, какого цвета верхний фонарь светофора?». Оцените репрезентативные системы пациента, чтобы знать, что произойдет в беседе дальше в условиях стресса. Каждый четверг вы можете присоединяться к предикатам первого клиента и отсоединяться от предикатов второго. Это – способ систематического открытия последствий своего поведения. Если вы не организуете свое поведение таким образом, оно остается случайным. Если вы организуете свое поведение и разрешите себе ограничиваться определенными стереотипами, последствия которых вам известны, а затем будете изменять эти стереотипы, вы создадите надежный репертуар реакций на подсознательном уровне. Это – единственный путь, который мы знаем, ведущий к достижению СИСТЕМАТИЧЕСКОЙ гибкости поведения. Возможно, существуют и другие пути. Но так происходит, что нам сейчас известен только один из них.

[417] Man: It sounds to me as if you are telling us to experiment with our clients. I think I have a professional obligation to—

[417] Мужчина: все это прозвучало так, как будто вы советуете нам экспериментировать с нашими клиентами, мне кажется, что как профессионал я обязан …

[418] I disagree. I think you have an obligation to experiment with every client to make yourself more skilled, because in the long run you are going to be able to help more people more expediently. If, under the guise of professionalism, you don’t try to expand your skills and experiment, basically I think you are missing the point and professionalism becomes just one way to limit yourself. Think about “professionalism.” If professionalism is a name for a set of things that you can’t do, then you are restricting your behavior.

[418] Не согласен. Я считаю, что вы обязаны экспериментировать с КАЖДЫМ клиентом, чтобы развивать свои профессиональные навыки, поскольку в будущем вы должны помогать все лучше все большему количеству людей. Если, скрываясь под маской профессионализма, вы не будете совершенствовать свои навыки и экспериментировать, я думаю, что вы пропустите свои шанс и профессионализм станет для вас способом ограничивать себя. Подумайте о профессионализме. Если под этим поведением скрывается для вас набор тех вещей, которые вы НЕ можете делать, то вы ограничиваете себя в своем поведении.

[419] In cybernetics there’s a law called the Law of Requisite Variety. It says that in any system of human beings or machines, the element in that system with the widest range of variability will be the controlling element. And if you restrict your behavior, you lose on requisite variety.

[419] В кибернетике есть закон необходимого разнообразия. Он гласит, что в любой системе, состоящей из людей или машин, элемент, обладающий наибольшей способностью изменяться, будет управляющим элементом. А если вы ограничиваете свое поведение, вы теряете необходимое разнообразие реакций.

[420] The prime examples of that are mental hospitals. I dont know about your mental hospitals here, but in California we’ve got some real whackos in ours, and we have a lot of patients, too. It’s easy to distinguish the staff, because the staff has a professional ethic. They have a group hallucination and this group hallucination is more dangerous to them than to anyone else, because they believe that they must restrict their behavior in certain ways. Those ways make them act
consistently, and the patients don’t have to play by those rules. The widest range of flexibility is going to allow you to elicit responses and control the situation. Who’s going to be able to elicit the most responses—the psychiatrist who is acting “normal” or the patient who is acting weird? I’d like to give you my favorite example.

[420] Самый яркий пример этого – психиатрические больницы. Я не знаю, как в вашем штате, но у нас в Калифорнии очень легко выделить персонал больниц, так как у него есть профессиональная этика. У них есть групповые галлюцинации, которые являются более опасными для них самих, чем для кого-то другого, так как они верят в то, что должны ограничивать свое поведение определенным образом. Это заставляет их действовать в определенных ситуациях одинаково, но пациенты не обязательно играют согласно этим же правилам. Большая гибкость поведения позволяет вам добиться от людей нужных реакций и контролировать ситуацию. Кто же способен вызвать наибольшее количество реакций – психиатр, который действует «нормально» или пациент, действующий странным образом? Сейчас я приведу вам мой любимый пример.

[421] We’re walking down a corridor in Napa State Mental Hospital in California with a group of resident psychiatrists. We approach a large day room and we are talking in normal tones. As we reach the door and open it and walk in, all of the psychiatrists begin to whisper. So of course we began to whisper too. Then finally we looked at each other and said “Why are we whispering?” And one of the psychiatrists turned to us and whispered “Oh, there’s a catatonic in the room. We don’t want to disturb him.” Now when a catatonic can have requisite variety over a professional, then I join the catatonics.

[421] Мы шли по коридору одной Калифорнийской больницы вместе с группой молодых психиатров. Приближаясь к большой гостиной, мы говорили нормальными голосами. Когда мы подошли к двери и вошли в комнату, все психиатры начали говорить шепотом. Конечно, и мы тоже начали шептать. В конце концов мы посмотрели друг на друга и спросили: «Отчего же мы шепчем?» Один из врачей повернулся к нам и сказал: «Здесь находится кататоник. Мы не хотим его беспокоить». Ну, если кататоник имеет большее необходимое разнообразие поведения, чем профессионал, то я присоединяюсь к кататонику.

[422] When you go to California, most therapists have a different professional ethic. For example, in order to be a good communicator, you must dress like a farm worker. That’s the first rule. The second rule is that you must hug everyone too hard. Those people are always laughing at the psychiatrists because they have to wear ties! To me, their behavior is just as restricted and one-dimensional and limited. The trouble with many professional ethical codes, whether they are
humanistic, analytic or anything else, is that they limit your behavior. And whenever you accept any “I won’t do it,” there are people you are not going to be able to work with. We went into that same ward at Napa and I walked over and stomped on the catatonic’s foot as hard as I could and got an immediate response. He came right out of “catatonia,” jumped up, and said “”Don’t do that

[422] В Калифорнии каждая группа психотерапевтов имеет свою этику. Например: чтобы быть хорошим специалистом по общению, вы должны одеваться как рабочий с фермы. Второе правило – это обнимать всех СЛИШКОМ крепко. Они всегда смеются над психиатрами, которые носят галстуки! Мне их поведение представляется ограниченным и одномерным. Вся беда с этими профессиональными кодексами заключается в том, что они ограничивают поведение. И каждый раз, когда вы скажете себе: «Этого я делать не могу», на это найдутся люди, с которыми вы не сможете при этом работать. В этой же самой комнате я прошел очень близко от кататоника, наступив ему при этом на ногу так сильно, как только мог, и получил немедленную реакцию. Он вышел из своей «кататонии», подскочил и закричал: «Не смейте этого делать!»

[423] Frank Farrelly, who wrote Provocative Therapy, is a really exquisite example of requisite variety. He is willing to do anything to get contact and rapport. Once he was doing a demonstration with a woman who had been catatonic for three or four years. He sits down and looks at her and warns her fairly: “I’m going to get you.” She just sits there catatonically, of course. It’s a hospital, and she’s wearing a hospital gown. He reaches over and he pulls a hair out of her leg just above the ankle. And there’s no response, right? So he moves up an inch and a half, and pulls out another hair. No response. He moves up another inch and a half, and pulls out another hair. “Get your hands offmeT Most people would not consider that “professional.” But the interesting thing about some things that are not professional is that they work! Frank says that he’s never yet had to go above the knee.

[423] Франк Фарелли, автор «Провокативной терапии», представляет собой прекрасный пример необходимого разнообразия поведения. Он готов на все, чтобы добиться контакта и раппорта. Однажды он демонстрировал женщину, которая уже три или четыре года находилась в кататоническом состоянии. Он сел рядом с ней, посмотрел на нее и честно предупредил: «Я собираюсь добраться до вас». Она конечно, не дала никакой реакции, продолжая пребывать в кататоническом состоянии. Он наклонился и вырвал у нее волосок из ноги тут же над лодыжкой. И снова никакой реакции, так? Затем он поднялся на один дюйм вверх и вырвал еще один волосок. «Убери руки!» – закричала она. Большинство из вас скажут, что это «Непрофессионально». Но самое интересное насчет непрофессиональных вещей – это то что они СРАБАТЫВАЮТ! Франк сказал тогда, что он и не намерен был подниматься выше колена.

[424] I gave a lecture at an analytic institute in Texas once. Before we began, for three hours, they read research to me demonstrating basically that crazy people couldn’t be helped. And at the end I said “I’m beginning to get a picture here. Let me find out if I’m right. Is what you are trying to tell me that you don’t believe that therapy, the way it’s done presently, works?” And they said “No, what we’re trying to tell you is that we don’t believe that any form of therapy could overwork for schizophrenics.” And I said “Good. You guys are really in the right profession; we should all be psychiatrists and believe that you can’t help people.” And they said “Well, let’s talk about psychotics. People who live in psychotic realities and blah blah blah,” and all this stuff about relapses. I said “Well, what kinds of things do you do with these people?” So they told me about their research and the kind of therapy they had done. They never did anything that elicited a response from these people.

[424] Однажды я читал лекцию в аналитическом институте Техаса. Перед началом лекции они три часа рассказывали мне о своих исследованиях. Результат их сводился к тому, что психически больным людям нельзя помочь. К концу я сказал: «У меня складывается определенная картина. Разрешите мне проверить, прав ли я. Вы мне хотите сказать, что терапия, в ее настоящем виде, бессильна?» Они отвечали: «Нет, мы хотели сказать, что никакая форма терапии никогда не будет помогать шизофреникам». Я ответил: «Хорошо. Вы действительно в своем праве: все мы, психиатры, должны поверить в то, что мы не можем помогать людям». Они на это: «Нет, будем же говорить о психотиках. Люди, которые живут в психотической реальности и та-та-та… И все эти вещи о рецидивах. Я спросил: «Но что вы делаете с этими людьми?» Тогда они рассказали мне о видах терапии, которые они применяют. Они никогда не делали ничего, чтобы добиться от этих людей желаемой реакции.

[425] Frank Farrelly had a young woman in a mental hospital who believed that she was Jesus’ lover. You must admit that is a slightly unusual belief. People would come in and she would go “I’m Jesus’ lover.” And of course they would go “Unnhhh!” and say “Well, you’re not. This is only a delusion you’re having … isn’t it?” If you go into mental hospitals, most mental patients are very good at acting weird and eliciting responses from people. Frank trained a young social worker to behave consistently in a certain way and sent her in. The patient went “Well, I’m Jesus’ lover,” and the social worker looked back and said wryly “I know, he talks about you.” Forty-five minutes
later the patient is going “Look, I don’t want to hear any more of this Jesus stuff!”

[425] У Франка Фарелли в отделении лежала больная, которая была убеждена в том, что она любовница Христа. Вы должны признать, что это малополезное убеждение. К каждому человеку она подходила и объявляла: «Я – любовница Христа». И конечно, они отвечали «Да нет, это только иллюзия, бред… но так ли?» Большинство психических больных преуспевают в странном поведении и вызывании нужных им реакций. Франк обучил молодую девушку, социального работника вести себя систематически определенным образом, и запустил ее в это отделение. Когда эта пациентка подошла к ней и сказала: «А я – любовница Христа» та ответила: «Да, знаю, он мне о вас говорил, причем ответила с презрением, глядя немного назад. Через сорок пять минут пациентка сказала: «Я слышать не хочу больше про Христа и все эти вещи!»

[426] There’s a man named John Rosen whom some of you have heard of. Rosen has two things he does consistently, and he does them very powerfully and gets a lot of good results. One of the things Rosen does really well, as described by Schefflin, is that he joins the schizophrenic’s reality so well that he ruins it. That’s the same thing that Frank taught his social worker to do.

[426] Есть такой человек – Джон Розен. Многие из вас о нем определенно слышали. У Розена есть две вещи, которые он делает систематически, получая отличные результаты. Одна из вещей, которые он делает систематически, получая отличные результаты, одна из вещей, которые Розен делает очень хорошо, что описал Шеффлин – это он так хорошо присоединяется к миру шизофреника, что разрушает его. Это – то же самое, чему научил Франк девушку – социального работника.

[427] The psychiatrists in Texas had never tried anything like that before. And when I suggested it to them, they all made faces because it was outside of their professional ethic. They had been trained in a belief system that said “Limit your behavior. Don’t join your client’s world; insist that they come to yours.” It’s much harder for somebody who’s crazy to come to a professional model of the world, than it is for a professional communicator to go to theirs. At least it’s less apt to happen.

[427] Психотерапевты из Техаса никогда не пробовали делать ничего подобного. Когда я сказал им об этом, у них вытянулись лица, потому что то, что я предлагал, выходило за рамки их профессиональной этики. Они выросли в системе убеждений, которая гласила: «Ограничивай свое поведение. Не присоединяйся к миру клиента, жди пока он присоединится к твоему. Но ведь психически больному гораздо труднее войти в мир психиатра, чем профессиональному специалисту по общению – в его мир. Но меньшей мере, первое – более маловероятно.

[428] Man: You guys are stereotyping a lot of people here!

[428] Мужчина: вы клеймите многих людей, которые здесь сидят!

[429] Of course we are. Words do that; that’s what words are for. Words generalize experience. But you only need to be offended if they apply to you directly

[429] Конечно! Слова всегда это делают – на то они и слова. Но если эти слова вы относите непосредственно к себе, то у вас есть потребность, чтобы на вас нападали.

[430] One of the main places that communicators get stuck is on a linguistic pattern that we call “modal operator.” A client says “I can’t talk about that again today. That’s not possible in this particular group. And I don’t think that you’re able to understand that, either.” When you listen to content, you get wiped out. You will probably say “What happened?”

[430] Один из моментов, на котором застревают специалисты по общению, мы называли «модальный оператор». Клиент говорит: «Я не могу говорить сегодня об этом. В этой группе я не могу раскрыться. И я не думаю, что вы можете это понять». Если вы будете вслушиваться в содержание, вы просто уничтожите себя. Скорее всего вы скажете: «Что случилось?»

[431] The pattern is that a client says “I can’t X” or “I shouldn’t X.” If somebody comes in and goes “I shouldn’t get angry” what you do if you’re a gestalt therapist, is “Say ‘I won’t.'” Fritz Peris was German, and perhaps those words make a difference in German. But they don’t make any difference in English. “Won’t” and “shouldn’t” and “can’t” in English are all the same. It makes no difference whether you shouldn’t or you couldn’t or you wont, you still haven’t. It makes no difference whatsoever. So the person says “I wont get angry.”

[431] Стереотип состоит в том, что клиент говорит: «Я не могу», или «Я не должен Х». Если пациент приходит и говорит: «Я не должен сердиться», то гештальт-терапевт отвечает: «Скажите лучше, что вы не хотите». Фриц Перлс говорил на немецком, и, быть может, в немецком эти слова существенно различны, но в английском языке этой разницы нет. «Не хочу, не могу, не должен» – в английском языке все это то же самое. Не важно, не хотите ли вы, не должны или не можете – все равно вы не делаете. Итак, человек говорит: «Я не в состоянии сердиться».

[432] Then if you ask “Why not?” they are going to give you reasons and that’s a great way to get stuck. If you ask them “What would happen if you did?” or “What stops you?” you’ll go somewhere else more useful.

[432] Если вы спросите: «Почему?», он начнет объяснять вам причины, и вы с большей вероятностью попадете в тупик. Но если вы спросите: «Что же произойдет, если вы все-таки рассердитесь» или «Что же удерживает вас от этого?» вы получите что-то гораздо более интересное.

[433] We published all this in The Structure of Magic some years ago, and we ask a lot of people “Have you read Magic /?” And they go “Well, laboriously, yes.” And we ask “Did you learn what was in it? Did you learn Chapter Four?” That’s the only meaningful part of the book as far as I can tell. And they say “Oh, yes. I knew all that.” And I say “OK, good. I’ll play your client, and you respond to me with questions.” I say “I cant get angry.” And they say “Ah, well, what seems to be the problem?” instead of “What prevents you?” or “What would happen if
you did?” By not having the meta-model responses systematically wired in, people get stuck. One of the things that we noticed about Sal Minuchin, Virginia Satir, Milton Erickson and Fritz Peris is that they intuitively had many of those twelve questions in the meta-model wired
in.

[433] Все эти идеи мы опубликовали в нашей книге «Структура магии», и многих потом спрашивали, читали ли они эту книгу. Нам отвечали: «О да, трудолюбиво прочел». А почерпнули ли вы что-нибудь оттуда, например, из четвертой главы?» Я считаю, что это – единственная осмысленная глава во всей книге. «Конечно, все это я прекрасно знаю». «Хорошо, тогда я буду клиентом, а вы будете задавать мне вопросы. Итак, я не в состоянии рассердиться». «И как вы думаете, в чем здесь проблема?» – это вместо того, чтобы спросить: «Что же удерживает вас?» или «Что же произойдет, если вы все-таки рассердитесь?» Без систематической тренировки в задавании вопросов мета-модели люди заходят в тупик. Наблюдая за работой Сэла Минушина, Вирджинии Сатир, Фрица Перлса и Милтона Эриксона, мы заметили, что они интуитивно пользуются многими из двенадцати вопросов мета-модели.

[434] You need to go through some kind of program to wire in your choices so that you don’t have to think about what to do. Otherwise, while you are thinking about what to do, you will be missing what’s going on. We’re talking right now about how you organize your own consciousness to be effective in a complex task of communication.

[434] Чтобы не думать о том, что же надо делать, вы должны пройти через программу тренировки ваших выборов. Если же вы будете думать о том, что надо делать, вы не заметите того, что происходит. Сейчас мы говорим о том, как организовать свое сознание, чтобы справляться со сложной задачей общения.

[435] As far as the conscious understanding of the client goes, it’s really irrelevant. If the client wants to know what’s going on, the easiest way to respond is “Do you have a car? Do you ever have it repaired? Does the mechanic describe in detail what he is going to do before he does anything?” Or “Have you ever had surgery? Did the surgeon describe in detail which muscles were going to be cut, and how he was going to clamp the arteries?” I think those are analogies which are pertinent to respond to that kind of inquiry.

[435] Понимает ли клиент то, что происходит, совершенно не имеет значения. Если же он хочет знать, что происходит, самое легкое – это ответить: «Есть ли у вас машина? Наверное, вы иногда ее ремонтируете. Объясняет ли вам автомеханик, перед тем, как начинает работу, что он будет делать с вашей машиной подробно и детально? Или: «Вам делали когда-нибудь операцию? Объяснял ли вам хирург, какие мышцы он будет перерезать и как он будет тампонировать артерии?» Я думаю, что эти аналоги вполне годятся как реакции на попытку пациента к такому роду исследования.

[436] The people who can give you the most detailed and refined diagnosis of their own problems are the people I’ve met on the back wards of many of the mental institutions in this country and in Europe. They can tell you why they are the way they are, where it came from, and how they perpetuate the maladaptive or destructive pattern. However, that explicit conscious verbal understanding does them no good whatsoever in changing their behavior and their experience.

[436] Психиатрические учреждения у нас, в Европе выпускают множество людей, которые могут подробно и уточненно дать полный анализ своих проблем. Они расскажут вам, в чем состоят их проблемы, откуда они взялись и как они поддерживают в настоящее время их неадаптированное поведение. Но это вербально осознанное понимание своих проблем не дает ничего, чтобы реорганизовать свое поведение и свои переживания.

[437] Now what we would like to do is to make a suggestion. And of course we are only hypnotists, so this is only a suggestion. And what we’d like to do is to suggest to the unconscious portion of each of both of you, whose communication we have been delighted to receive the entire day today, that since it has represented for you at the unconscious level all the experiences which have occurred, both consciously and otherwise, that it make use of the natural process of dreaming and sleep, which will occur tonight as a natural course in your life, as an opportunity to sort through the experiences of today. And represent even more usefully than up to this point the material which you have learned here today without fully realizing it, so that in the days and the weeks and the months ahead you will be able to discover to your delight that you are doing new things. You had learned new things without even knowing it, and you will be delightfully surprised to find them in your behavior. So if you should happen to remember, or not, your dreams, which we hope will be bizarre this evening, allowing you to rest peacefully, so that you can arise and meet us again here alert and refreshed, ready to learn new and exciting things.

[437] А сейчас я хочу сделать вам внушение. Конечно, мы здесь только гипнотизеры, и это будет только внушение. Мы хотели бы внушить бессознательной части психики каждого из вас, с кем мы имели сегодня удовольствие общаться, что в ней представлены все переживания, которые сегодня возникли, сознательные и подсознательные. Эта ваша часть использует естественный процесс сна и сновидений, являющийся естественной частью вашей жизни, как возможность сортировки сегодняшних переживаний. В этой вашей части представлено все, чему вы научились сегодня, полностью не осознавая этого. По прошествии дней, недель, месяцев вы сможете с удовольствием обнаружить, что вы делаете что-то новое. Вы обучились чему-то новому, не зная об этом, и будете приятно удивлены, обнаружив это в своем поведении. Будете ли вы помнить ваши сны, которые, мы надеемся, будут сегодня достаточно странными, или нет, мы разрешаем вам спокойно отдыхать, чтобы завтра снова встретиться с вами освеженными и готовыми к восприятию новых и волнующих вещей.

[438] See you tomorrow.

[438] До завтра.

 

 

II

[439]Changing Personal History and Organization

[439]Изменение личностной истории и организации

 

[440]Yesterday we described a number of ways that you can get rapport with another person and join their model of the world, as a prelude to helping them find new choices in behavior. Those are all examples of what we call pacing or mirroring. To the extent that you can match another person’s behavior, both verbally and non-verbally, you will be pacing their experience. Mirroring is the essence of what most people call rapport, and there are as many dimensions to it as your sensory experience can discriminate. You can mirror the other person’s predicates and syntax, body posture, breathing, voice tone and tempo, facial expression, eye blinks, etc.

[440]Вчера мы описали несколько способов, с помощью которох вы можете достичь раппорта и присоединиться к миру другого человека для того, чтобы впоследствии помочь ему сделать новые выборы в своем поведении. Все это были примеры того, что мы называем “подстройкой” или “отзеркаливанием”. Вы будете отражать переживания человека в той мере, в какой вам удастся присоединиться к его поведению, вербально и невербально. Отражение – это суть того, что многие называют раппортом. Есть столько измерений раппорта, сколько различает ваш аппарат восприятия. Вы можете отражать предикаты и синтаксис, позу, дыхание, тон и темп речи, выражение лица, моргание и т. д.

[441] There are two kinds of non-verbal pacing. One is direct mirroring. An example is when I breathe at the same rate and depth that you breathe. Even though you’re not conscious of that, it will have a profound impact upon you.

[441] Есть два вида невербального отражения. Первый вид – это прямое отражение. Например, я дышу с той же скоростью и глубиной, что и вы. Сознаете вы это или нет, но это оказывает на вас глубокое влияние.

[442] Another way to do non-verbal pacing is to substitute one non-verbal channel for another. We call that “cross-over mirroring.” There are two kinds of cross-over mirroring. One is to cross over in the same channel. I can use my hand movement to pace your breathing movement—the rise and fall of your chest. Even though the movement of my hand is very subtle, it still has the same effect. It’s not as dramatic
as direct mirroring, but it’s very powerful. That is using a different aspect of the same channel: kinesthetic movement.

[442] Другой способ невербального отражения – это замена одного невербального канала другим. Мы называем это “перекрестным отражением”. Есть два способа перекрестного отражения. Можно использовать один и тот же канал. Я могу использовать движение собственной руки так, чтобы они соответствовали ритму вашего дыхания. Хотя движения моей руки почти не заметны, но это имеет тот же самый эффект, что и прямое отражение. Это, конечно, не так драматично, как прямое отражение, но очень эффективно. Тут мы используем один и тот же канал – кинестетический.

[443] In the other kind of cross-over mirroring, you switch channels. For example, as I speak to you … I watch … your breathing … and I gauge the … tempo… of my voice… to the rise… and the fall… of your chest. That’s a different kind of cross-over. I match the tempo of my speech to the rate of your breathing.

[443] Но вы можете использовать и другой канал. Например: говоря с вами … я слежу … за вашим дыханием … и я меняю … темп моей речи … в соответствии … с вашим … дыхательными… движениями. Это – второй вид перекрестного отражения. Я соотношу темп своей речи с вашим дыханием

[444] Once you have paced well, you can lead the other person into new behavior by changing what you are doing. The overlap pattern we mentioned yesterday is an example of that. You join the client in their representation of the world and then overlap into a different representation.

[444] Если вы хорошо присоединились, то можете теперь вести другого человека к изменению поведения, меняя то, что делаете вы. Способ наложения, о котором мы вчера упоминали, является примером этого. Вы присоединяетесь к репрезентации мира вашего клиента, а затем вводите другую репрезентацию.

[445] Pacing and leading is a pattern that is evident in almost everything we do. If it is done gracefully and smoothly it will work with anyone, including catatonics. Once I was in Napa State Mental Hospital in California, and a guy had been sitting there for several years on the couch in the day room. The only communication he was offering me were his body position and his breathing rate. His eyes were open, pupils dilated. So I sat facing away from him at about a forty-five degree angle in a chair nearby, and I put myself in exactly the same body position. I didn’t even bother to be smooth. I put myself in the same body position, and I sat there for forty minutes breathing with
him. At the end of forty minutes I had tried little variations in my breathing, and he would follow, so I knew I had rapport at that point. I could have changed my breathing slowly over a period of time and brought him out that way. Instead I interrupted it and shocked him. I shouted “Hey! Do you have a cigarette?” He jumped up off the couch
and said “God! Don’t do that!”

[445] Присоединение и ведение – это почти все, что мы делаем, вернее, этот стереотип виден во всем, что мы делаем. Если он проводится мягко и тактично, то работает с любым человеком, включая кататоника. В одной калифорнийской психиатрической больнице был парень, который несколько лет пребывал в кататоническом состоянии. Он все время сидел на кушетке в комнате отдыха. Единственное, что он мог предложить мне в качестве общения – это свою позу и скорость дыхания. Глаза его были раскрыты, зрачки расширены. Я устроился в кресле рядом с ним под углом 45°, и принял точно такую же позу, как и он. Тут я даже не скрывал, что я делаю. Я сидел в этой же самой позе, что и он, и дышал вместе с ним примерно 45 минут. К концу этого времени я стал слегка изменять ритм моего дыхания – он последовал за мной. Таким образом я узнал, что раппорт достигнут. Я мог и дальше менять ритм своего дыхания и постепенно вывести его из кататонического состояния. Но вместо этого я использовал шок, закричав: “Эй, у тебя есть сигарета?”. Больной вскочил с кушетки и сказал: “Проклятье! Не смей больше этого делать!”

[446] I have a friend who is a college president. He is living in a delusional reality that he’s intelligent and that he has a lot of prestige and all those things. He walks around stiffly, looks gruff and smokes a pipe; he does this whole number. It’s a completely delusional reality. The last time I was in a mental hospital, there was a guy there who thought he was a CIA agent, and that he was being held there by the communists. The
only difference between them is that the rest of the people in the world are more apt to believe the college president than the psychotic. The college president gets paid for his delusions. In order to pace either of them I’m going to accept their reality. With the college president I’m going to say that “Since he’s so intelligent and prestigious he will be able to”—and then I’ll say whatever I want him to do. If I go to an academic conference and I’m there with all the people who live in the psychotic reality of academia, I am going to pace that reality. I’ll present a paper, because raw experience wouldn’t pace their reality. If there was any experience there, it would just go right by them.

[446] У меня есть знакомый ректор колледжа. Он живет в бредовой реальности, считая себя умным, престижным и т. п. Он держится чопорно, выглядит сердито и курит сигары. Это вполне бредовая реальность. Недавно в психиатрической больнице я разговаривал с парнем, который считал себя агентом ЦРУ, преследуемым коммунистами, которые и заточили его в больницу. Различие между парнем и ректором состоит лишь в том, что люди более склонны верить ректору, чем психотику. Ректор за свои иллюзии получает деньги. Чтобы присоединиться к каждому из них, я должен принять реальность. Про ректора я скажу: “Поскольку он так умен и авторитетен, он будет способен” – и тогда я скажу о том, что я от него хочу. Если я иду на научную конференцию и нахожусь там с людьми, живущими в психотической реальности научного мира, я присоединяюсь к их реальности. Я готовлю доклад, поскольку сырой опыт не войдет в эту реальность. Если же там будут элементы опыта, то они пройдут мимо этих людей.

[447] With the psychotic who believes he’s a CIA agent 111 open the door, look back, slip in and close the door quickly, and whisper “At last we got through to you! Whew! I almost got caught coming in here! Now, quick, I only have a few minutes to give you these instructions. Are you ready? We have gotten you a cover as a college professor, and we want you to apply for this job and wait until you hear from us. You can do
that because you’ve been trained to do it as an agent, right? Do it well, so that you’re not discovered and sent back here. Got it?”

[447] С психотиками, кто верит, что он агент 111 ЦРУ откройте дверь, проскользните и быстро закройте дверь и прошепчите: “Наконец мы добрались до вас!Вот так!Я почьти поймал вас здесь” Теперь, быстро, у меня только несколько минут, чтобы дать вам эту инструкцию. Вы готовы? Мы сделали/получили крышу, для вас как профессора колледжа, и мы хотим, чтобы вы подали заявление на эту работу и ждали, пока вы не услышите нас. Вы можете сделать это, потому что вас учили делать это в качестве агента, не так ли? Сделайте это хорошо, так что вас не обнаружили и послали сюда. Понятно? “

[448] When you join someone else’s reality by pacing them, that gives you rapport and trust, and puts you in a position to utilize their reality in ways that change it.

[448] Когда вы присоединяетесь к чьей-либо реальности, то это дает вам раппорт и доверие, и ставит вас в положение, что бы использовать их реальность, таким образом, что бы ее изменить

[449] Non-verbal mirroring is a powerful unconscious mechanism that every human being uses to communicate effectively. You can predict by looking at people communicating with each other in a restaurant whether they are communicating well or not by observing their postures and movements.

[449] Невербальное отзеркаливание мощный подсознательный механизм, который каждый человек использует, что бы общаться.. Вы можете предсказать, глядя на людей, общающихся друг с другом в ресторане, общаются ли они хорошо или нет, просто наблюдая их позы и движения

[450] Most of the therapists I know who mirror do it compulsively. We did a seminar in which there was a woman who was an exquisitely good communicator who mirrored very compulsively. As she was talking with me, I began sliding off my chair, and she literally fell on the floor. If you believe that you have to have empathy, that means that you have to have the same feelings that your client does in order to function well
as a therapist. Someone comes in and says “Well, I have this kind of phobic response every time I walk down the street and begin to talk to somebody; I feel like I’m going to throw up, you know. I just feel real nauseous and light-headed and I feel like I’m going to sway… ,”If you have to mirror, you’re going to get sick.

[450] Я знаю, большинство терапевтов отзеркаливают вынужденно/навязчиво. Мы проводили семинар, на котором была женщина, которая была изысканно хорошим коммуникатором и зеркалила очень навязчиво. Когда она разговаривала со мной, я начал скольжение со стула, и она буквально упала на пол. Если вы считаете, что вы должны иметь сочувствие, что бы хорош функционировать как терапевт, то это означает, что вы должны иметь те же чувства, что ваш клиент . Кто-то приходит и говорит: “Ну, у меня есть такая фобическая реакция, каждый раз, когда я иду по улице и начинаю говорить с кем-то; Я чувствую, что меня вырвет, вы знаете. Я просто чувствую реальную тошноту и головокружение и я чувствую, что я собираюсь потерять равновесие … “Если вы зеркалите, то будете болеть.

[451] How many of you have ever finished a day of doing therapy or educational work and gone home and felt like you took some of the residue home with you? You know that experience. The statistics show about eight years shorter life span for people in therapy than almost any other profession.

[451] Сколькие из вас, после окончания терапии или воспитательной работы, отправляются домой и чувствуют, что части этого вы забираете вместе с собой? Вам знаком этот опыт. Статистика показывает, на восемь лет короче продолжительность жизнь людей занимающихся терпией, чем любой другой профессией.

[452] If you work with people who are diseased or dying, you don’t want to mirror that directly, unless you want a very short career. People in therapy are always talking about pain, sadness, emptiness, suffering, and enduring the tribulations of human existence. If you have to understand their experience by experiencing it, then my guess is you’re
going to have a really unpleasant time. The important thing is to have a choice between direct mirroring or cross-over mirroring. With someone who breathes normally, pace with your own breathing. With some82 one who is asthmatic, pace with your hand movement or something else.

[452] Если вы работаете с людьми больными или умирающими, вы не должны пользоваться прямым отражением, если не хотите иметь очень короткую карьеру. Люди в терапии постоянно говорят о боли, печали, пустоте, страданиях или невзгодах человеческого существования. Если у вас есть необхоимость испытать их опыт, то я думаю, у вас будут очень неприятные времена. Важно, иметь выбор между прямым или перекрестным отзеркаливанием. К тому, кто дышит нормально, присоединяйтесь вашим собственным дыханием. К некоторыми, например астматикам, присоединяйтесь движением вашей рукой или еще что-нибудь.

[453] Now let’s do something with this, and all the things we talked about yesterday. Is there someone here who has a past experience that they think about from time to time, and it makes them have a feeling that they don’t want? …

[453] Давайте сейчас сделаем что-нибудь из того, о чем мы говорили вчера и сегодня. Есть ли у кого-нибудь из вас такое переживание, воспоминание о котором время от времени возвращается, чего бы не хотелось?

[454] OK. Linda, this is secret therapy. Your task is always to keep the content of what goes on from the people here. Because if you tell them the content, they will become involved. And if they become involved, it will be harder for them to learn.

[454] ОК. Линда, это – тайная терапия. Ваша задача – сохранять в тайне содержание своих переживаний от нашей аудитории. Если вы расскажете им содержание, они станут вовлеченными. А если они вовлекутся, им будет труднее учиться.

[455] Whenever we ask a person to come and make a change here as a demonstration, we will insist that they keep the content to themselves. Usually we’ll say “I want you to pick a code word, a color, a number, a letter for what you want to change.”So the person will say “I want to be able to M” or “I don’t want to have to three.” That has a couple of
positive dimensions. If the outcome we’re after is to teach people how to do what we do, then we will demand that it be content-free pure process therapy. Then the only things you have available to pay attention to are the pieces of the process. You cannot hallucinate effectively on “number three”—at least not as effectively as you can on
“assertiveness” or “love” or “trust” or any of those other nominalizations.

[455] Когда мы предлагаем человеку произвести какие-то изменения в себе здесь, на семинаре, то настаиваем, чтобы содержание своих переживаний он сохранял в тайне. Обычно мы говорим: “Возьмите какое-нибудь кодовое слово, цвет, номер или букву и обозначьте им неприятное переживание, от которого вам хотелось бы избавиться”. Человек тогда говорит: “Мне хотелось бы, чтобы я был способен на М” или “Я хотел бы избавиться от З”. Такой пример имеет несколько позитивных сторон. В конечном итоге мы хотим научить вас делать то, что мы делаем, поэтому мы требуем, чтобы это была свободная от содержания, направленная на чистый процесс терапия. Таким образом, единственное, чему вы должны уделять внимание – это стадии процесса. Вы не можете эффективно галлюцинировать на тему “З” – это будет настолько же эффективно, как если бы вы галлюцинировали на тему “любви”, “доверия”, “уверенности в себе” и других таких же номинализаций.

[456] In addition it has an extra advantage. If you are in any context in which people know each other, many people are reluctant to work on material which they think might change their relationship with the people who are there. By doing secret therapy you avoid that difficulty because nobody knows what they are working on.

[456] Кроме того, она имеет дополнительные преимущества. Если вы находитесь в контексте, в котором люди знают друг друга, многие люди не захотят работать над материалом, который, как они думают может изменить отношения с людьми, которые находятся в нем. Делая секретную терапию, это позволяет избежать трудностей, потому что никто не знает над чем они работают .

[457] Linda, what do you recall that gives you the unpleasant feeling? Is it a set of images or a voice? OK. She already answered the question nonverbally. If you were watching her eyes, you saw them move up to her left and then down to her right. So she makes an eidetic visual image and then has a feeling about it.

[457] Линда, что вы вспоминаете, когда у вас возникают неприятные чувства? Образы или голоса? ОК. Она уже ответила на этот вопрос невербально. Если вы наблюдали за ее глазами, то видели, что сначала она посмотрела налево вверх, а потом направо вниз. Сначала она создает эйдетический визуальный образ, а затем испытывает по этому поводу неприятные чувства.

[458] Linda, when you see this image you have certain feelings which are unpleasant to you. Now I’d like you to look at the image and find out if you still get the unpleasant feeling when you look at it now. And I’d like you to do a good job of that. You can close your eyes and really take a good look at it. (Pause. As she experiences the feelings, he touches her right shoulder.) And as you can all see by her responses, Linda is telling the truth: when she sees that picture she feels bad. So there is some past experience that occurred, and things didn’t turn out quite the way you would have liked them to. That’s an understatement if IVe heard right.

[458] Линда, когда вы видите этот образ, вы испытываете неприятные чувства. Сейчас я попрошу вас внимательно посмотреть на этот образ и определить, испытываете ли вы еще неприятные чувства. Постарайтесь сделать это. Вы можете закрыть глаза и внимательно посмотреть на этот образ. (Пауза. Пока она испытывает неприятные чувства, он касается ее правого плеча). И, как вы видите по ее реакции, Линда сказала правду: когда она видит эту картину, она испытывает неприятные чувства. Итак, есть какое-то неприятное переживание, которое время от времени возвращается, и трудно сделать так, чтобы оно больше Линду не беспокоило, если я правильно вас понял.

[459] Linda: Right. That’s exactly right.

[459] Линда: Правильно. Совершенно правильно.

[460] So from time to time an image comes into your mind, and when you think about it, you get the same kind of feelings that you had as a result of that experience. Now, I would like you to think what resource you would have needed back then to have made a different response to that situation, a response which would have given you a much more acceptable outcome if you had made it. Wait a minute, because I want to tell you what I mean by “resource.” By resource I don’t mean some outside help or anything like that. What I mean by a resource is more confidence, more assertiveness, more trust, more caring—any internal resource. At this point in time, some time has elapsed; I don’t know how much, but during that interval you have gained resources as a human being that you didn’t have access to then. I want you to select a resource that would have enabled you to have had a wholly different experience back then. I don’t want you to tell me what it is. I just want you to think of what it would be. (Pause. As she thinks of the resource, he touches her left shoulder.)

[460] Итак, время от времени этот образ возвращается, и вы при этом испытываете те же самые чувства, которые испытывали тогда. А сейчас подумайте, в каком ресурсе вы нуждаетесь тогда, когда это случалось, чтобы по-другому отреагировать на эту ситуацию, причем так, чтобы ваша реакция дала бы положительный результат. Подождите минуточку, сейчас я хочу рассказать вам, что я имею в виду под словом “ресурс”. Под ресурсом я не подразумеваю, например, помощь извне или что-то подобное. Ресурс – это большая уверенность в себе, способность к самоутверждению, доверие, нежность – то есть любой внутренний ресурс, который бы вам позволил тогда отреагировать на ситуацию совершенно иначе. Я не хочу, чтобы вы мне говорили, что это за ресурс. Я хочу только, чтобы вы подумали, что бы это могло быть. (Пауза) Пока она думает о ресурсе, он касается ее левого плеча.

[461] Did those of you watching notice some changes? Let’s call the response she gets from the picture Y, and the new resource that she needed back there we’ll call X. Now, let’s demonstrate. Which of those two responses is this? (He touches her right shoulder.)… Now, you should be able to see the color changes, lip size changes, breathing changes, actual trembling in her body, that we have called Y.

[461] Кто из вас заметил изменения в Линде? Давайте назовем реакцию Линды на образ “Y”, а реакцию на ресурс – “Х”. Теперь давайте продемонстрируем. Какой из двух ответов вы видите сейчас? (Касается ее правого плеча…) Сейчас вы должны воспринять изменение цвета кожи, размера губ, изменения в дыхании, дрожание тела – все это мы назвали Y.

[462] Now which response is this? (He touches her left shoulder.)… Now, when I say that she needs this resource X, I have given you as much information verbally as you ever get from your clients when they tell you what they want. If a client says “I want to be more assertive; I want to be more trusting; I want to be more caring, more respectful of other people,” they have given you exactly the same amount of information as saying “I need X.” In a way they have given you less. Because if they say “I want to be more assertive,”you’re going to take your meaning of assertive and assign it to their behavior. If they say “Well, what I need is some X,” you won’t run the risk of misunderstanding them. Sometimes I think it would be easier to do therapy in a foreign language that you
didn’t speak. That way you would not have the illusion that the words you heard had the same meaning for the person who utters them as they have for you. And believe me, that’s an illusion

[462] А это какая реакция? (Касается ее левого плеча…) Сейчас, когда я говорю, что она нуждается в ресурсе Х, я даю вам ровно столько же вербальной информации, сколько и ваши клиенты, которые рассказывают вам о том, чего они хотят. Когда клиент говорит вам: “Я хочу быть уверенным в себе, испытывать доверие к людям, хочу любить их и уважать”, он делает вам ровно столько же информации, как если бы он сказал: “Я хочу Х”. В каком-то смысле он дает вам в первом случае еще меньше информации, чем во втором. Потому что тогда, когда он говорит: “Я хочу быть более уверенным в себе”, вы берете ваш смысл слов “уверенный в себе” и приписываете его своему КЛИЕНТУ. Если бы он сказал: “Ну, в чем я нуждаюсь, так это в некотором Х”, то вы бы избегали риска неправильно искаженного понимания клиента. Иногда мне думается, что психотерапию легче проводить на иностранном языке, которого вы не понимаете. Тогда у вас не будет иллюзий, что слова для вас имеют то же самое значение, что и для человека их произносящего. Поверьте мне, что это – действительно иллюзия.

[463] Now why does response Y occur when I touch her right shoulder?… Have you noticed that that occurs? Has anyone in here noticed that? What’s going on here? It’s really spooko time! Linda, do you believe in free will?

[463] Почему же, когда я касаюсь ее правого плеча, возникает реакция Y? …Заметили ли вы, что появляется? Есть ли кто-нибудь здесь, кто заметил это? Что здесь происходит? Линда, верите ли вы в свободу воли?

[464] Linda: Yeah.

[464] Линда: Да.

[465] (He touches her right shoulder.) Now who tightened the muscles around your mouth? Whose free will do you believe in? Free will is a funny phrase. It’s also a nominalization. When you came up here in response to my request, you made a statement about your own free will. I said “I want somebody up here who makes pictures that they don’t want to make.” That is a statement that someone is making those
pictures and it isn’t you. It’s your unconscious or your “mother,” one or the other.

[465] (Он касается ее правого плеча) Кто же сейчас напряг мышцы вокруг вашего рта? В чью же свободу воли вы верите? Свобода воли – смешное словосочетание. Это тоже номинализация. Когда вы подошли ко мне в ответ на мою просьбу, вы заявили о своей воле. Я сказал: “Подойдите сюда кто-нибудь, кто создает себе такие образы, которые не хотел бы создавать”. Это утверждение касается того человека, который создает такие образы, но отнюдь не вас. Это – ваше подсознание или ваша “мать”, одно из двух.

[466] Now, what’s going on? Did anybody make sense out of that?

[466]Что же произошло? Понял ли кто-нибудь смысл происшедшего?

[467] Woman: When you were asking her to go deep inside of her and see that image, you put your hand on her right shoulder as she was feeling the bad feelings, so she had an association with the touch.

[467] Женщина: Когда вы попросили ее уйти в глубь себя и посмотреть на этот образ, вы положили руку на ее правое плечо, в тот момент она испытывала неприятные чувства, и они ассоциировались с вашим прикосновением.

[468] Do you mean to tell me that now every time I touch her on the shoulder like that, shell have that response? (He touches her right shoulder again, and response Y occurs.)

[468] Не хотите ли вы мне сказать, что каждый раз, когда я касаюсь ее правого плеча таким же образом, она дает ту же самую реакцию? (Он касается правого плеча Линды, и появляется реакция Y).

[470] Man: It sure looks that way. I agree with you

[470] Мужчина: Это действительно так выглядит. Я согласен с вами.

[471] How could something that powerful be overlooked by modern psychology? Here you are, adult human beings. Most of you have been to college, and most of you are professional communicators. You’ve learned about human beings and how human beings work. How do you make sense out of this? ..,

[471] И как же такое могучее средство было не замечено современной психологией? Вот вы, взрослые люди, сидящие тут. Многие из вас окончили колледж, большинство из вас профессиональные специалисты по общению, вы изучали людей, и то, как они функционируют. Как вы понимаете то, что сейчас увидели?…

[472] Does the name Pavlov ring a bell? This is straight stimulus-response conditioning. Linda had a certain experience which was her response to an accessing question that I asked her—namely about this experience that she wants to change. As she fully recovered that experience—and I knew when she had fully recovered it by observing
her responses—all I had to do was touch her. That touch is now associated with the entire experience that she recalled. It’s the same process as the thing that she wants to change. How is it that when she makes that picture she has a set of feelings automatically? She sees a picture, bam!—she has the unpleasant feeling. It’s the same process.

[472] Что вам говорит имя Павлова? Это – прямое обусловливание, стимул – реакция. Линда испытывала определенное переживание, которое возникло в ответ на мой вопрос о том, от чего она хочет избавиться. Когда она в полной мере испытывала это переживание (А я знаю, что это было, так как я наблюдал за ее реакцией), все, что я должен был сделать – это коснуться ее плеча. Теперь это прикосновение связано с этим переживанием. Это – такой же процесс, как и тот, который она хочет изменить. Как это получается, что тогда когда она создает этот образ, автоматически появляются определенные чувства? Она видит образ, и бум – возникает неприятное чувство. Это – тот же самый процесс.

[473] When a person is in a certain state of consciousness such as the experience Y for Linda, you can introduce a new dimension in any sensory system, such as a touch. We call this an “anchor,” in this case, a kinesthetic anchor. As long as I repeat that touch with the same pressure at the same point on Linda’s body, and she has no stronger competing states of consciousness when I begin, it will always re-access that experience. It’s straight conditioning. It constitutes, in my opinion, one of the most powerful covert tools that you can use as a therapist or as a communicator. It will get you almost everything. About ninety percent of what goes on in therapy is changing the
kinesthetic responses that people have to auditory and visual stimuli. “My husband makes me feel bad.” “My wife always makes me angry.”

[473] Когда человек находится в определенном состоянии сознания, таком как переживания у Линды, вы можете ввести дополнительный компонент в любую сенсорную систему, например, в кинестетическую. Мы называем это “якорь”. В этом случае – кинестетический якорь. Когда я теперь буду повторять то же самое прикосновение с тем же давлением, в той же самой точке, и у Линды в этот момент не будет более сильных конкурирующих состояний сознания, будет возникать это переживание. Это прямое обуславливание. Я считаю, что оно является одним из наиболее мощных скрытых инструментов терапевта или вообще специалиста по общению. Он может помочь вам достичь почти всех нужных вам результатов. Девяносто процентов всего, что происходит в ходе терапии – это изменение кинестетических реакций на аудиальные и визуальные стимулы. “Мой муж заставляет меня чувствовать себя плохо”. “Моя жена заставляет меня злится”.

[474] Now let’s demonstrate one—and this is only one way—to use it. What I’d like you to do, Linda, is to go back to this experience. Close your eyes, and go back to that experience. This time I want you to take this resource with you (He touches her left shoulder.) and I want you to see yourself respond in a whole new way. Go all the way through it until you’re satisfied.

[474] Давайте сейчас продемонстрируем один (но это только один) способ использования этого явления. Линда, вернитесь, пожалуйста, к переживанию Y. Закройте глаза и вернитесь туда. В этот раз я хочу, чтобы сейчас вы увидели себя реагирующей на ту ситуацию совершенно иначе. Переживайте все это до тех пор, пока не будете удовлетворены.

[475] What she’s doing now is reliving it with the new resource available—which wasn’t available the first time this happened—until she is satisfied with her response in that situation. We call this process “changing personal history.” You go back into your personal history with resources you did not have then, taking them with you this time.
We don’t know what the content of this is, and there’s no need for us to. She is reliving the experience now. After this she will have two histories, the “real” one in which she didn’t have the resource, and the new one in which she did have the resource. As long as these are full experiences—and we’re guaranteeing that by anchoring—both will serve equally well as guides for future behavior.

[475] Сейчас она переживает прошлое, имея новый ресурс, тот, который был ей доступен тогда, когда это случилось в первый раз, и будет переживать до тех пор, пока не будет удовлетворена своей реакцией. Мы называем этот процесс “изменением личностной истории”. Вы возвращаетесь в прошлое с новым ресурсом, который не был вам доступен тогда. Мы не знаем конкретно, что это за ресурс, и это нам не нужно. Сейчас она заново переживает прошлое. После этого мы будем иметь две истории – одну – реальную, когда у нее не было ресурса, и другую – “новую”, когда ресурс у нее был. В зависимости от того, насколько полно все это переживание, (а это мы гарантируем закреплением с помощью якоря) обе эти истории будут в равной степени служить новому будущему поведению.

[476] Linda: (She opens her eyes and smiles broadly.) I love it!

[476] Линда: (открывает глаза и широко улыбается) Это прекрасно!

[477] OK, now, Linda, I would like you to go back and make the old picture again, the one that made you feel bad, and tell me what happens. Observers, what do you see, X or Y? And this is where the sensory experience really counts. You can do the therapy but knowing whether or not it worked is the most essential piece.

[477] ОК. А сейчас, Линда, создайте старый образ, расскажите мне, что произойдет. Наблюдатели, какой будет ответ – Х или Y? Не опирайтесь только на свой сенсорный опыт. Вы можете проводить терапию, но самое важное – узнать, сработало ваше действие или нет.

[478] Man: I see a mixture of X and Y.

[478]Мужчина: Я вижу смесь ответов Х и Y.

[479] What happens in your experience, Linda? When you see that picture, do you feel the same way you did before?

[479] Линда, что же вы испытываете? Когда вы смотрите на старый образ, испытываете ли вы те же самые чувства?

[480] Linda: No, I do not.

[480] Линда: нет, не испытываю.

[481] Don’t reveal any content; just tell us how it’s different.

[481] Не говорите больше ничего, вы уже ответили нам, что ваши чувства изменились.

[482] Linda: Uh, my fear is gone

[482] Линда: Уф, мой страх исчез.

[484] Now, there’s another way to check your work. Anchoring can be used in a number of ways. Now, watch this. (He touches her right shoulder.) Is that the same response that touch elicited before?

[484] А сейчас применим другой способ чтобы проверить то, что мы сделали. Смотрите (он касается ее правого плеча). Видите ли вы ту же самую реакцию, которую такое же прикосновение вызвало раньше?

[485] Woman: Partially.

[485] Женщина: Частично.

[486] Partially. Now, if it were to be entirely reversed, I would consider that doing the client a disservice. If you are in the business of choice, you are in the business of adding choices—not subtracting them, and not substituting one rigid stimulus-response circuit for another. If you have a client who feels helpless and small each time he goes to work, and you change that so each time he goes to work he feels assertive, happy, and confident, he is no better off, in my opinion. He still has only one choice about how to respond. And if you have one choice, you’re a robot. We think therapy is the business of turning robots into people. That’s not an easy task. We all get robotized. Part of your job is to change that situation unconsciously, so that people actually exercise choice in their behavior, whether it’s conscious or not.

[486] Да, частично. Если бы реакция была противоположной, то я считал бы, что сослужил клиенту плохую службу. Если вы занимаетесь выбором, то вы занимаетесь увеличением количества выборов, добавлением новых выборов, а не заменой их, или замещением одного порочного круга стимул – реакция на другой. Если у вас есть клиент, который чувствует себя на работе маленьким и беспомощным, и вы измените его так, что каждый раз, приходя на работу, он будет чувствовать уверенность в себе, испытывать ощущение счастья и доверия к людям, то его состояние совсем не улучшится. У него по прежнему остается только один выбор из всех реакций. А если у вас только один выбор, то вы робот. Мы считаем, что терапия – это превращение роботов в людей. Это нелегкое занятие. Все мы роботизированы. В каком-то аспекте вашей работой является подсознательное изменение этой ситуации, чтобы люди тренировались в выборе своего поведения, сознательного и бессознательного.

[487] What is choice? Choice, to me, is having multiple responses to the same stimulus. Do you realize that each time you read a book there are probably no new words in that book? It’s the same old words in a new order? Just new sequences of the same words? No matter where you go, you’re going to hear the same old words, or just new sequences of the same old words. And each time I read a fiction book, it’s the same thing. Practically every word we’ve used today has been an old word. How can you learn anything new?

[487] Что такое выбор? Для меня выбор – это иметь возможность разнообразно реагировать на те же самые стимулы. Осознаете ли вы, что каждый раз, когда вы читаете книгу, в ней, скорее всего, нет новых для вас слов? Что там содержатся те же самые слова, но в другой последовательности? Куда бы вы ни пошли, везде вы слышите те же самые слова, но в разных последовательностях? Каждый раз, когда я читаю художественную литературу, происходит то же самое, каждое слово, которое мы используем тут на семинаре, вы уже слышали. Как же тогда вы можете научиться чему-то новому?

[488] Now, we need to do one more thing that’s very important. Linda has the choice sitting here in this room. You’ve all seen that. We want her to also have this choice in other contexts. All of you have had the following experience. You work with a client and you and the client both know that they have new choices. They leave the office and you’re happy and they’re happy and congruent, and two weeks later when they come back they go “Well, it didn’t quite … I don’t know what happened. I knew it… and I uh…” Or worse yet they come back and present you with the exact same problem, with very little memory that you even worked on it two weeks ago!

[488] А сейчас мы сделаем еще одну очень важную вещь. В данный момент Линда имеет выбор. Вы все это видели. Но мы хотим, чтобы Линда имела выбор не только сейчас, сидя в этой аудитории, но и в других ситуациях. Всем вам знакомо следующее явление. Вы поработали с клиентом и оба знаете, что у него сейчас есть выбор. Он покидает кабинет, вы счастливы, и он тоже, но через две недели он возвращается и говорит: “Знаете, я не совсем… Я не знаю, что произошло… М-да…” Или, еще хуже, он начинает излагать ту же самую проблему, что и две недели назад, как будто из памяти у него стерлось все то, как вы прорабатывали с ним проблему.

[489] Linda was in an altered state up here. She radically altered her consciousness to go after old experiences, to integrate them with new kinds of resources. The point is—and this was a primary insight of family therapy twenty years ago—if you simply induce changes in an altered state of consciousness known as an institution, or a therapist’s office, or a group setting, it’s very unlikely that most of your work will transfer the first time. You’ll have to do it several times. You have to be sure that the new understandings and learnings, the new behavior, the new choices, transfer out of that altered state of consciousness into the appropriate context in the real world.

[489] У Линды здесь было измененное состояние сознания. Ее сознание радикально изменилось, чтобы прожить старый опыт и интегрировать в него новые ресурсы. Суть состоит в том, (так 20 лет назад родилась семейная терапия), что если вы просто введете изменения в измененное состояние сознания, в котором человек находится в кабинете врача, в группе, и т. д. очень вероятно, что в первое время оно не распространится на другие сферы жизни пациента. Вы должны породить изменения несколько раз. Вы должны быть уверены, что новое понимание себя, новое поведение, новые выборы будут перенесены из контекста, где они совершились, в реальный мир.

[490] There’s a very easy process that we call “bridging” or “future-pacing” that connects the new response with the appropriate context. It’s another use of anchoring. You know what the new response is, and you know that the person wants it to occur in some context, so you simply ask them the following question: “What is the first thing that you would see, hear, or feel, that would allow you to know you are in the context where you want to make this new choice?”

[490] У нас есть очень легкая процедура, которую мы называем – “присоединение к будущему”. Она используется для того, чтобы перенести новое поведение в соответствующий контекст. Это – еще одно использование закрепления с помощью якоря. Вы знаете новую поведенческую реакцию и знаете контекст, в котором, как хочет клиент, эта реакция бы появилась. Задайте клиенту следующий вопрос: “Что является первым признаком, который вы можете увидеть в этой ситуации, где вы хотите сделать свой выбор?”

[491] Linda, there are other situations in your present life that are similar to the one that you saw in those pictures, right?—situations in which you respond the same way you responded to that picture, instead of the way you would like to respond. Now, what I need to know is what allows you to know that a context is similar to that one. Is it something about what you see? Is it the tone of someone’s voice, the way someone
sounds, the way someone is touching you? …

[491] Линда, есть ли в вашей сегодняшней жизни ситуации, которые напоминают ту, что вы видели на этой картине из прошлого? И в которых вы реагировали бы точно так же, как и прошлом, хотя вам этого бы не хотелось? А сейчас я хотел бы знать, что позволяет вам определить что это – тот же самый контекст. Это что-то, что вы видите, слышите или чувствуете?…

[492] Linda: It’s the way someone looks.

[492] Линда: Это то, что я вижу, это то, как некто выглядит.

[493] OK, I want you to see what that looks like. And as you see that, each time you see anything similar, you will feel this. (He touches the resource anchor.) I want you to remember that you have this particular resource….

[493] ОК. Теперь посмотрите, как он выглядит. Каждый раз, когда вы видите что-то подобное, вы почувствуете это (он касается ресурсного якоря). Я хочу, чтобы вы помнили, что у вас есть именно этот ресурс…

[494] That’s bridging. It takes a minute and a half or two minutes, and it guarantees that your work will transfer out into the real world. The same stimulus that in the past elicited the maladaptive stereotyped behavior, the feeling that she wants to change, now serves as a stimulus for which the resource is a response. Now she will automatically have access to the new choice in the contexts where she needs it—not just in the office, the group, the institution. This is stimulus-stimulus conditioning.

[494] Это “присоединение к будущему”, “проход в будущее”. Оно занимает полторы-две минуты, и гарантирует, что ваша работа, ее результаты, будут проявляться и в реальном мире. Те же самые стимулы, которые раньше вызывали негативные стереотипы реакции, в данном случае чувства, которые Линда хотела бы изменить, будут теперь являться стимулами для ресурсной реакции. Сейчас она автоматически будет иметь доступ к новому выбору в любых ситуациях, а не только в кабинете, групповой комнате и т. п. Это – обусловливание типа “стимул”.

[495] You’re not going to be there to squeeze her shoulder, so you need to make some part of the actual context the trigger for her new behavior. The best thing to use as the trigger is whatever was the trigger for the unwanted behavior. If her boss’ tone of voice makes her feel helpless, then make that tone of voice the trigger to access the resources of creativity, confidence, or whatever. Otherwise, if the old anchors that exist are stronger than the new ones that you’ve created, the old ones will override the new ones.

[495] У нас нет возможности быть постоянно с Линдой, чтобы держать ее за плечо, поэтому мы должны сделать триггером нового поведения часть актуального контекста. Самое лучшее – сделать триггером для нового поведения то, что раньше вызывало неадаптивные реакции. Если звук голоса начальника заставляет ее чувствовать себя беспомощной, тогда сделайте этот звук триггером для переживания уверенности в себе, доверия и т. п. Иначе уже существующие старые якоря окажутся сильнее новых, которые вы создали.

[496] That is what prompted the development of family therapy. They take a schizophrenic kid and they put him in a hospital and they give him M&M’s in the right order and the kid gets better and he’s well and normal, happy, learning. Then they put him back in the family and he’s schizophrenic again in a matter of weeks. And so they said “Ah! Something in the family keeps the kid the same, so therefore we will treat the whole family.” You dont have to treat the whole family. That’s one way to do it: it’s a choice. If you bring the family in, the anchors are there, and you can use them. In fact, 111 demonstrate. You can sit down now, Linda. Thank you.

[496] Именно это явление послужило толчком для развития семейной терапии. Ребенок – шизофреник попадает в больницу, получает новых “матерей”, ему становится лучше – он счастлив, хорошо учится. Затем его возвращают в семью, и за несколько недель он снова становится шизофреником. И тогда психиатры сказали: “Да, ведь что-то именно в семье заставляет ребенка быть шизофреником, значит мы должны лечить всю семью”. Вы не ДОЛЖНЫ лечить всю семью. Есть один способ сделать это: это выбор. Если к вам приходит вся семья, то все якоря у вас на глазах, и вы можете их использовать. Это можно продемонстрировать. Линда, вы можете сесть на место. Спасибо.

[497] I’d like two people to come up here and role-play a husband and wife….

[497] А сейчас я попрошу на сцену двоих, кто хотел бы сыграть мужа и жену…
[498] Thank you. Larry and Susie. Now as a wife, would you give me some complaints. What does he do or not do?

[498] Спасибо, Ларри и Сьюзи. Сьюзи, какие у вас жалобы на мужа? Что он делает или чего не делает?

[499] Susie: He drinks too much beer. Hell never watch football with me.

[499] Сьюзи: Он пьет слишком много пива. Он никогда не смотрит со мной футбол.

[500] Hell never watch football with you? And how does that make you feel?

[500] Он никогда не смотрит с вами футбол? И как вы себя от этого чувствуете?

[501] Susie: Mad. Deserted.

[501] Сьюзи: Я схожу с ума. Я опустошена.

[502] Deserted, so what you want is some attention from him.

[502] Опустошены, значит вы нуждаетесь во внимании с его стороны?

[503] Susie: Right

[503] Сьюзи: Да.

[504] And when you try to get attention from him, what—look at that, he went right up into a visual access. Boom! That’s what typically happens. The wife says “I feel I want him to touch me,” and the husband goes (looking up) “Well, I don’t see how that’s useful.” Right? And then he comes into the house and says “Look, this place is a mess. I
can’t stand to see a cluttered house.” And she says “But it feels cozy this way.”

[504] А когда вы стараетесь завоевать его внимание, что – смотрите, он отвечает на мой вопрос визуально. Бум! Вот то, что обычно происходит. Жена говорит: “Чувствую свое желание, чтобы он до меня дотронулся, а муж отвечает (гляди вверх): “Я не вижу, чтобы это было сейчас нужно”. Верно? Или он приходит домой и говорит: ” В доме всегда беспорядок”. Я больше видеть этого не могу”. А она говорит: “Но при этом чувствуешь себя так уютно!”

[505] Now what I’m going to do here is use anchoring. I say “Well, I find that hard to believe, but let me check it out.” So I come over here and ask the husband a few rhetorical questions, simply for the purpose of eliciting responses. I say “Larry, let me ask you a question. Are there some times when you feel like you really want to be close to her, give her some attention and some good feelings and really get close to her?
Are there times like that?”

[505] Вот здесь я собираюсь использовать якорь. Я скажу: “Да, трудно поверить, но разрешите мне проверить это. “Затем я задам мужу несколько риторических вопросов, просто для вызывания реакции. Я скажу: “Ларри, разрешите мне задать вам несколько вопросов. Бывает ли так, что вы действительно хотите почувствовать себя близко к жене, проявить к ней внимание и теплые чувства?”

[506] Larry: Sure, there are times. (He touches Larry’s wrist.)

[506] Ларри: Конечно, бывает. (он касается его запястья)

[507] “Now, I know, based on my past experience as a therapist, that couples usually get in trouble with words, because people are not very good with words. They don’t train adults to use words; they don’t even train children. So what I’m going to recommend to you, Susie, is that you try the following: I’m going to give you a non-verbal signal to try with Larry for the next two weeks just as a way to find out whether or not he really is open to paying attention to you. What I would like you to do is this: Any time you want five or ten minutes of his undivided attention and some affection, walk up to him and hold him on the wrist like this. OK, and would you do that right now? I want to check and make sure you know what I mean.”

[507] Из моего прошлого терапевтического опыта я знаю, что супруги часто запутываются в словах, потому что люди вообще не в ладу со словами. Взрослых не учат использовать слова, этому не учат даже детей. Сьюзи, я вам попробую рекомендовать следующее: Я хочу дать вам невербальный сигнал, который позволит нам узнать, готов ли Ларри проявить к вам внимание. Каждый раз, когда вам захочется, чтобы он проявлял к вам внимание и теплые чувства, подойдите к нему и возьмите его за запястье. ОК. Не попробуете ли вы сделать это прямо сейчас? Я хочу убедиться в том, что вы меня поняли.

[508] “Now, Susie, when you do this, look at him and he will nod or shake his head depending upon whether or not he feels this is an appropriate time to spend some time with you. This way he gets a message from you which is unambiguous, because if you come up to him and say (harsh voice, punching his arm) ‘Want to watch football?’ he might misinterpret that.” I can send this couple off and let them try it. Ill tell her “Now, you’re only to use this twice a day.” Of course she’ll be curious and she will try it. And what’s underneath the “non-verbal signal?” An anchor. So what will happen? Will he nod “yes” or shake his head “no”?

[508] Когда вы это сделали, Сьюзи, он кивает или отрицательно покачивает головой в зависимости от того, готов ли он провести какое-то время с вами. В этом случае он получит от вас недвусмысленное сообщение о вашем желании, потому что если вы подойдете к нему и резким голосом скажете, подтолкнув его плечом: “Футбол будешь смотреть?”, то он может неправильно это проинтерпретировать. Теперь я могу отослать эту пару для того, чтобы все это они проделали дома. Ей я скажу: “Вам надо повторять это дважды в день – и все”. И что за “невербальный сигнал”? Это якорь. И что же произойдет? Кивнет ли он в знак согласия или отрицательно покачает головой?
[509] Now, the first few times when she does this, shell complete the whole pattern. But pretty soon it will streamline. She’ll walk in and just start to reach for him and that will be enough. Pretty soon she’ll be able to walk in and just look at him and that will elicit the same response.

[509] Первые несколько раз она будет проделывать все это полностью. Но скоро этот стереотип сгладится. Она начнет только приближаться к нему – и этого уже будет достаточно. Потом ей будет достаточно посмотреть на него, и это вызовет у него ту же самую реакцию.

[510] Couples get into trouble because they don’t know how to elicit responses from one another. The response they intend to get is completely different from the one they actually get. For instance, say I have a guy here who really wants her to come and comfort him sometimes. So he sits on the end of the bed and stares at the floor. She,
of course, assumes that this means that he wants space for himself, so what does she do? She leaves the room. They end up in therapy seventeen years later and he says to me “She doesn’t support me when I need support.” And she says “/ do, too /” He says “You’ve never done it in seventeen years when I really needed it.” I say “How do you let her know you need it?” He says “Well, when I sit on the end of the bed, I show her.” And she says “Huh! Oh, I though you wanted to be alone.” That’s why we say “The response that you get is the meaning of your communication.” This is a way that you can get the responses that people want connected with their own behavior. Now when Susie here wants affection, she has a direct way of eliciting that part of him. After
you give a couple a few anchors, they begin to do it on their own without ever knowing what happened. They suddenly start getting what they want “mysteriously.” That’s one way of using anchoring with couples.

[510] Пары запутываются в своих отношениях потому, что не знают, как вызывать друг у друга реакции. Реакция, которую они получают, совершенно отличается от той, которую они были намерены получить. Например, один мужчина действительно хотел, чтобы жена иногда успокаивала его. Он сидел на краешке кровати и смотрел в пол. Она, конечно, приходила к выводу, что он хочет оставить пространство за собой, и уходила из комнаты. Через семнадцать лет они пришли на терапию и он сказал: “Она никогда не поддерживала меня, когда я в этом нуждался”. Она ответила: “Но и ты тоже” Я спросил: “Как вы давали знать, что нуждаетесь в поддержке?” Когда я сидел на краешке кровати, то смотрел на нее” Она: “О, именно тогда я думала что ты хочешь остаться в одиночестве”. Вот почему мы говорим: реакция, которую вы получаете, и является смыслом вашего общения. Реакции, которые люди получают, связаны с их собственным поведением. Сьюзи, если она хочет внимания обладает теперь прямым способом вызывания у мужа такой реакции. После того, как вы дадите паре несколько якорей, она начинает использовать их, при чем они при этом не понимают, что происходит. Для них просто все меняется “таинственным образом”. Это – один из способов использования якорей в работе с парами.

[511] Most couples have simply habituated to each other’s behavior, and they cease to do anything new with each other. It’s not that they are not capable of it, it’s that they are so anchored into rigid patterns of interacting that they don’t do anything new. Very rarely do I find any serious dysfunction between couples other than having habituated into rigid patterns.

[511] Как правило, люди в парах просто привыкают к поведению друг друга, и не пытаются делать друг с другом ничего нового. Не то что бы они были неспособны на это, просто они настолько привязаны к жестким стереотипам, поведения, что не делают ничего нового. Пока люди в паре не привыкли друг к другу, у них не возникает серьезных трудностей в общении.

[512] Whenever there are rigid and repetitive patterns or responses that you want to interrupt, you can begin by anchoring something unpleasant or attention-getting, and fire that anchor whenever the pattern or response occurs.

[512] Если вы хотите разрушить жесткий стереотип общения, то можно начинать с того, что присоединить этот стереотип к какому-то неприятному или привлекающему вниманию якорю и якорь скорает, когда этот паттерн или реакция происходит

[513] With a couple I saw once, his whole experience in life was making constructed images of possibilities, and her function in life was responding to anything he said by making an eidetic image of something that was similar and talking about how it didn’t work. So he would go “I want to make a skylight in the bedroom” and she would
say “We were over at so and so’s house and their skylight leaked.’They never had any other kind of communication. There was nothing else!

[513] В одной супружеской паре весь жизненный опыт мужа состоял в том, что он создавал сконструированные образы некоторых возможностей, функция же жены состояла в том, что она вызывала эйдетические образы чего-то подобного, а потом говорила мужу, как это плохо. Например, он говорит: “Хорошо бы сделать в нашей спальне дневной свет”, а она отвечает: “Помнишь, мы были в гостях у таких-то, и у них лампы дневного света постоянно ломались”. В другого рода общение они никогда не вступали!

[514] I did therapy with these two in my living room. When I came in, I sat down and said “You know, I’m kind of a city kid and living out herein the country I’ve had some real surprises. Did you know that a rattlesnake came right through my living room, right here, yesterday? Right across the floor. It was the damndest thing.” As I said that, I
looked down at the floor just behind their chairs and slowly followed an imaginary snake with my eyes as it went across the floor.

[514] Я проводил терапию с этой парой в моей гостиной. Я зашел, сел и сказал: “Знаете, я вырос в городе, поэтому здесь в деревне меня многое простое поражает. Представляете, вчера я обнаружил в доме гремучую змею, вот здесь она проползла, прямо через ту гостиную! Ужасно!” Сказав это, я посмотрел на пол за их креслами и медленно проследил глазами, как она ползет.

[515] Then the couple began to speak. Whenever they would start to argue, I would look down at the floor again and they would stop. I began to anchor their terror of snakes to having that conversation. After about an hour of doing that, they didn’t have that conversation any more. It was too unpleasant, because after a while their feelings
about snakes became associated with arguing. If you’re going to talk to somebody and you know that there’s even a possibility that you might need to interrupt them, you can set them up like that before you begin the session,

[515] Затем начали беседовать. Когда супруги начали спорить, я каждый раз смотрел в пол, и они спорить переставали. Я начал прикреплять их ужас перед змеями к данному разговору. По истечению часа времени они перестали разговаривать таким образом, так как это было неприятно потому, что их чувства к змеям ассоциировались со спором. Если вы собираетесь с кем-то разговаривать, и есть возможность того, что вам понадобится прервать собеседника, вы должны обеспечить себе эту возможность еще до начала сеанса.

[516] You can interrupt behaviorally like that, or you can interrupt with words “Oh wait a second! What—” Or you can look at their ankle and say “Are you allergic to bee stings?” That 11 get their attention. “Stop! I just thought of something I have to remember to write down.”

[516] Вы можете прервать поведенчески, как в этом приеме со змеями, или вербально: “Ой, подождите! Что же…” или: “Страдаете ли вы аллергией на укусы пчел? ” (посмотрев на ее руку). Это привлечет внимание. Или: “Стоп. Я вспомнил кое о чем, что забыл записать”.

[517] Anchoring is an amazing thing. You can anchor air and people will respond to it. Any good mime anchors air by his movements, defining objects and concepts in empty space. Recently I was teaching a sales course and somebody said “You always tell us to be flexible. What happens if you try a whole bunch of stuff, and someone responds to
you really negatively?” I said “Well the first thing to do is move, and then point to where you were, and talk about how terrible that is,” That’s called dissociation. You can go in and try the “hard sell.” When you see that they are responding negatively, you can step aside and say “Now, that kind of talk puts people off,” and try something else.

[517] Якорь – забавная вещь. Вы можете закреплять якорь в воздухе, и люди будут реагировать на него. Вы можете подвешивать понятия и объекты в пустом пространстве. Недавно я обучил группу продавцов, и кое-кто спросил: “Вот вы учите нас быть гибкими. Что делать, если я предложил покупателю абсолютно все, что у меня есть, и на все получил негативный ответ?” Я ответил: “Первое, что вы должны сделать это слегка отойти, затем указать на то место, где вы были, и сказать о том, как это ужасно”.

[518] Those of you who are interested in really becoming more generative, when you get tired of touching people’s knees and forearms, understand that anchoring is one of the most universal and generalizable of all the things that we have ever done.

[518] Те из вас, кто заинтересован в самом деле стать более творческими, когда вы устали трогать колени и предплечия людей, поймите, что якорь является одним из наиболее универсальных и обобщеных вещей, которые мы когда-либо делали.

[519] Once I was lecturing to two hundred and fifty fairly austere psychologists, being academic, talking about representational systems and books, and drawing equations. In the middle of my academic lecture I just walked up to the edge of the stage, looked up for a moment, and said “That’s weird” and then continued. A little later I looked up and did it again: “Well, that’s really weird.” I did that a couple more times during my talk, and most of the people in the first four or five rows became fixated, staring at this spot on the ceiling. Then I moved over to the side, and talked right through to them. I
could get arm levitation and other unconscious responses.

[519] Онажды я читал лекцию 250 довольно строгим академическим психологам, рассказывая о репрезентационных системах и книгах и рисовании уравнений. В середине моей лекции я просто подошел к краю сцены, посмотрел в верх и сказал: “Это странно”, а затем продолжил. Чуть позже я поднял голову и сделал это снова: “Ну, это действительно странно”. Я сделал это несколько раз, во время моего выступления, и большинство людей из первых четырех-пяти рядов стали фиксироваться, глядя на это пятно на потолке. Затем я перешел на другую сторону, и говорил прямо через них. Я мог бы получить левитации рук и другие бессознательные реакции.

[520] If people would notice that what they are doing is not working and do something new, then being in a couple would be a really interesting experience. Actually they need to do something even before that. They need to realize what outcome they want, and then notice whether or not they are getting it.

[520]  Если бы люди научились замечать, что то, что они делают, не работает, и меняли бы способы своего поведения, то пребывание в паре стало бы очень интересным. Но перед этим надо сделать еще что-то, осознать, какого результата они хотят добиться, и заметить, получают они его или нет.

[521] One thing that we have done with couples is to take away their ability to talk to each other. “You cant talk to each other any more until I tell you to. If I catch you talking to each other, I’ll give you warts.”They have to generate new behavior, and they begin to become interesting to each other, if nothing else. Even if they keep the same patterns of behavior, at least they generate some new content. They have to learn
new ways to elicit the responses that they want. He wants her to iron a shirt for him, so he comes in and walks up to her and gestures with his hands. So she goes out and gets a piece of bread and butters it for him and brings it back in, right? Now, in the past, when he’d say “Will you iron my shirt?” and she did something else, he would criticize her. “You never do what I want,” and so on. Now when he gets the piece of bread, he can’t criticize because he can’t talk. In order for him to get what he wants, he’s got to change his own behavior. So he tries again. He hands her the shirt… and she puts it on. He’s got to keep coming up with new behaviors until he finds one that works. Then I can use that as an example. I can say “Look, even if you do it with words, if what you do doesn’t work, try altering your own behavior.

[521] Один из приемов, который мы используем в работе с парами, состоит в том, что мы запрещаем им разговаривать. “Не разговаривайте друг с другом, пока я вам не разрешу. Если я поймаю вас на том, что вы пользуетесь словами, то оштрафую вас”. Они должны проявить новые поведенческие реакции, они становятся интересными друг для друга, если не начинают испытывать друг к другу что-то большее. Если даже они остаются при прежних стереотипах поведения, то начинают создавать по крайней мере, новое содержание. Он хочет, чтобы она погладила его рубашку, подходит к ней и жестикулирует. В ответ она идет на кухню и приносит ему бутерброд, не так ли? Раньше, когда он просил погладить ему рубашку, а она делала что-нибудь другое, он начинал критиковать ее: “Ты никогда не делаешь того, о чем я тебя прошу” и т. п. Сейчас же, когда он получает бутерброд вместо наглаженной рубашки, он не может ее критиковать, потому что ему запрещено говорить. Чтобы получить от нее то, что ему нужно, он должен изменить свое собственное поведение. Так что он пробует снова. Он пробует все новые способы, пока не найдет такой, который сработает. Затем эту ситуацию я могу использовать, как пример для них. Я могу сказать “Даже если вы пользуетесь речью, если что-то у вас не получается, продолжайте попытки, меняя свое собственное поведение”.

[522] As they learn to vary their behavior, they will be establishing new
anchors. Only about half of them will be useful, but that still gives them
a lot of new possibilities in their relationship

[522] По мере того, как они научаются изменять свое поведение, они устанавливают новые якоря. Лишь где-то половина их них будет использована, но и это даст множество возможностей изменить их отношения.

[523] The nice thing about family therapy is that people bring their anchors with them. If you have a child who is responding in a troublesome way, you can observe what he is responding to, because all the primary hypnotic relationships are there. When children have symptomatic behavior, their symptomatic behavior is always a response to something. Anyone’s symptomatic behavior is a response to something, and the question is, what! If you can change what they are responding to, it’s often much easier than changing their behavior. You don’t always have to know what it is, but it’s often very easy to tell. You have a “hyperactive” kid with his parents and for the first five minutes of the session he’s not hyperactive. Then the father looks at the mother and says “What are you going to do about this kid?” When the kid immediately starts jumping around, it gives you a mild indication of what he’s responding to. But you won’t notice that if you’re inside making pictures and talking to yourself about which drugs you are going to give him.

[523] Что хорошо в семейной терапии, так это то, что клиенты приносят свои якоря с собой. Если родители приводят к вам беспокойного ребенка, вы можете пронаблюдать, на что он реагирует, потому что все первичные гипнотические отношения – здесь, перед вами. Симптоматическое поведение ребенка, как и вообще симптоматическое поведение – это всегда реакция на что-то. Вопрос состоит в том, на что именно? Применить то, на что он реагирует, часто гораздо легче, чем изменить его поведение. Не всегда мы должны знать, на что же именно реагирует ребенок, но часто это легко обнаруживается. Родители приводят к вам “гиперактивного” ребенка и первые пять минут он ведет себя совершенно спокойно. Потом отец смотрит на мать и говорит: “Ну и что же ты собираешься делать с ребенком?” Когда сразу после этого ребенок вскакивает и начинает носиться по комнате, это может дать вам указание на то, что он реагирует. Но вы этого не заметите, если в этот момент будете внутри себя делать образы и говорить себе о том, какие лекарства вы ребенку выпишете.

[524] Man: What if you have a suicidal kid? How do you look for the stimulus for that? Always depressed, always sitting there—

[524] Мужчина: А что вы делаете с суицидальным ребенком? Как вы узнаете, на что он реагирует, если он все время сидит в депрессии.

[525] Well, ninety-nine times out of a hundred, depression will fall into the pattern we already talked about. I wouldn’t try family therapy, not until I’d taken care of the suicide part of it. I would try a question like “What resource would you need as a human being to know that you could go on living and have lots of happiness?” and then do what we
did with Linda, the “change history” pattern.

[525] Ну, в 99 случаях из ста депрессия указывает на тот стереотип, о котором мы уже говорили. Я не провожу семейную терапию, пока не позабочусь о суицидальной части семьи. Я задам примерно следующий вопрос: “В каком ресурсе вы, как человеческое существо, нуждаетесь для того, чтобы продолжать жить и испытывать счастливые переживания? “Затем я проделаю то же самое, что и с Линдой, “изменение личностной истории”.

[526] Our presupposition is that any human being who comes and says “Help! I need help” has already tried with all their conscious resources, and failed utterly. However, we also presuppose that somewhere in their personal history they have had some set of experiences which can serve as a resource for helping them get exactly what they want in this particular situation. We believe that people have the resources that they need, but they have them unconsciously, and they are not organized in the appropriate context. It’s not that a guy can’t be confident and assertive at work, it’s that he isn’t. He may be perfectly confident and assertive on the golf course. All we need to do is to take that resource and put it where he needs it. He has the resource that he needs to be confident and assertive in his business on the golf course, but he has never made that transfer, that connection. Those are dis93 sociated parts of himself. Anchoring, and the integration that occurs with anchoring, will give you a tool to collapse dissociations, so that the person has access to the resource in the context that they need it

[526] Мы предполагаем, что человек, который пришел к вам и сказал: “Помогите мне”, уже использовал все свои осознанные ресурсы, и это ему не помогло. Но мы полагаем также, что где-то в его личной истории у него есть переживания, которые могли бы послужить ему ресурсом именно в этой актуальной невыносимой ситуации. Мы убеждены в том, что у людей есть все те ресурсы, в которых они нуждаются, но в подсознании. Они существуют несвязанно с данным контекстом. Не то, чтобы этот человек не может чувствовать себя уверенно на работе, он просто не чувствует себя там уверенно. Он может себя чувствовать прекрасно и уверенно на площадке для гольфа, но это переживание, этот ресурс не связан для него с ситуацией на работе. Он никогда не связывал эти два состояния. И все, что мы должны сделать – это взять этот ресурс и поставить его туда, куда надо, соединить эти диссоциированные части его Я. Присоединение с помощью якоря и интеграция, которая при этом наступает, дает нам возможность устранить диссоциацию, чтобы человек имел доступ к нужному ресурсу в соответствующей ситуации.

[527] Man: Are there situations where that’s not true and the therapist needs to give the person a—

[527] Мужчина: Существуют ли ситуации, где ваше утверждение не оправдывается и терапевт должен дать клиенту…

[528] No, I don’t know of any.

[528] Нет, мне не известны такие ситуации.

[529] I’d like to mention something that is relevant for your own learning. There’s a phenomenon in the field of psychotherapy which does not seem to occur in some of the other fields that I have worked in. When I teach somebody how to do something and demonstrate that it works, they usually ask me where it won’t work or what you do about something else. So when I demonstrate how you can work with people who are bothered by images from their past, you ask “When won’t it work?”

[529] Сейчас мне хотелось бы сказать нечто важное для вашего собственного обучения. В психотерапии есть один феномен, которого я не обнаружил ни в одной другой области деятельности – из тех, с которыми я соприкасался. Когда я учу что-то делать и демонстрирую, что какой-то прием работает, психотерапевты обычно спрашивают, где это НЕ работает или что я еще в таких случаях делаю. Сейчас я рассказываю вам, как работать с людьми, которых мучают образы из прошлого, а вы в ответ спрашиваете меня: “А где эти приемы не работают?”

[530] Now, the interesting thing about that pattern of behavior is that if what I’ve demonstrated is something that you’d like to be able to do, you might as well spend your time learning it. There are lots and lots of things that we cannot do. If you can program yourself to look for things that will be useful for you and learn those, instead of trying to find out where what we are presenting to you falls apart, you’ll find out where it falls apart, I guarantee you. If you use it congruently you will find lots of places that it won’t work. And when it doesn’t work, I suggest you do something else.

[530] Теперь, интересная вещь о паттернах поведения это то, если я демонстрирую вам что-то, чему бы вы хотели научиться, вы можете потратить свое время на то, чтобы действительно этому научиться. Есть великое множество вещей, которых мы не можем делать. Если вы можете запрограммировать себя так, чтобы искать новое, полезное для себя и учиться этому, а не стараться найти случаи, где то, чему вас учат, неприменимо, то вы обязательно обнаружите эти случаи, это я вам гарантирую. В этих случаях я рекомендую вам попробовать что-нибудь другое.

[531] Now to answer your question. The limiting case is a person who has had very, very little real world experience. We had a client who had been locked up for twelve years in his parents’ house and had only left the house to see a psychiatrist three times a week, and had been on tranquilizers from age twelve to twenty-two. He didn’t have much personal history. However, he had twelve years of television experience, and that constituted enough of a resource that we were able to begin to generate what he needed.

[531] А сейчас я отвечу на ваш вопрос. Возьмем крайний случай – человека, у которого опыт общения с миром ограничен. У нас был пациент, который в течение двенадцати лет сидел дома, лишь три раза в неделю покидая дом для визита к психиатру. С 12 до 22 лет он постоянно принимал психотропные средства. У него была очень небогатая персональная история. Но 12 лет подряд он смотрел телевизор, и это составило достаточный ресурс, который позволял нам вводить изменения, в которых он нуждался.

[532] Let me reinterpret the question. If you ask a client “How would you like to be?” and they congruently say “I don’t know what I want. I really don’t. I don’t know what resource I would have needed back then,” what do you do? You can ask them to guess. Or you can say “Well, if you knew, what would it be?” “Well, if you don’t know, lie to
me. Make it up.” “Do you know anyone who knows how to do this?” “How would you feel if you did know? What would you look like? What would your voice sound like?” As soon as you get a response, you can anchor it. You can literally construct personal resources.

[532] Разрешите мне переформулировать ваш вопрос. Если вы спрашиваете клиента: “Каким бы вы хотели быть?”, а он согласованно отвечает: “Я не знаю, чего я хочу. Я действительно не знаю, в каком ресурсе я тогда нуждался”, то что вы тогда будете делать? Вы можете попросить его угадать. “А если бы вы знали, то что бы это тогда было?” “Ну, если вы не знаете, то придумайте. Соврите мне.” “Знаете ли вы человека, который знает, как это делается?” “Как бы вы себя чувствовали, если бы знали?” “Кого бы вы напоминали по виду?” “Как звучал тогда ваш голос?” Когда получите ответ, тогда можете присоединить, закрепить его с помощью якоря. Вы можете буквально конструировать личностные ресурсы.

[534] For most of the people who come to you, and for all of you sitting here, your personal history is a set of limitations on your experience and behavior in the present. Anchoring, and the construction of new possibilities using anchoring, can literally convert your personal history from a set of limitations to a set of resources.

[534] Для большинства людей, которые приходят к вам, и для всех вас, сидящих здесь, личностная история является набором ограничений на ваши переживания и поведение. Конструирование новых возможностей с помощью якорей может буквально преобразить вашу персональную историю – сделать из набора ограничений набор ресурсов.

[535] Another way to answer the question is that if a person hasnt had the direct experience they need as a resource, they have some representation of what it could be, even though it may be other people’s behavior. That is, there is a representation within them which they label “other people’s behavior” that they don’t allow themselves to have. However, it is a representation that’s in them. If you can access it fully, you can
anchor it. You can do it directly or covertly. “Well, I can’t see the images that you are looking at right now, your representation of this friend of yours who knows how to do this, so would you pretend to be that friend to give me an idea of what we are working toward?” “Display that behavior for me so that I can get an idea about how Joe would act.” “Show me how you wouldn ‘t act.”Then anchor it as they do it. That’s now a piece of behavior that is as real as any other behavior.

[535] Другой ответ на ваш вопрос состоит в том, что если даже человек не имеет в своем опыте переживаний, которые нужны ему как ресурс, то у него есть представление о том, что бы это могло быть, пусть это даже будет поведение других людей. Внутри человека есть определенная репрезентация, которую он обозначает “поведение других людей” и подобное поведение он себе не разрешает, но это представление все равно находится внутри человека. Если вы можете добраться до этой репрезентации, то можете закрепить ее с помощью якоря. Вы можете сделать это прямо или скрыто. “Ну, я не могу увидеть те образы, на которые вы сейчас смотрите внутри себя, мне не доступно это ваше представление о вашем друге, который умеет это делать. Не можете ли вы сейчас изобразить для меня этого друга, чтобы я понял, к чему вы стремитесь?” “Проявить это поведение, чтобы я понял, как ведет себя Джо в этой ситуации”. “Покажите мне, как вы не должны реагировать”. Затем закрепите, то, что они делают с помощью якоря, и тогда это станет таким же реальным поведением этого человека, как и любая другая его реакция.

[536] Or you can make them do it. When people tell you “Well, gee, I could never be like that,” it’s not necessarily true. We had a woman that came in and told us that it was impossible for her to say what she wanted and to assert herself. She couldn’t get people’s attention. And she was an assertiveness trainer, too, which is interesting. She couldn’t go to a regular therapist because it would ruin her reputation. So we told her to wait a second, we were going to go discuss it, and we went out in the living room and read magazines for about two and a half hours until she came flying angrily out of the office “If you don’t get back in here, blah blah blah.” If you are flexible enough in your behavior, you can elicit what you want right there on the spot. We made the assumption,
the presupposition, that this woman knew how to get somebody’s attention if a proper context were supplied. We supplied the proper context; she made the move. We just anchored it, and then transferred it to other contexts where she wanted it.

[536] Или же, вы можете заставить человека повести себя определенным образом. Когда человек говорит: “Ну, знаете, никогда я себе этого не позволю. Никогда не буду выглядеть подобным образом”, то это не обязательно правда. Однажды к нам обратилась женщина, которая, по ее словам, никогда не могла сказать о том, чего ей хочется и утвердить себя, она не могла привлечь к себе внимания других людей. И ее работа, что интересно, была связана с обучением самоутверждению. Она не могла регулярно посещать терапевта, так как это разрушило бы ее репутацию. Мы попросили ее подождать минутку, а сами удалились обсудить ситуацию, обсудив, мы стали просматривать журналы и занимались этим два с половиной часа, пока она в ярости не влетела к нам, чтобы сказать: “Если вы сейчас же займетесь мной! … и т. п.” Если вы достаточно гибки в своем поведении, то можете вызвать нужную вам реакцию тут же, на месте. Мы сделали вывод, что эта женщина знает, как привлечь к себе внимание, если ей обеспечить соответствующий контекст. Мы его обеспечили, она сделала шаг вперед. Мы закрепили его с помощью якоря и перенесли другие, нужные ей контексты.

[537] There’s a huge advantage to doing it this way. We don’t have to decide before we start working with somebody how many parts they have and what the parts do. I think the Michigan TA model is up to nine specific parts: critical parent, natural child, adult, little professor, etc. At theoretical conventions they argue about how many parts a
person should have, That’s how the TA trainers and therapists in struct themselves about how to organize another person’s experience. None of my clients have a “parent,” “child” and “adult,” except the ones that come from a TA therapist. And then they actually have them.

[537] В подобной работе есть свои огромные преимущества. Перед началом работы мы не должны решать, из скольких частей состоит личность клиента, и чем каждая его часть занимается. Мичиганская ТА модель личности состоит из 9 частей: критическая родитель, естественный ребенок, взрослый, маленький профессор и т. д. На теоретическом уровне трансактные аналитики договариваются о том, сколько и каких частей должна иметь личность. Таким образом трансактные тренеры и психотерапевты инструктируют себя в том плане, как им нужно организовать опыт человека. Но ни один из моих клиентов не имел ни “родителя”, ни “взрослого”, ни “ребенка”, если только он не пришел ко мне от трансактного терапевта. В последнем случае личность действительно состоит именно из этих частей.

[538] With anchoring, you don’t have to decide before you begin the session what the legitimate categories of human experience or communication are going to be. You can simply accept whatever comes up without understanding the meaning of any of it. I don’t know what X and Y were for Linda, but I know that I can operate at the process level, without ever knowing the content, and assist her in changing. You don’t have to decide beforehand how many parts you are going to allow that person to have. You don’t have to demand that your clients be flexible enough to reorganize their experience into your categories. You simply accept whatever is offered, anchor it, and utilize it.

[538] При использовании якорей вам не надо решать до начала сеанса, какие вам нужно использовать категории человеческого опыта и какие виды общения. Вы должны просто принимать все то, что возникает, не стараясь понять значения этого. Я так и не знаю, что такое для Линды Х и Y, но я знаю, что я могу с этим Х и Y оперировать на уровне процесса, не зная никакого содержания, но помогая Линде измениться. Вы не должны решать заранее, скольким частям личности пациента вы позволите существовать, вы не должны требовать от клиента такой гибкости, которая бы позволила ему организовать свой опыт согласно вашим категориям. Вы просто принимаете то, что он вам предлагает, закрепляете это и используете.

[539] Woman: Do you always anchor the negative feeling? Because that’s already in her repertoire.

[539] Женщина: Всегда ли вы закрепляете с помощью якоря негативные чувства? Ведь они уже содержались в ее репертуаре.

[540] We don’t always do anything. It’s often useful to anchor the response a person doesn’t want, and there are several ways to use it. You’ve all had the experience of beginning to work with a client on a particular problem—especially children, because children are so fluid in their consciousness—and suddenly you discover you are doing something else. The initial anchor that I established stabilized the thing we were going to work on, so we can always go back to it. If I had wanted to go back and find out where it came from in Linda’s personal history, that anchor would have given me an excellent way to do it.

[540] Мы ничего не делаем всегда. Часто бывает полезным закрепить с помощью якоря ответ, от которого человек хочет избавиться. У всех вас встречались такие случаи, когда, начиная работать с клиентом над определенной проблемой, вы друг обнаруживали, что работаете уже над чем-то другим (особенно часто это происходит с детьми, так как сознание у них очень изменчиво). Начальный якорь стабилизирует то, над чем вы работаете, чтобы вы смогли вернуться в любой момент к тому, с чего вы начали. И если бы я захотел вернуться назад, и узнать, откуда у Линды возник тот отрицательный опыт, первоначальный якорь дал бы мне прекрасную возможность это проделать.

[541] In gestalt therapy if a client is troubled by a feeling, the therapist will say “Intensify the feeling, stay with the feeling, exaggerate it! Go back through time… and what do you see now?” The therapist is stabilizing one part of the person’s experience, namely the kinesthetic component, the feelings that person has. And they are saying “Keep those constant, and then let them lead you back in your own personal history to a full, all-system representation of what we are working on.” By using an anchor you can always get back to the same set of kinesthetic responses that you began with, and thereby easily stabilize what you are working on. That’s one use.

[541] Если клиента мучит какое-то чувство, то гештальт-терапевт говорит ему: “Усильте свое чувство, оставайтесь при нем, преувеличивайте его. Идите во времени назад… и что вы сейчас видите?” Здесь терапевт стабилизирует определенную часть опыта, а именно кинестетический компонент. Затем он говорит: “Сохраняйте этот компонент и позвольте ему увести вас назад, вглубь вашей личностной истории, чтобы полностью пережить заново тот опыт, над которым мы сейчас работаем”. Используя якорь, вы всегда можете вернуться к тем кинестетическим реакциям, с которых уже начали работу, и таким образом стабилизировать то, над чем вы работаете. Это – лишь одно из преимуществ использования якоря таким образом.

[542] Another use that I demonstrated is testing. After we had done the integration work, after she had the resource and relived the experience with the resource so that she changed her personal history, I gave her a few moments, and then I reached over and triggered the original anchor. The response I got was an integrated response, thereby
informing me non-verbally that the process had worked. I recommend that you never let the client know you are checking your work that way. It gives you a covert, non-verbal way of checking to make sure that your integrations have worked before the person leaves your office. Given our historical development in humanistic psychology, most of
you want verbal, explicit, conscious kinds of feedback. That is the least useful kind of feedback you can get from your client.

[542] Другое преимущество состоит в возможности проверки достигнутых результатов. После того, как мы проделали работу по интеграции, после того, как она оживила ресурсное переживание и снова пережила неприятную ситуацию уже с ресурсом, я выждал некоторое время и прикоснулся к начальному якорю. И я получил интегрированную реакцию, узнав таким образом о том, что процесс сработал. Но следите, чтобы клиент никогда не узнал о том, что таким образом вы проверяете свою работу. Этот скрытый невербальный способ проверки даст вам возможность убедиться, что интеграция завершена еще до того, как клиент покинет ваш кабинет. Опираясь на гуманистическую психологию, многие из вас ожидают от больных вербальной осознанной обратной связи, но такой вид обратной связи – наименее полезный из всех возможных.

[543] Now I’d like you to realize that there is nothing that your client will do that you won’t anchor. As long as you are going to anchor it, you might as well know what the anchor is. If the client comes in and says “I’m really depressed” and you just go “umhm,” that’s as adequate an anchor as touching them on the arm. And since you will be doing that, you might as well know which anchor is which. We recommend to
people in the beginning that they practice using kinesthetic anchors for a period of a month. As they do that, they will discover that they are anchoring anyway, constantly, in all representational systems. Most of the time people use anchors in a way that slows down the process of change, because they dont know what they are anchoring or how they are anchoring.

[543] А сейчас я хочу, чтобы вы осознали, что ваш клиент не может сделать ничего такого, чего бы вы не могли закрепить с помощью якоря. Если вы собираетесь использовать якорь, то должны хорошо осознать, что он из себя представляет. Если клиент приходит и говорит: “Я нахожусь в депрессивном состоянии”, а вы отвечаете: “Угу …”, то этот ответ может точно так же служить якорем, как и прикосновение к руке. Вы должны хорошо отдавать себе отчет в том, какой якорь какому переживанию соответствует. Мы рекомендуем вам в течение месяца использовать только кинестетические якоря. Поступая таким образом, вы обнаружите, что закрепить с помощью якоря можно любой фрагмент переживания в любой репрезентативной системе. Большинство же терапевтов используют якорь так, что это мешает или обращает вспять процесс терапии, поскольку не знают, какие якоря они используют и что ими закрепляют.

[544] There is another important point. When you say “Do you always anchor the negative thing?” there was nothing “negative” about it. “Negative” is a judgement about experience. It is not experience itself; it’s a judgement specifically made by the’person’s conscious mind. The experience that Linda had which was unpleasant now serves for her, as well as for everyone else in this room, as a foundation for your learning in the future if you use it that way. If you grew up for the first twenty years of your life without a single unpleasant experience, you would be dull and unable to cope with anything. It’s important that you understand that all experiences can serve as a foundation for learning, and it’s not that they are positive or negative, wanted or unwanted, good or bad.

[544] Тут есть еще один важный момент, когда вы спрашиваете: “Всегда ли вы закрепляете негативные чувства”, то на самом деле ничего “Негативного” тут нет. “Негативный” – это суждение об опыте. Это не опыт, это логическое умозаключение. Переживание, которое Линда считала неприятным, сейчас служит ей основание для будущего обучения, если его включить в соответствующий контекст. Если первые 20 лет своей жизни вы прожили без единого неприятного переживания, вы будете просто глупыми и неспособными ни на что человеческое. Важно понять, что любое переживание может быть развивающим, позитивное оно или плохое, приятное или неприятное.

[545] As a matter of fact, it’s not even that they are. Pick any experience that you believe happened to you, and I will guarantee you that on close examination it didn’t. The original personal history that Linda relived, re-experienced today as she went through the experience, is as much a myth as the new experience she went through with the resource. The one we made up is as real as the one she “actually had.” Neither one
of them actually occurred. If you want a demonstration of this, wait two or three months, remember about having been here for three days and then look at that videotape that they are making now. You will discover there is very little relationship between it and your memories of “what happened here.” Since your personal history is a myth
anyway, use it as a resource instead of a set of limitations. One way to do that is with anchoring.

[545] В сущности, непонятно даже, существовало ли данное переживание на самом деле. Возьмите любое ваше переживание любого события, которое, как вы считаете, на самом деле произошло, и при ближайшем рассмотрении окажется, что этого не было. Неприятное переживание, которое Линда заново сегодня испытала, является мифом в той же степени, как и тот новый опыт, который она получила, переживая эту ситуацию с новым ресурсом. То, что мы с ней сделали, настолько же реально, как и то, что случилось с ней “на самом деле”. На самом деле не было ни того, ни другого. Если вы хотите проверить это утверждение на себе, то через два-три месяца попытайтесь вспомнить, что происходило на этом нашем семинаре, а затем посмотрите видеопленку. Вы убедитесь, что ваше воспоминание имеет очень мало отношения к семинару. Поскольку ваша личностная история – это миф, используйте ее как набор ресурсов, а не набор ограничений. Один из путей к этому – это использование якорей.

[546] Those of you who have done TA “redecision” work as a client: remember all those vivid scenes and experiences that you so well recollected from when you were two years and eight months old?

[546] Те из нас, кто проходил курс ТА как клиент, помнят, наверное, как живо вам удалось вспомнить те события из детства, которые вы пережили в возрасте двух лет и восьми месяцев.

[547] Woman: Well, mine really happened.

[547] Женщина: Да, у меня это очень хорошо получилось, я …

[548] Nothing ever really happened. The only thing that happened is that you made a set of perceptions about events. The relationship between your experience and what actually occurred is tenuous at best. But they really are your perceptions. Doing a redecision about an experience that never occurred is just as valuable as—perhaps more valuable than—doing a redecision about one that did occur, especially if it’s less painful, and especially if it opens more choices. I could very easily install memories in you that related to real world experiences that never occurred and could not be documented in any way—that were just bizarre hallucinations out of my fantasy. Made-up memories can change you just as well as the arbitrary perceptions that you made up at the time about “real world events.” That happens a lot in therapy.

[548] Это прекрасно, кроме одного: формирования вашего восприятия некоторых событий. Взаимосвязь между тем, что действительно происходило, и вашим опытом, в лучшем случае очень слабая точка. Но ваши восприятия реально существуют. Получение разрешения на опыт, оставшийся как след от тех событий, которые никогда не происходили, имеют такую же (а может и большую) ценность, как получение разрешения на реальные переживания, в особенности если первое место болезненное и дает в результате большую возможность выбора для клиента. Я очень легко могу “вмонтировать” в вашу память переживания, не имеющие никакого отношения к реальным событиям и являющиеся просто порождением моей фантазии. Я пробовал делать это – и мне удавалось. Созданные воспоминания могут изменить вас так же, как основанные на восприятии “реальных событий мира”. Этого происходит много в терапии.

[549] You can also convince your parents. You can go back and check up with your parents and convince them of things that never actually occurred. I tried that, and it worked. My mother now believes she did things to me when I was a child that never happened. And I know they never happened. But I convinced her of it. I told her I went to a therapy group and I made these changes which were really important to me,
and it was all based on this experience when I was little. As I named the experience, she had to search through her history and find something that approximated it. And of course we had enough experience together that she could find something that was close enough that it fit that category.

[549] Вы также можете убедить своих родителей. Вы можете вернуться и проверить с родителями и убедить их в вещах, которые на самом деле никогда не происходили. Я пробовал это, и это работает. Моя мать сейчас верит, что она проделывала со мной такие вещи, которых в действительности совсем не было. Я знаю, что их не было. Но я убедил ее в том, что это было на самом деле. Я сказал ей, что ходил на групповую психотерапию, где со мной произошли очень важные для меня изменения, и все это было основано на оживлении моего детского опыта. Когда я рассказал ей об этих детских переживаниях, она порылась в своих воспоминаниях и нашла что-то похожее. Конечно же, наш опыт достаточно богат, чтобы найти переживания, попадающие под какую угодно категорию.

[550] It’s the same as if I sit here and say “Right now, as you sit there, you may not be fully aware of it, but soon you will become aware of a sensation in one of your hands.” Now, if you dont, you are probably dead. You are bound to have some sensation in one of your hands, and since I called your attention to it, you’ll have to become aware of any
sensation. Most of the things that people do as therapies are so general that people can go through their history and find the appropriate experiences.

[550] Тут происходит то же самое, как если бы я сейчас сказал: “Через некоторое время вы осознаете свои ощущения в правой руке, хотя в данный момент быть может, вы их полностью не осознаете”. Если вы сейчас не обратите внимание на свою правую руку, то, скорее всего, вы уже мертвы. Сейчас вы были обречены на то, чтобы ощутить свою правую руку. Большинство феноменов в психотерапии основано на том, что они настолько обобщены, что любой человек, порывшись в своей истории, найдет там соответствующее переживание.

[551] You can do marvelous “psychic” reading that way. You take an object that belongs to someone and hold it in your hand. That allows you to see them really well with your peripheral vision. You speak in the first person so that they will identify directly and respond more, and say something like “Well, I’m a person who… who is having some kind of trouble that has to do with an inheritance.” And then you watch the person whose object it is and that person goes “An inheritance!” Right? And then he goes “Ummmmmmmm” through all his memories, right? And somewhere in his life there was something that had to do with some inheritance and he goes “You’re right! Uncle George! I remember now!”

[551] Пользуясь этим, вы можете прекрасно “читать мысли”. Возьмите предмет, который принадлежит кому-то из присутствующих, и держите его в руке. Это позволит вам видеть присутствующих также с помощью периферического зрения. Затем скажите что-то вроде: “Я – человек, который озабочен вопросами, связанными с наследственностью”. Затем вы наблюдаете за человеком, чей предмет у вас в руках, и он вскрикивает: “Наследственность!” Так? Затем он роется в своей памяти, так? И что-то в его жизни будет обязательно связано с наследственностью, так что он продолжит: “Ну конечно! Дядя Джордж! Я вспомнил!”

[552] Peripheral vision is the source of most of the visual information I find useful. The periphery of your eye is physiologically built to detect movement far better than the foveal portion of your eye. It’s just the way it’s constructed. Right now I’m looking in your direction: if there were a trajectory, my eyes would be on you. That just happens to put everyone else in my peripheral vision, which is a situation that is effective for me. As I’m talking, I’m watching the people in the room with my peripheral vision to detect large responses, sudden movements, changes in breathing, etc.

[552] Периферическое зрение – это источник всей той информации, которая мне нужна. Зрительная периферия устроена таким образом, который позволяет различить наиболее тонкие движения, недоступные для восприятия с помощью фовиальной части глаза. Сейчас я смотрю прямо на вас, если бы нарисовать траекторию взгляда, то линия прямо уперлась бы в вас. В поле моего периферического зрения оказывается кто-то другой, и это как раз то, что мне нужно. Пока я говорю с помощью периферического зрения, я наблюдаю за вами, чтобы увидеть обширные реакции, внезапные движения, изменение дыхания и т. д.

[553] For those of you who would like to learn to do this, there is a little exercise that is quite easy. If I were helping Jane here to learn to have confidence in her peripheral vision, the first thing I would have her do is to walk up to me and stand looking.away from me at about a fortyfive degree angle. Now without changing the focus of your eyes, Jane, either form a mental image of where you think my hands are, or put your hands in a position that closely corresponds. Now look to verify whether you are correct or not. And now look back over there again, and do it again. Once she can do this at forty-five degrees, then move to ninety. You are already getting all the information you need in your peripheral vision. But nobody has ever told you to trust that information and use it as a basis for your responses. Essentially what you are doing with this exercise is teaching yourself to have confidence in the judgements that you’re probably already making by getting information through your peripheral vision. This exercise is a stabilized situation. That’s the most difficult. Movements are much easier to detect. If you can get position information, the movement stuff will be easy.

[553] Для тех, кто, хочет научиться делать это, я могу предложить упражнение. Оно очень легкое. Если я хочу помочь Джейн научиться доверять своему периферическому зрению, то предложу ее подойти ко мне и посмотреть на меня не прямо, а под углом примерно 45 градусов. А теперь Джейн, не меняя фокусировку глаз, создайте образ моих рук. Где они находятся! Или же пусть ваши руки примут такое же положение как и мои. А сейчас проверьте, правы ли вы были! А сейчас повторите тоже самое упражнение. Когда вы научитесь видеть под углом 45 градусов, переходите к 90 градусам. Уже сейчас вы, конечно, получаете с помощью периферического зрения всю необходимую вам информацию. Но никто и никогда не говорил вам, что этим данным можно доверять и использовать как базу для своих реакций. На самом деле это упражнение учит вас лишь тому, как доверять выводам, которые вы уже сделали, на основании полученной с помощью периферического зрения информации. Упражнение предлагает стабильную ситуацию, а она наиболее трудна для восприятия. Движение воспринимается гораздо легче. Если вы нуждаетесь в том, чтобы воспринимать неподвижные предметы, то движение вы уловите очень легко.

[554] This is particularly important in conference work, or in family therapy. I don’t pay attention to the person who is actively communicating verbally; I’ll watch anyone else. Anyone else will give me more information than that person, because I’m interested in what responses s/he is eliciting from other members of the family or the conference. That gives me lots of choices, for instance, about knowing when they are about to be interrupted. I can either reinforce the interruption, make it myself, or interrupt the interrupter to allow the person to finish. Peripheral vision gives you much more information, and that’s a basis for choices.

[554] Это особенно важно в преподавательской работе или в семейной терапии. Я не уделяю внимание человеку, который в данный момент говорит, я внимательно смотрю на кого-то другого. От этого другого я получу больше информации, поскольку я интересуюсь тем, какие реакции вызывает этот человек у других членов семьи или группы. Это дает мне возможность выбора, например, относительно того, когда говорящего перебьют. Я могу ускорить это, прервать его сам, или прервать прерывающего, чтобы позволить говорящему закончить. Периферическое зрение дает мне много информации, которая является основанием для выбора.

[555] Your personal history serves as a foundation for all your capabilities and all your limitations. Since you only have one personal history, you have only one set of possibilities and one set of limitations. And we really believe that each of you deserves more than one personal history to draw upon. The more personal histories you have, the more choices you’ll have available to you.

[555] Ваша личностная история служит основанием всех ваших возможностей и всех ваших ограничений. Но мы убеждены, что каждый из вас заслуживает более, чем одну личностную историю. Чем больше у вас личностных историй, тем больше количество выборов.

[556] A long time ago we had been trying to find expedient ways of helping people to lose weight. Most of the vehicles that were available at that time didn’t seem to work, and we discovered that there were some real differences between the way people have weight problems. One of the major things we discovered is there were a lot of people who had always been fat. There were other people who had gotten fat, but there were a
lot of them who had always been fat. When they got skinny, they freaked out because they didn’t know how to interact with the world as a skinny person. If you’ve always been fat, you were never chosen first to be on a sports team. You were never asked to dance in high school. You never ran fast. You have no experience of certain kinds of athletic and physical movements.

[556] Несколько лет назад мы занимались поиском способов устранения лишнего веса у людей с тучностью. Существующие тогда методы были мало эффективными. Мы пришли к выводу, что между людьми, которые всегда были тучными, и которые поправились в значительно более позднем возрасте, есть значительное отличие. Похудев, первые из них переживали нервный срыв, так как не знали, как взаимодействовать с миром, будучи худым человеком. Если вы всегда были тучным, то никогда не участвовали в спортивных играх, не бывали на танцах, когда учились в ВУЗе, никогда не бегали быстро. У вас нет опыта отдельных видов спортивных и физических движений.

[557] So instead of trying to get people to adjust, we would simply go back and create a whole new childhood and have them grow up being a skinny person. We learned this from Milton Erickson. Erickson had a client whose mother had died when she was twelve years old, and who had been raised by a series of governesses. She wanted to get married and have children, but she knew herself well enough to know that she did not have the requisite background to respond to children in the ways that she wanted to be able to respond to them. Erickson hypnotized her and age-regressed her into her past and appeared periodically as the “February Man.” The February Man appeared repeatedly throughout her personal history, and presented her with all the experiences that she needed. We simply extended this further. We decided that there was no need to just appear as the February Man, Why not March, April and May? We started creating entire personal histories for people, in which they would have experiences which would serve as the resources for the kinds of behaviors that they wanted to have. And then we extended it from weight problems to all kinds of other behaviors.

[557] Вместо того, чтобы учить человека заново приспосабливаться, мы просто отправлялись в прошлое, создавали человеку совершенно новое детство, где он рос и взрослел, как худой человек. Мы научились этому у Милтона Эриксона. У Эриксона была пациентка, мать которой умерла, когда девочке было 12 лет. Воспитывалась пациентка несколькими гувернантками, которые последовательно сменяли одна другую. Эта женщина хотела выйти замуж и иметь детей, но вместе с тем знала себя настолько, чтобы утверждать, что она не сможет реагировать на детей так, как ей хотелось бы. Эриксон загипнотизировал ее, произвел возвратную регрессию и периодически появлялся в разные периоды ее детства как “февральский человек”, дающий ей возможность пережить все то, чего она не пережила в детстве. Мы просто расширили это. Почему не мартовским, апрельским или майским? Мы начали создавать людям совершенно новые личностные истории, которые могли бы служить им ресурсом для проявления любого желательного для них самих поведения. Мы распространили этот прием на людей с любыми проблемами, а не только с избыточным весом тела.

[558] We did it once with a woman who had grown up being asthmatic. At this time, she had three or four children who wanted to have pets. She had gone to a very fine allergist who insisted that she wasn’t allergic to animals as far as he could tell. If he tested her without telling her what the skin patches were, she didn’t come out being allergic to animals. However, if you put an animal in her presence, or told her that one had been in the room recently, she had a very strong allergic reaction. So we simply gave her a childhood of growing up without being asthmatic. And an amazing thing happened: not only did she lose her allergic response to animals, but also to the things she had been found to be allergic to by the skin-patch testing.

[558] Однажды мы проделали это с женщиной, которая выросла как астматичка.В тот период, когда она к нам обратилась, у нее было трое или четверо детей, каждый из которых хотел иметь щенка. Она обратилась к очень хорошему аллергологу, который пришел к выводу, что аллергии на животных у нее нет. Если он не говорил ей, на что нацелены аллергические пробы, то аллергия на животных не обнаруживалась. Но в присутствии животных или же когда ей говорили, что в этой комнате недавно находилось животное, эта женщина давала сильную аллергическую реакцию. Мы просто дали ей детство, в котором она могла вырасти без астмы. И произошла забавная вещь: у нее исчезли не только аллергические реакции на животных, но и другие аллергические реакции, подтвержденные аллергическими пробами.

[559] Woman: How long does that take, ordinarily, and do you use hypnosis for that?

[559] Женщина: Как долго длится эта процедура и используете ли вы при этом гипноз?

[560] Richard: Everything is hypnosis.

[560] Ричард: Чтобы мы не делали, все это гипноз.

[561] John: There’s a profound disagreement between us. There is no such thing as hypnosis. I would really prefer that you didn’t use such terms, since they don’t refer to anything.

[561] Джон: Тут между нами глубокое несогласие. Я считаю что гипноза вообще нет. Я бы хотел чтобы вы вообще не употребляли этого слова, так как оно ничему не соответствует.

[562] We believe that all communication is hypnosis. That’s the function of every conversation. Let’s say I sit down for dinner with you and begin to communicate about some experience. If I tell you about some time when I took a vacation, my intent is to induce in you the state of having some experience about that vacation. Whenever anyone communicates, they’re trying to induce states in one another by using sound sequences called “words.”

[562] Мы убеждены, что любое общение – это гипноз. Гипноз – это цель любого разговора. Скажем, мы вместе с вами обедаем, и я начинаю вам рассказывать о своих переживаниях. Если я вам начну рассказывать, как я провел отпуск, то мое намерение – ввести вас в состояние приятных переживаний относительно отпуска. Когда любой из нас комментирует, он старается вызвать в своем партнере определенное состояние, используя последовательность звуков, называемых “Словами”.

[563] Do we have any official hypnotists here? How many of the rest of you know that you are unofficial hypnotists? WeVe got one. And the rest of you don’t know it yet. I think that it is important to study official hypnosis if you are going to be a professional communicator. It has some of the most interesting phenomena about people available in it. One of the most fascinating things you will discover once you are fully competent in using the ritualistic notions of traditional hypnosis, is that you’ll never have to do it again. A training program in hypnosis is not for your clients. It’s for you, because you will discover that somnambulistic trance is the rule rather than the exception in people’s
everyday “waking activity.” You will also discover that most of the techniques in different types of psychotherapy are nothing more than hypnotic phenomena. When you look at an empty chair and start talking to your mother, that’s a “deep trance phenomenon” called “positive auditory and visual hallucination.” It’s one of the deep trance phenomena that defines somnambulism. Amnesia is another pattern you see everywhere…. What were we talking about?

[563] Есть ли среди вас такие, кто официально называет себя гипнотизером, знают ли остальные, что они – неофициальные гипнотизеры? Так, один человек. Остальные этого не знают. Я думаю, чтобы стать профессиональным специалистом по общению, необходимо изучать официальный гипноз. Тут есть одно очень интересное явление. Овладев официальным гипнозом, вы откроете для себя, что вы не обязаны больше гипнотизировать. Программа обучения гипнозу – она не для ваших клиентов, а для вас, поскольку вы в конце концов убеждаетесь, что сомнамбулический транс – это не исключение, а скорее правило, определяющее и состояние “активного бодрствования”. И еще вы поймете, что большинство психотерапевтических техник опирается на гипнотические явления. Когда вы смотрите на пустое кресло и беседуете со своей матерью, то это не что иное, как “феномен глубокого транса”, называемый “позитивные аудиальные и визуальные галлюцинации”. Это – один из признаков сомнамбулизма. Амнезия – это другой признак, который мы наблюдаем повсеместно… Так о чем же тут говорить?

[564] I remember one time about two months after I entered the field and started studying it, I was sitting in a room full of adults in suits and ties. And a man there was having them talk to empty chairs. One of them said “I feel foolish”and I burst into laughter. They all looked at me as if was crazy. They were talking to people who weren’t there, and telling me that hypnosis is badl

[564] Я помню, как однажды, когда я был еще новичком в психотерапии, мне случалось находиться в комнате, где сидели солидные люди в костюмах и галстуках. Там был еще человек, который заставлял этих людей разговаривать с пустыми креслами. Один из них сказал: “Я чувствую себя дураком”, и я рассмеялся. Все они посмотрели на меня так, как будто это я был сумасшедший. Они разговаривали с людьми, которых в комнате не было, и при этом говорили мне, что гипноз – это плохо.

[565] One of the things that will help people to learn about being good therapists is to be able to look at what they do and listen to it and realize how absurd most of what is going on in therapy is. That doesn’t mean it doesn’t work, but it still is definitely the major theater of the absurd at this time. And when I say absurd, I want you to separate the notion of absurdity from the notion of usefulness, because they are two entirely different issues. Given the particular cultural/economic situation in the United States, therapy happens to be an activity which I think is quite useful.

[565] Одно из того, чему должен научиться человек, чтобы быть хорошим психотерапевтом – это умение смотреть и слушать, что он сам делает, и отдавать себе отчет в том, как абсурдно большинство из того, что происходит в ходе психотерапии. Но это не значит, что психотерапия не достигает своих целей, оставаясь при этом величайшим театром абсурда нашего времени. Но когда я говорю “абсурдность”, то хочу, чтобы вы сравнили это понятие с понятием “полезность”. Это два совершенно разных понятия. В настоящей культурно-экономической ситуации в США психотерапия, с моей точки зрения, является очень полезной деятельностью.

[566] To answer the other half of your question, we don’t ordinarily create new personal histories for people anymore. We have spent three hours doing it. And we have done it fifteen minutes a week for six weeks, and we trained somebody to do time distortion once, and did it in about four minutes. We programmed another person to do it each night as they dreamed. We literally installed, in a somnambulistic trance, a dream generator, that would generate the requisite personal history, and have her recall this in the waking state the next day, each day. As far as I know, she still has the ability to create daily a personal history for anything she wants. When we used to do change work with individuals, a session for us could last anywhere from thirty seconds to seven or eight hours.

[566] Отвечая на вторую половину вашего вопроса, могу сказать, что мы больше не делаем для каждого новых личностных историй. Мы потратили на это три часа, по 15 минут в неделю в течение 6 недель. И еще мы обучаем человека производить искажение времени, затрачивая на это 4 минуты. В сомнамбулическом трансе мы буквально вставляем генератор сновидений, который может создавать требуемую личностную историю и обеспечивать о ней воспоминания в состоянии бодрствования каждый день. Насколько мне известно, эта женщина до сих пор сохраняет способность ежедневно создавать себе новую личностную историю для любых своих целей! Такой сеанс занимает у нас обычно от 30 секунд до 7-8 часов.

[567] We have a different situation than you do. We are modelers. Our job is to test all the patterns we have, so that when we do a workshop, we can offer you patterns that we have already verified are effective with all the presenting problems that we guess you are going to have to cope with.

[567] Мы находимся в другой ситуации, чем вы. Наша задача – моделирование. Наша задача – проверить все стереотипы, которые у нас есть, чтобы на семинаре предлагать вам только те их них, которые могут вам эффективно решать проблемы, которые, как мы догадаемся, у вас имеются.

[568] We trained a group of people who work at a mental health clinic. The director took lots and lots of training with us and they do this kind of work in the clinic. They are supported by the state; they don’t make their living from client money. They now average six visits per client and they have almost no returns. Their work lasts.

[568] Мы обучили группу людей, которые работают в психиатрической клинике. Директор взял много-много тренировок с нами, и они этот вид работы делают в клинике. [Мы провели много тренировок, по просьбе директора, и они это применяют в клинике]Они поддерживаются государством, они не зарабатывают себе на жизнь с клиентов. Сейчас в среднем шесть посещений на одного клиента и они почьти не возвращаются. Их работа продолжается.

[569] One of the interesting things is that the guy who directs the clinic also has a part-time private practice. In his private practice he is apt to see a client twelve or fifteen times instead of six times. And it never dawned on him what caused that. The same patterns that you can use to change somebody quickly and unconsciously can be used to hook them and keep them as patients. That’s a strange thing about therapy: The more
effective you are, the less money you make. Because your clients get what they want and leave and don’t pay you anymore.

[569] Одна из интересных вещей является то, что парень, который руководит клиникой, также часть времени занимается частной практикой. В своей частной практике он встречается с клиентом двенадцать или пятнадцать раз вместо шести. И он никогда не задумывался в чем причина этого. Те же паттерны, которые вы можете использовать, чтобы изменить кого-то быстро и бессознательно могут быть использованы, что бы зацепить и удерживать клиентов в качестве пациентов. Вот странная вещь о терапии: чем более вы эффективны, тем меньше денег вы делаете. Потому что ваши клиенты получают то, что они хотят, они покидают вас и не платить вам больше.

[570] Woman: I have a patient who can’t stand to be touched, because of a rape experience. How should I anchor her?

[570] Женщина: У меня есть пациентка, которая не терпит, чтобы к ней прикасались, так как прикосновение ассоциируется у нее с опытом изнасилования, который она пережила. Какие якоря я должна с ней использовать?

[571] You can anchor in any system. But I would recommend that you do touch her, because that’s a statement about her limitations. You can begin by accessing some really pleasant experience in her and anchoring that, and then expanding your anchor a little bit at a time until she can enjoy being touched. Otherwise she’s going to respond like that for the rest of her life. If you respect her limitations, I think you are doing her a huge disservice. That’s the very person that you want to be able to be touched without having to recall being raped. And of course your sequencing is important. You start with a positive frame. For example, you can start by talking with her, before therapy begins, about a vacation or something else pleasant, and when you get the response, anchor it. Or you can check to make sure that at least some time in her life she had a pleasant sexual experience, and anchor that.

[571] Вы можете использовать любую систему, но я рекомендую вам все-таки прикасаться к ней, потому что это утверждение касается ее ограничений. Вы можете начать с вызывания какого-то действительно приятного переживания и закрепления его, затем расширять якорь до тех пор, пока прикосновение не станет ей приятно. Иначе она будет отрицательно реагировать на прикосновение до конца жизни. Если вы будете уважать ее ограничения, то сослужите ей очень плохую службу. Вы хотите, чтобы эта женщина нормально переносила прикосновение, без ассоциации с изнасилованием. Здесь важна последовательность ваших действий. Например, вы можете еще перед началом терапии поговорить с ней об отпуске или еще о чем-то приятном и закрепить ответ с помощью якоря. Или вы можете спросить, были ли у нее хоть иногда в жизни позитивные приятные сексуальные переживания, и закрепить ответ.

[572] Man: Do you have to anchor as obviously as you have been demonstrating?

[572] Мужчина: Должны ли мы закреплять переживания с помощью якоря, действуя так же открыто и явно, как это делали вы?

[573] We are being very obvious and exaggerated in our movements as we are anchoring here because we want you to observe the process and learn as the changes occur. If we had brought Linda up here and anchored her auditorily, with voice tonalities, you’d have no idea what we did. The more covert you are, the better off you will be in your private practice. You can be very covert in the way you touch. You can use tones of voice. You can use words like “parent,” “child,” and “adult,” or postures, gestures, expressions. You can’t not anchor, but most people aren’t systematic.

[573] Чем более тонко и скрыто вы действуете, тем более эффективна работа. Прикасаясь, вы можете использовать слова “родитель”, “взрослый” и “ребенок”, позы, жесты, выражения лица. Вы не можете не закреплять с помощью якоря, но большинство людей делают это не систематически. Мы действовали так открыто потому, что хотели, чтобы вы видели, что мы делаем и что вслед за этим происходит. Если бы с Линдой мы использовали в качестве якоря тон голоса, то вы бы не поняли, в чем тут дело.

[574] Anchors are everywhere. Have you ever been in a classroom where there’s a blackboard and somebody went up to the blackboard and went—(He pantomimes scraping his fingernails down the blackboard. Most people wince or groan.) What are you doing? You’re crazy!There’s no blackboard. How’s that for an anchor?

[574] Якоря вездесущи. Были ли вы когда-нибудь в классе, где была классная доска? Помните, иногда кто-то подходил к доске и… (он пантомимически изображает царапанье когтями по доске). Многие в аудитории вздрагивают и морщатся. Что вы делаете? Вы – сумасшедшие. Здесь не доски. Каково значение якоря?

[575] We first noticed anchoring as we watched other people do therapy. The client comes in and says “Yeah, man, I’ve been just down in the dumps for seven years, and …” The therapist leans over and puts his hand on the client’s shoulder and says “I’m going to put the full force of my skills behind the changes that we will work toward together in this session.” And then the therapist does some really good work. The client changes, and feels really good. Then the therapist says “That really pleases me” and as he does he leans forward and puts his hand on the client’s shoulder again. Whammo, that anchor accesses the depression again.

[575] Закрепление с помощью якоря мы впервые обнаружили, когда наблюдали за работой психотерапевтов. Клиент приходит и говорит: “Я так ужасно себя чувствую. И это в течение последних семи лет…” “Я просто разбит…”Терапевт склоняется к нему, кладет ему руку на плечо и говорит: “Я привлеку сегодня все свои силы и умения, чтобы вам помочь”. Потом терапевт работает вполне успешно. Пациент начинает себя чувствовать достаточно хорошо. Тогда терапевт говорит: “Я действительно рад за вас” – и снова склоняется к нему и кладет ему руку на плечо. Бум! И депрессия возвращается на свое место.

[576] I’ve seen a therapist take away a phobia and give it back nine times in a single session, without having the faintest idea what she was doing. At the end of the session she said “Well, we’ll have to work more on this next time.”

[576] Я видел, как однажды терапевт убрал и вернул на место фобию девять раз в течение одного сеанса. В конце сеанса он сказал: “Да, в следующий раз мы должны поработать еще больше”.

[577] Do yourself a favor. Hide yourself where you can see your clients make the transition from the street to your office. What happens is a miracle. They are walking down the street, smiling, feeling good. As they enter the building, they start accessing all the garbage that they are going to talk about, because the building is an anchor. You can’t not anchor. It’s only a question of whether you do it in a useful way or not

[577] Проделайте однажды одно такое полезное наблюдение. Спрячьтесь так, чтобы видеть, как клиенты заходят с улицы в здание, где расположен ваш кабинет. То, что вы увидите, похоже на чудо. Клиент бодро идет по улице, на его лице улыбка, он хорошо себя чувствует. Входя же в здание, он начинает оценивать весь опыт, о котором он собирается вам сообщить, потому что само здание – это якорь. Вы не можете не закреплять реакций при помощи якорей, вопрос состоит лишь в том, как вы используете этот процесс.

[578] We know an old Transylvanian therapist who solved the problem by having two offices. He has one office in which you come in and you tell him all your troubles. And then he says nothing to you; he just stands up and takes you into the next room and does change work. And then pretty soon he just takes you into the other room and you change; you don’t have to go through the personal history which has all the pain and suffering.

[578] Один терапевт из Трансильвании решил эту проблему так: У него есть два кабинета. В первом пациент рассказывает ему все жалобы. Потом, ни слова ни говоря, он вместе с клиентом переходит в другой кабинет, где проделывает работу по изменению. Впоследствии сам переход в другой кабинет уже влечет само изменение – вы не должны больше заново переживать болезненные моменты в своей жизни, чтобы измениться.

[579] When couples have been together for a while they usually end up not touching each other much. Do you know how they do that? Let me show you. Come up here, Char. This is a good way to alienate your loved ones. You’re in a really bad mood, really depressed. And I’m your loving husband, so I come up and I go “Hey, it’s going to be all right,” and put my arm around your shoulders. Then all I have to do is wait until you’re in a good mood and really happy, and come up and say “Hey, you want to go out?” and put my arm around you again. Boom! Instead of touching each other when they are happy and making all kinds of great anchors, couples usually anchor each other
into unpleasant states.

[579] По прошествии некоторого времени супруги кончают тем, что мало прикасаются друг к другу. И знаете как это они делают? Чар, подойдите сюда. Вот хороший способ отдалить от себя любимого человека. У вас очень плохое настроение, настоящая депрессия. А я – ваш любимый муж, подхожу к вам и говорю: “Ничего, все будет в порядке” и обнимает вас за плечи. А теперь все, что я должен сделать это дождаться, когда у вас снова будет хорошее настроение, подойти к вам сказать: “Ну, что пойдем погуляем?” и обнять вас за плечи. Бум! Вместо того, что прикасаться друг к другу в те моменты, когда оба счастливы и довольны, супруги обычно закрепляют прикосновением состояния депрессии.

[580] All of you who have done work with couples or families know you can be sitting there and everything is going along nicely and suddenly one of them explodes. If you didn’t happen to notice the little sound, or the movement, or the body sway away from the other person, it’s baffling. What happened? Nobody knows. The anchors that people are responding to in “maladaptive behavior” are usually outside of their awareness.

[580] Все, кто занимался семейной терапией, наблюдали следующее: пара сидит и разговаривает очень мирно, и вдруг кто-то из них взрывается. Если вы не заметили маленький звук, незначительные измерения позы или движения руки, другого партнера, то происшедшее останется для вас загадкой. Что случилось? Никто не знает. Якоря, на которые люди реагируют “неадаптированным поведением”, обычно находятся вне их сознания.

[581] There’s a great exercise you can do. Get together with a family or a couple, wait until one of those explosions happens, and detect what you think was the cue that initiated the explosion. Then adopt it in your behavior, and find out if you can get them to explode again. If you can get them to explode, you know you’ve identified exactly the key point in their interaction. Let’s say it’s a raised eyebrow. Then all you have to do is anchor a pleasant response kinesthetically, and then fire off that anchor and raise your eyebrow at the same time. In the future when someone raises their eyebrow, it won’t have that effect any more.

[581] Вы можете сделать в этой связи прекрасное упражнение. Дождитесь взрыва супругов и определите, что его вызвало. Затем присвойте этот взрывающий якорь, научитесь производить в своем поведении и снова добейтесь взрыва. Если у вас это получится, значит вы правильно определили якорь. Скажем, это была приподнятая бровь. А теперь все, что вы должны сделать – это кинестетически закрепить какую-то положительную реакцию и вызвать ее, одновременно приподняв бровь. В будущем поднятая бровь партнера уже не вызовет такой реакции.

[582] You can also use anchoring in the context of an organization or a corporation. They are just like families, basically. If you know ahead of time that a group of people is going to get together and they Ve been meeting for years, they’re going to disagree in patterned ways. One of the things you can do is to meet with each of them individually
beforehand, and establish a covert non-verbal anchor to change the most salient irritating parts of their non-verbal communication.

[582] Закрепление с помощью якоря можно использовать также с организациями. В сущности они похожи на семьи. Если вы не знаете, что завтра должна собраться группа людей, которые уже давно работают вместе, и поэтому у них существуют отработанные стереотипы несогласия друг с другом, то вы можете сделать следующее: перед собранием поговорите с каждым членом группы отдельно и установите скрытый невербальный якорь, чтобы устранить наиболее заметные признаки невербального общения, которые вызывают у партнеров раздражение.

[583] Some people have voice tones that when you hear them you just feel bad and disagreeable, no matter what they say. Nobody could continue to talk that way if they had auditory feedback loops. If they could hear themselves, they would talk differently. I guess it’s a protective device.

[583] Есть люди, чей тон голоса заставляет собеседника чувствовать себя плохо и не соглашаться, независимо от содержания. Никто не мог бы продолжать разговаривать таким образом, если у него была бы аудиальная обратная связь. Если бы они слышали себя, то говорили бы иначе. Я думаю, что отсутствие обратной связи – это способ защиты.

[584] Bullfrogs do that. A bullfrog makes such a huge sound, it would deafen itself if it heard itself, because its ear is so close to the source of that loud noise. The nerve impulses for the sound, and the nerve impulses from the muscles that make the sound, arrive at the brain degrees out of phase and cancel each other. So the bullfrog never hears itself. And it seems like a lot of people I meet operate the same way.

[584] Именно так обстоит дело с лягушками. Лягушка издает настолько громкий звук, что он оглушил бы ее полностью, так как ухо ее расположено очень близко от носа, через который выходят звуки. Но импульсы от звукоиздающих мышц и звуковоспринимающих органов приходят в мозг с рассогласованием. Мне доводилось встречать людей, которые действуют точно таким же образом.

[585] Another thing that often happens in a corporate situation is this: Somebody becomes so excited about a point they want to make that he begins to really push and gesture. Suddenly the person on the other side sees the pointing finger and the intense look on his face and that triggers an anchored response in them. Away they go. Their
response is partially to this human being in this time and place, and a whole lot to other times and places—anchored by the excited face and the pointing finger. Human beings operate in what we call a “mixed state” most of the time. If I ask you to look around and find someone in this group who reminds you of someone else, I will guarantee that your responses to that person will be a mixture of responses to them here and now, and old responses to whoever it is they remind you of—unless you are very, very careful and clean in your responses to that person. You are all sensitive to that process; it’s called a “contaminated” response in TA, and it’s a common way that people respond.

[585] Другое частное явление в организационной ситуации: кого-то так взволновал обсуждаемый вопрос, что он начинает интенсивно двигаться и жестикулировать. Собеседник вдруг видит указующий на него палец и требовательный взгляд, что служит триггером для ранее закрепленного ответа. Реакция собеседника будет частично на взволнованного человека, а частично – общей, закрепленной в другое время и в других местах реакцией на взволнованное лицо и поднятый палец. Человеческие существа находятся в таком смешном состоянии почти всегда. Если бы я попросил вас посмотреть вокруг и найти в нашей аудитории человека, который бы вам кого-то напомнил, то я гарантирую вам, что ваша реакция на него была бы смесью реакций, определяемой ситуацией здесь и сейчас и реакцией на того человека, которого он вам напоминает – если только вы не будете внимательны, очень внимательны и не “почистите” ваши реакции. Все мы очень восприимчивы к этому процессу; он называется “зараженной реакцией” в ТА. Это способ реагирования, присущий всем людям.

[586] Woman: Does it make any difference whether you touch the right or left side of the body when you anchor kinesthetically?

[586] Женщина: Почему вы прикасаетесь именно к правой или левой стороне тела, есть ли тут какое-то различие?

[587] There are fine distinctions—there’s a lot of artistry. But for the purposes of doing therapy, you don’t need to know about them. If you want to be a magician, it’s a different game. If you want to create artificial credit cards that aren’t there, and things like that, there are certain useful kinds of distinctions. But for the purpose of doing
therapy, kinestheticc anchors are adequate, and either side of the body will be as good.

[587] Различия существуют – и очень тонкие. Это целое искусство. Но для того, чтобы проводить терапию, этого знать не обязательно. Если только вы хотите быть волшебником – а это уже другое занятие. Если только вы хотите сотворить банкноты, которых здесь нет или что-то подобное, то тогда учесть эти различия было бы полезно. Но для психотерапии достаточно кинестетических якорей, и для этого годится любая сторона тела.

[588] Sometimes it helps to be able to anchor tonally. Virginia Satir anchors tonally. She has a certain tone of voice she uses whenever she does change work. She talks in a regular tonality for six hours, and then suddenly she changes her tonality. When she uses that tonality, boom! that’s it. The people change. Erickson has a special tonality he
uses when he wants people to go into trance.

[588] Иногда целесообразно использовать тональные якоря. Вирджиния Сатир делает это. Она не меняет тон голоса в течение шести часов, а затем внезапно меняет. Когда она это делает – бум – вот оно. Человек меняется. У Эриксона есть специальный тон голоса, который он использует, чтобы ввести человека в гипнотический транс.

[589] A lot of people in trance have their eyes closed. What does Erickson do for anchoring at that point, since he’s in a wheel chair and he can’t reach around and do kinesthetics? Close your eyes for a moment. I’m going to talk, and as I talk I’m going to move my head back and forth. I want you to notice whether you can detect the spatial dislocation of my voice, even from this distance. If you can, fine. If you can’t, you detected it unconsciously I’ll guarantee you, because that’s one of the major anchoring systems that Erickson uses with people who have their eyes closed in trance.

[589] Многие люди в состоянии транса закрывают глаза, что же делает Эриксон, чтобы поставить якорь – ведь он сидит в инвалидном кресле и не может использовать кинестетику? Закройте на минуточку глаза. Я буду говорить и при этом поворачивать голову вперед и назад. Отметьте, пожалуйста, есть ли различие в восприятии вами источника звука. Если уловите, то хорошо, если нет, то я вам гарантирую, что вы подсознательно эту разницу воспринимаете, поскольку всем пациентам Эриксона, в состоянии транса, удавалось это воспринять.

[590] All of those will work. The choice you make about what system you anchor in will determine the kind of response you get. If you want to involve the person’s consciousness, anchor in all systems. If you want to be covert and go around a resistant conscious mind, anchor in any system that is not represented in consciousness. If the person’s predicates and their eye movement patterns give you the information that
they are primarily kinesthetic, don’t anchor in that system unless you, want their conscious resources involved. If you anchor that same person tonally, they will have no conscious representation of it.

[590] Все это работает. Выбор системы, в которой вы будете ставить якорь, определит реакцию, которую вы получите. Если вы хотите вовлечь сознание пациента, присоединяйтесь ко всем системам. Если вы хотите работать скрыто, чтобы обойти сопротивляющиеся сознание, присоединяйтесь к любой системе, которая не представлена в сознании. Если употребляемые предикаты и глазодвигательные стереотипы говорят о том, что у человека преобладает кинестетическая система, не присоединяйтесь к этой системе, если не хотите вовлечь сознательные ресурсы. Если вы будете присоединяться с помощью якоря тонально, то человек не осознает этого.

[591] Anchoring Exercise

[591] Упражнение якорение 106

[592] We are going to ask you to begin with kinesthetic anchors. They seem to be the easiest to learn, and the most useful. You’ll generalize naturally from those. You can anchor in any system. Pair up again, A and B. You are both going to operate in both positions

[592] Мы собираемся попросить вас начать с кинестетического якоря. Они, кажется легче и полезнее для обучения. Вы создадите обобщение из этого. Вы можете якорить в любой системе. Разбейтесь на пары снова, один будет А, другой В. Вы оба будете работать в обоих положениях.

[593] A, your job is to do the following: Face B, and place your right hand lightly on B’s left knee. Then ask an accessing question: “Do you remember the last time that you had a really good sexual experience?” Wait for an appropriate response. You’ve got to be able to detect a response before you can anchor it. As you begin to see changes, you
begin to apply pressure with your hand. You observe the changes in the parameters of muscle tone, skin color, breathing, lip size, etc. As you detect them, let those actually drive the pressure in your hand. When the changes level out, then you just lift your hand off. Then you will have a perfectly timed anchor. Don’t anchor initially until you can see a difference in your partner’s response.

[593] А ваша задача сделать следующее: [сесть] лицом к В, и слегка коснуться своей правой рукой левого колена В. Затем задайте вопрос для доступа [к переживаниям]: “Вспомните недавние действительно хорошие сексуальные переживания? ” Дождитесь соответствующего ответа. Вы должны быть в состоянии обнаружить ответ, прежде чем создать якорь на него. Как только вы начнете видеть изменения, вы начинаете оказывать давление вашей рукой. Вы наблюдаете изменения в параметрах мышечного тонуса, цвета кожи, дыхания, размер губ и т.д. Как вы обнаружить их, позвольте тут же усилить давление в вашей руке. Когда изменения выравняются, то вы просто поднимите руку прочь. Тогда вы будете иметь в совершенстве выбранное время для якоря. Не якорите на первоначальном этапе, пока не увидите различия в ответе вашего партнера.

[594] Your ability to see a difference depends on how forceful you are in amplifying what you are getting. If you do things like this: (low, slow voice) “Have you ever been really excited?” or (high, quick voice) “Have you ever been really sad?” that won’t work as well as if you congruently say excitedly “Look, have you ever been really excited?”
The more expressively you access, the more expressively they will respond.

[594] Ваша способность видеть различие зависит от того, как действенно вы усиливаете, то, что вы получаете. Если вы делаете вещи типа: (низкий, медленный голос) “Были ли вы действительно взволнованы, когда-нибудь?” или (высокий, быстрый голос) Было ли вам действительно грустно?” которые не будут работать, а также, если вы конгруэнтно скажете взволнованно “Слушайте, вы когда-нибудь были действительно взволнованы?” Чем более экспрессивно вы обращаетесь, тем более экспрессивно они будут отвечать

[595] Then you place your left hand on their right knee, and ask them “What in your experience is the opposite of that?” They will access whatever is the opposite, for them. As the changes occur, again you increase the pressure as you see the changes until they plateau, and then lift your hand off.

[595] Затем положите вашу левую руку на его правое колено, и спросите его “Какое, по вашему, переживание является противоположностью этому?” Они получат доступ к любой их оппозиции. Как только изменения произойдут, снова вы увеличиваете давление, пока вы видите изменении, пока они не на плато, а затем поднимите руку.

[596] Then you have two anchors. What we want you to do is to use one and notice the changes. Pause, and then use the other one, and notice the changes. It works even better if you distract your partner’s consciousness with something neutral, like “Do you remember seeing the lights as we came into the building?” as you use that anchor. See if j you can regularly get the same response when you use your anchors.

[596] Тогда у вас есть два якоря. То, что мы хотим, чтобы вы сделали, это использовать один, и обратите внимание на изменения. Пауза, а затем используйте другой, и обращайте внимание на изменения. Это работает даже лучше, если вы отвлечете сознание вашего партнера чем-то нейтральным, как “Помнишь, был ли свет, когда мы пришли в здание? “, когда вы используете этот якорь. Смотрите, если у вы можете регулярно получать тот же ответ, тогда у вас есть якорь

[597] When you are satisfied that you have two anchors that work, and you can see the difference between them, then we want you to hold both at the same time, for about 30-60 seconds, and watch an amazing event, called “integration.” Watch your partner’s face. You will first see half of the face with one of those responses and the other half with the other, and then they will integrate. Anchors are not buttons; you have to hold them until you see the full response. Once the integration begins, you don’t have to hold any more.

[597] Когда вы убедитесь, что у вас есть два якоря, которые работают, и вы можете увидеть разницу между ними, то мы хотим, чтобы вы удерживали оба вместе некоторое время, в течение приблизительно 30-60 секунд, и наблюдали удивительное событие под название м “интеграция”. Наблюдайте за лицом вашего партнера. Вы сначала увидите половину лица с одними реакциями и другую половину лица с другими, а потом они будут интегрироваться. Якоря не кнопки, удерживайте их, пока не увидите полный ответ. После того, как интеграция началась, вам не надо удерживать их больше
[598] The purpose of this exercise is not to do therapy with your partner. The purpose is simply for you to verify with your own sensory apparatus that anchors exist, and that you are capable of anchoring. All you are doing is learning to anchor. This afternoon well teach you how to use it to do therapy. Go ahead.

[598] Цель этого упражнения не делание терапии с вашим партнером. Целью для вас это подтверждение что якоря существуют, вашим сенсорным аппаратом и что вы способны якорить. Все, что вы делаете, это обучение якорению. Этим вечером научим вас, как хорошо использовать их, что бы делать терапию. Идем дальше.

***

[599] There was one question that came up repeatedly during the exercise. Bill said “Well, I was imagining a time with my wife that was extremely sensually pleasurable there on the one knee. And on the other knee, I was remembering a time when she didn’t seem to be willing to be with me, or the demands of keeping the house, etc. didn’t allow us time to sit down together, and I got angry.” Bill’s partner was able to get the two
distinctly, and to go back and reaccess them; the anchoring worked fine. He collapsed the two anchors and the integration occurred. And their question is “What will happen now when he sees his wife?” The answer to this is really important insofar as our understanding of our work goes. What will happen now is that when he sees his wife, he will have the choice of those purely sensual, pleasant feelings in the past, or the feelings of anger from the past, or—and this is very important— any combination of the two.

[599] Во время упражнения многие из вас задавали почти одинаковые вопросы. Например, Билл спросил: “Ну, хорошо, сначала я представил свою жену, когда она отвергает меня, говоря, что она должна заниматься домом, устала и т. п. Тогда я сержусь”. Партнер Билла смог различить эти два переживания и вызвать их с помощью якорей. Затем он соединил оба якоря и наступила интеграция. Вопрос же состоит в следующем: “Что же теперь произойдет, когда Билл увидит свою жену?” Ответ на этот вопрос очень важен, если мы хотим понять, как и над чем работаем. Когда он увидит свою жену, он будет иметь выбор между приятными сексуальными чувствами из прошлого, чувством гнева и, что очень важно, любой комбинацией этих реакций.
[600] Those were two antagonistic, dissociated feeling states in the past. When you anchor each one, you also anchor the antagonistic physiology, muscle patterns, breathing, etc. Then when you stimulate both at the same time, the physiological patterns which are antagonistic literally interrupt each other—you could see that in the
person’s face, in their breathing, and so on. In the process they become integrated so that the person can come up with any combination of those feelings which were previously dissociated, and respond appropriately in context. The presupposition behind our behavior in this area is that given a set of choices, a person will always make the best choice that they have available in the context. I think it’s entirely appropriate for anyone to have the ability both to be fully sensual with another person as well as to be angry, and all the mixes in between. By integrating in this way, using anchoring as an integrative device to break down the dissociations, we make sure that you have a full range of response in that area.

[600] В прошлом это были два антагонистических, диссоциированных эмоциональных состояния. Присоединяя с помощью якоря каждое из них, вы присоединяли также антагонистические физиологические реакции – дыхательные, мышечные и т. д. Когда же вы стимулируете оба якоря, физиологические стереотипы буквально перебивают друг друга – вы могли это видеть на лице партнера своими глазами. Эти реакции интегрируются и человека может теперь реагировать любой комбинацией этих чувств в зависимости от контекста. Мы сделаем следующее утверждение: если у человека есть выбор, то он всегда выберет лучшую реакцию, доступную в данном контексте. Я думаю, что каждому из вас необходимо испытывать полное однозначное сексуальное влечение к другому человеку, сердиться на него – и реагировать на него всей гаммой промежуточных между этими состояниями чувств. Используя якорь как целостное средство, мы разрушаем диссоциации и убеждаемся в том, что можем реагировать любой реакцией из этого континуума.
[601] One of the lies we told you was that the anchoring exercise you did is not therapy. “You are just going to anchor this here and that there and then you are going to collapse the two and integrate them.” I want you to think about that. What you did with the knee anchors and the integration is formally identical to gestalt two-chair work. Gestalt people use chairs as anchors and when you switch from one chair to the other, your feelings actually change. If you were on the outside as the therapist, you would actually see facial, postural and color changes as the person moved from one chair to the other. Those chairs are anchors. The problem is that it’s hard to get integration. How do you
push the chairs together? So you have to make people go back and forth really fast.

[601] Когда мы сказали, что в предыдущем упражнении вы не занимались терапией – это была ложь. “Закрепите это переживание здесь, а затем, применив оба якоря одновременно, интегрируйте их”. Подумайте об этом. То, что вы сейчас сделали по форме идентично гештальт-терапевтическому приему с двумя креслами. Гештальт – терапевты используют кресла как якоря, и когда вы перемещаетесь из одного кресла в другое – ваши чувства действительно меняются. Извне вы можете наблюдать изменение позы, мимики, цвета кожи и т. д. Эти кресла – суть якоря. Проблема состоит в том, что здесь трудно достичь интеграции. Как вы можете совместить кресла? Поэтому вы должны заставить человека перемещаться из кресла в кресло очень быстро.
[602] Now we’d like you all to pair up again and do the “changing personal history” pattern that we did this morning with Linda. I’ll review itbriefly:

[602] А сейчас снова разбейтесь на пары, чтобы поупражняться в “изменении личностной истории”, как это мы делали вчера с Линдой. Коротко повторю, что надо сделать:
[603] First, what response does your partner have now that s/he wants to change? Anchor that to stabilize the situation, and to give you access to it.

[603] Во-первых, какую реакцию партнер хочет изменить? Закрепите ее с помощью якоря, чтобы стабилизировать и всегда иметь к ней доступ.
[604] Now, how would you like to behave, or what resource would you need, to behave in a way that’s more congruent with your present resources? When you originally went through this experience, you didn’t have all the resources you now have. Which resource would you take back to change your personal history? When have you had an experience of that resource? Anchor the response.

[604] А теперь спросите, как он хотел бы себя вести, в каком бы ресурсе он нуждался, чтобы вести себя более согласованно. Когда вы переживали эту прошлую ситуацию, говорите вы партнеру, у вас не было доступа ко всем своим ресурсам. Какой ресурс вы хотели бы взять с собой в прошлое, чтобы изменить вашу личностную историю? Когда у вас было такое ресурсное переживание? Закрепите реакцию с помощью якоря.
[605] Then put the two together. Hold both anchors as your partner goes back and relives the past with the new resource, changing and creating new old history, until s/ he is satisfied. Here your sensory experience is important. Check for congruency. Did you like the way it turned out? If not, do it again. What other resource do you need? Sometimes you have to give people a couple of resources. Or sometimes people think
that all they needed is a certain resource and they take it and go back and it turns out to be a dud. The conscious mind has a limited understanding of what’s needed back there. The only way you’re going to find out is by having them go back to re-experience parts of their personal history.

[605]Затем соедините якоря. Держите оба якоря, пока ваш партнер путешествует в прошлое с новыми ресурсами, измененяется и создает новую старую историю, пока он / она выполняет это. Здесь ваш сенсорный опыт очень важен. Проверьте конгруэнтности. Вам понравился способ, которым это получилось? Если нет, то сделать это снова. Какие еще ресурсы вам нужно? Иногда вы должны дать людям пару ресурсов. А иногда люди думают, что все, что им необходимо, так это определенный ресурс, и они принимают его и возвращаются, и это, оказывается, безнадежным. Сознание имеет ограниченное понимание, того, что нужно туда. Единственным способом, чтобы узнать это вернуть их назад, чтобы они пережили часть их личной истории.
[606] After they are satisfied that they have a new resource that worked back there, you need to bridge, or future-pace. What experiences in your present life are sufficiently similar to that old one to trigger the unwanted response? What is the first thing you see, hear, or feel that I lets you identify this kind of situation? Then anchor the new resource
to those contextual cues. OK. Go ahead.
[606] После того как они убедились, что у них есть новый ресурс, который работал там сзади, вы должны навести мост, или присоединение к будущему [пройти в будущее]. Какой опыт в вашей текущей жизни достаточно похож на старый, чтобы вызвать нежелательные реакции? Что первое, что вы видите, слышите, или чувствую, что позволяет определить такую ситуацию? Затем заякорите [свяжите] новый ресурс и те контекстные маркеры. OK. Идем дальше.

***
[607] There are many, many useful ways of organizing the whole process called psychotherapy. One of the ways that is quite simple, and therefore elegant, is to treat every psychological limitation like a phobia. A phobia can be thought of as the paradigm case of psychological limitation. A person who has a phobia made a decision,
unconsciously, under stress, sometime earlier in their life in the face of overwhelming stimuli. They succeeded in doing something that humans often have a hard time doing. They succeeded in one-trial learning. Every time that set of stimuli comes up again later in their life, they make exactly the same response. It’s a remarkable achievement. You change over the years, and despite external contextual changes, you are still able to maintain that stimulus-response arc.

[607] Есть много, очень много полезных способов организации всего процесса называемого психотерапией. Одним из путей, довольно простым, и, следовательно, элегантным, является путь лечения психологических нарушений, как фобия. Фобию можно рассматривать как парадигму в случае психологического ограничения. Человек с фобией когда-то в своей жизни в условиях стресса подсознательно принял решение, перед лицом непреодолимых стимулов. Им удалось сделать что-то, что люди часто делают в трудное время. Он преуспел в том, что человеку обычно трудно дается научение с одной попытки. Каждый раз при наличии тех же самых стимулов человек выдает точно такую же реакцию, как и в первый раз. Это замечательное достижение. Годы идут, человек меняется, но вопреки всем внешним изменениям человек устойчиво сохраняет эту рефлекторную дугу.
[608] The thing that makes phobias sort of interesting is the fact that the responses are so consistent. If a person says “I can’t be assertive around my boss,” they are essentially saying “Somewhere in my personal history I have an experience or a set of experiences of being assertive. I cannot get to that resource in the context of my boss.” When a person responds with a phobic response to a snake, that’s a similar situation. I know that at other times in their experience, in their personal history, they have been able to be quite calm and courageous. However, in the context of a snake, they can’t get to that resource.

[608] Что делает фобию интересным феноменом, так как это именно ее постоянство. Если человек говорит: “Я не могу чувствовать себя уверенно с моим начальником”, то это в сущности, означает: “Когда-то в моей жизни было такое переживание, или несколько переживаний, что я чувствовал уверенность в себе. В присутствии же моего босса я не имею доступа к этому ресурсу”. Когда человек фобически реагирует на змей, то это в сущности то же самое. Я знаю, что у него были в жизни такие переживания и ситуации, когда он проявлял смелость и уверенность в себе. Но в присутствии змей этот ресурс недоступен.
[609] Up to this time in the development of psychology and psychiatry and counseling, people haven’t tried to organize information to go directly after things. Freud set up a rule “You must go into history,” so we’ve decided if you can understand how something developed historically, you can work with it. I think you only need to do that once or twice, though. Given that you understand, historically, how people are capable of creating phobias, you don’t need a historical understanding of each and every phobia, as long as you understand that there are similar processes at work. The way in which people get phobias is fascinating. However, once you understand something about the
structure you can go ahead and change it, because all phobias are going to work in the same way. People have strategies which produce phobic responses. Who here has a phobia?

[609] Вплоть до нашего времени, в ходе развития психологии, психиатрии и консультирования, никто не пытался организовать информацию так, чтобы идти прямо за симптомом. Фрейд установил правило: “Вы должны идти в прошлое” и мы решили, что если мы хотим понять, как что-то развивалось исторически, то должны с этим работать. Я думаю, что надо сделать это раз или два, не больше. Если вы поняли один раз, как люди создают фобии, поймите, что в каждом случае работает тот же самый процесс. Способ, с помощью которого люди получают фобии, действительно удивителен. Но если вы поняли структуру фобии, вы можете идти вперед и изменять ее, поскольку все фобии устроены одинаково. У людей есть стратегии, создающие фобические реакции. У кого из присутствующих есть фобия?
[610] Woman: IVe got one about driving a car across a bridge and falling in the car into the water.

[610] Женщина: у меня возникает фобическая реакция, когда я еду на машине через мост. Я боюсь упасть в воду.
[611] If you were observing her, everything that you need to know about changing her has already happened. Would you like to get rid of it? Is it something that restricts your behavior?

[611] Если вы наблюдали за ней, то все, что вам нужно знать для этого, чтобы изменить, вы уже знаете. Хотите ли вы избавиться от нее? Ограничивает ли эта фобия ваше поведение?
[612] Woman: Oh, I’d love to get rid of it!
[612] Женщина: О, я так хотела бы избавиться от нее!
[613] Are you sure?
[613] Вы уверены?
[614] Woman: Of course. Yeah, I’m sure. I just wasn’t sure I wanted to share it, but IVe already shared it!

[614] Женщина: Конечно!! Да, я уверена. Я только не уверена в том, хочу ли я о ней рассказывать, но я уже рассказала! Но вы могли этого не делать! Можно было сохранить это в секрете!
[615] But you didn’t need to share it! You could have kept it a secret. We don’t need any content. In fact, we prefer not to have any. Is there someone else here with a phobia who would be unwilling to talk about it? Any time we ask for volunteers, you keep the content to yourself. None of you knew what Linda was thinking about this morning. That’s the format we’ll always use for demonstrations, so feel free to demonstrate. One way for us to respect your integrity as human beings, whether it’s in private practice or in a group demonstration like this, is for you to keep the content to yourself. We don’t need it. We operate with process anyway. Content is irrelevant, and besides that, it’s often depressing. We don’t want to hear it. And when you tell people the content of your problem, you look like a fool. It’s a good thing we interrupted you before you told them what the content was, right? OK. What’s your name?

[615] Мы не нуждаемся ни в каком содержании фактически, мы даже предпочитаем не знать содержания. Если тут кто-нибудь с фобией, кто не хочет рассказать содержание? Каждый раз, когда мы приглашаем добровольцев, пусть они сохраняют содержание для себя. Никто из вас не знает, о чем думала Линда сегодня утром. Если мы что-то демонстрируем, то всегда используем эту форму, чтобы чувствовать себя свободно при демонстрации. Мы делаем так, в частности, потому, что уважаем вашу целостность как человеческих существ. Будь то в частной практике или на групповой демонстрации, вы можете сохранять содержание для себя. Мы не нуждаемся в нем. Мы оперируем только с процессом. Содержание не имеет отношения к делу, и кроме того, оно действует угнетающе. Мы не хотим этого слушать. А вы, когда рассказываете людям содержание вашей проблемы, выглядите глупо. Хорошо, что мы вас прервали, пока вы не успели сказать, что было за содержание, правда? ОК. Как вас зовут?
[616] Woman: Tammy.
[616] Женщина: Тамми.
[617] Tammy. Very good. (He contorts his body and several different intense expressions pass across his face.) Any weird non-verbal analogue is good, especially if you get clients who have been in therapy before. You need to do something to throw them off balance— anything to break up their patterns. Because otherwise they will come in and tell you the same thing they told everyone else. They will come in and tell you a prerecorded message. We once heard a tape recording of a client with the therapist before us, and in the whole first session with us she said exactly the same thing; the same words in the same order. We were fascinated to find out how much she could reproduce. It was almost identical until we intervened in the process. I jumped up and started roaring about God. “God said ‘You will change!'”The easiest way to do therapy is to enter the client’s reality. This woman was extremely religious, and the easiest way to assist her in making a change was to make myself an intermediary between God and her. That’s what all priests do, isn’t it? It was acceptable to her. All I did was feed back information that she had given to me from her unconscious—which were the instructions she needed.

[617] Тамми. Очень хорошо. (Он нагибается и делает перед лицом Тамми несколько резких движений) Тут годится любой странный невербальный диалог, в особенности для клиентов, которые уже проходили психотерапию. Вы должны сделать что-то, чтобы вывести из равновесия, нарушить привычные стереотипы. Иначе они будут говорить вам то же самое, что уже говорили кому-то другому. Они будут выдавать вам сообщение записанное на пленку ранее. Мы однажды прослушали магнитофонную запись первой беседы одной пациентки с одним терапевтом. Когда она пришла к нам, она слово в слово повторила то же самое. Нас тогда восхитило, что она может точно воспроизвести такую длинную последовательность слов. Так продолжалось до тех пор, пока мы не вмешались в процесс. Я вскочил и закричал насчет Бога: “Бог сказал, вы будете здоровы!” Легче всего проводить терапию тогда, когда вы войдете в реальность пациента. Эта женщина была крайне религиозной, поэтому самый легкий способ помочь ей – это принять роль посредника между ней и Богом. Так делают все священники, не так ли? Это она могла принять. Все, что я сделал – вернул ей информацию, которую она мне подсознательно дала – об инструкциях, в которых она нуждалась.
[618] Now, Tammy, let’s pretend that we don’t know that this is about bridges. Would you give me a code word for the phobic response that you have had for some years?

[618] А сейчас Тамми, давайте представим себе, что о мостах мы ничего не знаем. Обозначьте, пожалуйста вашу фобическую реакцию кодовым словом.
[619] Tammy: Pink.
[619] Тамми: Розовый.
[620] Pink. She’s phobic of pink. Now you have as much information as when she says “I’m afraid of driving across bridges.” You still have no idea what the response is, where it came from, or what the dimensions are internally and externally. Secret therapy and code words vividly point out the illusion of understanding another person when they use
words that do not refer to sensory-based descriptions.
[620] Розовый. Она боится розового. Сейчас у нас есть ровно столько же информации, когда услышали от нее: “Я боюсь ехать через мост на машине”. Вы по-прежнему не представляете, что это за реакция, как она возникла, что за внешние и за внутренние измерения она имеет. Тайная терапия и кодовые слова живо демонстрируют вам иллюзию понимания другого человека, когда мы используем слова, не соответствующие нашему сенсорному опыту.
[621] Now, before we begin, let me ask you something, Tammy. Would you think of a situation in which you expressed yourself with what you regard as a fine representation of your full capabilities as an adult human being, as a mature woman. Sometime in the past few years—it may have been a stressful situation or maybe just a happy occasion—
you behaved in a way that you found particularly satisfying. I want you to take your time and find such a situation, and let me know when you have it. Do you understand the request? (She nods.)…

[621] Перед тем, как мы начнем, разрешите мне, Тамми, задать вам один вопрос. Не можете ли вы вспомнить ситуацию, когда вам удалось выразить себя так, чтобы полностью использовать свои возможности взрослого человека, зрелой женщины? Иногда, в последнее время это могло быть стрессовая ситуация или просто счастливый случай, вы вели себя так, что были особенно довольны собой. Возьмите столько времени, сколько вам нужно и найдите такую ситуацию. Когда вы ее найдете, дайте мне знать. Понятно ли вам, что я от вас хочу? (Она кивает).
[622] OK. First of all, I hope you all noticed a distinct change in her face, in her breathing, etc. Those of you who were watching her could see that Tammy constructed a visual image. She searched visually and she went up and to her right. She is a normally organized right-hander, cerebrally. She didn’t see the situation from inside of it. She saw herself in the situation. As such, her kinesthetic response was not as strong as it would be if she did the following.

[622] ОК. Надеюсь, вы заметили определенные изменения ее лица. Тот, кто наблюдал за Тамми, видел, что она создала сконструированный визуальный образ. Она осуществляла визуальный поиск и смотрела направо вверх. Она – нормально церебрально организованный правша. Она не видела ситуацию изнутри, она видела себя в ситуации. Поэтому ее кинестетическая реакция была не настолько сильной, когда бы она сделала следующее.
[623] Would you make that image of yourself again, and when you see it clearly, I want you to step inside the image so that you are actually back in that situation that represents for you an example of your full capacity as a woman. When you can actually feel in your body again the feelings of competence and strength that you associate with that situation, just reach over with your left hand and hold my hand….

[623] Тамми, снова посмотрите на себя со стороны и когда ясно увидите, снова войдите внутрь образа, чтобы действительно попасть в ситуацию, когда вы полностью проявили себя как зрелая женщина. Когда вы действительно почувствуете снова силу и уверенность, которые ассоциируются для вас с этой ситуацией, протяните левую руку и коснитесь, моей руки…
[624] OK. I have no idea what her specific experience is. I do know, however, from the remarkable, dramatic change that Tammy just offered me non-verbally, that she succeeded in carrying out my instructions. And I agree with her. That looks really good. That fits my hallucinations about what competence, etc. is. Tammy, do you happen
to know what the original experience was that this phobia is connected to?

[624] ОК. Я понятия не имею о том, что она переживает. Но я знаю, однако, опираясь на драматические невербальные изменения, происходящие с Тамми, что она выполняла мою инструкцию. И я согласен с ней. Тамми действительно хорошо выглядит. Это сопутствует моим представлениям о том, что такое уверенность и т. п. Тамми, знаете ли вы, какое переживание лежало у истоков фобии?
[625] Tammy: No, I don’t.
[625] Тамми: Нет, не знаю.
[626] OK, that’s typical. It’s typical that the person only knows that in certain kinds of situations they have a very powerful kinesthetic response—in fact in your case I would describe it as an overwhelming response. That response is so overwhelming that in the past when you have been in these situations you literally exercise no choice. You have
found it to restrict your behavior in the past, right?
[626] ОК. Это – типично. Человек знает одно – что в определенных ситуациях у него возникает сильнейшая кинестетическая реакция, при чем непреодолимая. Непреодолимая настолько, что когда вы находитесь в определенных ситуациях, у вас буквально нет выбора. Вы считаете, что это ограничивало ваше поведение в прошлом, так?
[627] Tammy: Oh, yes—in my dream world, too.
[627] Тамми: О, да – в сновидениях тоже.
[628] Most phobic people do not know what their original trauma was, and, indeed, it is not even necessary to know that. I’m going to do it as if it were necessary, but it’s just part of the mythology.

[628] Большинство фобиков не знают, в чем состояла изначальная травма, и, действительно, в таком знании нет никакой необходимости. Я собираюсь об этом узнать, как будто это необходимо, но это – часть мифологии.
[629] Tammy has succeeded for years in making the same response over and over and over again. She has demonstrated adequately that she knows how to do that. A phobia can be thought of as nothing more than a one-trial learning that was never updated. And it worked, by the way. I will often turn right to the person and say this: I want to
reassure the part of you that has been making you phobic all these years that I respect what it has done, and I regard that as a valid response. You’re here. You survived. If there hadn’t been a part to make that effective response to keep you out of certain situations, you might not be here. My desire is not to take away the choice of being
phobic but to update it so that you can also make other responses which are more congruent with your full resources as a fully grown woman. We’re going to use that same capacity to do one-trial learning to help you learn to do something else.

[629] Тамми за многие годы преуспела в том, чтобы на определенные ситуации давать ту же самую реакцию. Она адекватно продемонстрировала, что это она умеет делать. Фобию можно рассмотреть как научение с одной попытки. И этот навык работает. Я часто поворачиваюсь лицом к пациенту и говорю: “Я хочу убедить эту часть вашей личности, которая сделала вас фобическим, что я уважаю то, что было сделано. Это нужная реакция. Вы здесь. Вы выжили. Если бы у вас не было такой части, которая обеспечила вам защиту в определенной ситуации, вы могли бы не сидеть здесь. Я не хочу устранять возможность испытывать фобию, но “модернизировать” все так, чтобы вы могли давать и другие реакции, более согласованные вашему опыту взрослой зрелой личности. Мы используем ту же самую способность к однократному научению, чтобы научиться делать что-нибудь еще.
[630] In a moment I’m going to ask you to do some time-traveling. As you go back I want you to increase pressure here on my hand at any point that you need to be reminded of your competence as a fully grown, mature woman. This is your connection with the present time and all the powerful adult resources that you have as a fully grown person. Do you know what the feelings of the phobia are?

[630] Через некоторое время я попрошу вас совершить небольшое путешествие во времени. Когда вы будете путешествовать в прошлое, сжимайте мою руку каждый раз, когда почувствуете необходимость ощутить себя как взрослую, зрелую женщину. Это ваша связь с настоящим временем и всеми теми ресурсами, которыми вы обладаете, как совершенно зрелая личность? Знаете ли вы, какие чувства у вас возникают при фобии?
[631] Tammy: Umhm. (He touches her arm.)
[631] Тамми: Да… (он касается ее руки)
[632] That’s all you need to do to anchor the phobic response. Or you can ask a different question: What is the last time that you had an intense response like that?

[632] Это все, что вы должны сделать, чтобы закрепить фобический ответ. Или же вы можете задать другой вопрос: когда в последний раз вы испытывали очень сильные фобические чувства?
[633] Tammy: Umhm. (He touches her arm again.)
[633] Тамми: Да… (он снова касается ее руки).
[634] I got the same response that she gave a moment ago when I said “Do you know what the feelings of the phobia are?”—the same facial expression, the same breathing. That’s now anchored on her arm. This anchor constitutes a stabilizing factor to help us go back and sort through her personal experience to find the original experience. It’s not
necessary to do it this way; this is one way to do phobias.
[634] Я получил тот же самый ответ, что и на первый вопрос – та же самая мимика, то же самое дыхание. Этот ответ сейчас закреплен на ее руке … Этот якорь поможет нам во время путешествия в прошлое найти исходное переживание. Поступать именно так нет необходимости, это лишь один из способов работы с фобиями.
[635] Your holding hands with me constitutes your connection to all the strength and resources you have as an adult woman. There were experiences in your past, namely those connected with this phobia, which we’re going to go back and relive, but in a way that involves no discomfort at all, a way that involves total comfort. And I call to your
mind the notion of dissociation that we talked about yesterday. We told you during the exercise you did yesterday afternoon to be sure you step inside the picture so that you recover the full kinesthetics. The opposite holds true here. For years Tammy has been exposed to certain kinds of real life situations and responded with a lot of emotion, a lot of kinesthetic feelings over and over again. To have her go back and relive that experience again and have those feelings again will simply reinforce it. That’s ridiculous. And most people’s unconscious minds say “Bullshit! We aren’t going back there; that hurts!” and they are called “resistant clients,” right? Respect that resistance as a statement that says “Look, make some new arrangements so we don’t have to go through the pain again.”

[635] Рука, которой вы держитесь за мою руку, представляет собой связь со всеми ресурсами, которые у вас есть как у взрослой женщины. В прошлом у вас были переживания, с которыми связана ваша фобия – их мы сейчас попытаемся оживить, но так, чтобы у вас не возникло дискомфорта. Наоборот, вы будете испытывать полный комфорт. И я прошу вас вспомнить о понятии диссоциации, о которой мы говорили вчера. Во время упражнения, которые мы с вами делали вчера после обеда, мы просили вас увериться в том, что вы вошли внутрь картины, которую себе представили, чтобы получить более полную кинестетическую реакцию. Здесь же справедливо обратное. В течение многих лет Тамми подвергалась воздействию определенных реальных жизненных ситуаций и реагировала бурными эмоциями, сильной кинестетикой и так много-много раз. Заставлять ее путешествовать в прошлое и оживлять этот опыт – это усиливать его. Это нелепо. И подсознание большинства людей говорит на это: “Ерунда, я не хочу возвращаться туда! Это мне вредно!” И эти люди называются “сопротивляющимися клиентами” верно? Уважайте это сопротивление – человек здесь хочет сказать: “Сделайте что-нибудь, чтобы мне не надо было снова проходить через боль”.
[636] The specific arrangements might go like this: I’d like you to close your eyes, Tammy. You can vary the pressure in your hand any time you need more strength. You can draw it directly from here, and that’s also a way for me to know where you are. In a moment I’m going to reach over and touch you here on your arm. That’s going to help you remember a little bit of the feelings of pinking. I don’t want you to go through the feelings again. I want you to take these feelings—only as much of them as you need—and drift back until there comes before your eyes a scene in which you see yourself over there at a younger age in a situation which has some connection with how you first learned to respond that way.

[636] То, что вы можете сделать, может выглядеть так: я прошу вас, Тамми, закрыть глаза. Сжимайте мою руку каждый раз, когда будете нуждаться в поддержке, в силе. Вы можете черпать силу прямо отсюда, и этим вы будете давать мне знать, где вы находитесь. В какой-то момент я дотронусь до вашей руки. Это заставит вас на какой-то момент вспомнить чувство розового. Я не хочу заставлять вас снова испытывать эти чувства. Я хочу, чтобы вы взяли с собой эти чувства – ровно столько, сколько вам надо, и пошли в прошлое, пока перед глазами не встанет картина, в которой вы увидите себя в юном возрасте, в ситуации, которая связана с возникновением фобии.
[637] At some point while you see those images which are connected intimately with these feelings of pinking, I’m going to say “What do you see now?” I would like you to stabilize the image at that point. Likely it will be an image of yourself at a younger age, dressed in some particular way, in some colors, in some context. I don’t know what any
of that will be and at the moment you don’t either, because you don’t know where this came from. As soon as I ask you to stop the image, I want you to form a snapshot and just hold it stable. I don’t want you to run any movies yet, because we need to make one more arrangement to make you even more- comfortable before you run the movie.

[637] Когда вы увидите эту картину, тесно связанную с возникновением фобии, я спрошу: “Что вы сейчас видите?” Тогда стабилизируйте картину. Скорее всего это будет образ самой себя в детском возрасте, в одежде определенного цвета, в определенной ситуации. Я не знаю, что это будет, и сейчас не знаете и вы. Когда я скажу “стоп!” остановите картину, стабилизируйте ее. Я не хочу запускать любые фильмы из твоей жизни, потому что нам нужно сделать еще одно соглашение, чтобы сделать тебя еще более спокойной, перед запуском фильма. Еще не надо начинать путешествие в прошлое, мы еще не все сделали.
[638] Remember that you can modulate how much of these feelings (He touches the phobia anchor on her arm.) you are going to use to drift back until you see a clear focused visual image connected with these feelings, that represents where this original learning took place. That’s right, you draw on all the strength you need here, as you drift back through time, even further, take your time … even more. There’s no rush. Be perfectly comfortable. Now look at that image. And simply nod your head when you clearly see an image of yourself at a younger age….

[638] Помните, что вы сами можете изменять количество этих чувств (касается фобического якоря), которые будут служить вам путеводителем в поисках ясного зрительного образа, связанного с этими чувствами, отражающими ситуацию, когда впервые произошло фобическое обучение. Да, вся ваша сила здесь, вы можете брать ее сколько угодно в ваше путешествие… Никакой спешки, никакого напряжения. Будьте в полном комфорте… А сейчас посмотрите на этот образ. Если вы видите себя в детстве, просто кивните…

[639] Tammy: I see myself at a younger age but I’m not in any situation.
I’m just—
[639] Тамми: Я вижу себя маленькой, но не в ситуации, а просто…
[640] That’s fine. Can you see what color shoes you are wearing?
[640] Хорошо, какого цвета у вас туфли?
[641] Tammy: Black.
[641] Тамми: черные.
[642] OK. Now I want you slowly to look at the surface that’s right under the shoes. From there let your eyes slowly notice what is around you as you stand there in those little black shoes. Remembering to breathe, remembering to use these feelings of strength and competence. you’ve demonstrated adequately that you know about those old feelings. Now I want you to demonstrate that you can have these feelings of strength
as you watch that image. Remembering to breathe; oxygen is essential for this whole process. That’s right. When you have the still image, just nod….

[642] ОК. Сейчас медленно переведите взгляд на землю прямо тут же, перед вашими туфлями. Потом медленно переводя взгляд, посмотрите на то, что находится вокруг вас, когда вы стоите в маленьких черных туфельках. Не забывайте дышать, не забывайте использовать эти чувства силы и уверенности в себе. Вы адекватно продемонстрировали что вы знаете об этих старых чувствах. Сейчас же продемонстрируйте что у вас есть эти чувства силы и уверенности, когда смотрите на этот образ. Не забывайте дышать – кислород важен для всего этого процесса. Хорошо, если у вас еще есть перед глазами образ, кивните.
[643] OK. Now, I would like you to hold that image constant, just a snapshot. Relax your right hand—not your left. Your left can be as tight as you need it to be in order to get access to these feelings of strength that you need. And you are breathing nicely now. Continue your breathing.

[643] ОК. Сейчас продолжайте держать образ. Расслабьте правую руку – на левую. Левая должна быть напряжена, если вы хотите сохранить чувство силы и уверенности, в которых вы нуждаетесь. Дышите вы сейчас прекрасно. Продолжайте дышать так же.
[644] Now, I would like you slowly to float up and out of your body so that you can actually see yourself sitting here holding hands with me, ridiculous as that may sound. Take all the time you need. And when you have succeeded in floating out of your body so that you can see yourself from above or the side or the front or the back, just nod that
you have succeeded. Excellent.
[644] А сейчас я прошу вас, не торопясь, покинуть свое тело и увидеть себя со стороны, сидящей тут же и держащей меня за руку, что может показаться забавным. Возьмите для этого столько времени, сколько вам надо. Когда вы увидите себя сверху и немного сзади (или спереди) то кивните. Превосходно.
[645] Now, staying in that third position, I want you to look past yourself sitting here holding my hand and feeling the feelings of strength and adult resourcefulness. This time, with feelings of strength and comfort, I want you to watch and listen carefully to everything that happened to young Tammy way back there, so that you can make new understandings and learnings about what occurred, and therefore have new choices. You are to do this, watching from the third position, having the feelings of resourcefulness and strength connected with my hand here. Knowing that you did live through that and you won’t have to again, let that younger part of you feel the old feelings over there as
she goes through that old experience for the last time. When you’ve seen and heard it all, adequate for your making new understandings, simply nod your head and stay there. You can begin the movie now…. (She nods.)

[645] Сейчас, оставаясь в этой третьей позиции, посмотрите на себя, сидящую здесь и испытывающую ощущение уверенности, силы и комфорта. В этот раз, ощущая силу, уверенность и комфорт, я прошу вас внимательно наблюдать и слушать, что произошло с маленькой Тамми тогда, чтобы заново понять это и приобрести возможность делать новые выборы. Вы должны сделать это, наблюдая из третьей позиции, испытывая чувство силы и уверенности, связанные с моей рукой. Зная, что пережили это и больше не хотите это переживать, разрешите отсюда маленькой Тамми пережить это в последний раз. Когда вы увидите и услышите все это с адекватностью, позволяющей понять это по-новому, просто кивните и оставайтесь там. Можете начинать смотреть фильм. (Она кивает).
[646] All right, now very, very slowly I want you to float down from the third position and step back in and reunite with your body, sitting here with feelings of resourcefulness and strength….

[646] А теперь очень-очень медленно спуститесь со своей позиции, с третьей позиции, и соединитесь со своим телом, сидящим здесь с чувством силы и уверенности…
[647] And now I want you to do something very powerful and important for yourself. Younger Tammy did something very powerful for you; she went through those feelings again for you, and she let you watch and listen with comfort and strength to stimuli which in the past have triggered overwhelming responses. This time you were able to see and hear those without pinking. I want you to walk over to young Tammy in your mind’s eye. I want you to reach out and use all of the adult female resources you have, to comfort her and reassure her that she will never have to go through that again. Thank her for living through the old feelings for the last time for you. Explain to her that you can guarantee that she lived through it because you are from her future.

[647] А сейчас я хочу, чтобы вы сделали что-то очень важное для себя. Маленькая Тамми сделала для вас очень много – она снова пережила для вас ту ситуацию и позволила вам наблюдать, находясь в состоянии комфорта, ту ситуацию, которая раньше вызывала у вас непреодолимую реакцию. В этот раз вы видели и слушали это без чувства розового. Я хочу, чтобы вы сейчас подошли к маленькой Тамми и используя ресурсы взрослой женщины, успокоили ее и заверили, что больше ей не придется переживать это. Поблагодарите ее еще раз за то, что она пережила еще раз для вас старые чувства. Объясните ей, что вы можете гарантировать ее безопасность, что она больше не будет переживать этого – вы это знаете, так как вы – из ее будущего.
[648] And when you see on her face and in her posture and in her breathing that she is reassured that you will be there to take care of her from now on, I want you to really reach out, take her by the shoulders and pull her close and actually feel her enter your body. Pull her inside. She is a part of you, and she’s a very energetic part. That energy is freed now from that phobic response. I would like your unconscious mind to select some particular pleasurable activity that some of that energy can now be used for, for yourself here in the present and in the future. Because energy is energy and you deserve it. Just sit there and relax and enjoy those feelings. Let them spread through your whole body. Take your time. You’ve got plenty going on inside. I’m going to talk to the group.

[648] И когда вы увидите на ее лице, что она вам поверила, заметите это по ее позе, по ее дыханию, поверила, что начиная с этого момента вы начинаете о ней заботиться, подойдите вплотную к ней, крепко обнимите ее и почувствуйте, что она прямо входит в ваше тело. Втолкните ее внутрь. Она – часть вас, и очень энергетическая часть. Сейчас эта энергия освободилась от фобической реакции. Я бы хотел, чтобы ваше подсознание выбрало бы для вас какой-то вид деятельности, приятный для вас, как точку приложения этой освободившейся энергии. Потому что энергия – это энергия, и вы достойны ее. А сейчас просто сидите, расслабьтесь и наслаждайтесь этими чувствами. Разрешите им распространиться по всему телу. Дайте себе время на это. Сейчас внутри вас происходит очень многое. А я обращусь к группе.
[649] Do you understand the anchors? First, she holds hands with me. This is a “bail-out” anchor, a resource anchor that will always get her out of trouble and says “Here, you’re grounded right here.” It’s also a really exquisite biofeedback mechanism. By temperature and pressure and moisture changes in her hand, I get an incredible amount of information about her complex internal experience. An anchor here on her arm stabilizes the phobic feelings to use as a lead to go back and find some visual experience that will serve as a metaphor for her entire set of experiences called “the phobic response.”

[649] Поняли ли вы, какие тут были якоря? Во-первых, она держит меня за руку. Это спасательный якорь, ресурсный якорь, который избавляет ее от беспокойства и говорит: “Вы здесь, вы крепко стоите”. Но это также и исключительно тонкий механизм био-обратной связи. Ощущая температуру и влажность ее руки и интенсивность давления на мою руку, я получаю необходимое и невероятно огромное количество информации о ее сложных внутренних переживаниях. Якорь на ее руке стабилизирует фобические чувства, которые служат путеводителем в поисках визуального образа, который послужил бы метафорой для всего комплекса переживаний называемых “фобическая реакция”.
[650] Once she sees herself at an earlier age over there, using the feelings to lead her back to something she had never known about consciously before, then I dissociate her a second step—I ask her to float up out of her body. You could see the changes in posture and color and breathing and so forth which indicated which position she was
operating from.
[650] Когда она, пользуясь этим путеводителем, увидела себя в детском образе и узнала то, чего раньше не осознавала, я диссоциировал ее вторично – попросил ее выйти из своего тела. Вы все видели изменения позы, цвета тела и дыхания, которые указывали на то, с какой позиции она сейчас действует.
[651] Once the two-step dissociation has been established, I have her watch and listen with comfort to the old experience. She saw and heard things today which have never been available to her before.

[651] Когда эта двухступенчатая диссоциация была завершена, я заставил ее воспринимать старый опыт в состоянии комфорта. Сегодня она видела и слышала то, что раньше было ей недоступно.
[652] Tammy: That’s true.
[652] Тамми: Да, это так.
[653] She was so overwhelmed in the past by the kinesthetic phobic response that she couldn’t see and hear what was going on. Consciousness is limited. As she watches and listens to herself at a younger age, the competent feelings of comfort and resourcefulness are being associated with the auditory and visual stimuli from the past.

[653] Раньше фобический ответ был настолько непреодолим, что она не могла видеть и слышать то, что происходит. Сознание ограничено. По мере того, как она слышала и смотрела себя в раннем возрасте, конкурирующие чувства комфорта и уверенности в себе ассоциировались с аудиальными стимулами из прошлого и визуального стимулами из прошлого.
[654] And when she’s gone through the whole thing, then we reintegrate. Every model of therapy, every psychotheology, is built on dissociation and sorting to help people reorganize. Whether you call it “parentchild- adult,” “topdog-underdog,” using chairs or words doesn’t matter as long as you label and sort a person’s behavior, dissociating
parts of them, one from the other. You have the responsibility as a professional communicator to put your clients back together before the session is over. One easy way to make sure the dissociations that you create are re-integrated before the end of the session is to simply reverse the process by which you create the dissociation.

[654] Когда она прошла через все это, я произвел интеграцию. Каждая психотерапевтическая модель, каждая психотеология построена на диссоциации, необходимой для того, чтобы помочь человеку реорганизоваться. Вы всегда сортируете человеческое поведение, отделяете одну его часть от другой, называете ли вы это “родитель-взрослый-ребенок”, “собака сверху, собака снизу”, используете кресло или слова. Как профессиональный специалист по общению, вы обязаны снова собрать клиента из диссоциированных частей, прежде чем сеанс будет закончен. Один из простых способов убедиться в том, что реинтеграция завершена – это обратить вспять процесс диссоциации.
[655] In this particular case, the dissociation is (1) see yourself over there at a younger age, (2) float up and out of your body. For the integration, (1) float back down and rejoin yourself here—and you could see the tremendous change in her that indicated that she had succeeded in doing that, (2) then walk over in your mind’s eye, reach out, comfort and reassure the younger Tammy, thank her for going through this so that you could learn, pull her into you, re-integrate her and feel the feelings of energy.

[655] В данном случае диссоциация состоит в следующем: 1) увидеть в детском возрасте себя,2) выйти из своего тела и увидеть себя сверху. Для интеграции надо: 1) спуститься вниз и соединиться с телом – и вы видели огромные изменения, указывающие на то, что она в этом преуспела,2) подойти к себе маленькой и успокоить ее. Поблагодарить за то, что она снова прошла через те чувства, чтобы взрослая Тамми научилась чему-то новому, втолкнуть ее в себя, реинтегрировать и почувствовать прилив энергии.
[656] What we’re doing here is structured regression. Primal Therapy claims to get complete regression back to infancy. If that were true, then Primal Therapy would achieve change only insofar as it doesn’t work! If Primal Therapy really got complete regression, it would be doing exactly what Tammy has been doing with the phobic response up until today. Complete regression simply means that you relive the experience in all systems. If you do that, you reinforce it.

[656] Это – структурированная регрессия. В первичной терапии провозглашается требование полной регрессии в детство. Если бы это было так, то эта терапия была бы результативной только в той мере, в которой она не работала. Если бы полная регрессия достигалась, то это было бы точно то же самое, что делала со своей фобией Тамми до сегодняшнего дня. Полная регрессия – это оживление старого опыта во всех системах, что просто усиливает переживания. Если вы сделаете это, вы укрепить его.
[657] A partial, structured, regression of the type Tammy and I were working with here allows you the freedom to go back and connect new kinds of resources with the auditory and visual stimuli which in the past have elicited old, uncomfortable, kinesthetic responses. It’s impossible for her to go through this experience and still maintain that
old response because she’s done one-trial learning again. Now she doesn’t have to be phobic. I haven’t taken that choice away. There may be some context in which being phobic in response to something may be useful. I’m not playing God. I presuppose that people make the best choice in context. My job is to make sure that resources which have been dissociated from a certain context become available in that context. I leave it to the unique human being, with all the various needs they have that I don’t even know anything about, to make an adequate selection somewhere along the continuum between resourcefulness and terror. And she will. Those resources have been dissociated in the
past, but they are now integrated and they are now both responses to the same stimuli.

[657] Частичный, структурированной, регрессия такого типа с которой Тамми и я работали дает вам свободу вернуться и подключать новые виды ресурсов к визуальным и аудиальным стимулам, которые в прошлом вызывали неудобные кинестетические реакции. Это невозможно для нее пройти через этот опыт и по-прежнему поддерживать старый ответ, потому что она сделала попытку обучения снова. Теперь она не имеет фобии. Я не лишил ее этого выбора. В некотором отношении может быть какой-то контекст в котором фобические реакции на что-то может быть полезна. Я не играю в Бога. Я предполагают, что люди делают лучший выбор в контексте.Моя работа создавать уверенность, что ресурсы, которые были диссоциированы в некотором контексте становятся доступными в этом контексте. Я оставляю это уникальное человеческое существо, со всеми различными потребностями что у них есть, что я даже не знаю ничего о создании адекватного выбора где-то в континууме между находчивостью и траическим событием. И она будет. Эти ресурсы были диссоциированы в прошлом, но теперь они интегрированы, и теперь они оба ответы на те же раздражители.
[658] Man: You are making certain assumptions about integration and a lot of things that have happened.

[658] Мужчина: Вы делаете определенные предположения об интеграции и много вещей, которые не случилось.
[659] Right. Is there any particular assumption you’d like to challenge?

[659] Верно. Какому конкретному предположению вы хотите бросить вызов?

[660] Man: Um, all of them.
[660] Мужчина: Хм, всем им
[661] Good. Pick one.
[661] Хорошо. Выберите один.
[662] Man: That she feels any different now than she did before.
[662] Мужчина: То, что она сейчас чувствует себя по-другому, чем она делала раньше.
[663] OK. Let me give you a way of testing. (He turns to Tammy.) Let me ask you a question. (He touches the phobia anchor. She turns to him and smiles: “Umhm?”) That’s fine; you answered it. Does that make sense to you, sir? Do you remember that the last time I touched her there she had a phobic response? I had anchored the phobic reaction
there, and then I demonstrated that I had control of her phobia. When I reached over and touched her arm she became phobic. Now I reach over and touch her and what does she do? She looks at me as if to say “What do you want?” That is a far more elegant demonstration than any verbal feedback I could get. I’m not saying don’t use verbal
conscious feedback, but understand that when you ask for that, you are tapping into the least informative part of the person: their conscious mind.

[663] Хорошо. Позвольте мне дать вам способ тестирования. (Поворачивается к Тэмми.) Позвольте мне задать вам вопрос. (Он касается якорь фобии. Она поворачивается к нему и улыбается: “Umhm?”.) Это прекрасно, вы ответили на него. Имеет ли это смысл для вас, сэр? Вы помните, что последний раз я прикоснулся и у нее была фобическая реакция? Я заякорил фобическую реакцию там, и тогда я показал, что у меня есть контроль над ее фобией. Когда я протянул руку и коснулся ее руки, была реакция фобии. Сейчас я протягиваю и снова прикосаюсь к ней и что она делает? Она смотрит на меня, как бы говоря: “Что вы хотите?” Это гораздо более элегантный демонстрация, чем любая вербальная обратная связь, которую я мог получить. Я не говорю, не используйте вербальную сознательную обратную связь, но понимаю, что когда вы спросите, то сознательный наименее информативная часть человека. Хорошо
[664] Let me give you another way of testing. Tammy, I’d like you to try something for me. This is just a scientific experiment. Are there any bridges here in town? I would like you to close your eyes and fantasize driving across a bridge, and I want you to do it in a special way. I want you to do it from the point of view of being in a car—not watching
yourself—so that you see what you would see if you were actually driving across the bridge. What happens when you do that? …

[664] Позвольте мне дать вам еще одно направление для теста. Тэмми, я бы хотел, чтобы вы попробовали [сделать] что-то для меня. Это всего лишь научный эксперимент. Есть ли в этом городе мосты? Я бы хотел, чтобы вы закрыли свои глаза и представьте поездку через мост, и я хочу, чтобы ты сделала это особым образом. Я хочу, чтобы это сделать с точки зрения нахождения в автомобиле – не смотреть на себя – так что вы видите, что вы бы увидели, если бы вы были на самом деле ехали через мост. Что происходит, когда вы это делаете? …
[665] Tammy: (She raises her eyebrows, looks slightly puzzled.) I drove across the bridge.

[665] Тамми: Я еду через мост. (Подняв брови, немного озадаченно).
[666] “I drove across the bridge.” What could be a more elegant response? If she had told me “I was so happy driving across the bridge,” I’d say “What? Wait, it’s just an ordinary bridge.”

[666] “Я еду через мост”. Может ли быть более изящный ответ? Если бы она сказала мне: “Я так счастлива, что еду через мост”, то я бы спросил: “Что? Но ведь это только обыкновенный мост”.
[667] Tammy: But always before when I drove across a bridge, I immediately began to program myself “What am I going to do when the car goes off the side?”

[667] Тамми: Но до этого момента, перед тем, как проехать через мост я всегда начинала программировать себя – что я буду делать, когда машина упадет в воду.
[668] And what did she say this time? “I just drove across the bridge.” When you associate the strength and confidence with those auditory and visual stimuli, driving across a bridge becomesy’MSf another human activity, the same as the experience that the rest of you have had driving across bridges your whole life. This is also a way of testing our work to find out if it is adequately future-paced. We know what she
looked like when she had a phobic response. If the same phobic response comes up, we know somehow the integration didn’t happen. We’ll find out what happened and re-do it. Her response was “Oh, driving across the bridge.” Earlier, with’ Linda, we were talking about achoring the new response to a cue from the environment. Here we’re testing and we’re bridging or future-pacing at the same time.

[668] А что она сказала в этот раз? “Я просто еду через мост”. Когда вы установите связь между ощущением силы и уверенности и этими визуальными стимулами, проезд через мост становится просто обыкновенным человеческим действием, а переживание – теми же самыми, что и у всех людей, когда они едут по мосту. Это и есть проверка результатов нашей работы – насколько изменилась реакция, насколько результаты присоединены к будущему. Мы знаем, как она выглядела, переживая фобическую реакцию. Если при проверке возникает фобический ответ, то это значит, что интеграция почему-то не совершилась. Мы должны понять, что произошло, и переделать нашу работу. Ее реакция была такой: “Ах, проезд через мост!” Раньше с Линдой мы говорили о присоединении новой реакции к признакам актуальной ситуации. В данной случае проверка результатов и присоединение к будущему совпадают.
[669] Woman: Can you do this with yourself?
[669] Женщина: Можно ли проделать эту процедуру с самим собой?
[670] Yes, with two qualifications. Tomorrow we’re going to teach a pattern called “refraining” which teaches you how to establish an internal communication system with some sophistication and subtlety. If you have such an internal communication system, you can always check internally to make sure that all parts of you are congruent. If you
get a “go-ahead,” of course you can do it by yourself. If there’s some hesitation, reframing gives you a way of getting congruence, internal agreement.

[670] Да, с двумя условиями. Завтра мы рассмотрим один прием, называемый переосмысление”, с помощью которого можно устанавливать внутреннюю систему общения, достаточно тонкую и изощренную. Если у вас есть такая система, вы можете проверить себя внутренне, чтобы убедиться в том, что все части вашего Я согласованны. Если получите “добро”, то можете проделать эту процедуру с самим собой. Если будут какие-то колебания, переосмысление поможет вам достичь согласованности, внутреннего согласия.
[671] Another precaution is that you get a really good anchor for a powerful, positive “blast-out” experience, so that if you begin to collapse back into the old unpleasant feelings, you can bring yourself out. Feeling more unpleasantness will not help you in this at all. I had a powerful anchor. Make sure you have one for yourself. I would
recommend that you do it with somebody else if you have a very intense phobic response. It isn’t that difficult, and it obviously doesn’t take that long. Find somebody else, if only to operate the bail-out anchor if you begin to go back into the unpleasantness. You can go slightly into the phobic response and say to your friend “Look at what I look like now, and what I’m breathing like now. If you see that again,
squeeze my hand.” That would be adequate. You can run the rest of it yourself.

[671] Другое условие состоит, в том, что вы должны иметь очень хороший якорь для сильного положительного опыта, чтобы с его помощью вы могли вытащить себя, если начнете погружаться в старые, неприятные чувства. Такое погружение вам совсем не поможет. У меня есть такой якорь для себя. Убедитесь, что он есть и у вас. Если ваша фобическая реакция очень сильная, попросите кого-нибудь, чтобы он вам помог. Это не трудно и не займет много времени. Помощник должен оперировать якорем позитивного опыта, когда заметит, что вы погружаетесь в неприятные чувства. Вы можете войти в легкое фобическое состояние и сказать ему: “Посмотри, на кого я сейчас похож и на что похоже мое дыхание. Если ты увидишь это снова – сожми мою руку”. Этого будет достаточно. Остальное вы можете сделать сами.
[672] Woman: Can you do this with children?
[672] Женщина: Работаете ли вы таким образом и с детьми?
[673] Children don’t seem to have that many phobias. For those who do, this will work fine. Whatever you do with kids, I recommend that you sneak up on it. A friend of mine had a nine-year-old kid who was a lousy speller. I said “Look at this list often spelling words.” The kid looked at it, and I said “Now close your eyes and tell me what they
are—not how to spell them.” He had some difficulty doing that; he didn’t have well-developed visualization. However, I said “Remember the Wookie in Star Wars! Do you remember when the Wookie opened his mouth and showed his teeth like this?” And he went “Oh, yeah!” and then he was visualizing immediately. I had him print the words out in the Wookie’s mouth. There’s always some experience somewhere in a person’s personal history that has the requisite qualities you need. If you combine that experience with the task that you are trying to do— and especially with children, make a game out of it—there is no problem. “What do you think the Wookie would see if he were watching you go through that thing with your dad?” That’s another way of getting the dissociation.

[673] У детей не так уж часто бывают фобии. Если же фобия все-таки есть, то это будет работать. У моего друга был девятилетний сын, который неграмотно писал. Я попросил его посмотреть на список из десяти слов, а затем, назвать эти слова, неважно, как они правильно пишутся. Ему было трудно сделать это – у него была плохо развита эта способность. “Помнишь Вуки? Как он открывал рот и показывал зубы – вот так?” “Ну, это конечно, помню” и тут же визуализировал это. Тогда я попросил его впечатать эти десять слов в рот Вуки. В личностной истории человека всегда нет какое-то переживание, обладающее необходимыми для вас признаками. Если вы скомбинируете этот опыт с задачей, которую вам надо решить, (особенно с детьми, делая из этого игру), то у вас не будет никаких проблем. “Как ты думаешь, что увидел бы Вуки, если бы посмотрел, как ты ссоришься с папой?” Это еще один способ получения диссоциации.
[674] Children are really fast. As an adult you are a lot slower than a child. You are less fluid in your states of consciousness. The primary tool that we offer people who work with children is to use anchoring as a way of stabilizing what you are trying to work on, to slow the kid down enough so that you can cope. Because kids are really fast.

[674] Дети действительно, делают все очень быстро. Вы, взрослые просто не успеваете за ними. Ваши состояния в значительной степени менее текучи. Первое, что мы предлагаем людям, работающими с детьми – это закрепление того, над чем вы работаете с помощью якоря, чтобы настолько замедлить течение их сознания, чтобы вы за ними успевали. Поскольку у детей все происходит действительно очень быстро.
[675] Woman: Why two steps of dissociation?
[675] Женщина: Зачем нужна двойная диссоциация?
[676] You don’t need it. That’s just a guarantee; it’s insurance that she doesn’t collapse back into the old feelings. If we had only dissociated her one step, if she collapsed she would collapse right back into the old experience, and it would be very difficult to get her back out. By doing it in two steps, if she begins to collapse, she will collapse into the first step and it’s easier to get back out. You can tell whether she is up above or back down here by the changes in posture and skin color and breathing, etc. Knowing that, if I see her collapse from two to one, I give a squeeze here, or I say “Now let her feel the old feelings over there.You watch from up here.”” Those are ways of insuring that she doesn’t just re-experience the bad feelings.

[676] В ней нет жесткой необходимости. Это просто гарантия того, что она не впадет в старое состояние, а то было бы очень трудно вытащить ее оттуда. Диссоциируя ее двухступенчато, мы рискуем только одной ступенью из двух, что делает попадание в старое состояние менее болезненным и легче устранимым. Впадет она в старое состояние или нет, вы можете сказать по ее позе, цвету кожи, дыханию и так далее. Видя, что она с первой ступени спускается на вторую, я могу пожать ей руку и сказать: “Разрешите ей переживать старые, старые чувства, разрешите ей отсюда… Вы наблюдаете за ней отсюда. “Таким образом вы обеспечите то, что она больше не будет заново переживать неприятные чувства.
[677] Woman: You asked Tammy to take the feeling and find a picture of herself at a younger age. What if she can’t find one?

[677] Женщина: Вы попросили Тамми взять чувства и найти соответствующую картину в ее детстве. А если бы она не смогла найти такую картину?
[678] That’s a statement about the therapist, not the client. It should be taken as a comment about what the therapist is doing, indicating that the therapist should change his behavior and do it differently.

[678] Это утверждение о терапевте, а не о клиенте. Это должно быть воспринято как комментарий по поводу работы терапевта и указание на то, что он должен изменить свое поведение и сделать что-то по другому.
[679] Let me answer your question in this way. I don’t believe that Tammy actually had the experience that she watched herself go through. She may or may not have; I don’t know. But it is irrelevant. Once a very well-known therapist was visiting with us, and we received an emergency referral, a suicidal woman. The psychiatrist had given up,
saying “Here, would you please take this woman over? I’m out of choices.” Since this famous therapist was staying with us, we thought it would be an unprecedented opportunity to demonstrate some of the uses of hypnosis Erickson had taught us. Because for that therapist, at that point in his evolution, hypnosis was a dirty word. He thought it was “manipulative.” And we told him “There are ways in which Ericksonian hypnosis is far less manipulative than any insight, conscious-mind therapy we have ever run across. Let us demonstrate with this woman.”

[679] Разрешите мне ответить на ваш вопрос иначе. Я не убежден в том, что Тамми действительно испытала переживание, через которое, как она считает, сегодня прошла. Это переживание могло быть, а могло и не быть, как это было на самом деле, я не знаю. Но это не важно. Однажды с нами на приеме сидел очень известный психотерапевт. Пришла женщина в остром состоянии, с суицидными намерениями. Он попросил нас взять ее на прием. Мы подумали, что это будет прекрасный случай продемонстрировать приемы гипноза, которым научил нас Эриксон, так как этот психотерапевт в тот период своего развития считал, что “гипноз” – бранное слово. Мы сказали ему: “С некоторых точек зрения эриксоновский гипноз гораздо менее манипулятивен, чем какая-то инсайт-терапия, ориентированная на осознание. Давайте же продемонстрируем вам это на той женщине.
[680] So we began to work with this woman. The visiting therapist was sitting there watching and listening.; About ten minutes into the session, he got a revelation. It was obvious. I said “Do you have something you want us to do?” I had never had a chance to watch this therapist work live before. He took over and started going “Blood…
stairway… childhood, younger brother… mother cries… screams.” He developed this incredible fantasy, which he then essentially “sold” to this woman. At first the woman would go “Gee, I don’t remember anything like that.” Finally the woman went “Uuuuhhhh! That’s it! I must have done it!” very much like a family reconstruction, if you’ve ever been through one of those with Virginia Satir. Suddenly the woman made all these internal connections, and the visiting therapist did all this therapy about this past experience and the woman changed dramatically. Her behavior changed dramatically, and she stayed changed, too. She was a continuing client of ours.

[680] Потом мы начали работать с этой пациенткой. Психотерапевт сидел и наблюдал за нами. Минут через десять он сделал для себя какое-то открытие. Это было очевидно. Я спросил его: “Вы хотите нам что-то посоветовать?” Раньше я никогда не видел этого психотерапевта за работой. Он принял инициативу на себя и начал говорить: “Кровь… лестница… детство… младший брат… крик матери… вопли”. Он развивал эту ужасную фантазию, в сущности, навязывая ее этой женщине. Сначала она отвечала: “Нет… не припоминаю ничего подобного…” Наконец она почти закричала: “О-о-о! Вот оно! Я должна это сделать!” Это было очень похоже на семейную реконструкцию, если вы когда-нибудь видели, как это делает Вирджиния Сатир. Эта женщина установила вдруг все внутренние связи, и женщина драматически изменилась. Она была нашей постоянной клиенткой, и мы знаем, что изменение оказалось стойким.
[681] Now, when she came back in two weeks, we couldn’t resist. We induced a somnambulistic trance, and established an anchor for amnesia so that we could erase anything we did during that session— because she was doing fine and we didn’t want to interfere. We just wanted to check and find out what had happened. We asked her
unconscious mind if in fact the experience described by the therapist during the session—or anything approximating it—had ever occurred. The answer was unequivocally “No.” However, that is no different than what just happened here. If the experience that Tammy generated has all the elements of whatever the original experience or set of experiences was, it will serve as a metaphor which will be as effective as an actual, factual, historical representation. And from my sensory experience I can guarantee that it was effective.

[681] Когда она к нам пришла через две недели, мы не могли удержаться от соблазна. Мы ввели ее в сомнамбулический транс и обеспечили с помощью якоря анестезию, чтобы можно было посмотреть все, что мы сделаем во время сеанса, как тогда пациентка чувствовала себя хорошо и в ее состояние мы вмешиваться не хотели. Мы хотели только проверить, что же произошло. Мы обратились к ее подсознанию, и спросили, действительно ли когда-то в ее жизни было переживание, о котором говорил тот психотерапевт или что-нибудь подобное. Ответ был однозначным: “Нет”, то же самое произошло, и здесь у нас. Если переживание, которое Тамми создавала сегодня, содержит все те же элементы, что и оригинальное переживание, оно будет служить метафорой, которая будет работать так же эффективно, как и действительная, фактическая, историческая репрезентация. Опираясь на свой сенсорный опыт, я могу гарантировать, что эта метафора была эффективной.
[682] Woman: What I still don’t understand is what you do if the client is stuck because she has an expectation of getting a picture of a childhood incident, and now she’s sitting there doing this and she can’t get a picture.

[682] Женщина: Чего-то я все-таки не понимаю, так это что вы все-таки делаете, если клиент попадает в тупик, ожидая, что появится картина из детства, а она все-таки не появляется.
[683] OK, that’s the same choice point as the congruent “I don’t know” that we talked about earlier. Ask her to guess, make it up, lie, fantasize; it doesn’t matter.

[683] ОК. Здесь такая же точка выбора вашего действия, как и тогда, когда клиент говорит: “Я не знаю”. Попросите его угадать, солгать, сфантазировать – неважно, что сделать.
[684] Actually, age regression is a very easy phenomenon. We said “Go back through time.” She had very little conscious idea what we meant by that, but she responded quite easily to it.

[684] В действительности возрастная регрессия производится очень легко. Мы говорим: “Идите назад во времени”. Вряд ли Тамми сознательно понимала, как это надо сделать, но отреагировала на это очень легко.
[685] Man: What specifically were you seeing on her face?
[685] Мужчина: Что такое конкретное вы заметили на ее лице?
[686] The same response that she originally demonstrated when we asked her about the feelings of the phobia. I watched her age regress until I saw a very intense example of it. There was a patch of yellow on her cheek. There was whiteness around the eyes and the side of the face. There was some kind of scrunching of her chin. There was an increase
in moisture on her skin, especially on the bridge of her nose. When that became intensified, I said “Now look at an image, that image there.”

[686] Тот же самый ответ, что и на вопрос о фобии. Я наблюдал за возрастной регрессией до тех пор, пока не увидел очень интенсивный вариант этого ответа. На щеке Тамми появилась желтая полоска. Вокруг глаз и по краям лица появилась белизна. Челюсть как-то захрустела. Увеличилась влажность кожи, особенно на переносице. Когда все это усилилось, я сказал: “А сейчас посмотрите на образ. Вот он здесь”.
[687] If you tell people to go back through time and they frown, that’s also a cue. And you might try something tricky like saying “Well, go forward in time.” “Go through time, jump back in time.””Go around time.” Anything. It doesn’t matter. The specific words you use are wholly irrelevant as long as you get the response you want.
[687] Если вы предлагаете человеку путешествие во времени, а он застывает, то это определенный признак. Тут вы можете попробовать какой-то другой прием, сказав, например: “Ну, тогда двигайтесь во времени вперед”, “Идите через время”, “Прыгайте во времени”. Все равно, что скажете. Это не важно. Слова, которые вы используете, совершенно не важны, если вы получаете реакцию, которая вам нужна.
[688] Another way to think about it is that everybody with a phobia knows the feelings of the phobia. They have a fragment of the experience, so they can get the rest by overlap. How do you find your car keys when you want to go to the store and you don’t know where they are?

[688] Это можно рассмотреть еще и следующим образом. Каждый человек с фобией знает чувства, связанные с ней. У него есть фрагмент опыта, а целое можно достроить путем наложения. Как вы ищите ключи от машины, если собираетесь опуститься в гараж и не знаете, где они?
[689] Woman: I start feeling around through my pockets.
[689] Женщина: Я начинаю ощупывать карманы.
[690] Man: I go through the house and look.
[690] Мужчина: Я хожу по квартире и смотрю вокруг.
[691] Man: I search my mind, going back to try to visualize where they
[691] Мужчина: Я смотрю внутрь себя и стараюсь визуализировать, где они могут быть.
[692] Woman: I shake my purse so I can hear them.
[692] Женщина: Я трясу сумочку, чтобы услышать звон.
[693] OK. If all else fails, you can go back to the front door and walk in again. Now, if you think about the responses we just got, those include the three main representational systems. If you have any fragment of any experience, you can have it all by overlap. She had the feelings here. The feelings, once anchored, stabilized her state of consciousness. Everything that she accessed as she closed her eyes and went back in
her personal history had that set of feelings in common, guaranteeing that whatever picture she selected would be in the class called phobic experiences.

[693] ОК. Если все это не приводит к результату, вы идете к входной двери и снова возвращаетесь. Ваши ответы охватывают все три репрезентативные системы. Если у вас есть какой-то фрагмент опыта, вы можете достроить целое путем наложения. У нее есть чувства, они ей доступны. Чувства, закрепленные с помощью якоря, стабилизируют ее сознание. Все переживания, которые будут ей доступны при путешествии в прошлое, объединены этими чувствами. На какой бы картине из прошлого она бы ни остановилась, она будет относиться к классу фобических переживаний.
[694] I used the same principle to help her have a complete focused visual image of herself at a younger age. At first she had only a picture of herself, but no context. I ask her what color shoes she is wearing. I presuppose that she can see her feet and her shoes, and that she can see colors. She accepts the presupposition; she says “Black.” Since she can see the shoes, then obviously, “logically,”she can see what they are on
top of, the surface she’s standing on. I request that. When she gets the surface, it blends into walls and into trees, or whatever the rest of the image was. It’s a very easy overlap, or intersection, technique that allows me to assist her in recovering the image by constructing portions of it, a little at a time.

[694] Тот же самый принцип я использовал, чтобы помочь Тамми создать сфокусированное изображение самой себя в детском возрасте. Сначала она видела только себя вне ситуации. Я спросил, ее, какого цвета ее туфли. Я предположил, что если она может видеть туфли, то различает и цвета. Она приняла это предложение и ответила: “Черные”. Если она могла видеть туфли, то “логически”, она могла видеть и поверхность, на которой стояла. Я попросил ее сделать это. Потом она увидела стены, деревья и вообще весь остаток картины. Это очень легкая техника наложения позволила мне посоветовать Тамми открыть картину, конструируя ее порциями.
[695] Man: What’s the difference between this technique and systematic desensitization?

[695] Мужчина: Чем отличается то, что вы показали, от техники систематической десенсибилизации?
[696] About six months. That’s the major difference, which is a very expensive difference. My understanding is that it’s straight conditioning. We have simply associated a new set of feelings, namely competence and strength, with the auditory and visual stimuli.

[696] Шестью месяцами. Это основное отличие. Мы делаем, как я думаю, прямое обусловливание. Мы просто соединяем новый комплекс чувств, а именно, силу и компетентность, с аудиальными и визуальными стимулами.
[697] There is another very important difference. We are picking a specific set of feelings and associating it, instead of just trying to wipe out the set that is there. The people that I’ve observed do desensitization are usually trying to eliminate a certain kind of behavior rather than replacing it with something which is a positive response. They are the kind of people who answer “Not bad” when you ask “How are you feeling?”

[697] Есть еще одно важное отличие. Мы берем старый комплекс чувств и соединяем его с другими стимулами, вместо того, чтобы пытаться его просто стереть. При десенсибилизации же обычно стараются скорее устранить определенные чувства, чем заместить их другими, позитивными реакциями. Это аналогично с тем, как на вопрос “Как себя чувствуешь?” отвечают “Неплохо”.
[698] We claim that every piece of behavior has a positive function. It’s the best choice a person has in context. It was far better for Tammy to be phobic about bridges than it was to have no program at all. If you do systematic desensitization, and you don’t replace the “negative” behavioral pattern with something positive, it takes a long time
because the person will fight. It’s their only defense. That’s why it takes six months, because a person has to randomly put something else in its place.

[698] Мы считаем, что каждый фрагмент поведения имеет свою позитивную функцию. Это – лучший выбор, которые человек может сделать в определенной ситуации. Для Тамми было гораздо лучше иметь фобическую программу в ситуации переезда через мост, чем не иметь никакой. Если вы делаете систематическую десенбилизацию и не замещаете “отрицательную” поведенческую реакцию чем-то позитивным, это занимает у вас много времени, так как человек сопротивляется. Это программа – его единственная защита. Вот почему это занимает шесть месяцев – человек старается на место старой реакции случайным образом поставить какую-то другую.
[699] Man: There is a replacement, though, with relaxation.
[699] Мужчина: Но ведь старая реакция заменяется реакцией релаксации.
[700] Sometimes it’s done that way, but relaxation is not the resource that everyone is going to need in a phobic situation. If you’re driving across a bridge, you don’t want to become relaxed suddenly. If somebody is in a situation in which they need to cope and you give them feelings of relaxation, they may not cope! There may be real, genuine dangers in that situation, so one of two things will happen: either the symptom will come back later because it’s protective, or the person will get hurt. We got a very strong anchor for confidence and for the resources that she has as an adult woman. We used that; we did not use relaxation. She was very alert during this process. Desensitization was an important step, in that people were able to cure phobias with it. I think that it just needs to be dressed up a little bit. Instead of using relaxation and associating it with everything, try associating other things besides relaxation. There are much more powerful resources in people.

[700] Иногда это делается именно так, но расслабление не ресурс, в котором каждый будет нуждаться в фобической ситуации. Если вы проезжаете по мосту, вы не захотите внезапно стать расслабленным. Если кто-то в ситуации, с которой они должны справиться, и вы даете им чувство расслабления, они могут не справиться! Это может быть настоящая, подлинная опасная ситуация, так что одна из двух вещей случится: либо симптомы вернется позже, потому что это защита, или человеку будет больно. Мы получили очень сильный якорь уверенности как ресурс для нее как взрослой женщины. Мы применяем [используем] это, мы не используем расслабление. Она была очень бдительной в течении этого процессе. Десенсибилизация была важным шагом в том, чтобы люди были в состоянии с ней излечивать фобии. Я думаю, что он просто должен приготовиться немного. Вместо расслабления, связать с чем-то самым важным или попробовать связать с другими вещи, кроме расслабления. У людей есть гораздо более мощные ресурсы.
[701] There is nothing that we have offered you so far, nor is there anything we will offer you during the rest of this seminar or in an advanced workshop, that isn’t already in someone’s behavior somewhere. What we’ve done as modelers is to figure out what the essential elements are, and what is unnecessary. Every therapy has dissociation. Every therapy has the kinds of sorting techniques we’re using here, whether it’s chairs or knee anchors or words. What is useful to have in every therapy is some way of doing all that: some way of sorting, some way of dissociating, some way of integrating. The names you use are wholly irrelevant, and most psychotheologies are also irrelevant. There’s really nothing that different between what we did and what gestalt people do by taking people back through time. TA people do a process called “redecision.” They are all very, very similar.

[701] Нет ничего, что мы предлагали вам до сих пор, и нет ничего, что мы предложим вам в течение оставшейся части этого семинара или в продвинутых рабочих групп, чего уже нет в чьем-то поведении где-то. Что мы делали, как модельеры это разбирались, какие элементы необходимы и какие не являются необходимыми. Каждый терапия есть диссоциация. Каждая терапия есть разновидность техник сортировки/разделения, которые мы используем здесь, будь то стулья или якоря на коленях или слова. Что полезно иметь в каждой терапии, так это то каким-то образом делать все это: какой-то способ сортировки, каким-то способ диссоциации, какой-то способ интеграции. Обозначения используемые вами совсем не имеют значения и большинство психотеологий также не имеют значения. На самом деле нет никаких отличий между тем, что делали мы и что делают люди в гештальте заставляя людей возвращаться назад сквозь время. TA аналитики проделывают операции называя их “redecision”/новое решение. Они все очень, очень похожи.
[702] We looked at all those different processes and tried to find out what the essential elements were, and what was extra and unnecessary. Then we streamlined it to try to find something that works systematically. I don’t think there’s anything wrong with desensitization, except that sometimes it doesn’t work. That’s because there are a lot of things that are extra, and some things that are essential are not always there. Some
people who do desensitization also add the necessary resources unconsciously. But when they teach somebody else to do it, they don’t teach that, because it’s not in their consciousness. Our function as modelers is to sort those things out.
[702] Мы смотрели на все эти различные процессы и попытался выяснить, какие элементы были существенными, какие дополнительными и ненужными. Затем мы попробовали упростить это, чтобы найти что-то, что работает систематически. Я не думаю, нет ничего плохого в десенсибилизации, за исключением, что иногда это не работает. Это потому, что есть много вещей, которые являются дополнительными, и некоторые вещи, которые не всегда являются необходимыми. Некоторые люди, которые делают десенсибилизацию также добавляют необходимые ресурсы бессознательно. Но когда они учат кого-то еще делать это, они не учат этому, потому что это не в их сознании. Наша функция, как модельеров сортировать все эти вещи.
[703] The other thing is that I don’t know what kind of desensitization you are referring to specifically. Some use meters and machines. I am a far more sophisticated biofeedback mechanism than any set of machines. I use really sophisticated sensory apparatus and internal responses as a way of amplifying or diminishing certain parts of the response that I am receiving. That’s part of what makes one-trial learning possible in
the kind of work we’ve been doing here with anchoring.
[703] Другое дело, что я не знаю, какую конкретно десенсибилизацию вы имеете в виду. Некоторые из них используют контрольно-измерительные приборы и машины. Я гораздо более сложный механизм биологической обратной связи, чем любой набор машин. Я использую очень утонченный сенсорный аппарат и внутренние ответы, как способ усиливать и ослаблять отдельные части ответа, которые я принимаю. Это часть того, что делаем в начальный период обучения, возможно вроде работы, которую мы делаем здесь с якорением.
[704] Man: What if a client is unable to use visual imagery?
[704] Мужчина: А что, если клиент не способен использовать визуальное воображение?
[705] It is not essential that people visualize to be able to do the phobia process, because the same formal pattern can be done auditorily or kinesthetically. The pattern of this technique does not require visualization. We wanted to use all systems as a demonstration. We don’t need to do it with all systems. You could also first take a little
time to teach the person how to visualize, using overlap.
[705] Совершенно необязательно использовать визуализацию, чтобы справиться с фобией. Тот же самый формальный стереотип годится для визуального или кинестетического опыта. Эта техника не обязательно требует визуализации. Мы хотели использовать для демонстрации все системы. Мы не должны обязательно делать во всех системах. Мы можем также научить человека визуализировать, используя технику наложения.
[706] Woman: Could you do this process without touching?
[706] Женщина: Можно ли провести эту технику, не используя прикосновения?
[707] Sure, you can use a tonal anchor or a visual anchor. You can do it without touching. However, I would recommend that you do it with touching. Kinesthetics is an irresistible anchoring system. When somebody is touched, they feel it. When you make a visual sign at someone, they may look away or close their eyes.

[707] Конечно, вы можете использовать тональный или визуальный якорь. Но я рекомендую вам использовать прикосновение. Якорям в кинестетической системе очень трудно сопротивляться. Если к человеку прикасаешься – он чувствует это. Если вы делаете кому-то визуальный знак, то он может при этом смотреть в сторону или закрыть глаза.
[708] Man: So the bail-out anchor could be a certain tone of voice?
[708] Мужчина: Значит, ресурсным якорем может быть определенный тон голоса?
[709] Yes. Tonal anchors in this society are the most powerful because most Americans do not hear consciously. The number of people in this country who hear is almost nil, slightly more than the number of cardcarrying musicians.

[709] Да. Тональные якоря в нашей культуре очень хорошо работают, так как большинство американцев не слушают сознательно. Число людей в этой стране, которые могут слышать, ничтожное, и приближается к числу выдающихся музыкантов.
[710] In England it’s considered important to make class distinctions. In order to make class distinctions, you have to be able to hear different accents and tonalities. So English people are more acute at hearing tonal changes. Anyone who is bilingual or polyglot, and who has learned a tonal language, will have a good sensitivity to those kinds of changes.

[710] В Англии важно учитывать классовые различия. Чтобы делать это, надо слышать разные акценты и тональности. Таким образом англичане гораздо лучше различают тональные оттенки и тональности. Двухъязычные люди или полиглоты, владеющие тональными языками, также чувствительны к оттенкам тональных стимулов.
[711] Most people in the U.S. do not actually hear the sequence of words and the intonation pattern of what they, or other people, say. They are only aware of the pictures, feelings and internal dialogue that they have in response to what they hear. Very few people are able to repeat back, in the same intonation, what you say to them. We hear people literally. We do not add anything or subtract anything from what they say. That is a rare human experience, and for a long time we didn’t realize that; we thought everybody heard words.

[711] Большинство людей в США в действительности не слышат последовательности слов и интонаций ни своей, ни чужой речи. Они осознают лишь картины, чувства и внутренние диалоги, которые появляются у них в ответ на то, что они слышат. Очень мало людей могут повторить те же слова с той же интонацией, что они слышали. Мы же слышим людей буквально. Мы ничего не добавляем и ничего не выделяем. Это – редкость. И очень долго мы этого не осознавали. Мы думали, что все слышат слова.
[712] The real beginning of all this work started when we began taking people’s words as a literal description of their experience, not just a metaphor. We started communicating back as if they were literally the way they had described themselves, and we found out that was the case. When someone says “When I focus on those ideas they feel right, but I tell myself it wouldn’t work,” that is a literal description of their
internal experience.
[712] Наша работа реально началась тогда, когда мы начали воспринимать слова как буквальное описание опыта, а не как метафору. Мы стали осознавать общение в соответствии с тем, как человек описывает себя. Когда человек говорит: “Когда я сосредотачиваюсь на этих мыслях, то они кажутся мне верными, но я говорю себе, что они не оправдаются”, то он буквально описывает свой опыт.
[713] Now we would like you to pick a partner, preferably somebody you have not had much contact with. It’s easier to operate at the process level with strangers because their behavior is less apt to be an anchor for some behavior in you. We assume that you are all going to get changes with one another, given your usual patterns of communication.
Try something new. The whole point of going through the exercise is to be exposed to new material and to do it, to discover how well it fits with your own personal style as a communicator. Until you engage all your sensory channels in playing with this material, you won’t have it. Understanding fully is to be able to comprehend it in all representational systems, including behavior.

[713] А сейчас выберите себе партнера, лучше такого, с которым вы еще мало контактировали. На процессуальном уровне легче работать с незнакомыми, так как меньше вероятность того, что ваше определенное поведение является якорем для партнера. Мы думаем, что в работе друг с другом вы можете достичь определенных изменений ваших обычных стереотипов общения. Постарайтесь сделать что-нибудь новое. Весь смысл нового упражнения в том, чтобы подвергнуться воздействию нового материала и понять, соответствует ли он вашему индивидуальному стилю общения. Пока вы не включите все ваши сенсорные каналы, вы не овладеете этим новым материалом. Полное понимание – это представление во всех сенсорных системах, включая поведенческую.
[714] We’d like you to practice the two-step visual/kinesthetic dissociation process that we did with Tammy here. You don’t need a full-blown phobia. You can use this process with any unpleasant response, to become familiar with the pattern. This, or the “change history” process will work for nearly any presenting problem that I know of. Anchoring
will get you almost everything. When you’re done, use bridging or future-pacing to be sure that the new response will be triggered by the context where it’s needed. Go ahead.

[714] Сейчас мы бы хотели, чтобы вы проделали весь процесс двухступенчатой визуально-кинестетической диссоциации – то, что мы сделали с Тамми. Совершенно не обязательно иметь при этом фобию во всем ее расцвете. Чтобы познакомиться с этой техникой, вы можете использовать любую неприятную ситуацию или реакцию. Этот “изменяющий историю” процесс работает на любой проблеме, которая была когда-либо мне известна. Присоединение с помощью якоря даст вам почти все. Когда вы это проделаете, не забудьте о присоединении к будущему, чтобы убедиться в том, что новая реакция будет проявляться в соответствующей ситуации. Можно начинать.

***
[715] OK. How did it go? What questions do you have?
[715] ОК. Ну, как дела? Есть какие-то вопросы?
[716] Woman: I noticed I was getting distracted because my partner was using many words that didn’t match the experience I had internally.

[716] Женщина: Я заметила, что становлюсь рассеянной, так как мой партнер употребляет много слов, не соответствующих тому, что я переживаю.
[717] What you need is a very subtle maneuver: You say “Shut up!” or you kick your partner!

[717] Ну, тут вам надо сделать очень тонкий маневр, сказать ему: “Замолчи!” или дать ему пинка.
[718] One of the things that all of you can learn from this is that it’s very easy to learn to talk in a way that matches your client’s experience. The way to do that is described in our book, Patterns I. It describes the patterns of language that sound specific, but are actually simply process instructions with zero content.

[718] Одна из вещей, которую можно из всего этого понять, это то, что говорить, присоединяясь к опыту своего клиента, на самом деле очень легко. Этой теме мы посвятили нашу книгу “Паттерны 1”. Там приводятся языковые стереотипы, которые звучат очень конкретно, но являются простыми процессуальными инструкциями с нулевым содержанием.
[719] For example, here’s an exercise you can all do. Get comfortable and close your eyes. Take a couple of deep breaths and relax.
[719] Вот, например, упражнение, которое вы все можете сделать. Устройтесь поудобнее и закройте глаза. Сделайте несколько глубоких вдохов и расслабьтесь.
[720] Sometime within the last five years, each of you has had a very strong experience in which you learned something of great value for yourself as a human being. You may or may not have a conscious appreciation of exactly which episode in your life history this is. I would like you to allow that experience to come up into your consciousness. Sit there for a moment, with feelings of comfort and strength, knowing you’re actually here, now. With those feelings of comfort and strength, let yourself see and hear again what it was that happened to you back there. There are additional things to be learned from that experience. I would like you to allow yourself the treat of seeing and hearing yourself go through that again so as to make new understandings and learnings which are embedded in that experience in your past history….

[720] Иногда в течение последних пяти лет у каждого из вас были очень сильные переживания, в результате которых вы узнали что-то очень ценное для себя, как для человеческого существа. Вы можете осознавать или не осознавать конкретно, что это за эпизод в вашей жизни. Я хочу, чтобы вы разрешили этому переживанию войти в сознание. Посидите немного, ощущая комфорт и силу, зная, что вы сейчас находитесь здесь. Переживая чувство комфорта и силы, позвольте себе еще раз увидеть и услышать то, что произошло с вами тогда. Из этого переживания можно извлечь еще многое. Я хочу, чтобы вы разрешили себе удовольствие увидеть и услышать себя, снова проходящего через это переживание, чтобы было этим переживанием заложено в вашу историю.
[721] And when you’ve seen and heard something that you believe to be of value for yourself, I would like you to pick a specific situation that you know will occur within the next couple of weeks. Notice—again by watching and listening with feelings of strength and comfort—how you can apply that new learning and that new understanding to this new situation that is going to arise in the next couple of weeks. In so doing
you are making elegant use of your own personal history, and you are transferring understandings and learnings from one part of your personal history, so as to increase your choices as a creative human being in the present. Take all the time you need, and when you finish, drift back and rejoin us….

[721] А когда вы увидите или услышите что-то, как вы считаете, ценное для себя, найдите определенную ситуацию, которая предстоит вам в течение ближайших нескольких недель. Поймите – снова наблюдая себя с чувствами комфорта и силы – как вы можете применить свое новое понимание к ситуации, которая ждет вас в ближайшие недели. Поступая таким образом, вы изящно используете вашу личностную историю, принеся с собой свою возможность выбирать. Возьмите столько времени, сколько вам надо, а когда закончите, возвращайтесь обратно и присоединяйтесь к нам …
[722] Some of you may have a clear, solid, resonant understanding of what youVe succeeded in doing; some of you may simply have a sense of well-being, a feeling of having done something without actually understanding in detail explicitly what it was that you were able to do by making use of a particularly powerful experience from your past in a new way….

[722] Некоторые из вас ясно, четко, твердо понимали, что сейчас делали, и в чем преуспели. У других может просто возникнуть чувство благополучия, чувство, что сделано что-то хорошее, без понимания в деталях, как это можно было сделать – использовать особенно мощные переживания из прошлого новым способом…
[723] Now I’d like you to begin to drift back slowly, understanding that if you’ve completed the process to the best of your conscious understanding, fine…. If you havent yet finished, you’ve set into motion a process which can be completed comfortably outside of your awareness as you return your attention slowly here to this room….

[723] А сейчас медленно возвращайтесь назад, понимая, что если вы закончили процесс в пользу сознательного понимания, то это хорошо. Если вы еще не закончили, то привели в движение процесс, который вполне может завершиться без участия вашего сознания, после того, как ваше понимание снова вернется в эту комнату…
[724] Now, what did I actually say? I didn’t say anything Zero. There was no content to that verbalization. “To do something of importance for yourself… certain learnings… unconscious understanding from that specific experience in your past.” None of those have any content. Those are pure process instructions. And if you have the sensory
experience, you can see the process happening as you do it. That is where your timing is very important.

[724] Ну и что я в действительности сказал? Я не сказал ничего. Нуль. У этой вербализации нет содержания. “Сделать что-то важное для себя… новое понимание… бессознательное понимание этого нового определенного переживание из вашего прошлого…” Тут нет никакого содержания. Это – чистые процессуальные инструкции. Но если у вас есть сенсорный опыт, то вы увидите, как протекает процесс по мере того, как вы эти инструкции выполняете. Тут очень важен ваш собственный отчет времени.

[725] Let me give you a very different experience. I’d like you to close your eyes and visualize a rope… which is green. How many of you already had a different colored rope? If I give you instructions that have any content whatsoever, as I just did, I am very, very apt to violate your internal experience. I will no longer be pacing you adequately.

[725]А теперь я приведу совершенно другой пример. Представьте себе веревку – закройте глаза и визуализируйте – которая должна быть зеленой. У скольких же из вас уже появилась веревка другого цвета? Если я даю вам инструкции хоть с каким-то содержанием, как я сделал сейчас, то я с очень большой вероятностью насилую ваш внутренний опыт. Я больше не присоединяюсь к вам адекватно.
[726] A skill that all communicators need is the ability to give process instructions: instructions that have no content whatsoever. That’s the sense in which I mentioned earlier that Ericksonian hypnosis is the least manipulative of all the forms of psychotherapy I’ve ever been exposed to. In any communication with content there’s no way for you to not introduce your own beliefs and value systems by presupposition.
However, if you restrict yourself to process work, to content-free verbalizations with your clients, you are guaranteeing that you are respecting their integrity. If you do secret therapy there’s no way that you can interfere with their beliefs or value system because you don’t know what they are. You dont have any idea what they are doing, and there’s no need for you to, either.

[726] Давать процессуальные инструкции без всякого содержания должен уметь каждый профессиональный специалист по общению. Именно в этом смысле я сказал, что эриксоновский гипноз является наименее манипулятивным методом из всех тех, которым я подвергался. В любом общении с содержанием нет способа НЕ вводить свои личные убеждения и ценности. Если же вы ограничите себя работой над процессом, свободными от содержания вербализациями, то вы гарантируете вашим клиентам уважение к их целостности. Если вы проводите “тайную” терапию, то не будете знать, какова же она. Вы не имеете понятия о том, что же они делают, да впрочем, это и не нужно.
[727] Woman: Why do you have to integrate the negative anchor, instead of just ignoring it altogether?

[727] Женщина: Почему вы всегда интегрируете отрицательный якорь? Почему бы его просто не игнорировать?
[728] Lots of people go to hypnotists to stop smoking. The hypnotist hypnotizes them and says “From this point on, cigarettes will taste terrible.” And he wakes them up and sends them away, right? They don’t smoke any more because it tastes terrible. However, that leaves them with a whole set of dissociated motor patterns. It’s the same with
alcoholics. Alcoholics Anonymous says “Once an alcoholic, always an alcoholic.” That’s a statement to me that their program fails to integrate motor programs which can still be triggered at a later date by the presence of alcohol. So all it takes is one drink and they have to continue—binge drinking—or one cigarette later on and boom! that
person is a smoker again.
[728] Многие идут к гипнотизерам, чтобы бросить курить. Тот погружает их в гипнотическое состояние и говорит: “С этого момента сигареты будут иметь для вас отвратительный вкус”. Потом он пробуждает их и отправляет домой, так? Они больше не курят, так как это отвратительно на вкус. НО – они остаются при полном наборе диссоциированных моторных стереотипов. То же самое с алкоголиками. Анонимные алкоголики говорят: “Один раз алкоголик – навсегда алкоголик”. Для меня это утверждение касается того, что программа Анонимных алкоголиков не срабатывает в присутствии алкоголика, так как остаются не интегрированные моторные программы, которые впоследствии в присутствии алкоголика могут быть запущены. Итак – одна рюмка – и все с начала, или одна сигарета – и человек снова становится курильщиком.
[729] Dissociated motor patterns can always be triggered unless you integrate them. If you dissociate and sort someone, make sure you put them back together. Don’t leave those dissociated motor patterns lying around. That’s one of your professional responsibilities. People have enough dissociations on their own already. They don’t need more.

[729] Если вы не интегрируете диссоциированные моторные стереотипы, то они всегда могут быть снова задействованы. Если вы диссоциировали и отсортировали некоторые из них, то убедитесь в том, что вы произвели сборку снова. Не оставляйте вокруг себя валяющиеся диссоциированные моторные стереотипы. За это вы отвечаете, как профессионал. У людей достаточно диссоциаций. Они не нуждаются в большом количестве.
[730] Man: Have you ever worked with multiple personalities?
[730] Мужчина: Работали ли вы когда-нибудь с множественными личностями?
[731] Multiple personality is a little bit complicated, because it depends upon who messed the person up in the first place. You really need to know the model of the therapist that wrecked the person to begin with. I have never personally met a multiple personality that wasn’t made by a therapist. That doesn’t mean they don’t exist, it’s just that I’ve never met one. My guess is that there might be a few out there somewhere,
but I’ll tell you there aren’t as many as therapists keep creating and bringing to me.

[731] Множественная личность – это немного сложнее, поскольку это зависит от того, кто первым испортил эту личность. Вы действительно должны знать модель, которую использовал терапевт, разрушивший эту личность. Я никогда не встречал множественную личность, которая не была бы сделана терапевтом. Я не говорю, что множественные личности сами по себе не существуют, я просто говорю, что я лично ни одной такой не знаю. Я догадываюсь, что где-то там они есть, но скажу вам, что их едва ли больше, чем терапевтов, их производящих и посылающих затем ко мне.
[732] We became interested in multiple personalities years ago, and wrote to a man who had written a big paper about it. He invited us to come and meet one named Helen. She had about twenty personalities, but the cover name for everyone was Helen. And the fascinating thing was that all of her multiple personalities were more interesting than she was.

[732] Мы заинтересовались множественными личностями несколько лет назад и написали письмо одному человеку, автору обширной работы, посвященной этой теме. Он пригласил нас к себе, чтобы познакомить с одной из таких личностей, которую звали Элен. У нее было около двенадцати личностей и общее имя для всех было Элен. Самым удивительным было то, что каждая из ее личностей была более интересной, чем она сама.
[733] Her therapist had a very elaborate model of her personalities. She had an organization part: a part that was very organized and did secretarial work and all kinds of stuff like that. So I said “Well, get that one for me.” The therapist had this great non-verbal analogue: he stood up and shouted “JOYCE! COME OUT, JOYCE!”and he hit her on the forehead, Bwamm! and she went through all these changes. Brrnnnggnhhh! It was right out of the movies; it was really spooky. This guy does exorcisms on the helicopter pad at a Catholic college, and he’s considered to be a respectable psychiatrist by people who think we are weird! In some ways he’s very effective because he is so
expressive, but I don’t think he understands the full ramifications of what he is doing. He has anywhere from sixteen to twenty-two multiple personalities in his practice at any time, and he can’t understand why the rest of the therapeutic community doesn’t recognize the epidemic of multiple personalities that he has discovered!

[733] Ее терапевт имел очень разработанную модель для всех этих личностей. Среди них была организаторская часть, исполняющая секретарскую и подобную работу. Я попросил показать мне одну из двенадцати личностей. Терапевт вел себя очень экспансивно, вербально и невербально. Он встал и крикнул: “Джойс! Выходи Джойс!” и ударил ее по лбу. Бам! И она прошла через все эти изменения. Б-р-р-р! Это было как в кино, просто фантастично. Этот парень практикует экзорцизм и он считается уважаемым психиатром – и это считают те люди, которые видят в нас странных! В каком-то смысле этот терапевт был эффективным из-за своей экспрессивности, но я не думаю, чтобы он понимал все разветвленные последствия того, что он делал. Он постоянно имел среди своих пациентов 12-16 множественных личностей, и не мог понять, почему остальные члены психотерапевтического общества не осознают прямо-таки эпидемии множественности личности.
[734] So the organization part of this woman came out, and I introduced myself. Then I said “Most of these parts have amnesia for what goes on in this person’s life. Being the organization part, I figure you would have kept pretty good track of it all.” “Oh, yes, of course I kept good track of it.” I said “Well, how did you end up with so many personalities?” And she said to me “It’s as if there were a whole bunch of different parts and there was a round peg that went through the middle. And when I met Dr. So-and-so, he took the peg and pulled it out.” That is almost verbatim what she said to me, and this is a woman who does not have a high school education.

[734] Появилась организационная часть этой личности, и я представился. Потом я сказал: “Большинство всех наших личностей забывают или просто не знают, что происходит в жизни других личностей. Вы же, как организующая личность, наверное, успеваете быть в курсе всех событий, которые с ними со всеми случаются?”. “О, да, я конечно, нахожусь в курсе всего”. “Как же вы управляетесь с таким большим количеством людей?” И она мне ответила: “Раньше было так, как будто много различных частей меня было насажено на один колышек, вокруг которого они крутились, а когда я встретила доктора такого-то, то он этот колышек выдернул и все они разлетелись в разные стороны”. Вот что, почти дословно сказала мне эта женщина, не имеющая даже высшего образования.
[735] She didn’t think that this was bad, by the way. Her description was that he pulled the peg out so that they all became more apparent as separate personalities, and now they were going to go back through and make them all into one again. The tragic thing is that when he succeeded in integrating her, she had total amnesia for her entire life,
and was a drip as far as I could tell. She had these great parts. She had a sexy part that was just rrrnnnhhhl Another part told jokes and was really corny. Another part was very shy and coy. But when he “cured” her, she had amnesia for her entire life and she had none of the resources of any of those parts. She was just dull.

[735] Кстати, она совсем не думала, что это плохо. Она считала, что после того, как колышек выдернут, все эти части стали проявляться более отчетливо как отдельные личности. А сейчас она собралась снова собрать и слить их воедино. Трагизм ситуации заключается в том, что когда попытка интеграции этому терапевту удалась, то пациентка – позабыла всю свою предыдущую жизнь. Эти все ее части продолжали существовать. Одна из них была замечательно сексуальная, другая умела остроумно шутить, третья была загадочно неприступна, но когда он ее “вылечивал”, то та забывала всю свою предыдущую жизнь, и не один из этих ресурсов не был ей доступен. Она была совершенно пуста.
[736] Now I don’t think that you can wipe out parts. So I kept mentioning the names of the parts that I liked, and I got really great unconscious responses from her. They were still there, but they weren’t fully available to her.

[736] Сейчас, я думаю, что начисто стереть какие-то части личности невозможно. Когда я называю имя какой части, что я получаю явный невербальный подсознательный ответ. Все эти личности оставались в ней, но были полностью ей не доступны.
[737] To do a good job with a multiple personality, I think you need to know the model of the therapist that created it. Some therapists’ model of multiple personality is that you have all these parts and an unconscious that runs the program. That’s one model, a very common one. The way you’d integrate that one is totally different than you would some other model. This guy’s model was that there were three parts here and they had their own unconscious, and then there were two parts over here and they had an unconscious, and then there was an unconscious for these two unconsciouses, and so on. It was really
stacked in levels. When you integrated, you would always have to integrate at the same logical level. My guess is that he didn’t do that, and that is how he got so much amnesia.

[737] Чтобы сделать действительно хорошую работу с множественной личностью, вы должны, как я считаю, знать модель терапевта, согласно которой он эту личность сотворил. У некоторых терапевтов модель такова: есть все эти части и подсознание, которое управляет ходом событий. Это очень распространенная модель. Путь, которым вы пойдете, желая интегрировать такую личность, очень отличен от пути, который бы понадобился в случае другой модели. Модель же этого психотерапевта заключалась в том, что у трех личностей было свое подсознание, эти три части делились на две, и у них тоже было свое подсознание, и у этих двух подсознаний тоже было свое подсознание и т. д. Там было действительно очень много уровней. Когда вы интегрируете, то должны делать на том же самом логическом уровне. Я догадываюсь, что он так не делал, и поэтому получил явно выраженную амнезию памяти.
[738] You can use what we call the “visual squash” with multiple personalities. The visual squash is a visual method of integration using visual anchors. You hold out your hands and see yourself as one part here on your left, and as another part here on your right, and you watch them and listen to them. Then you slowly pull the two images together, and visually watch them merge together and then notice how that image is different. If you like it, then you do the same thing again kinesthetically, and squash the two images together with your hands. Then you pull the integrated image into your body.

[738] При работе с множественной личностью вы можете также использовать прием, который мы называем “визуальное смешивание”. Это визуальный метод интеграции, использование визуальных якорей. Вы вытягиваете руки перед собой и визуализируете одну часть себя левой руке, другую на правой, смотрите на них, слушайте их. Затем вы медленно сближаете образы и видите, как они сливаются в один, а затем смотрите, как выглядит новый образ. Если он вам нравится, то вы то же самое делаете на кинестетическом уровне, сближая и соединяя руки. Затем вы вталкиваете проинтегрированный образ в свое тело (сливаете его со своим телом).
[739] We just stumbled across this. At first it sounded kind of weird, until we studied a little bit about neurology. It’s a good metaphor for what goes on in the metaphor called “neurology.” And if you don’t think neurology is a metaphor, you are naive, I want to tell you! But anyway, their metaphor and our metaphor were very similar. And if you try it, it’s very dramatic. It’s a very powerful method.

[739] На это мы натолкнулись случайно. Сначала это казалось странным, пока мы немного больше не узнали о неврологии. “Неврология” – хорошая метафора для того, что тут происходит. А если вы не согласны, что неврология – эта метафора, то я хочу сказать вам, что вы наивны. Но как бы там не было, их метафоры и наши метафоры очень схожи. Если вы попробуете применить этот прием, то увидите, что это будет очень драматично. Это очень мощный прием.
[740] I once cured a multiple personality with only that. I went through all the levels one by one and squashed all the personalities together.

[740] Однажды я вылечил множественную личность только с помощью этого приема. Я прошел по всем уровням один за другим и смешал все личности вместе.
[741] I once had a therapist call me on the telephone from the Midwest. He said he’d read my book and there was nothing in it about multiple personalities, and he didn’t even believe in them, but one had just come into his office and what should he do? I went through the instructions on the phone with him for forty minutes and cured his patient over the telephone. “OK, now tell her to hold out both hands. Tell her to visualize Jane in her right hand and visualize Mary in her left hand. Just take two of them and collapse them together into one image. And then tell her to pull it into her body and integrate it. Then tell her to get the integrated image that she just had, and put it together with another one.” So you do them one at a time.

[741] Однажды мне позвонил один терапевт со среднего запада. Он сказал, что прочел мою книгу, в которой не было ничего про множественную личность, да он и не верил в нее, но вот сейчас такая личность сидит у него в кабинете и что же он должен делать сейчас? В течение 40 минут я давал ему инструкцию по телефону и вылечил эту пациентку. “ОК, сейчас попросите ее вытянуть руки перед собой. Попросите ее визуализировать Мэри в одной руке, а Дженни – в другой. Теперь возьмите их слейте в один образ. А теперь скажите ей, чтобы она втолкнула новый образ в свое тело и интегрировала его. Теперь попросите ее взять этот уже интегрированный образ и слить его со следующим”. Так вы можете вылечить множественную личность за один раз.
[742] Most people don’t really ask multiple personalities any questions. But I really questioned the ones that I’ve been around, to find out how they functioned. The experience of being multiple for one may be very different than it is for another.

[742] Многие не задают множественным личностям вопросов. Я всегда расспрашиваю их, чтобы узнать, как они функционируют. Конкретный опыт множественности в каждом случае может очень сильно отличаться.
[743] One of the women that I worked with described every single one of her parts as part of the same process. She was really, really visual; she had a picture of them all. There was a couch backstage, in the back of her mind, and all these women sat back there on the couch doing their nails and chatting. Every once in a while, one of them would hop up and walk through the curtains. When k walked through, it would step
into her body. Some of them knew about what the other ones did, because they would go and peek out through the curtains. I hypnotized her and went backstage with her and did the visual squash technique and put them all together.

[743] Одна женщина, с которой я работал, описывала каждую часть своей личности, как фазы одного и того же процесса. Она была очень и очень визуальной, у нее были ясные зрительные образы каждой из частей своей личности. Где-то там, в глубине ее психики, были кулисы, и за кулисами сидели все эти женщины, полируя ногти и болтая друг с другом. На сцену они выходили только по одной. Когда одна их них выходила, то отождествлялась с телом этой пациентки. Некоторые из этих женщин знали, что делают другие, т. к. подсматривали сквозь дырочки в занавесе. Я загипнотизировал ее, зашел за кулисы и проделал технику визуального смешивания.
[744] That visual squash method is a very powerful way of integrating sequential incongruities by making them simultaneous in a dissociated state. If you have a sequential incongruity, you can never represent both parts simultaneously in any system other than the visual, as far as I can tell. It takes a very complex auditory representation to have two voices going on at the same time—as opposed to alternating—and people can’t pull it off kinesthetically. But you can take sequential incongruities and make them simultaneous by visual/kinesthetic dissociation, and then integrate them by pulling the hands together, and then get the integration in the other two systems.

[744] Метод визуального смешивания очень эффективен, если вы хотите интегрировать последовательную во времени несогласованность, делая эти последовательные состояния одновременными в диссоциированном состоянии. Если вы сталкиваетесь с последовательной несогласованностью, то достичь одновременности можно только в визуальной системе. Очень трудно, например, в аудиальной системе иметь два голоса одновременно, не противопоставляя их, и людям трудно слить их кинестетически. Но временную несогласованность можно превратить в одновременность.
[745] I don’t understand the significance of moving the arms when you do the visual squash, but if you do it without the arms it doesn’t work. And I have no idea why. I’ve tried it both ways; if people don’t actually hold out their hands in front of them like this and pull the images together, it doesn’t work. People don’t have to hold out their hands to get cured of phobias, but apparently with multiple personalities they have to. That
doesn’t make any sense to me logically, but it happens to be the case. If I were to make a generalization, I would make the reverse one. But I have found out that’s the case in experience.

[745] Я не понимаю, какое значение имеет движение рук при визуальном смешивании, но если вы будете это делать без рук, то прием не сработает. И я совершенно не знаю, почему. Я пробовал делать без рук, и обнаружил, что если человек не держит руки перед собой вот так, и не сводит их сталкивая образы, то у него ничего не выходит. Для того, чтобы вылечиться от множественной личности – обязательно. Логически это не имеет для меня никакого смысла, но это факт. Если бы я должен был сделать обобщение, я сделал бы скорее противоположное. Но я нашел это с помощью опыта.
[746] We are a lot more willing to experiment against our intuitions than most people. When most people have a strong intuition, they’ll follow it. A lot of times when we have a strong intuition, we’ll violate it to find out what will happen—especially when we have clients that we have ongoing contact with, and can be sure of being able to deal with the consequences. That kind of experimentation has resulted in many useful patterns and discoveries.

[746] Мы в большей степени склонны идти против своей интуиции, чем большинство людей. Когда человека озаряет сильная интуитивная догадка, то он обычно следует ей. Когда такая догадка появляется у нас, мы склонны насиловать ее, чтобы посмотреть, что произойдет, особенно тогда, когда мы имеем дело с пациентом, с которым у нас длительный контакт и мы знаем, что он будет продолжаться, чтобы мы могли справиться с последствиями. Такое экспериментирование привело нас к открытию многих полезных стереотипов.
[747] One woman had been a homosexual for years, and had fallen in love with a man. She was really stuck in this dilemma. A very strong part of her now wanted to become heterosexual. There was another part of her that was afraid it was going to have to die. She was going through the visual squash with these two parts. She was trying to pull her hands together, and she was wailing “I can’t do it! I can’t do it! I can’t do it like that!” Richard and I were standing on either side of her. We looked at each other, and then we each grabbed one hand and pushed them together suddenly. The changes that occurred in that woman were fantastic!

[747] Одна женщина, имевшая в течение многих лет гомосексуальные наклонности, влюбилась в мужчину. Она стояла перед очень жесткой дилеммой. Одна и очень сильная часть хотела стать теперь гетеросексуальной. Другая же часть боялась, что если это произойдет, то она умрет. Мы применили прием визуального смешивания. Она держала руки перед собой, никак не могла свести их вместе и при этом кричала: “Я не могу! Я не могу сделать этого! Я не могу сделать ничего подобного!” Она сидела между мной и Ричардом. Мы посмотрели друг на друга и вдруг каждый из нас взял ту руку пациентки, которая была ближе к нему и мы быстро свели их вместе. Изменения, которые произошли с этой женщиной, были фантастическими!
[748] You can create change without being elegant; I think people do it all the time. However, the ramifications of doing something like that are not predictable, and predictability is something that we have always tried to develop. We just went blammo, pow! and rammed it in. She did change; she got what she wanted, and it’s lasted a long time; I’m sure of that because I still know that woman. However, I don’t know what the
side effects were. She isn’t totally wonderful in many areas of her life, and I don’t know how much of that is a consequence of what we did. She’s certainly better off than she was. And at the time we really wanted to know what would happen.

[748] Вы, конечно, можете производить изменения, не действуя при этом изящно и безупречно. Я думаю, что большинство из нас именно так и поступает. Но последствия, которые может иметь это вмешательство, непредсказуемы, а предсказуемость – это нечто, что мы всегда стараемся развивать. Мы просто вколотили в нее изменения и она изменилась. Она получила то, что хотела, и это было устойчивым. Я знаю это наверняка, так как потом долгое время наблюдал эту женщину и встречаюсь с ней до сих пор. Но я не знаю, каковы были побочные эффекты нашего вмешательства. Она не очень состоятельна во многих областях своей жизни, и я не знаю, насколько это связано с тем, что мы тогда с ней сделали. Определенно, ей стало лучше. Но мы действительно хотим знать до конца, что же тогда произошло.
[749] When you start including more sophisticated ingredients in your work and tinkering with them carefully, then you get better, more elegant changes. You can also predict what will happen much more precisely. Sometimes you get much more pervasive change, too, which I think is very important. If you can do just one little tiny thing and get the outcome that you want, it will also generalize and get all the other
outcomes that are really needed but haven’t been mentioned. The less you do in the more appropriate place, the more generalization to other contents and contexts will occur naturally. That’s one reason why we stress elegance so much: “Be precise, if you’re doing therapy.”

[749] Когда вы начнете вводить в свою работу, более изощренные элементы и тщательно с ними обращаться, то будете работать чище и изящнее, и при этом точнее знать, что произойдет в результате данного вашего вмешательства. Ваши вмешательства станут более проникающими и всеохватывающими, что, я думаю, очень важно. Если вы совершите маленькое, крошечное вмешательство и получите тот результат, который и намеривались получить, то он обобщится и произведет все изменения, в которых была необходимость, но о которых не было и речи. Чем незначительней будет вмешательство, но чем точнее для него будет выбрано место, тем сильнее будет обобщение на другие содержания и контексты, причем это произойдет естественным путем. Именно поэтому мы так подчеркиваем необходимость изящности в работе, и точности – если вы занимаетесь психотерапией, будьте точны.
[750] If you’re just doing utilization skills it’s a very different game. Business people are usually only interested in utilizing strategies. If you are doing sales training, then all you need to know is what strategies you want your salespeople to have, and how to install them. If the trainer for an organization is a Neuro Linguistic Programmer, then he says “OK, we’re going to have this person be a salesperson and they’re going to do this, and in order to do that, you have to have these three strategies.” Then he can stick them in and block them off so that nothing else gets in their way. Those strategies don’t have to generalize anywhere else in the person’s life. It’s not necessary for that business outcome. It might be desirable, but it’s not necessary.

[750] Если вы просто обучаете использованию навыков, что это очень разные игры. Деловые люди, как правило, заинтересованы только в использовании стратегий. Если вы делаете тренинг продаж, то все что вам нужно знать, это стратегии, которые вы хотите, чтобы ваши продавцы имели и как их установить. Если тренер для организации нейролингвистический программист, то он говорит: “Хорошо, мы собираемся, сделать, что бы этот человек был продавцом, и для того, чтобы им стать, вы должны иметь эти три стратегии “. Тогда он может навязать/вмонтировать их в и блокировать то, что стоит на их пути. Эти стратегии не надо переносить куда либо еще в жизни человека. Это не обязательно для бизнес-результат. Это может быть желательно, но в этом нет необходимости.
[751] If somebody’s personal life is really interrupting their business functioning, you can put a barrier around it to keep those strategies separate. There are a lot of different kinds of outcomes you’re going to have as a business person, but they’re fairly limited.

[751] Если что-то в личной жизни тренирующихся мешает использованию этих стратегий, вы можете поставить барьер между этими сферами, чтобы сохранить эти стратегии в отдельности. Как человек бизнеса вы должны добиться множества различных результатов, но это множество отчетливо ограничено.
[752] As a lawyer, for example, you’re mostly just utilizing strategies; you’re not concerned with installing anything. You’re only concerned with using a strategy to get a specific outcome: to make a witness look like a jerk, or to get your client to trust you, or something like that

[752] Если вы – юрист, то ваше дело – использовать стратегии. Вы не должны лишь использовать готовую стратегию, чтобы добиться нужных результатов: заставлять свидетеля выглядеть дураком, возбудить в клиенте доверие к вам и т.п.

[753] I once did some work with a lawyer who is a trustworthy person, but nobody trusts him. His non-verbal analogues are terrible; they make everyone suspicious. His problem was that he couldn’t get clients to confide in him so that he could represent them well. And half the time he was court-appointed, which made it even worse. What he really needed was a complete overhaul in his analogue system. Rather than do that, I taught him a little ritual. He sits down with his client and says “Look, if I’m going to be your lawyer, it’s essential that you trust me. And so the question that’s really important is how do you decide if you trust somebody?” He asks “Have you ever really trusted anybody in your life?” and he sets up an anchor when the client accesses that feeling
of trust. Then he asks “How did you make that decision?” Then all he has to do is to listen to a general description of their strategy: “Well, I saw this, and I heard him say this, and I felt this.” Then he presents information back in that format: “Well, as I sit here, I want you to see blah blah blah, and then I say to yourself blahdeblah blah, and I don’t know if you can feel this,” and fires off the anchor that he made when the person had the trusting feelings. I taught him that ritual and it was good enough.

[753] Однажды я работал с юристом, вполне достойным доверия – но никто не доверял ему. Его невербальные реакции были ужасны. Они практически в каждом человеке возбуждали подозрительность. Его проблема состояла в том, чтобы заставить клиента доверять ему, чтобы он, в свою очередь, мог представлять его интересы. В половине случаев суд назначал его определенному клиенту, что еще больше ухудшало дело. В чем он действительно нуждался – так это в полной перестройке своих невербальных диалогов. Но я просто научил его простому ритуалу. Он садится рядом со своим клиентом и говорит: “Если я ваш юрист, то важно, чтобы вы мне доверяли. Здесь очень важный вопрос состоит в следующем: как вы решаете, что этому человеку вы доверяете?” Дальше он спрашивает: “Доверяли ли вы кому-нибудь полностью в свой жизни?” – и устанавливает якорь, когда клиенту становится доступным чувство доверия. Потом он спрашивает: “Как вы приняли это решение?” Затем все, что он должен сделать – это внимательно выслушать описание стратегий принятия этого решения: “Ну, я сначала это вижу, потом слышу, как это он говорит, потом я чувствую”. Затем юрист должен формировать информацию, подаваемую клиенту следующим образом: “Хорошо, теперь я хочу, чтобы вы увидели та-тат-тат-та, а затем я скажу вам ля-ля-ля, но я не знаю, почувствуете ли вы ба-ба-ба – и включает якорь, закрепленный на чувстве доверия. Я обучил его этому ритуалу, чего оказалось достаточно.
[754] But there is a real difference between that outcome and the outcome that you’re working toward as a therapist. Therapy is a much more technical business in the sense of changing things. As a therapist you don’t need to be nearly as flexible in terms of utilization as somebody who’s a lawyer. A lawyer must be a master of the art of utilization. You need to be able to do many different things in terms of eliciting responses. You have to get twelve people to respond the same way. Think about that. Imagine that you had twelve clients, and you had to get them all to agree when you weren’t in the room! That’s going to take skill.

[754] Но между этим результатом, и тем, к которому вы стремитесь, как терапевт, нет большой разницы. Терапия – гораздо более техническое дело в смысле изменений. Как терапевт вы совсем не нуждаетесь в такой гибкости в плане применения стратегий, как например, юрист. Юрист должен быть мастером высокого класса в искусстве применения стратегий. Вы же должны делать еще очень много других вещей в плане вызывания реакций. Вы должны суметь сделать так, чтобы двенадцать человек реагировали сходным образом. Подумайте об этом. Представьте, что у вас есть двенадцать клиентов и вы должны сделать так, чтобы они пришли к согласию тогда, когда вас не будет в этой комнате, где они сидят. Вот какое мастерство вам потребуется.
[755] One thing you can do is to identify the one or two individuals, or several, on the jury who might, by virtue of their own strategies, persuade the others to go along. And of course that is what family therapy is all about. Everything is going to interact in a system. I don’t care who you put together for what length of time, the systems are
going to start clicking. I try to figure out who in the family elicits responses the most often. Because if I can get that one person to do my work for me, it will be really easy. Very often it’s someone who doesn’t speak much. Son here says something. He has external behavior. And when he does, you get an intense internal response from the mother. Although her external behavior is subtle, some little cue, everybody responds to it. When the father does something with external behavior, this kid responds, but not much else happens. And if the daughter does something, maybe we get a response here and maybe there.

[755] Одна из вещей, которую вы можете здесь делать – это выделить одного, двух или нескольких индивидов, которые могут благодаря собственным стратегиям убедить остальных следовать за ними. Конечно же, вся семейная терапия исходит из этого. Все взаимодействия происходят в системе. Я не интересуюсь тем, что она работает четко определенным образом. Я стараюсь определить, кто из членов семьи наиболее часто вызывает реакции у других членов семьи. Потому что если я добьюсь того, что кто-то из членов семьи будет выполнять мою работу, то все пойдет очень легко. Очень часто таким членом семьи бывает тот, кто говорит не очень много. Вот сын что-то говорит. Это его внешнее поведение. В ответ на это вы видите интенсивный внутренний ответ его матери. Несмотря на то, что ее внешне поведенческие реакции минимальны, подобны намекам, на них реагирует каждый член семьи. На внешнюю поведенческую реакцию отца, отвечает только ребенок, и больше ничего не происходит. Когда кто-то воспитывает дочь, то реакция может обнаружиться как здесь, так и там.
[756] I want to know who everybody else in the family responds to a lot. I also want to know if any one single person in that family can always get that person to respond. Let’s say every single time the son does anything with external behavior, the mother responds. If I can predict something about how that happens, I can make one little change in the son, and then the mother will respond and get everybody else in the
family to respond for me. I always spend fifty percent or more of whatever time is allotted to me gathering information, and testing it to make sure that I’m right. 111 feed in an innocuous thing here, and predict what will happen over there. I keep running the system over and over and over again until I’m absolutely sure that if I make a change with this kid, it’s going to change the mother’s behavior in a way that will change all the other people in the family. That will set up a new stable system. Otherwise you usually get an unbalanced system, or they change in the office but they go home and go back to normal. I want something that’s really going to carry over and be very, very permanent.

[756] Я хочу знать также, кто в данной семье может всегда заставить реагировать данного ее члена. Скажем, мать всегда реагирует на сына, когда тот дает внешнюю поведенческую реакцию. Если я могу предсказать, что произойдет, то могу и произвести небольшое изменение в реакции сына, тогда мать отреагирует на это, чем заставит каждого члена семьи реагировать на меня. Обычно я трачу около 50% на что-нибудь безобидное и пытаюсь предсказать, что произойдет в результате этого. Я заставляю систему прокручиваться несколько раз, чтобы убедиться в том, что если я произведу изменения в ребенке, это изменит поведение матери таким образом, что это заставит измениться всех членов семьи. В результате этого создается новая стабильная система. В ином случае вы получите несбалансированную систему или же они проявят изменения только в кабинете, а дома все пойдет по старому. Я же хочу сделать нечто такое, что было бы действительно перенесено в реальную жизнь и было бы очень и очень устойчиво.
[757] If I can set up a stable system by making only one change, it will be very pervasive with a family system. I think the main mistake of all family therapists is that they do too much in a session. If you’re working with an individual, you can do a thousand things and get away with it, unless they go home to a family. One of the first things I always ask people when they come in is “What is your living situation?” because I want to know how many anchors I have to deal with at home. If they live with one other person, it’s not so bad. YouVe just got to be careful that there’s no secondary gain: that they don’t get rewarded for whatever behavior it is they want to change.

[757] Если я могу создать новую стабильную систему с помощью только одного изменения, то такое изменение будет проникающим и охватывающим всю семью как систему. Я считаю, что основная ошибка семейных терапевтов в том, что они стараются сделать слишком много за один сеанс. Если вы работаете с индивидом, то можете сделать с ним тысячу вещей, но они будут держаться до момента его возвращения домой. Один из первых вопросов, которые я задаю клиенту, это вопрос о том, с кем он живет, поскольку я должен знать, как много якорей он оставил дома. Если он живет еще с одним человеком, то это не так плохо. Вы должны быть внимательны на предмет вторичной выгоды: поведение, которое клиент хочет изменить, дома может вознаграждаться.
[758] Man: How much dependency on you is created by your methods?
[758] Мужчина: Насколько сильная зависимость возникает при использовании ваших методов?
[759] One of the things we strive for in our work is to make sure that we use transference and counter-transference powerfully to get rapport, and then to make sure that we don’t use it after that. We don’t need it after that. And since they don’t get to sit there and tell us their problems, we don’t become their best companion. There are real risks in doing content therapy because you may become someone’s closest friend. Then they end up paying money to hang out with you because no one else is willing to sit around and listen to them drivel about unpleasant things in their life. We don’t get much dependency. For one thing, we have a tool that we teach our clients to use with themselves, called reframing, which we are going to teach you tomorrow.

[759] Одна из тех вещей, к которым мы в нашей работе стремимся – это уверенность, что мы полностью используем перенос и контр-перенос для того, чтобы достигнуть раппорта, затем уверенность в том, что мы не используем его после этого. После достижения раппорта мы не нуждаемся в переносе. Но вы не должны сидеть передо мной и рассказывать мне свои проблемы, так что я не стану вашим лучшим другом. Реальный риск в терапии, затрагивающий содержание, и заключается в том, что они начинают платить деньги вам за то, что вы сидите рядом с ними и выслушиваете длинные рассказы о всяких неприятностях в их жизни – ведь никто больше не хочет этого для них делать. Мы не создаем большую зависимость, в частности, потому, что обучаем наших клиентов технике, которую они могут использовать в работе с собой. Это техника – переосмысление. Ее мы рассмотрим завтра.
[760] If you ask the people who were up here for demonstration purposes, my guess is they would assign very little responsibility to us for the changes that occurred in them—much less than they would in traditional content-oriented therapy. That’s one of the advantages of secret therapy. It doesn’t create that kind of dependency relationship.

[760] Если вы сейчас спросите тех людей, с которыми мы здесь производили изменения с целью демонстрации, то обнаружите, что они нам приписывают минимальную ответственность за происшедшее – гораздо меньшую, чем при любом виде содержательно ориентировочной терапии. Это – одно из преимуществ тайной терапии. Отношений зависимости она не создает.
[761] At the same time, people who work with us usually have a sense of trust; they know that we know what we are doing. Or they may be totally infuriated with us, but they are still getting the changes they want. And of course we work very quickly, and that reduces the possibility of dependency.

[761] Вместе с тем, наши клиенты доверяют нам, они чувствуют, что мы знаем, что делаем. Или же они могут уходить с чувством ярости на нас, но с изменениями, добиться которых они сами хотели. И, конечно, мы работаем очень быстро, что снижает вероятность образования отношений зависимости.
[762] In our actual private practice, which is severely reduced now because we’re moving into other areas of modeling, we tell stories. A person will come in and I don’t want them to tell me anything. I just tell them stories. The use of metaphor is a whole set of advanced patterns which is associated with what we’ve done so far. You can learn about those in David Gordon’s excellent book Therapeutic Metaphors. I prefer metaphor artistically. I don’t have to listen to client’s woes, and I get to tell very entertaining stories. Clients are usually bewildered or infuriated by paying me money to listen to stories. But the changes they want occur anyway—no thanks to me, of course, which is fine. That’s another way to make sure there is no dependency. You do things so
covertly that they don’t have the faintest idea what you are doing, and the changes they want occur anyway.

[762] В настоящее время в нашей частной практике, которая сильно сократилась, так как мы занялись моделированием в других областях деятельности, мы рассказываем нашим клиентам истории. Человек приходит ко мне, но я не хочу, чтобы он мне что-то рассказывал. Я просто рассказываю ему разные истории. Тут мы используем из всех полезных стереотипов только метафоры. Вы можете прочесть об этом в прекрасной книге Давида Гордона “Терапевтические метафоры”. Я не должен выслушивать длинные рассказы о несчастьях клиента – я рассказываю ему очень занимательные истории, рассказы. Клиент обычно озадачен или разъярен тем, что платит мне деньги за то, чтобы выслушать анекдоты. Но нужные им изменения все равно возникают – конечно, не благодаря мне, что прекрасно. Это еще один способ убедиться, что отношений зависимости не возникает. Вы действуете настолько скрыто, что у клиента не возникает ни малейшей мысли о том, что вы действительно делаете. Изменения же, к которым он стремится, возникают сами по себе.
[763] Is there anybody here who has been to see Milton Erickson? He told I you stories, right? Did you find that six months, eight months, or a year later you were going through changes that were somehow associated | with those stories that he was telling?

[763] Есть ли здесь кто-нибудь, кто был у Милтона Эриксона? Он рассказывал вам истории, верно? И через шесть, восемь или двенадцать месяцев вы обнаружили в себе изменения, которые были как-то связаны с этими историями?
[764] Man: Yes.
[764] Мужчина: Да.
[765] That’s the typical report. Six months later people suddenly notice I they’ve changed and they don’t have any idea how that happened, and I then they get a memory of Milton talking about the farm up in Wisconsin or something. When you were with Erickson did you have the experience of being slightly disoriented, fascinated and entranced by the man’s language?

[765] Это типичный самоотчет. Через полгода человек внезапно замечает, что он изменился, но как это получилось, он совершенно не представляет. Потом он вспоминает о Милтоне, который рассказывал о висконсинской ферме или о чем-то еще. Когда вы были у Эриксона, переживали ли вы чувства легкой дезориентации, какого-то очарования, зачарованность его речью?
[766] Man: I was bored.
[766] Мужчина: Мне было скучно.
[767] Milton uses boredom as one of his major weapons. If Milton were here, one thing he might do is bore you to tears. So you’d all drift off into daydreams and then he has you. I get bored too quickly myself to use that as a tactic. Milton, sitting in a wheelchair and being seventysix years old, doesn’t mind spending a lot of time doing that. And he
does it exquisitely.
[767] Милтон использует скуку как одно из самых мощных средств. Если бы он был здесь, то, вероятно, первое, что бы он сделал, это утомил бы вас до слез. Вы бы впали в полусонное состояние и оказались бы в его власти. Я сам начинаю скучать слишком быстро, поэтому эту тактику не использую. Семидесятишестилетний Милтон, сидя в своем инвалидном кресле, мало заботиться о том, сколько времени это у него занимает. И он делает это превосходно.
[768] We have, during these days together, succeeded brilliantly in completely overwhelming your conscious resources. This was a deliberate move on our part, understanding as we do that most learning and change takes place at the unconscious level. We have appealed explicitly to each of both of you, that your unconscious minds would make a useful representation necessary for your education, so that in the weeks and days and months ahead you can be delightfully surprised by new patterns occurring in your behavior.

[768] В течение этих двух дней мы преуспели в том, что постарались максимально загрузить ваше сознание, использовать до конца ваши сознательные ресурсы, перегрузить их. Это была наша сознательная цель, так как мы понимаем, что обучение и изменение происходит на подсознательном уровне. Мы о