Книги История НЛП История НЛП (кратко)


Как начиналось НЛП и что такое нейролингвистическое программирование

В половине семидесятых на психотерапевтическую сцену взошли два молодых человека, Ричард Бандлер и Джон Гриндер, работа которых столкнулась в равной степени с восхищением и с острой критикой. Они начали обучать новому методу воздействия на человеческое поведение и ощущения, который, казалось, обещал неограниченные возможности. И дали ему утонченное название “нейролингвистическое программирование” (НЛП).  Джон О. Стивенc (Стив Андреас), известный гештальтист, также причастный к развитию НЛП во втором поколении, так описал значение его возникновения:

“НЛП может сделать намного больше нежели просто провести терапевтическую работу. Те же принципы могут быть использованы в изучении особо одарённых людей для того чтобы открыть структуры их таланта. Таким структурам можно быстро обучить других, давая им основы для тех же способностей. Результатом интервенции такого рода будет творческое изменение, благодаря которому люди научатся генерировать новые таланты и типы поведения. Дополнительным побочным эффектом такого творческого изменения станет факт того, что многие проблемные паттерны поведения, которые в иных обстоятельствах стали бы целью психотерапевтических перемен, просто исчезнут.”

Новое программное течение Ричарда Бэндлера и Джона Гриндера, несмотря на поддержку таких звезд как, Грегори Бейтсон, Вирджиния Сатир,  полностью игнорировалось академическими специалистами. Однако вне стен университетов концепции НЛП, направленные на практические потребности, нашли необыкновенно сильное отражение. Представленная создателями программирования смесь неудержимого терапевтического оптимизма и многообещающих стратегий, совпала по всей вероятности с нуждами многих практикующих терапевтов., которые ценят в этой методике прежде всего возможность ее практического применения и конструктивизм в преодолении академического мышления. Впечатляет также разнородность представляемых НЛП стратегий, ведущих к переменам. В этом контексте также высоко ценят содержащуюся в программировании возможность проводить очень глубокие изменения, при значительно сниженном уровне страдания.

Однако, самая страшная проблема для НЛП это не игнорирование академической наукой, а растущая коммерциализация НЛП: при помощи этого метода можно очень быстро заработать деньги, делая уклон в сторону ее мифической составляющей, наивной веры в чудеса и культ звезд. Совместно с быстрой экспансией НЛП на терапевтическом и коммуникационном рынке, постепенно пропадает понимание сущности и основных теоретических принципов этой области знаний. Это в полной мере относится к идеи развития НЛП в России. Таким образом, вначале понятная и продуманная модель, по мере распространения, становиться(стала) жалкой копией самой себя.

Но начнем по порядку. Хотя теоретические концепции  и основы НЛП возникли под непосредственным влиянием, сконцентрированным около Грегори Бейтсона, группы Пало Альто, ориентированной коммуникационно –теоретически и НЛП нужно воспринимать как логическое продолжение исследований Бейтсона и в значительной степени использование работы Фрица Перлза, Вирджинии Сатир и Милтона Эриксона, но все таки, все началось с молодого человека по имени Ричард Бандлер, который волею случая познакомился, в 1967 году, с  Робертом С. Спитцером, реномированого психиатра и президента издательского дома Sciens & Behavior Books в Пало Альто. Жена Беки обратила его внимание на удивительные таланты семнадцатилетнего ученика Средней Школы Фримонт, которого она наняла, чтобы учить своего сына Дана игре на барабанах. Тем, что восхитило Беки Спитцер в Ричарде Бандлере, была его открытость к философским вопросам и манера в которой он обучал музыке.

Спитцеры старались как могли поддержать способности Бандлера. Роберт Спитцер описал его как необыкновенно ловкого и всесторонне талантливого. Поэтому он доверял ему различные задания и привлёк к работе в издательстве. К обязанностям Бандлера относилась работа в магазине, а также подготовка магнитофонных и видео записей для терапевтических семинаров.

Бандлер начал свою бурную академическую карьеру двухлетним обучением в Футхилл Колледж в Лос Альтос Хиллс. Согласно информации Спитцера, ему удавалось довести некоторых своих преподавателей до отчаяния. Он не шел на компромисс, даже если вопрос затрагивал лишь детали, совершенно не подчиняясь ритуалам академической жизни.

После того как Бандлер закончил колледж, он поступил в Калифорнийский Университет в Санта Круз. Санта Круз – маленький городок на севере Монтерей Бей, на юге от Сан Франциско. В городе есть университет, очень красиво расположенный. В те времена в городе было около сорока тысяч жителей, ведущих богатую на эксперименты культурную жизнь. Здесь жили многие известные личности из мира культуры: режиссер Альфред Хичкок, актриса Ширли Темпл, автор фантастической литературы Френк Херберт, а также члены группы Сантана и Дуби Бразерс.  Грегори Бейтсон также жил в это время в Санта Круз. Он является создателем кибернетической эпистемологии, концепции которая стала основой современного холистического взгляда на мир. В эзотерических кругах, по сей день, Санта Круз считают особенным “местом силы”. Это определение указывает на разнородность действий, которые предпринимались там в последние десятилетия, для познания духовного, личностного и общего жизненного измерения.

В начале Бандлер записался на курсы философии, математики и информатики. Однако по мере течения времени его интересы все более сконцентрировались на науках, занимающихся человеческим поведением. Особое внимание он посвящал, наряду с новейшими методами терапии, такими как рольфинг и семейная терапия, прежде всего работам Перлза.      Перлз, создатель гештальт – терапии, переживал в это время, согласно своей оценке, период пиковых возможностей в области педагогической работы и писательского творчества. В декабре 1969 он подписал с Робертом Спитцером договор на несколько книг. Их темой должна была стать философия и психотерапевтическая практика гештальт – терапии. Перлз должен был представить в книгах существо своей работы, способом, который дал бы возможность образованному дилетанту ее понять. Наряду с манускриптами и лекциями, книги должны были содержать прежде всего транскрипцию фильмов, показывающих Перлза во время работы. К сожалению неожиданная смерть Перлза в 1970 поставила под вопросом этот проект.

Перед Спитцером встала проблема, что делать с обширным материалом, оставленным Перлзом. Вначале он обратился к некоторым ученикам Перлза с просьбой помочь при издании этих работ. Поскольку они отказались от его предложения, он представил его в 1972 году Ричарду Бэндлеру, который получил задание выбрать и записать вводные гештальт – сессии Перлза. Транскрипции должны были дополнить авторский текст. Спитцер писал позднее, что Бэндлер почти как помешанный, день за днем надевал наушники, смотрел фильмы и готовил точные транскрипции. Интенсивная работа привела его к тому, что Бэндлер начал говорить и вести себя как Перлз. Спитцер с юмором описывает, что пару раз поймал себя на том, что случайно назвал Бэндлера “Фриц” .

Несмотря на то, что Бэндлер не знал Перлза лично, ясно видно что, благодаря работе над публикациями, он попал под его влияние. Весной 1972 года Бэндлер организовал в Кресж Колледж занятия по практике гештальт-терапии, используя возможность, предоставленную студентам последних курсов самим планировать и проводить занятия. Группа Бэндлера существенно отличалась от обычных групп встреч, групп аутентичности, личностного роста. С самого начала его интересовал анализ терапевтического воздействия гештальт – теории в рамках группы. Кроме этого, упражнения на семинарах открыли перед ним возможность развить собственную, до этого времени остающуюся лишь в теории, практическую компетентность. На похожие группы и был приглашен, в последствии, Джон Гриндер, второй создатель НЛП. “Ричард вел группы гештальт – терапии и брал с участников по пять долларов за вечер. Он вошел […] в контакт с Джоном Гриндером и так сильно заинтересовал его теорией гештальта, что тот также начал участвовать во встречах групп. Джон был восхищен. Ричард знал, что ведя группы, он получает успех, но хотел точно понять, как это у него получается и какие паттерны наиболее эффективны. Есть огромная разница между тем, что просто иметь способности и их использовать, и осознавать их, поскольку оба эти фактора помогают добиться необходимых результатов.

Бэндлер и Гриндер впервые применили моделирование в рамках терапевтической коммуникации. Это стало возможным, поскольку в момент встречи с Ричардом Бэндлером, Джон Гриндер уже проводил эксперименты с моделированием в области изучения языков. Гриндер внес, таким образом, в сотрудничество с Бэндлером лингвистические знания и свой опыт создания моделей. Бэндлер в то же время имел опыт, касающийся современных терапевтических школ, таких как гештальт – терапия, семейная терапия, рольфинг и рейки. Кроме того, он проявлял необыкновенный талант к точному копированию поведения других людей.

Ориентированные на эксперимент, и лишь в начальной фазе направленные на гештальт – терапию, группы Бэндлера и Гриндера вскоре стали постоянным элементом групповой активности в Санта Круз.  В это же время, 1972 год,  Ричард Бэндлер впервые встретил Вирджинию Сатир,  на упоминавшейся уже даче Роберта и Беки Спитцеров.  В дальнейшем он был приглашен на курсы с Вирджинией Сатир, в программе которых оказалась также практическая демонстрация ее работы с двумя семьями. Ее деятельность произвела на Бэндлера необыкновенное впечатление.

Роберт Спитцер, так же, попросил Бэндлера записать на пленку один из семинаров Вирджинии Сатир и сделать его транскрипцию. Для этого Бэндлер должен был поехать в Канаду, где Сатир четыре недели проводила обучение. Спитцер планировал использовать полученный материал в книге. Он также был согласен с женой в том, что возможность наблюдать Вирджинию Сатир во время работы может пригодиться Ричарду Бэндлеру.

С 1972 по 1974 Бэндлер участвовал в тренировочных программах Вирджинии Сатир так часто, как только мог. Он чаще всего отвечал за их видео и аудио запись. Сатир представила в это время, кроме прочих, два терапевтических инструмента, над усовершенствованием которых она работала с половины шестидесятых годов. Она назвала их “приём для частей” (Parts Party) и “реконструкция семьи”.

Бэндлер был так восхищен ее способностью все замечать и терапевтическими знаниями, что ввел ее методы в свою работу с группами. Таким образом в них применялись как методы гештальт -терапии, так и опыт Вирджинии Сатир. Тогда они обнаружили, что в описываемом процессе участвуют все время одни и те же элементы. Они одержали успех, сублимируя структуру изменений из наших образцов поведения.

Так в этом контексте и родилась идея моделирования ключевых личностей современной терапии. В результате развития техники, когда оказалось что можно без всяческих финансовых сложностей записывать на аудио и видео кассеты мастеров терапии, появилась возможность глубоко и систематически проанализировать терапевтические процессы. Бэндлер и Гриндер разработали на основе наблюдения модели поведения, успешность которых они проверяли в различных группах. Они все время демонстрировали новые, неконвенциональные терапевтические техники, с которыми познакомились по ходу исследования работ Перлза и курсов Вирджинии Сатир.

В начале 1974 года Бэндлер и Гриндер начали реализацию проекта Мета Модель, который стал основой для нейролннгвистического программирования. Во время работы над Мета Моделью, Бэндлер и Гриндер вели оживленный диалог с Вирджинией Сатир и Грегори Бейтсоном. Сатир к первому тому Структуры Магии. Сатир писала:

”Эта книга является результатом сотрудничества двух восхитительных, способных молодых людей, которые хотят изучить, каким образом происходят изменения, и желают задокументировать этот процесс. Кажется, им удалось описать элементы, которые можно предвидеть, вызывающие изменения во время коммуникации между двумя людьми. Познание этих элементов дает возможность сознательного их использования, таким образом мы получили полезные методики проведения изменений “

Далее Ричард Бэндлер и Джон Гриндер, согласно их собственным словам, впервые заинтересовались гипнозом, когда заметили что поведение их клиентов во время работы, с так называемыми управляемыми фантазиями, практически не отличается от описания поведения людей, находящихся в состоянии транса средней и глубокой степени.

Поэтому Грегори Бейтсон и обратил внимание Бэндлера и Гриндера на Милтона Эриксона, создателя современной гипнотерапии. Бейтсон лично давно знал его и дружил с ним. Уже очень ослабленный болезнью, Эриксон жил в то время в Фениксе (Аризона), обучая у себя дома студентов со всего мира. С конца 1974 года Ричард Бэндлер и Джон Гриндер много раз лично посещали Эриксона, чтобы поучаствовать в его семинарах.

Вначале их целью было изучение работы Эриксона, с помощью тех самых методик, которые они уже отработали в рамках своих исследований работы Вирджинии Сатир и Фрица Перлза. Многие часы они разговаривали с Эриксоном, а его встречи с клиентами записывали на пленку и кассеты. Кроме того, они изучили его письменные работы, получив также от него и его ученика Эрнеста Росси дополнительные записи и транскрипты. Позже они анализировали их в отношении микропаттернов в поведении Эриксона.

Для Джона Гриндера и Ричарда Бэндлера встреча с Милтоном Эриксоном была счастливым случаем, поскольку Эриксон первым из значимых терапевтов повернулся от абстрактных теоретических спекуляций на тему существа нарушений, к исследованиям прагматически направленных стратегий изменений.  Его работа оказалась для них настоящей сокровищницей идей. Бэндлер и Гриндер увидели в нем человека, который всю свою жизнь посвятил исследованиям паттернов коммуникации, вызывающих изменения. Деятельность Эриксона, таким образом, стала для них великолепным объектом изучения, поскольку их целью было создание возможных для передачи и изучения моделей именно таких коммуникационных стратегий.

Уже во второй половине 1974 года, вероятно, некоторое время параллельно с группами Мета Модели, Бэндлер и Гриндер начали организовывать семинары, где занимались терапевтическими изменениями и структурой гипнотической коммуникации. Изучение деятельности Эриксона оказало необыкновенно сильное влияние на дальнейшее направление развития проекта, который потом был назван НЛП.

Многие взгляды о психотерапии, формировавшие до определенного момента точку зрения Бэндлера и Гриндера, были отброшены в 1974 году. Прошли времена, когда в этой области науки доминировало убеждение о сердечных, аутентичных и эмпатичных терапевтах. Группы встреч начали интенсивные эксперименты с различными видами коммуникационного поведения. Действительно можно признать, что с 1974 года прагматический метод работы Эриксона, направленный в своем существе на определенные цели и пользующийся разнообразными средствами, пользовался среди создателей НЛП наибольшей популярностью. Их девиз теперь звучал: “Когда то что ты делаешь не работает, сделай что-нибудь иное!”.

Целью деятельности различных групп в 1974 и 1975 годах было прежде всего разработать следующие формальные модели для коммуникационных процессов. На переднем плане их интересов, наряду с языковой активностью, находилось невербальное поведение Перлза, Сатир и Эриксона. Невербальная коммуникация казалась необычайно важной частью их терапевтического воздействия. Уже Эриксон открыл возможности использования невербального контакта для проведения изменений у клиентов. Он многие годы своей жизни провел формируя такую коммуникацию и подстраивая ее к терапевтическим процессам. Модели, которые теперь хотели выработать Бэндлер и Гриндер, должны были также помогать в анализе и представлении структуры эффективных паттернов невербальной терапевтической коммуникации.

Таким образом, на этот период приходится инициация реального проекта НЛП – создание общих моделей коммуникации, субъективных переживаний и изменений. Бэндлер и Гриндер надеялись, что благодаря этим моделям станет возможным точно представить структуры коммуникации, приводящей к изменениям. Впервые должна была возникнуть возможность присвоения опыта терапевтической магии. Дело было в том, чтобы выработать паттерны , опирающиеся на узко формальном описании того, что делали терапевтические маги, такие как Перлз, Сатир и Эриксон, а не в том, что они предполагали, что делают.

Ни в коем случае никто не хотел ограничивать использование этих моделей лишь для нужд психотерапии. Они были сконструированы таким образом, что могли применяться во всех процессах коммуникации. Поскольку они возникли в рамках психотерапевтической работы над изменениями, широкое распространение получил взгляд, что НЛП – это новая форма психотерапии. Однако модели нейролингвистического программирования по своему существу построены таким образом, что дают возможность моделировать любое человеческое переживание и поведение. Поэтому техники коммуникации и терапевтические методы приводящие к переменам, с которыми сегодня знакомятся на курсах, в принципе лишь эффекты применения этих моделей, в определенных сферах человеческой коммуникации.

Создатели НЛП просто продолжили проект, который инициировали в 1951 Бейтсон и Руеш. Они заново задали вопрос, как именно возникает коммуникация, вызывающая изменения. Как мы уже упоминали, их исследования терапевтической коммуникации привели к точной формулировке моделей, представляющих существенные структурные элементы терапевтической работы Перлза, Сатир и Эриксона. Также группа, сконцентрировавшаяся вокруг Бейтсона, пыталась ранее создать основы для понимания терапевтических отношений. Их подход опирался однако, главным образом, на абстрактных теоретических гипотезах

Для реализации своего намерения, Бэндлер и Гриндер выбрали совершенно иной путь. Вместо того чтобы выводить успешные терапевтические стратегии долгой обходной дорогой из теоретических принципов, они решились на непосредственный и более понятный способ. Они проанализировали работы трех терапевтов, известных своими успехами: Фрица Перлза, Вирджинии Сатир и Милтона Эриксона. Если бы удалось формализовать, согласно их ожиданиям, терапевтическую коммуникацию этих мастеров, то были бы созданы условия для разработки терапевтических стратегий, которые уже достаточно доказали свою успешность.

Бэндлер и Гриндер описали начало своих проектов так:

“В современной психиатрии появилось несколько харизматических мегазвезд. Эти люди выполняли задания клинической психологии с удивительной легкостью, с помощью магических терапевтических стратегий. Они отправлялись вглубь страдания, боли и смерти, обращая безнадежность в радость жизни, давая новую надежду. Несмотря на то, что теории, на которые они опирались выполняя эти задания, казались такими разнородными и различными как день и ночь, все таки их что-то объединяло, нечто общее в своем роде, великолепное и мощное….Отрицать эти способности или назвать их просто талантом, интуицией или гениальностью, означает ограничить собственный потенциал личности, помогающей людям. Таким образом, мы теряем возможность научиться передавать каждому человеку, ищущему у нас помощи и опыт, с помощью которого мы можем изменить его жизнь, так чтобы он радовался ее полноте. Нашим намерением не является (…) подвергать сомнению магию наших переживаний, вызванных этими терапевтами, мастерами – магами, но скорее продемонстрировать, что магия, которой они пользуются, […] имеет структуру и поэтому существует возможность ей обучиться”.

В своих исследованиях Бэндлер и Гриндер сконцентрировались, главным образом, на процессе и структуре терапевтических взаимодействий. Им удалось отразить в моделях существенные черты технических навыков Перлза, Сатир и Эриксона. Как они объясняли, эти модели опирались на анализ непосредственной коммуникации (лицом к лицу) между терапевтом и клиентом. Основной единицей анализа была кибернетическая петля обратной связи.

В процессе, распространения НЛП, напоминающего взрыв, возникла принципиальная проблема, поскольку Бэндлер и Гриндер в своей работе допустили фундаментальную ошибку современной науки, изолировав технические способности из духовного контекста, в котором они возникли. Это опирается на тот принцип, что техника имеет нейтральный характер. Вопросы о целях, этике и ответственности, которые всегда возникают в связи с магией, остаются однако без ответа. Опасность злоупотребления, таким образом, становится такой высокой, как и потенциальная польза, ожидаемая от НЛП.

Уже в 1981 году Тис Шталь и Хилерион Петцольд обратили внимание на это несоответствие. Без сомнений, исключение этико-духовного фона работ Перлза, Сатир и Эриксона стало одной из причин большего понимания и признания техник НЛП. Однако отказ от духовных ценностей, а также содержащегося в работе этих терапевтов образа человека и мира, несет с собой опасность того, что эти необыкновенно успешные терапевтические инструменты будут использованы некомпетентными людьми, желающими скрыть свои собственные недостатки за функциональным успехом. Кроме того, более чем когда либо, в контексте НЛП возникает вопрос о цели терапевтов и заинтересованных общественных групп.

Вирджиния Сатир, также выступила за создание рамок стратегии НЛП “…которые формировались бы чувствами и любовью. Порядочные люди, работающие над НЛП …, говорят о гуманности. Я думаю, что именно это важно, поскольку … это исходит из моей работы, которую переполняли любовь и забота. НЛП это отличный инструмент, поскольку если что-то делается в соответствующей форме то это прежде всего убедительно и весьма успешно. Однако люди, не имеющие понятия о психодинамике и не знающие, как употреблять этот инструмент, могут натворить много вреда!.”

Однако Бэндлер и Гриндер имели в свое время важный повод из-за которого решили не представлять своих моделей в контексте образа человека и мира. Во первых, теоретически-познавательный релятивизм, который являлся основой их принципов, запрещал ограничиваться определенной моделью реальности. Во вторых, образы мира и человека Перлза, Сатир и Эриксона не были идентичными. Поэтому казалось, что их терапевтическая успешность не зависит от личных убеждений. С этой точки зрения, совершенно понятным становится введение в НЛП основных утверждений Перлза, Сатир и Эриксона, лишь в форме практичных ознакомительных принципов. Они должны были, независимо от степени правдивости дать возможность организовать работу эффективно и успешно.

Известные принципы НЛП можно приблизительно приписать следующим источникам:

1. Любое поведение это коммуникация (Бейтсон, Перлз, Сатир, Эриксон).

2. Тело и душа – части одной кибернетической системы (Бейтсон, Перлз, Сатир, Эриксон).

3. Люди уже обладают всем необходимым для изменений (Перлз, Сатир, Эриксон).

4. Люди ориентируются по своим собственным картам, своей модели мира, а не по нему самому (Кожибски).

5. Карта это не территория, которую она представляет, но – если она точна – имеет подобную этой области структуру, то этим и объясняется её полезность (Кожибски).

6. Люди выбирают лучшее среди возможностей, которые они имеют (Сатир).

7. За каждым поведением кроется позитивное намерение (Сатир).

8. Значение коммуникации это реакция, которую она вызывает, а не реализация намерения коммуницирующего (Эриксон).

9. Отрицание это комментарий относительно коммуницирующего (Эриксон).

10. Если то что вы делаете не получается, сделайте это по иному (Эриксон).

11. Нет ошибок, есть лишь обратная связь (Эриксон).

12. Система контролируется его самым главным элементом (кибернетический принцип необходимой разнородности).

13. Всё что делает человек можно смоделировать (Бэндлер, Гриндер).

Современный пользователь НЛП ставит перед собой вопрос, если он вообще это делает, в какие рамки поместить свою работу. Часто слишком техническое изложение НЛП оставляет опасную пустоту. Хотя кроме прагматичной позиции Эриксона и техно-кибернетического взгляда Бейтсона в основные принципы НЛП попали также гуманистические идеи Перлза и Сатир, несмотря на это, этические послания базовых принципов НЛП и их значение, для хорошо продуманной работы над изменениями, в принципе редко рассматриваются. Поэтому многое говорит в пользу необходимости осознать, на какой основе возникли классические методы НЛП. Во времена вдохновляемые в меньшей степени мечтами, а в большей технологическими возможностями, такого типа взгляд назад, на истоки нейролингвистического программирования, кажется обоснованным и необходимым.

Предпосылки и принципы

Началом просмотра работ Бейтсона, Перлза, Сатир и Эриксона был вопрос о исторических и духовных обусловленностях, повлиявших на возникновение первых моделей НЛП. Благодаря этому, можно было заметить, как современный системный спор превращался и постепенно освобождался от глубоко психологических мыслительных паттернов. Прежде всего Грегори Бейтсон оказался создателем принципиально новой теории в области клинической психологии. С другой стороны, некоторые необычайно талантливые практики сбрасывали, становившийся все более тесным, корсет психоаналитических техник лечения. Они создавали новый практично-теоретический стиль работы, сильно повлиявший на многие современные психотерапевтические школы. Возникшая в результате этого развития дискуссия в большой степени помогла в возникновении НЛП.

Итак, теоретические корни НЛП уходят в кибернетическую теорию коммуникации Грегори Бейтсона и работу группы Пало Альто. Существенной характерной чертой этой школы, была попытка дополнить интрапсихические концепции психических нарушений их интерперсональными (коммуникативными) аспектами.

Долгие годы, в терапии доминировали мыслительные фигуры Фрейда. Согласно им, поведение и переживания, отличающиеся от общепринятых норм, принципиально можно было интерпретировать как выражение интрапсихической динамики, исходящей из бессознательного конфликта, неосознанных желаний человека.

Бейтсон отрицал такую точку зрения. По его мнению, человеческие переживания и поведение были результатом конкретных социальных процессов обмена. Кроме того, его позиция состояла в том, что теория Фрейда (которую он часто иронически называл пси-хо-теологией) опирается на недопустимом овеществлении конкретных процессов, которые можно принципиально описать в форме, взаимосвязаны/ петель обратной информации. Бэндлер и Гриндер подхватили эту идею. Таким образом, например депрессию можно описать, с точки зрения НЛП, как петлю между внутренним диалогом и чувством.

Такой, ориентированный на процесс взгляд, впервые теоретически создал возможность рождения краткосрочной терапии, приводящей к переменам. Под впечатлением, зачастую гениальных интервенций Эриксона, группа Вацлавика, с половины шестидесятых годов, пыталась найти принципы перемен с системно-теоретической перспективы. Согласно Эриксону, пациенты были заинтересованы прежде всего, в длительном улучшении их будущей жизни (а не объяснением невозможности изменить прошлое), была создана концепция краткосрочной терапии, направленной на решение проблем.

Она включала 4 фазы:

•    ясное и конкретное определение проблемы,

•    анализ неуспешных попыток решения,

•    ясное определение цели лечения (решения),

•    определение и реализация плана осуществления решения.

В центре большинства стратегических интервенций, стояли обычно парадоксальные перемещения поведения и их интерпретация. Они должны были прервать проблемный паттерн поведения.

Эти основные концепции и были взяты на вооружение НЛП программистами. Они утверждали: эффективную терапию можно описать как процесс, где нежелаемое актуальное состояние (проблематичное поведение) переформируется в желаемое состояние, которое “должно быть” (цель терапии). В противоположность абстрактно-стратегической ориентации группы Пало Альто, здесь на первый план выступают терапевтические интеракции, а не анализ. Терапевтическое изменение, понимается как модификация поведения, исходящяя непосредственно из коммуникации клиента с терапевтом, плюс четкая последовательность действий в виде наличия алгоритмов и всед за этим ожидаемы и предсказуемый результат коммуникации.

В НЛП много от бихевиористической терапии, но поведение в НЛП определяется, отлично от  бихевиористского понимания  поведения, а именно: как все чувственные репрезентации, которые ощущаются внешне и\или внутренне а также наблюдаемы и выражаются субъектом и\или неким наблюдателем. Далее НЛП говорит, что нервная система программирует, как поведение макро так и поведение микро. Макро поведение лучше заметно, например управление автомобилем, речь, борьба, болезнь или поездка на велосипеде. Под понятием микро, мы понимаем менее заметные но не менее важные явления, как например пульс, темп речи, изменение цвета кожи, расширение зрачков и события типа внутреннего видения или внутреннего диалога. Причем это микро поведение, четко и объективно наблюдаемо и это есть очень важно для НЛП.

Бендлер и Гриндер выбрали простой и ясный ход мысли. Поведение и чувства клиента, после успешной терапии, ясно отличаются от исходного состояния. Почему же, рассуждали они, нельзя в принципе стремиться к этой перемене непосредственным путем, при помощи целенаправленной реорганизации внутренних процессов клиента? Необходимым условием для этого была однако возможность, соответствующего описания внутренних процессов и процессов коммуникации. Теоретическая концепция терапевтического процесса включает в такой перспективе три компонента:

• ориентированное на процесс описание исходного состояния,

• ориентированное на процесс описание желаемого состояния,

• ориентированное на процесс описание таких интеракций между терапевтом и клиентом, которые приведут изменение исходного в желаемое состояние.

Однако было еще не ясно, как должно выглядеть соответствующее описание внутренних и коммуникационных процессов.

Лишь изучение работ Перлза, Сатир и Эриксона принесло первые указания. Когда Бэндлер и Гриндер начинали свой проект моделирования, существовало уже множество инновационных терапевтических техник. Им обучали в рамках учебных семинаров. Особенно Перлз, Сатир и Эриксон, великолепно демонстрировали, возможность коммуникации, вызывающей перемены. По прежнему однако не было ясно, каким конкретно образом они приходили к своим успехам. Было ясно, что не каждый, кто применял их методы получал те же результаты. Решающим для терапевтического эффекта, казался тип коммуникации, подобранный для каждого случая терапевтических стратегий.

В “Структуре Магии” первой книге НЛП создатели НЛП писали: “Сегодня существует […] множество разнообразнейших школ и отдельных методик психотерапии. […] Большинство терапевтических методик позволяет достичь подобных результатов. Однако в отдельных случаях, наверняка нельзя быть уверенным в успехе, и уж точно не в том масштабе, какой обещает теория и метод, лежащие у основ применяемых приёмов Терапевты работают согласно одним и тем же методам, даже когда делают всё верно. Поэтому было решено проанализировать терапевтические сессии Перлза, Сатир и Эриксона, с теоретически-коммуникационной точки зрения”

Терапевтическая ситуация была сконструирована согласно понятию Бейтсона, как тип обратной связи. Терапевта и клиента стали считать элементами процесса обратной информации, в течении которого оба принимают, обрабатывают и участвуют в коммуникации, как вербально так и невербально. Практическое описание терапевтического процесса с этой точки зрения приняли таким:

• модели, касающиеся вербальной коммуникации,

• модели, касающиеся невербальной коммуникации,

• модели, касающиеся восприятия и обработки информации.

При моделировании Эриксона, Бэндлер и Гриндер распознали и выделили психическое состояние, которое было при его работе. Оно основывается на непрерывной внешней ориентации на все системы ощущений: в течении коммуникации  Эриксон отказался от далеко идущих интерпретаций поведения клиента (и связанных с ними процессов фантазии). Вместо этого, всё его сознательное внимание он направлял вовне. Поскольку он был натренирован в регистрации и оценке мельчайших различий в поведении человека, он мог таким образом, сейчас же реагировать на любой непредвиденный поворот беседы. Ориентация вовне защищала его, кроме прочего, от смешивания своих фантазий с фантазиями клиентов, то есть от явления, традиционно называемого переносом или контрпереносом.

Бэндлер и Гриндер назвали это состояние сознания “вне времени” (Uptime). В рамках одного из семинаров, они так описали его значение:

“Вам нужны лишь три вещи, чтобы стать великолепным специалистом по коммуникации. Мы открыли три основных паттерна поведения каждого из терапевтических магов […]. Во первых он должен понимать, какого эффекта хочет добиться. Во – вторых он должен быть гибок, способен к разнообразным видам поведения, чтобы проверить какие реакции они вызывают. Третьим условием будет богатство чувственного опыта, чтобы благодаря ему заметить ожидаемую реакцию. Если вы обладаете этим, то достаточно изменять своё поведение, пока не наступит нужная реакция. Именно этим мы и займёмся. Мы знаем каких эффектов хотим достичь. Достигаем состояния вне времени […]. Мы не осознаём свои чувства, образы, голоса, ничего внутреннего. Мы поддаёмся чувственному опыту, который касается реакций, связывающих нас с вами, и всё время обращаем внимание на то, как вы реагируете. Мы изменяем свое поведение до того момента, пока вы не поступите так как нам надо”.

И далее:

“Приобретение навыка полного чувственного опыта является программой, реализация которой длится всю жизнь без всяческих ограничений. Теперь я могу видеть или слышать, или получать информацию с помощью прикосновения в таком состоянии, которое мне не снилось два года назад. Поэтому я хочу посвятить время и энергию упражнениям, благодаря которым я смогу с большей точностью проводить различия между внешней и внутренней реальностью. В тренировке способности проводить визуальные различия мне помог Милтон Эриксон. […] Он может замечать вещи, которые другим кажутся экстрасенсорным восприятием, но они реально существуют в данной ситуации и улавливаются органами чувств”.

Традиционные теории и концепции психотерапии проявляют тенденцию, к тому чтобы непосредственный сенсорный опыт терапевта заменять представлениями, опирающимися на теории и таким образом создать, своего рода, иную реальность. Бэндлер и Гриндер подчёркивали однако, что все методы и техники НЛП, сформированы таким образом, что их можно применять в состоянии “вне времени”. Опираясь на модели, дающие терапевту возможность заново организовать собственные процессы создания формы. Другими словами: все модели НЛП содержат структурные соответствия с чувственно воспринимаемыми процессами здесь и сейчас в терапевтической ситуации.

Грегори Бейтсон, следя с огромным интересом долгие годы, за работой молодых исследователей, распознал необычайное значение этого нового подхода. В связи с этим он писал:

“Гриндер и Бэндлер столкнулись с проблемами, которые раньше стояли и перед нами. …Они обладали инструментами, каких не было у нас или мы не знали как ими пользоваться. Им удалось сделать из лингвистики основу теории и одновременно терапевтический инструмент. Это дало им двойной контроль над психиатрическими явлениями. Они сделали то, что мы по глупости просмотрели и сегодня я это понимаю. В действительности, однако множество явлений, описание которых в 1955 году было сложным, в 1975 году оказалось намного проще. Так держать!”.

Были и неудачи, если о моделировании Перлса и Сатир можно сказать, что оно получилось великолепно, то о моделировании М. Эриксона этого сказать нельзя. Создатели НЛП  не захотели или не смогли понять всей глубины гения мастера. Сам М. Эриксон о их работе сказал, что они взяли раковину, а жемчужину оставили, а  Г.Бейтсон результаты моделирования М. Эриксона назвал “дерьмовой эпистемологией”.

Все жизнь Милтон Эриксон занимался исследованиями многоуровневой коммуникации, собственно, название нейролингвистическое программирование  это и есть описание  подхода Эриксона к терапии.

Подводя предворительный итог, можно сказать, что нейролингвистическое программирование это НЛП это система методов по передаче индивидуму и/или сообществу индивидумов ресурсов. Причем, указанная передача ресурсов совершается только с его/их согласия. В противном случае это уже будет не НЛП.

НЛП есть система увеличения ресурсности:

а)     тех кто изучает и/или практикует и/или преподает НЛП;

б)    тех кто подвергается любым формам воздействия НЛП;

в) тех кто находится в позиции “наблюдателя” за теми кто изучает/практикует/преподает и теми кто подвергается воздействию НЛП у них на глазах.

НЛП родилось не как моделирование персональности/ментальности Перлса, Сатир, Эриксона (ПСЭ), но как моделирование только гениальных продуктов их профессиональной активности. Продуктами гениальности ПЭС является коммуникация, способная порождать изменения, поэтому все основные паттерны – это паттерны, которые определяют возможность одного человека вызвать изменения в реагировании другого. За счет, в том числе, редакции и оптимизации различных форм ментальных процессов. НЛП не занимается личностным развитием, как развитием содержания. НЛП  занимается изменениями, любыми и изменениями поведения людей в частности.

Основой НЛП является  алгоритмическое сочетание языка и обыденной экспрессии. Ведь жизнь процесс, в каждом отдельном компаненте которого существуют вербально-невербальные компоненты или нейрологическая составляющая и лингвистическая составляющая. Именно сочетание языковых и двигательных паттернов  позволяют контролировать процесс изменений и достижение поставленных целей/результатов.

Воздействие словом на психику как систему вербального и невербального есть феномен, который ни у кого не вызывает сомнения. Т.е  язык,  который мы используем имеет прямое влияние на нейрологию слушателя. Язык, который мы используем когда разговариваем с кем-то или с самим собой также воздействует на нашу собственную нейрологию. Поэтому НЛП есть система практик, в которых обязательно наличие трех основных компонент: а) нейрологической б) лингвистической  в) программно-алгоритмической. Первая составляющая имеет огромное онтологическое разнообразие. Две другие составляющие имеют неисчислимое комбинаторное разнообразие.  Все три составляющие создают неограниченное число различий из которых конструируются в модели и паттерны. Все что не содержит именно указанных трех компонент – НЛП не является.

Паттерн это описание каких-то первичных закономерностей/феноменов, наблюдаемых в коммуникации. Модель, описания с помощью которых  мы получаем возможность гарантированно воспроизводить паттерн и управлять им. И паттерны и модели НЛП  “конструируются”:  а) из различных феноменов человеческой активности  б) из “лингвистики” в) из программных кодов/алгоритмики. Уже на этом этапе появляется четкая регламентация последовательности действий: а) найти подходящий феномен для моделирования  б) формализовать описание феномена до более четкой картины паттерна в) создать полное описание модели, которое требует четкого наличия всех трех обязательных компонент (нейрологической части модели, лингвистической ее части, сводного алгоритма модели).

Нейролингвистическое программирование есть сумма:  Нл_программирования  и  Моделирования, т.е. в роли “процессов” есть разница между процессом исполнения/делания нл-программирования и процессом моделирования.

Существует мудрая пословица: «Если вы дали человеку рыбу, то накормили его на один день; если вы научили его ловить рыбу, то накормили его на всю жизнь». Используя пример с ловлей рыбы как метафору, моделирование одновременно помогает человеку поймать рыбу и учит человека, как ловить рыбу. Следовательно, оно предполагает достижение сразу двух целей — обучение тому, что нужно делать, и тому, как это делать.

На всю жизнь накормить человека навыками одной рыбалки невозможно. Сегодня рыба ловится, а завтра все ближайшие водоемы высохли. А в море совсем другие законы. Там надо уметь «ходить» по морю, чтобы рыбачить. Накормить на полжизни могут навыки рыбалки, охоты, земледелия – или разнообразие навыков пропитания (ОбучениеОбучения. Моделирование1).  Или обучение, как учиться всему что бы то ни было (ОбучениеОбученияОбучения или ОбучениеIII или МоделированиеII).

Моделирование является исходным и центральным процессом порождения моделей для/в НЛП. Очень неудобно пытаться практически применять модели в натуральном их виде для каких-то конкретных нужд. Для удобства модели дорабатываются в техники. НЛП в своих процессах моделирования человеческой активности (ЧА) не соответствует строго научной парадигме и не может быть определено в строгом “научном”/терминологическом смысле как это делает традиционная наука.

Процесс моделирования включает в себя создание десяти основных форм воспроизведения НЛП, причем, каждая их них на другую не похожа и заменить ее не может. Важно знать и понимать эти различия, для эффективного изучения и применения принципов НЛП в различных контекстах жизни.

Процесс нл-программирования  традиционно описывается как процесс использующий  “процессуальные инструкции” со свободным содержанием. Программирование в НЛП – это программирование особенной коммуникации по вызыванию изменений. Что передает “программируемая” коммуникация? Передает различные процессуальные команды/программы/содержания – которые есть обобщенное содержание или программы. Не всякая коммуникация содержит в себе процесс нл-программирования, но есть некоторое количество коммуникаций, в которых нл-программирование происходит. Поэтому  можно сказать, что процесс нл-программирования есть отдельная над_модель коммуникации. Невыделение/неразличение отдельного процесса нл-программирования приводило/привело к огромной путанице в головах в отношении НЛП.

Суть процесса нл-прграммирования кроется в его названии, он есть нейро-лингво-программный.  “Отец” процесса нл-программирования и человек, который посвятил всю свою жизнь созданию, разработки и применению в жизнь “ языка программирования коммуникации ” –  Милтон Эриксон.

Итак, процесс программирования нейро-лингвистически, состоит из отдельного процесса составления программ – как и в настоящем программировании. Из загрузки программ (Себе, Тебе). Из активации загруженных программ.  Будут ли изменения решает оператор процесса программирования. Будут ли изменения «решает» программа нейро-лингвистического программирования, а именно та часть программы, в которой произошла и была ли заложена «закладка» на так называемую генерализация изменений. А программа та в голове/теле субъекта и сделана тем самым оператором, который должен, для этого,  неуклонно следовать идеологии/технологии нейро-лингвистического программирования.

В основе идеологии НЛП лежат, в том числе, базовые пресуппозиции.  Пресуппозиции — как аксиомы математики. Их бессмысленно проверять на истинность и непротиворечивость. Они закладываются в основу возможного результата. Заложим одни — параллельные линии не пересекаются даже в бесконечности, заложим другие — получим геометрию Римана.

Базовые пресуппозиции (БП) первого кода выполняют две важные роли. Для сознания практикующего НЛП идеи БП позволяют выкристаллизовывать развитую непротиворечивую систему собственных/личных убеждений, вер, которые имеют универсальное отношение к жизни и специальным ситуациям практики НЛП. Для подсознания те же самые формы БП являются организующими инструкциями, в соответствии с которыми подсознание обеспечивает реализацию всех процессов и техник НЛП. Таким образом, НЛП  чрезвычайно тщательно и осторожно подошло  к выбору системы БП, потому что малейшие неточности в ней служили бы источником противоречий на уровне сознания и являлись бы препятствием для фактической реализации НЛП на уровне подсознания. И в том числе они выбирались в соответствии с некоторой онтологией “полезности”. Создатели НЛП скопировали свою онтологию полезности с эриксоновского подхода.

Итак, Базовые пресуппозиции  в устах создателей НЛП являются процессуальными внушениями, которые сами по себе задают и создают контексты, а в устах понимающих тренеров НЛП сами создают убеждения, которые вслед создают рабочие контексты существования НЛП (ну, т.е. это ровно первые слова творения, начиная с момента, когда ничего еще нет/не существует)

Так же в НЛП принято считать, что пресуппозиции есть метарегулятор правильных: а) мыслей б) настроев и состояний в) восприятия г) действий/поведения и т.д. и работают как постгипнотические императивы. Они открывают “зеленую улицу” в одном направлении и, одновременно, блокируют/делают невозможным прежнее.  Весь объем различных форм НЛП — это определенный объем сенсомоторного опыта, который достижим с базовыми пресуппозициями НЛП.

Важно понимать, что пресуппозиции работают обязательно одновременно на подсознательном и сознательном уровнях. На подсознательном уровне пресуппозиции подобны постгипнотическому внушению. На сознательном уровне — это типичные  рационализации, венчающие “вершину айсберга” определенного убеждения, веры. Для того чтобы пресуппозиции начали оказывать свое действие она должна быть воспринята “в обход сознания”.

Задача базовых пресуппозиций НЛП  – настраивать на обучение особой разновидности нового опыта, в котором обязательно наличиствует достижение нового сенсорного опыта, а так же обеспечить и гарантировать приобретение определенных навыков. Навыков, а не состояний эффективности. Принятие базовых пресуппозиций НЛП гарантирует, что изучающий НЛП будет учиться определенным навыкам  в любых контекстах.

НЛП – новая методология подхода к изучению/использованию информации о человеческой активности, поэтому основными областями применения являются любые контексты где большое значение приобретает именно человеческая активность, т.е там где задействованы «человеческий разум» и «лингвистика». Мы говорили, что НЛП это система моделей описывающая “коммуникацию приводящую к изменениям” и поэтому основной областью применения является любой контекст, в котором присутствует межчеловеческое общение, а оно присутствует в любом контексте жизни и тогда областью применения НЛП является вся человеческая жизнь от ранних перинатальных  ее периодов и до ее последнего вздоха в этом мире.

Итак, Нейролингвистическое программирование есть сумма:  Нл_программирования и  Моделирования, в каждом из этих процессов обязательное алгоритмическое сочетание языка и обыденной экспрессии.  Суть нл-программирования создание особенной коммуникации для достижения ресурсных изменений используя модели, техники, методики полученные в результате Моделирования. Последовательные и точные инструкции активизируют и дают проявиться самому важному ресурсу подсознания – возможности буквально исполнить почти всего что угодно. Как в сказках, волшебная сила исполняет все что угодно, если четко сказано что именно.

Изучение НЛП  – это изучение правил согласования значений/содержания/смыслов и невербальных сигналов.  Тренировка по НЛП это всегда:

— тренировка на сочетание языка и обыденных движений;

–тренировка в алгоритмах/последовательностях сочетаний языка и движений.

Результат тренировок – изменения, появления нового качества  в навыках, а навыки мы отслеживаем в возникновении нового качества любой формы человеческой активности или в минимальном проявлении, по обнаруживаемым сигналам объективного наблюдения. В конечном итоге, все изменения, которые могут быть достигнуты человеком есть результат обучения . В результате обучения формируются навыки. В этом процессе неотъемлемой составляющей реализуются процессы диалектического перехода количества действий в той или иной практики в новое качество –сформированный навык.

НЛП базируется на там, что при вложении достаточных ресурсов мы можем воспринять практически все.  Феноменологическая основная структура НЛП, заданная работами Коржибкого, звучит так: личная карта восприятия может быть приближена к так называемой действительности на сколько угодно близко, вопрос только в задействованных для этого ресурсах.

НЛП в своей работе стремится к результатам работы “гениев коммуникации”, создавая модели, техники, упражнения и тренировки направленные на отработку:

– изощренных техник коммуникации;

– типовых наборов процессуальных инструкций на все случаи жизни;

– импровизационных  наполнений  процессуальных инструкций конкретным содержанием по потребностям того или иного жизненного контекста.

Чтобы такое изучение и обучение было в принципе возможно, необходимо начинать с принятия на себя ответственности за свое самообучение, по мере которого будет появляться  знание, как его делать в любых условиях и контекстах и по отношению к любым источникам информации. Дальнейшая практика даст понимание, как реализовать для других их самообучение даже при полном не знании ими этого процесса.

***

Библиография:

1. Волкер “Исходный код”
2. Бендлер, Гриндер “Из лягушек в принцы”
3. Бендлер, Гриндер “Наведение транса”
4. Сообщество metapractice

Нет комментариев