Демонстрации Глубинные убеждения

Работа с Карлой

Давайте исследуем, как обнаруживаются убеждения. Лучше  всего проделать это в ходе демонстрации с Карлой.

Карла сказала, что у нее есть кое-что,  над чем она работает.  Из этого могла бы получиться интересная  и поучительная демонстрация. Прежде всего мы должны  постоянно помнить  о тех четырех проблемах,  которые нас ожидают при поиске  убеждений:  дымовая завеса,  копченая сельдь,  приснившиеся рыбы  и, наконец,  идея  критической  массы  или  группы  убеждений,  в  совокупности образующих систему.

Итак; нам требуется найти тупик.

Поиск тупика

Р.Д.: Карла, нам вовсе  не обязательно знать  содержание, но существует “нечто”, которое постоянно возвращается и представляется вам болью в голове. Вы пытались что-то  предпринять, но,  как мне  стало известно из ваших слов, вчера,  когда вы собирались  проделать  какие-то  упражнения НЛП, оно  опять вернулось, и вам прошлось отступить. Итак, что собой представляют возникающие проблемы или симптомы?

К.: У  меня в голове возникает боль,  похожая на  выстрел из пистолета. Она возникает здесь и движется туда. И я не могу от нее избавиться.

Р.Д.: Первый  вопрос  такой: является ли это результатом убеждения или это обычная головная боль?Мне почему-то кажется, что для вас  это представляет нечто большее, чем периодическая головная боль. Давно ли это у вас?  Может  быть,  это возникло совсем недавно?

К.: Нет, у меня это случалось и раньше. Это возникает, когда я что-либо “ДОЛЖНА”.

Р.Д: Когда  вы должны что-то  сделать?

К.: Да, мне нравится это делать, но если я должна это делать, то не знаю, как и подступиться.

Р.Д: То,  что  вы  сказали,  подводит к  некоторым  совершенно  обычным вопросам. Это своего рода парадокс: я хочу это сделать, но еще  и должен это сделать, и с этого-то все и начинается. Я хотел  бы  сделать уточнение  в терминах выявления  причин.  Когда мы работаем  над  какой-либо проблемой,  нам  необходимо отделить  симптомы  от причины.  Головная боль — это  симптом.  Вопрос  в  том,  что является  причиной головной боли? Многие владеют  техникой  работы  с  симптомами,  не  приспособленной к работе с причинами. Другими словами, вы  можете владеть техникой  подавления боли или болеутоляющим лекарством, но если будете игнорировать причину боли, то она непременно вернется. Если кто-то хочет сбросить лишний вес, то лишний вес — это всего лишь симптом. Это не причина. То же самое справедливо и для бизнеса,  где некоторые проблемы являются симптомами, и если вы лишь залатаете симптомы, то      коренных,  действительно  необходимых  изменений в системе от  этого не произойдет. В  вашем  случае  симптомом является головная  боль,  и  нам  требуется установить, что ее  вызывает. И  далее: связано ли  это с убеждением? И если да, то с каким именно убеждением? Единственное ли оно? Итак, есть ощущение, как будто кто-то стреляет в голове из пистолета. Она сказала об этом буквально так: “Как  будто у меня в голове стреляет пистолет” — и показала это жестом левой руки.

(Обращаясь к Карле): Что же  это такое? Может быть, какая-то ваша часть удерживает  вас от продвижения вперед?

К.: Нет,  мне так не кажется.

Р.Д.: Откуда же стреляет  этот  пистолет?

К.: Если я не целюсь  в себя, значит, я целюсь в других.

Р.Д.: Это интересное  заявление. Мне кажется, это похоже на чрезмерную  реакцию всего лишь  на  ощущение  того,  что  вы  должны  что-то сделать. Мы  обнаружили сейчас реакцию, которая  кажется неподходящей к вопросу, который, похоже, здесь кроется. Давайте будем двигаться  в этом направлении. Это нечто, что существует уже на протяжении некоторого времени. Мы  располагаем интересным убеждением, что если я не направляю эту боль или  этот  пистолет на себя, то  должна  направить  ее на  кого-то еще. Это, бесспорно, следует расценивать как убеждение. Но возникает ощущение, что  это  не все  убеждение, должно  быть что-то еще.  Как  говорил Фрейд: “Убеждение  повторяет  историю своего собственного происхождения”. И я полагаю, что одна из наилучших  стратегий, которые можно применить на данном этапе, — выяснить происхождение всего этого. Как мы  собираемся это делать? Как я сказал, первое, что нам необходимо получить, —  это тупик. Поэтому я прежде всего собираюсь проследить за этим “нечто”  вплоть  до первоисточника,  но  мне  еще  нужно  определить, что же необходимо прослеживать прежде всего. Собираюсь ли  я проследить до первоисточника “боль “, или ее “должен “, или же убеждение о том,  что  “если я не навлеку это  на себя, то непременно должна навлечь на других”?

Прежде  чем перейти  к этой стадии,  я собираюсь отвлечься  на время  и заняться поиском тупика.

(Обращаясь к Карле): Когда возникает  это ощущение  или  боль,  у  вас, наверное, есть и множество ресурсов. Вы  знаете, что не  должны делать того, чего вам не хочется. По логике, вы знаете, что не должны.

К.: Здесь  нет логики. Если бы я могла прийти к этому по логике,  то я так бы и поступила, потому что мне действительно нравится то, что я делаю.

Р.Д: Почему   же   вы   попросту  не  отбросите   головную   боль,  а соответственно, и “пистолет”?

К.: Потому что  у меня в голове как будто  засел крючок, и каждый  раз, когда  я  хочу сделать то, что мне нравится, кто-то начинает его тянуть. Как будто кто-то тянет меня назад.

Р.Д: А  теперь вслушайтесь: “Каждый раз, когда я хочу сделать что-либо, что  мне нравится, кто-то  меня тянет назад”. Для многих  людей  это  вполне обычная проблема. Сам  факт,  что я хочу это сделать, заставляет срабатывать то, что пытается меня удержать. А не давали  ли  вы  ему возможность сработать?  Пытались ли вы  вообще что-нибудь сделать?

К.: Когда я хочу  добраться до того, чем хотела бы заняться, я закрываю глаза  и  становлюсь такой  маленькой,  какой только могу,  чтобы  никто  не заметил,  как я  ускользаю. Но  эта  штука  такая  хитрая, что  всегда  меня перехватывает и возвращает назад.

Р.Д: Вы заметили, что  она говорит об “этой штуке”. Если мы  задумаемся  об идентичности, то из  того, что она говорит, следует присутствие в ней еще одной, другой личности. Того самого “нечто”.

К.: Или  мне приходится  вести  себя  очень  тихо,  чтобы  можно  было притворяться, что я  вовсе не занимаюсь  тем, что мне  нравится  делать. Это происходит главным образом  из-за  того, что я работаю  в  театре  и  ставлю детские  спектакли.  Я  могу  только  обращаться и  прислушиваться  к  своей интуиции  и  просто  делать  то,  что она мне подсказывает.  Но не  могу  ни принимать решения, ни  думать  о том, чтобы  это  сделать. Я  не могу отойти назад, чтобы все обдумать и решить, как и что нужно делать.

Р.Д: Давайте рассмотрим  это  на  поведенческом примере. На чем-нибудь, что вам хотелось бы сделать.

К.: Я люблю пение.

Р.Д: Что бы вы хотели спеть?

К.: Ну, это не совсем песня, а просто звуки.

Р.Д: А могли бы вы спеть прямо сейчас?

К.: Да, могу, но ничего, кроме звуков. Я  все это  могу делать. Я знаю, что к этому у меня есть все способности, но я не могу ничего осуществить.

Р.Д.: А  что будет, если я попрошу  вас продолжать и сделать  это прямо сейчас?

К.: Я бы могла, но мне было бы страшно.

Р.Д.: (Обращаясь к аудитории): То, чего я добиваюсь, это создать тупик, продвигаясь все дальше и дальше вперед.

(Обращаясь к Карле): Ну же, сделайте следующий шаг!  Вы говорите, что когда  хотите сделать, что вам нравится, то не можете, из-за того, что в вас сидит этот крючок. Вот я и хочу увидеть этот крючок. Я  не хочу  преследовать  копченую  сельдь.  Поэтому  давайте сейчас  определим что-нибудь, что по-настоящему нравится делать.

К.: Я могу делать что-то спонтанно, но обдумывать и делать спокойно, — на это я совершенно неспособна.

Р.Д.: Давайте-ка разберемся. Это весьма интересный парадокс, потому что все  ограничивается  обдумыванием,  но не выполнением. И  это иногда  вводит людей в заблуждение. Проблема заключается не в самом поступке. Если  вы  попытаетесь  найти  какой-либо  конкретный поступок,  то  она  скажет: “Это  нетрудно,  я могу  это  сделать”. То, что вы слышите  вначале, означает,  что на уровне результата она, вероятно, может всего добиться. Она говорит: “Когда я делаю это для себя, вот тогда и возникают затруднения”. Для меня это означает,  что все  происходит  в большей мере  на  уровне идентичности.  Это  обдумывание  того,  “что  я  хочу  делать и чего  мне бы хотелось”. Поэтому  я и предлагаю вам подумать  прямо  сейчас:  чего  бы вам хотелось для себя.

К.: Что делать или кем быть?

Р.Д.: Кем быть.

К.: Кем  бы  я хотела быть?  Я  бы хотела  обладать хорошей  внутренней модуляцией,  чтобы слышать  ритмы и  звуки.  Впускать их из  внешнего  мира, играть с ними в себе  и возвращать опять во внешний мир, но уже в ином виде, делиться ими с другими, обучать им других.

Р.Д.: Я  вижу,  что  вы  можете об этом думать  и не похоже,  что  это вызывает у вас какие-либо опасения.

К.: Нет, я всегда испытываю от этого большую радость.

Р.Д.: В таком случае, в чем же трудность?

К.: Я не могу! Я не знаю. Я не знаю, что это!..

Р.Д.: И это происходит прямо сейчас?

К.: Что именно?

Р.Д.: Это затруднение!

ДГ.: Мне чего-то здесь не  хватает. Может быть, я не готова  взять  на себя ответственность за то, кем хочу быть.

Р.Д: Повторим  еще раз, чтобы  определиться,  где мы пытаемся выяснить, откуда берутся симптомы  и каким образом они становятся тупиком. Это  не так просто определить, поскольку  все не  происходит непосредственно  на  уровне поведения.  Это не то,  что:  “Я хочу так себя вести и могу этого добиться”. Скорее: “Если я и хочу собраться это  сделать, то не могу”. Я знаю множество людей, обладающих  огромной  поведенческой компетентностью.  Они  со  многим вполне справляются, но, по их  убеждению,  не достаточно хорошо. Разумеется, никто не воспринимает этого всерьез, потому что все недоумевают, какие же, в самом деле, у этого человека могут быть затруднения? Они со всем справляются, но вопрос не в этом, а в том, что происходит в самом человеке. Я слышу от  Карлы буквально следующее:  “Я  могу это делать, если не несу за это ответственности, но если беру на себя ответственность, я не могу этого делать”.

(Обращаясь к Карле): Вы можете взять на себя ответственность.

К.: Когда мне  требуется  принять  на  себя ответственность,  я не могу этого сделать. Я не  знаю, как  сделать,  и не могу отделаться от  своего “я должна”. Я не могу обратить это себе на пользу, потому что позднее все равно теряю все преимущества до, во время и после всего этого.

Р.Д: Думаю, что мы подходим вплотную  к тупику. У нее и некоторые жесты и  тон голоса  те, что  уже  были  раньше. Похоже,  что  мы обнаружили некий паттерн. Этим-то я и хочу заняться.

Линия времени, ассоциированная со временем:  включенное время

(Роберт собирается  далее использовать два разных голоса:  свой обычный голос, когда  будет  обращаться  к  аудитории,  и  мягкий, очень  медленный, гипнотический голос, — говоря с Карлой.)

Р.Д: Карла, я бы хотел, чтобы вы представили, что перед вами,  прямо на полу проходит линия. Это ваша линия времени. Слева находится прошлое,  справа — будущее, то есть  то, куда  бы  вам хотелось направиться, а слева то, что уже произошло. Вы  находитесь здесь, в настоящем,  и здесь же у вас имеется это нечто, что “высасывает” часть вашей идентичности. Сейчас  я собираюсь попросить вас чуть поз же встать на эту воображаемую линию,  обратившись лицом  в  будущее,  а  кроме  того,  чтобы  вы  наложили осознание  этого “высасывания ”  из вас, на этот “пистолет “. Затем  начните двигаться вдоль линии в обратном направлении. И сознательно или нет, отмечайте про  себя, какие события в вашей жизни ассоциируются с этим ощущением. Я бы  хотел, чтобы, двигаясь в  обратном течению жизни  направлении, вы обнаружили   события  или   группы  событий,  когда  впервые  началось   это “высасывание”. И когда вы наступите на эту линию, я хочу, чтобы вы полностью ассоциировались со своим опытом.

(Обращаясь  к аудитории): Другими словами,  имеются два основных  вида восприятия времени: сквозь время и во времени.  Сквозь время — это когда вы смотрите на свою жизнь со стороны диссоциированно. Я могу находиться снаружи и  смотреть  на события прошлого,  на  будущее или войти во время  и  заново пережить какой-либо конкретный опыт.

(Обращаясь к Карле): Я  хочу попросить  вас встать на эту  линию  и, по мере того как будете продвигаться назад, заново пережить события своей жизни до тех пор, пока не обнаружите наиболее  ранний опыт, ассоциированный с этим “всасыванием” того, кто вы есть.

(Карла встает на линию времени и начинает двигаться назад.)

Р.Д.: Вы можете закрыть глаза. Вот это настоящее, то, что сейчас. Когда вы становитесь сюда, будущее  будет  впереди, а прошлое  —  за  вами. После этого  начинайте медленно идти  в свое  прошлое. Каждый шаг будет  вести вас сквозь события вашей жизни,  связанные воедино данной нитью,  этим пистолетом,  этим “высасыванием”. Как только вам встретится любое событие, имеющее значение в этом смысле, вам нужно остановиться и отметить его…и оказаться в нем.

(Обращаясь к аудитории); А теперь я хочу попросить вас всех внимательно наблюдать за физиологическими изменениями.

(Обращаясь к Карле): Продолжайте непрерывно двигаться назад во времени, с каждым шагом все приближаясь к тому случаю.

К.: Я не знаю. Я не имею права знать.

Р.Д: (Обращаясь к аудитории): Вот мы уже имеем  одно  убеждение:  “Я не имею права знать”.

К.: Я не имею права сказать, что знаю.

Р.Д.: Заметьте, что это уже что-то  другое. Между прочим,  вы заметили, где присутствовали ее ключи доступа? Каждый  раз, когда она  задумывалась  о проблеме, ее глаза были опущены влево вниз (внутренний диалог).

К.: В любом случае, я  никогда не смогу знать,  потому  что мне  это не позволено. Если  я знаю, то совершаю предательство и не знаю, что я делаю не так. Я делаю вид, что ничего не знаю.

Р.Д.: Я хочу попросить вас  продолжать двигаться  назад, но при этом не будучи обязанной знать, вы должны вернуться к этому.

К.: Я ничего не должна делать (заметно вздрагивая). Мне страшно.

Р.Д.: Я  бы  хотел,  чтобы  вы отметили это чувство, и  знали, что  оно вполне нормально. Продолжайте и далее  отмечать, что происходит. Я бы хотел, чтобы вы отступили на шаг назад прежде, чем это успеет произойти.

К.: Мне нужно кое через что перепрыгнуть.

Р.Д.: Ну что ж, хорошо. Тогда прыгайте.

(Карла перепрыгивает через воображаемое препятствие.)

Ну, а теперь вы снова там, где это еще не произошло.

К.: Но я по-прежнему вижу, как оно приближается.

Р.Д.: Хорошо.  А теперь  отступите, прежде чем оно  вас настигнет, или, скорее,  даже  наблюдайте,  как оно удаляется в будущее  в том  направлении. Итак, оно  удаляется в будущее, находясь  все время впереди  вас. Вы  стоите там, где  это событие еще  не произошло, глядите на него, и оно  удаляется в будущее.

К.: Получается, что мне придется  уйти туда, где  я  еще не  родилась, получается, что это произошло сразу же после того, как я родилась.

Р.Д.: Тогда давайте сделаем шаг туда, где вы еще не родились.

К.: Тогда бы я была свободна.

(Смех облегчения в аудитории).

(Карла смеется.) Мне нужно выйти из своей матери.

Р.Д.: Теперь,  уже оттуда, вы  можете взглянуть на это событие, которое произойдет, но вы уже за его пределами, где это еще не произошло.

К.: Когда я сделала шаг в сторону, моя головная боль удалилась прочь, и сейчас, когда мне приходится  видеть ее  далеко  впереди себя, чтобы  от нее избавиться,   она  повторяет:  “Нет,  нет.”  Она  удаляется,  и  я  чувствую освобождение.  Но  теперь,  когда  мне  опять  приходится  ее  видеть,   она немедленно возвращается.

Р.Д.: Хорошо.   Прежде   всего  остановитесь  на   какое-то  время   и освободитесь от “этого”. Отступите назад и не глядите на это событие.

К.: Но оно возвращается. Я не знаю, как его избежать. Это похоже на то, когда я пытаюсь незаметно ускользнуть и что-то создать, чтобы никому не было известно. Как только я вспоминаю об этом, оно возвращается.

Р.Д.: Во-первых, я только хочу, чтобы вы встали там, где будете от него на время свободны. Может быть, вам нужно отступить еще дальше?

К.: Поскольку вы это сказали, это все знают. Поэтому оно возвращается и настигает меня. Оно настигает меня даже в темноте.

Р.Д.: Я хочу, чтобы  вы отступили  в такое  место, где оно не может вас настичь, куда не может добраться. Думайте об этом оттуда, где вы находитесь, глядя  на это  место  в будущем на своей  линии  времени: это событие еще не произошло. Оно даже и не должно произойти.

К.: Я не  могу  этого сделать, потому что оно увлекает меня туда.  Я бы хотела это сделать, но я не знаю как.

Р.Д.: Какое убеждение  вам  будет  необходимо  для того, чтобы быть  в состоянии это сделать? Какое убеждение необходимо, чтобы освободиться?

К.: Мне нужно иметь право быть самой собой, этого достаточно.

Р.Д.: (Обращаясь   к   аудитории)  Это   определенно   убеждение   об идентичности, о  собственной значимости. (Один  из  трех типов  затруднений, касающихся убеждений, состоит именно в вашей уверенности в том, что вы этого недостойны, что вы этого не заслуживаете.)

К.: Что я не должна расплачиваться за кого-то или за всех.

Р.Д.: “Я имею  право быть  сама собой”. Я хочу  выяснить,  имели ли  вы право быть собой здесь, до того, как все это случилось.

К.: Да,  имела, но  у  меня есть ощущение,  что это “нечто”  настолько умнее,  что всегда  будет оказываться  позади  меня.  Или  же  мне  придется непрерывно  бежать вперед  все  быстрее  и  быстрее,  а  оно  повсюду  будет следовать за мной.

Р.Д: А что произошло бы, если бы вы имели право быть тем, что вы есть?

К.: Я бы обернулась и избавилась от этого  “нечто”.

Р.Д; А можете  вы буквально  “обернуться”  на  своей линии  времени  и избавиться  от “нечто”, следующего за вами?

(Поворачивает  Карлу  лицом  к  опыту  до  момента  рождения  на  линии времени.)

К.: Внутри все начинает успокаиваться. Оно по-прежнему  причиняет боль, но я с ней уже справляюсь.

Р.Д; Сейчас  вы обращены  в  том  направлении, где  ваша жизнь  еще  не началась; “нечто “находится позади вас.  Когда вы оглядываетесь назад в этом направлении на это  событие, можете  ли видеть:  “Да, я имею право быть тем, что я есть “?

К.: Как  только появляется  свет,  я  оказываюсь  как  бы  в  середине сэндвича,  и как  только  у меня появляется  доступ  к чему-нибудь, оно  это убивает. У меня такое  ощущение, что мне хотелось бы сделать то, что вы меня просите; я хочу выбраться из этого, но обложена со  всех сторон. Это “нечто” гораздо умнее вас!

(Смех в аудитории).

Р.Д; Ну, это мы еще посмотрим. Я люблю, когда мне бросают вызов. Думаю, что  мы  наконец   обнаружили  тупик!  Во-первых,  сойдите,  пожалуйста,  на некоторое время с этой линии. “Нечто” еще  не  знает,  на что я  способен! Я пока еще и не начинал ничего с ним делать. Мы занимались поиском тупика. Это классический пример убеждения,  и вы  сами можете  видеть,  как оно работает. Я  хотел,  чтобы  вы  добрались  до  тупика. То, что  вы  чувствуете  и описываете, и есть тупик.

К.: На меня это находит со всех сторон.

Р.Д; Это не имеет  ничего  общего с поведением. Я имею в виду, что  все эти  ощущения  и мысли  не имеют  ничего общего с  той реальностью, какую мы знаем.

К.: Я  постоянно  попадаю  в ловушку,  независимо  от  времени, где  я нахожусь.

Р.Д.: Но что это?

Для меня то, что здесь происходит, является хорошим примером убеждения, связанного  с  идентичностью.  Это  может  даже  не иметь  ничего  общего  с конкретным  миром  внешней  действительности,  ибо  это относится  к  вашему внутреннему миру.

Сквозь время

Р.Д.: Вот теперь отсюда, находясь вне линии времени, посмотрите на все, что мы сделали. Там был этот  страх. Там было это ” нечто ” через которое вы перепрыгнули  и опять вернулись сюда. На какое-то мгновение вы  на один  шаг опередили его и оказались свободны.

Потом вы вновь о  нем  подумали, и оно  вернулось. Вы направились в эту сторону к более отдаленному прошлому,  и положение  улучшилось, но затем оно опять  упрятало  вас  в  середину сэндвича. Я  хочу,  чтобы вы  на  все  это посмотрели со стороны. Согласны? Откуда  приходит  это  “нечто’?  Приходит  ли оно  сзади,  оттуда,  или откуда-то отсюда, или вообще откуда угодно?

(Указывает на некоторые участки на линии времени.)

К.: Я думаю, что оно  приходит откуда-то отсюда (отрицательный опыт), а затем  приклеивается  сзади  меня.  Но  оно  прячется   и  следует  за  мной неотступно, куда бы я ни пошла: в моем уме  или в теле, оно преследует меня. У меня такое ощущение, что оно похоже на  пиявку. Если  я снимаю  ее, то она либо становится в два раза тверже  и сидит на мне,  пока  не выбьюсь из сил, либо я отдираю, давлю  и убиваю ее.  Я  очень быстро  убегаю прочь,  но когда оказываюсь в нужном месте, то обнаруживаю, что она уже там меня поджидает.

Р.Д.: Теперь  вы  уже  слышите  о  чем-то,   обычно  происходящем   с убеждениями, и именно так, как все это происходит, когда человек оказывается в тупике. Прежде  чем я  продолжу,  хочу обратить  ваше внимание на  то,  что  мы получаем  диссоциированную репрезентацию этого “нечто”.

Когда  Карла  находилась на линии,  она была внутри “нечто”. Теперь же, выйдя за  пределы  всего  этого, она  находится с  ним в  совершенно  других отношениях. Здесь,  на этой линии,  я хотел,  чтобы  она была ассоциирована  внутри этого “нечто”. Вне линии мы  уже  диссоциированы, уже наблюдаем со  стороны. Это дает нам  две перспективы,  две позиции. Она сказала еще  кое-что весьма важное, когда  была здесь  ассоциированной со  своей  линией времени: “Нечто гораздо умнее вас”. Это имеет действительно важное значение в двух отношениях.

Во-первых, это утверждение касается ее  отношений со мной. Она говорит, что в данных  отношениях со мной должно быть доверие, чтобы можно  было хоть что-то сделать с этим отрицательным событием. Другими словами, у нее имеется проблема, которая  не дает ей  покоя  всю  жизнь.  Предполагается, я  должен помочь. Очень   часто   в  подобных  ситуациях  люди  будут  говорить  примерно следующее:  “Вы  полагаете,  что сумеете  мне  в  этом  помочь?  Я собираюсь поместить вас внутрь  этого. Я хочу передать это убеждение вам и посмотреть, как  вы  будете с  ним  обращаться. Вы думаете, что сумеете справиться лучше меня? Хорошо, я предоставлю вам такую возможность”. И это вполне обоснованно.  Именно это я и имел в  виду,  когда говорил,  что к основному мы еще и не приступали.

Во-вторых, данное “нечто”  является  убеждением на некотором конкретном уровне. И вам  нужно быть  умным на  этом уровне. Это  уровень не  логики, а убеждения.

Встреча двух частей

Другими  словами, утверждение Карлы  говорит нам о следующем: какой тип ресурса  потребуется для  решения  проблемы, а кроме  того,  какие отношения между мной и моим предметом. И данное отношение играет важную роль. И то и  другое может  увеличить тупик.  Она сказала: “Мне бы  хотелось, чтобы я могла сделать то, что вы говорите”.  И в то же время другая ее часть говорит: “Да, в самом деле?” Мне необходимо иметь отношение с обеими. Очевидно, отсутствующее здесь “нечто”, то  самое “оно”, является другой ее  частью. Это  и  есть то,  что  она  хочет вырвать, уничтожить,  от  чего пытается избавиться всю жизнь. Но  это никуда  не девается  —  это часть ее личности.

(Обращаясь к Карле): Это часть вас. Вот поэтому вам  никогда не удастся уйти  от того,  что оно вам  говорит. Вопрос в том, что вы собираетесь с ней делать.

К.: С кем? Что?

Р.Д.: С этой частью вас самой, которая не дает вам нормально жить.

К.: Это я сама?

Р.Д.: Не знаю, задумывались ли вы об этом когда-нибудь раньше.

К.: О чем? Я вообще здесь ничего не понимаю.

Р.Д.: Да,  я вам верю!  Вы  слышите,  что  она говорит? Она  сейчас не понимает. Это  всегда  был  кто-то  другой,  не она. Я думаю,  это часть вас самой.

И вопрос не в том, как  от этого  избавиться, а  в том, какую роль  это играет  в вашей жизни. Мы можем сказать, что  было нечто, случившееся где-то там, в прошлом, что внушало сильный страх. В это время произошло то, от чего данная часть либо развилась, либо, возможно, отделилась. Мы  хотим  выяснить,  как  снова  соединить все это  в новое отношение, полезное и  сильное, а не  в  нечто, постоянно связывающее вас  по  рукам  и ногам.

(Обращаясь  к аудитории): Она всегда будет  чувствовать, что чего-то не достает. Если я  попробую оставить  ту,  другую,  часть меня  позади,  ее  будетпостоянно недоставать. Это целая неизвестная часть меня самой и моей жизни.

Здесь мы вплотную подходим к системе убеждений.

Начиная с настоящего, это будет:  “Я не могу знать,  я не могу говорить об этом”. Здесь, в прошлом, это: “Я не могу от этого избавиться”. Чертовски хороший  набор:  “Я не  могу от этого избавиться,  я  не могу этого  знать, я не могу говорить  об этом”. И это убеждения,  с которыми нам придется работать. Думаю,  что к  моменту,  когда  мы все  завершим, вы  увидите,  что это классический пример убеждений  такого  рода, иллюстрирующий  некоторые очень важные моменты, касающиеся убеждений. Между прочим, мы уже начали  вмешиваться. Я уже начал вырабатывать иное убеждение, не так ли? Я  сказал, что трудность  заключается  в том, что “это” является частью ее; это нечто такое, о чем она раньше никогда по-настоящему не задумывалась.

Отметьте: это является убеждением, находящимся на уровне, отличном от уровня других ее убеждений.  Это не что-то типа: “Я не могу  от этого избавиться, я не могу об этом говорить”. Наоборот, я прошу ее поверить в то, что это  Она, это ее идентичность.

К.: Я слышу какую-то  счастливую вещь  вон там, если она моя, я  возьму ее!

Р.Д.: Обратите внимание  на  то, что, говоря о невозможности избавиться от  “всего этого”, она пользовалась левой рукой.  Сейчас  же она  пользуется правой.  Думаю, вы уже начали наблюдать асимметрию.

Как работает эта система

(Карла по-прежнему находится вне своей линии времени.)

Р.Д.: Давайте-ка займемся на время  одним исследованием. Проведите его здесь. Что произошло в этом месте вашей линии времени, откуда появилось “нечто”?  Думаю, вы  могли  заметить,  что,  приближаясь  к этому месту,  она вся дрожала, и не думаю, что она притворялась. Можете ли вы разглядеть диссоциированный образ того, что там произошло?

К.: Нет, потому  что я  прошла через  это с закрытыми глазами и не могу видеть, и не желаю видеть. Но я хотела бы видеть сейчас.

Р.Д.: (Обращаясь к аудитории): Полагаю, вы улавливаете мою мысль о двух частях ее идентичности.  Не замечаете  ли вы в  этом утверждении какого-либо противоречия?

(Обращаясь к Карле): Я думаю, что у вас есть одна часть, которая видит, и одна часть, которая не видит. Какой бы ресурс вам  потребовался,  для того чтобы увидеть это  событие отсюда?

К.: Мне  бы нужно было смотреть с какого-то расстояния и  хотелось бы, чтобы тем, кто это видит, была не я. Мне нужно иметь  возможность поступать так, как если бы тем, кто наблюдает за мной, была не я.

Р.Д: Вы  слышите? Вероятно, это  именно  то,  во что она  действительно верит для того,  чтобы существовать, не зная, что произошло. Сколько лет вам тогда было?

К.: От четырех до семи.

(Обращаясь  к аудитории): Очевидно, что  этот ребенок пережил  какую-то травму в возрасте от четырех до семи лет. В таком возрасте ваша идентичность обладает гораздо большей гибкостью.

Каким  образом поступает ребенок,  когда ему  приходится  иметь дело  с травмирующим событием? Существуют две наиболее распространенные стратегии:

1) Я сделаю так, чтобы это случилось не со мной, а с кем-то другим.

2) Я  сделаю так, чтобы тем, кто  помнит или видит, как это происходит, был не я.

В  каждом  из этих случаев возникает интересный  вопрос. “Я  никогда не смогу с этим справиться, потому что по-настоящему я этого не вижу. Тот,  кто по-настоящему видит  это, не я. Или, если  я и вижу это, то  происходит  это вовсе не со мной”. Думаю,  вы  начинаете слышать, как  вопросы, связанные с идентичностью, могут на вас повлиять. (Начиная   с   этого   момента,   мы  будем  все   время   подчеркивать диссоциированность и работать с субмодальностями так, как если бы речь шла о какой-нибудь фобии и нужно было приблизиться к данному происшествию.)

(Обращаясь к  Карле); Но если  бы мы  выбрали что-то  иное,  например, установили здесь какой-то экран, так что все, что вы видите, больше походило на кино? Вы даже  Можете  сделать  это достаточно  нерезким, чтобы четко  не видеть, кто  есть  кто в  этом кино. Может быть,  это даже черно-белое немое кино,  и  вы можете прокручивать его  очень  быстро.  Меня  здесь интересует только, кто участвует в этом кино. Мне даже не интересно, что произошло.

К.: У меня такое чувство, что я придумываю эти картины.

Р.Д.: Очень хорошо.

К.: Может быть, я все это придумываю.

Р.Д.: Это  на  самом деле весьма  важное заявление.  Я  чувствую, что, может быть, все это просто придумала. Разумеется, это еще одна защитная стратегия: “Либо этого вообще со мной не случилось, либо я просто все  придумала”. Что  это, “копченая сельдь” или нет? Что вы видите?

К.: Это я.

Р.Д.: А кто еще?

К.: Мужчина.

Р.Д.: Кто-нибудь  еще? Ваша мать?  Родители?  Только вы и этот человек?

К.: Я и тот человек; в доме есть  еще много других людей, но они всегда за дверью и за стенами.

Р.Д.: Значит, они там есть, но знают ли они, что происходит, или нет?

К.: Они не знают; потом  им становится  известно, поэтому они  пытаются что-нибудь узнать.

Р.Д.: Когда это кончается? Я хочу, чтобы вы быстро все миновали до того места, когда это прекратилось.

К.: Поскольку в одном месте мне все так отчетливо  представляется,  это продолжается в течение нескольких лет.

Р.Д.: А другие люди в этом доме, те, которые пытаются узнать, когда они это делают? Только по прошествии всех этих лет или все время?

К.: Только ближе к концу; там есть также и другие дети, и им становится известно раньше.

Р.Д.: Но они ничего не могут поделать?

К.: Они думают, что это просто такая игра, и мне тоже так кажется.

Р.Д.: Это  интересно.  И  это  единственное убеждение, которое  у  вас имеется относительно этого?

К.: Относительно чего?

Р.Д.: Относительно  этого   события,   относительно  того,  что   там происходит.

К.: Я обманываю.

Р.Д.: Кого?

К.: Себя.

Р.Д.: Каким образом?

К.: Я притворяюсь, что ничего не знаю.

Р.Д.: Чего вы не знаете?

К.: Что я люблю или что-то в этом роде.

Р.Д.: Итак, вы  обнаружили, что у вас есть какая-то часть, которой  это нравится, и какая-то часть, которая считает, что это нехорошо?

К.: Я не  говорила,  что  это  нехорошо. Это  взгляд  других, взрослых, который это говорит.

Р.Д: Это взгляд взрослых людей?

К.: Да, это их взгляд, а не их слова.

Р.Д.: (Обращаясь к аудитории): Вы слышите, что она  говорит?  Это в их взгляде, а не в их словах.

К.: Потому что они знают, но не могут этому поверить, и не осмеливаются об этом заговорить. Из-за этого я чувствую себя покинутой.

Р.Д.: Итак, мы начинаем разрешать эту загадку, и нам сейчас потребуется привлечь некоторые ресурсы. В  данном  случае мы имеем  ситуацию,  в которой  присутствует не  одно убеждение, происходит не какое-то  одно событие,  а  скорее  три или  четыре одновременно. “Для других  детей  это игра. Я обманываю себя, не признаваясь себе, что мне это нравится”. Что  же я  говорю,  с  другой  стороны?  Говорю ли я, что  мне  это  не нравится? В этом ли обман?

К.: Я ничего не говорю.

Р.Д.: Так значит,  я  обманываю  тем, что  ничего не говорю? Не говоря ничего, я вовлекаюсь в обман?

К: Да.

Р.Д.:  (Обращаясь к аудитории) Обратите  внимание на данный  аудиальный ключ  доступа. Похоже,  вербальные  элементы ассоциируются здесь с ней самой или  другими  детьми. Взрослые  появляются как взгляд. Но  они не  говорят и заставляют ее почувствовать себя покинутой ими. Взрослые знают,  но не могут  этому поверить.  Разумеется,  есть и тот, другой человек, тот мужчина, который здесь фигурирует,  что  можно сказать о нем?

К.: Он… взрослый, который мне очень нравится.

Р.Д.: Итак,  это некто,  кто  вам нравится. Каково  его убеждение?  Он смотрит так  же, как и все остальные?  Обманывает ли он себя так же, как вы? Считает ли он, что это только игра, как думают остальные дети?

К.: Он поступает так, как будто играет.

Р.Д.: Он  поступает так,  как будто играет,  но ведь  при  этом  другим взрослым он ничего не говорит?

К.: Нет, он играет.

Р.Д.:  (Обращаясь к аудитории) Давайте  теперь сделаем обзор того,  что имеем.

Ранее  мы  взяли молекулу сенсорных  репрезентаций  и разобрали  ее  на отдельные чувства, которые взаимодействовали между собой.  Теперь  мы имеем  другую  молекулу, но она по  величине и  типу отличается от тех, с которыми мы работали раньше. Это  молекула  идентичностей и  убеждений,  присутствующих  в некоторых взаимоотношениях. Там, позади, были некоторые взаимоотношения совершенно различных людей.Это напоминает молекулу идентичностей. Думаю, что тем или иным образом Карла  отождествляла себя с каждой частью системы:

Некая ее часть — это взгляд взрослых, которые ее покинули.

Некая ее часть — это ребенок, который себя обманывает.

Некая ее часть — это, возможно, человек, который “просто играет”.

Некая ее часть — это другие дети, которые играют и секретничают.

Я  думаю, причина  того,  что “это” повсюду ее преследует, в  том,  что ответ здесь касается не делания чего-то  конкретного. Ответ подразумевает не что-то единственное, что можно свести к одному конкретному человеку.Непреодолимость момента объясняется тем, что система питается  от самой себя:  поведение  каждого  подкрепляет  поведение  всех  остальных,  и   это поддерживает неправильно функционирующую систему.  Это ложь, которая накладывается на ложь, которая накладывается на ложь. Каждый лжет сам себе. Мужчина лжет,  девочка лжет, взрослые  лгут; не потому,  что они делают это злонамеренно, а потому что не в состоянии себе помочь. Мой следующий  вопрос: какие  ресурсы потребуются  для  изменения  этой системы? Какие  ресурсы  необходимы  ребенку  четырех —  семи лет, попавшему  в обстоятельства, требующие большой мудрости в понимании того, что это для нее значит?

(Обращаясь  к  Карле): Я  полагаю,  сейчас   вы  обладаете  мудростью, позволяющей  разрешить  этот вопрос. Может  быть, не  просто мудростью, но и мужеством и некоторыми другими ресурсами.

К.: Думаю, что могу это сделать.

Р.Д.:  (Обращаясь  к  аудитории):  Отсюда   Карла  обладает   уже  иным убеждением.

“Отсюда”  не означает, что если мы опять  вернемся на эту линию, у  нее сохранится та  же  самая новая  позиция, это как раз то, что  нам необходимо интегрировать: ассоциированные и диссоциированные идентичности.

К.: То,  что  я использую  при  работе  с  детыми,  —  это радость  и удовольствие   той  маленькой  девочки,  но  не  те,   что  были   при  этих обстоятельствах. Нет, совсем другие. Поэтому  я стараюсь ее избегать. Она не свободна.

Р.Д.: Это было частью вас самой,  и это нам необходимо признать  прямо сейчас. Той самой частью,  которая никогда никуда не девалась, а повсюду вас преследует  и говорит: “Я не позволю тебе  забыть, ты не можешь забыть.  Это нечто важное в жизни”.

Для меня даже  не имеет значения, было ли  содержание истинным или нет. Действительно важны отношения и  ложь  между  людьми. Действительно то,  что “это” может  кому-нибудь причинить. И в вас существует та часть, которой это известно.

(Теория Реимпринтинга)

(Обращаясь к Карле): Хочу сказать, что враг — это не люди, оказавшиеся в неправильно функционирующей системе. Вы не можете решить проблему насилия, совершая  насилие над насильниками. Вы всего лишь будете  перенимать то, что совершали они. “Врагом”  является  система, а  не взаимоотношения.  И  вы не можете убить или застрелить из пистолета взаимоотношение.  Это не путь решения проблемы.  Вовсе не обязательно верить в то, что “я должен застрелиться или застрелить кого-то еще”.  Вопрос здесь не в том, чтобы прибегнуть к “перенесению ответственности” с целью постоянного перекладывания ответственности на кого-то еще. Его можно сформулировать   так:   “Что   может   по-настоящему   изменить  неправильно действующие отношения?”  Они заключают в себе  страх, ярость, симпатии, забавы и секреты. Они — недоверие  и отрицание. Здесь существует целая система  разных вещей, и  нам следует обратить внимание Карлы на то, что данный импринт никуда не уйдет — это  часть  вас самой.  И в данный момент он не является  осознанной  частью вашей  миссии.  Данная  ваша часть  не позволит  вам  продвигаться дальше по жизни,  игнорируя или оттесняя то время, которое так  многому вас  научило в отношении людей и самой себя.

К.: Я  думала об этом. Я  пытаюсь  делать  упражнения,  чтобы от этого избавиться. Но  затем появляется другая моя часть, которая говорит, что я не честна, поскольку у меня есть ощущение, что я не хочу от этого избавиться.

Р.Д.: То, что она говорит, означает, что некая ее часть хочет двигаться вперед и  избавиться  от этого. И слава  Богу, Карла, что есть  другая  ваша часть, которая не хочет быть нечестной. И эта ваша часть очень важна.  Следующий вопрос заключается в том,  что если нам не  удастся разрешить эту проблему, убивая людей или заключая их в тюрьму, что же прикажете делать с людьми, подобными этому человеку?  Это, по-моему, и есть то, что несет в себе и в чем убеждено НЛП.  На  самом деле  у  меня  нет  никакого  права говорить  Карле, что  она обладает  необходимым ресурсом для разрешения этой  ситуации.  Если  бы  я и предложил  ресурс,  то  он  должен  был,  по крайней  мере,  быть  столь  же действенным  и непреодолимым, как и то, что происходит в этой системе. Людей беспокоит, что  НЛП  во  многом  манипулятивно.  Но  если  вы  не  обладаете чем-либо, по крайней мере, столь же мощным, как выстрел из  пистолета, то не вправе предлагать какую-либо альтернативу. У нас должны быть орудия,  методы, убеждения,  которые могут взорвать и уничтожить  до основания неправильно  функционирующую  систему.  То,  что  я говорю, вовсе не  обязательно означает  необходимость избавиться от  нее, но подразумевает нахождение такого решения, которое ее полностью оздоровит.

(Обращаясь к  Карле): Вам  давно  было  известно,  что это  нездоровое состояние  и  ваш собственный мозг воспротивился  вашим  попыткам продолжать нездоровый  образ действий.  И  он не позволяет  вам продолжать  сокрытие  и обман.

К.: Здесь  все   перемешалось,   поскольку   удовольствие,  которое  я испытывала  в той ситуации, точно такое же, какое я  испытываю  при создании шоу.  Поэтому  я  не  могу  получать  то  удовольствие   и  удовольствие  от творчества.

Р. Д.: Вы опять наблюдаете двойную завязку. Здесь есть импринт критерия “удовольствие”.  Если я испытываю удовольствие, значит я так или  иначе воспроизвожу  те  отрицательные взаимоотношения.  Я не  хочу, чтобы получение удовольствия  от творчества являлось чем-то нездоровым. Удовольствие делает это нездоровым?  Для меня — нет. Враг заключается не в  удовольствии, и вы не являетесь врагом. Но что же тогда? В данной  системе присутствует какое-то число людей, с каждым  из которых, как мне кажется.  Карла  может  себя отождествить.  Коль скоро она может отождествить себя с ними, давайте используем это.

Из сказанного мной следует  также и то, что  люди отождествляют себя со своими  родителями.  Мне известно, что,  когда  у  людей  возникают какие-то разногласия  с  родителями, часто с  их  смертью  это отождествление  только усиливается. С  самими  родителями  это,  разумеется,  ни  коим  образом  не связано. Фактически  же  причина  такого  усиления  после  смерти  родителей заключается  в том,  что  вам приходится полностью подключиться к этой части системы.

Таким  образом, нам необходимо  разрешить проблему Карлы с позиций всех частей системы,  которые находятся в ней. Для меня ни одна из этих частей не является причиной появления данной проблемы:  причина в отсутствии чего-то в системе, в этих взаимоотношениях.

Что-то  отсутствовало  в  этом человеке.  Что-то отсутствовало  в  этой маленькой девочке. Она делала все, что могла, исходя из того,   что у нее имелось. Что-то  отсутствовало в детях и друзьях. Эта девочка была всеми покинута.

К.: Мне  только   что  пришло  в  голову,  когда  вы  сказали  “что-то отсутствовало в этой девочке и  в других детях”: я хочу защитить их,  я хочу сказать, что это неверно и…

Р.  Д.’. Прежде,  чем  мы  двинемся дальше,  давайте выясним: если  вы говорите “это неверно”, защитит ли их это? Защищаете ли их вы? Или вы хотите уподобиться  тем  взрослым, которые допускают, чтобы это продолжалось? Итак, каким же образом вы собираетесь ее защитить?

К:. Как кто? Как взрослый?

Р.Д.: Давайте прямо сейчас  внесем полную определенность. Она говорит: “Я хочу защитить эту маленькую девочку”. Но каким  именно  образом?  Поощряя ложь, говоря “Это неверно”? Но защитит ли ее это?

К.: Нет. Родители — вот кто должен ее защитить.

Р.Д: Итак, мы, наконец, дошли и до родителей.      Что же требуется этим родителям,  чтобы  быть  по-настоящему способными защитить эту маленькую девочку?      Вы видите, она как бы повторяет то, что было у родителей: неверие. “Это неверно”. От этого шрам будет сохраняться на прежнем месте.      Что нужно было родителям, чего они не имели?

(Обращаясь к  Карле): Вы полагаете, что именно таким образом  и должны поступать  родители? И именно это сделали бы  и  вы для  другого ребенка,  у которого возникла такая проблема? Что сделали бы  вы? Каким  бы  ресурсом вы обладали?

К:. Во-первых, я была бы осторожной.  Моя мать знала об  этом. Моя мать знала,  каков  этот человек.  Но она  не следила  за ним,  не  держала  меня подальше  от  него и ни о чем  меня не предупредила. Она лишь надеялась, что этого не произойдет, а потом ей было стыдно за то, что это могло случиться.

Р.Д.: Какой ресурс нам следовало бы передать вашей  матери, которым она не обладала, чтобы в  этой конкретной ситуации  она могла что-то предпринять гораздо раньше.      Вы сказали, что вам следовало бы быть осторожной.  Обратите  внимание   на  то,  что  это  является  описанием  результата способности. Я собираюсь подняться на все эти уровни, поскольку полагаю, что  вам необходимы они все. Что вам нужно уметь, для того чтобы быть осторожной? Что знаете вы, что не  известно  было вашей матери и благодаря чему вы  не  будете поступать по отношению к ребенку так, как поступала она?

К.: Я не боюсь реальности, которая стоит передо мной и находится внутри меня.

Р.Д.: Фактически она  перепрыгнула через  уровень (то есть выше уровня способностей) к убеждению: “Я не боюсь  это признать”.  Но  мне кажется, что это решение также находится на уровне идентичности. Чем должна была обладать ваша мать, чтобы сказать это?

К.: Умением взглянуть в лицо действительности.

Р.Д.: Какой ресурс ей  нужен, чтобы взглянуть действительности в  лицо, чем  ей необходимо обладать?  Бывали ли случаи, помимо этого, когда вы могли прямо взглянуть на действительное положение вещей, на реальную ситуацию?

К.. Да.

Р.Д.: Я  хочу, чтобы вы подумали о том, что в вас самой  позволило  это сделать. Я хочу, чтобы вы это прочувствовали.

К.: Я была уверена в своих силах.

Р.Д.: Я хочу,  чтобы вы сделали следующее:  находясь здесь, отыщите на своей  линии времени тот случай, когда вы по-настоящему были уверены в своих силах. Затем встаньте в это событие и по-настоящему доберитесь до этих сил в самой себе. (Карла встает на свою линию времени). Я хочу, чтобы вы постоянно чувствовали эту уверенность в своих силах.

И  я бы хотел, чтобы вы делали  это, находясь здесь: образуйте  энергию или цвет из этого  чувства, из  этой уверенности, из этой силы  там, где они поступают изнутри вас самой.      Далее я хочу, чтобы вы  осветили  ими  свою мать в этих  воспоминаниях. Таким образом, вы отсюда даете ей этот свет, эту силу, эту уверенность.  Хочу,  чтобы вы  пронаблюдали  за тем,  что  она  будет  делать в такой  ситуации. Обладает ли она тем же ресурсом?

К.: Прежде  всего, она неожиданно приходит  в ярость из-за того, что ее раскрыли. Я не могу этого сделать. У меня подкашиваются ноги.

Р.Д.: Я хочу,  чтобы вы  посмотрели,  что она делает. Просто  смотрите. Оставьте ее на время в покое. Что она делает?

К.: Она смотрит на меня, недоумевая, откуда у меня появилась эта сила.

Р.Д.: Она смотрит сюда на вас? Я хочу, чтобы вы использовали свою силу, прежде чем мать узнает, откуда она у вас. Вместо того, чтобы глядеть на вас, пусть она смотрит на эту систему и делает то, что  ей необходимо там делать. Что   она   собирается  делать  сейчас,  уже   обладая  этой  силой   и

уверенностью?

К.: Она собирается потихоньку поговорить с этим мужчиной и сказать ему, что ей известно то, что он намеревается сделать.

Р.Д.: Что должно случиться?

К.: Она  любит этого человека, но говорит,  что сделает все, что в  ее силах, и она знает, что может…

Р.Д.: Продолжайте. Не торопитесь.

(Долгая пауза).

К.: …защитить свою дочь, и ему следует это знать.

(Карла тихо плачет.)

Р.Д.: Что он делает, когда она ему это говорит?

К.: Он спокоен, поскольку  и сам очень молод, и  здесь нет никого,  кто похвалил бы его за это,  потому  что в этой семье такие вещи не  происходят, потому что он сам входит в эту  семью. Он только осознает, что неправ. Он не думает, что  моя мать представляет для него угрозу.  И это  его успокаивает,

направляет на поиск своего пути.

Р.Д: Видите,  насколько  это  сильнее  любого  пистолета,  который  вы собираетесь обнаружить.

К. Да.

Р.Д: Но что узнает та маленькая девочка, когда ее мать делает это?

К: Если это происходит в самом начале, она играет со своими двоюродными братьями  и сестрами, которые  ее  окружают, но  на самом  деле  ей хотелось поэкспериментировать с этим и … я больше ничего не знаю.

Р.Д.: Хорошо, значит, она хочет поэкспериментировать?

К: Не так чтобы очень.

Р.Д: Прежде чем мы перейдем к девочке, я  хочу выяснить, обладала ли ее мать этой силой. Как  она реагирует и как строит взаимоотношения с девочкой, которая хочет поэкспериментировать?

К: Она  объясняет ей, что в жизни существует  масса удовольствий и есть удовольствия для маленьких и удовольствия для  больших.  Я  не  уверена, что маленькая девочка  способна  это  понять,  но матери следовало  заставить ее понять: маленькая девочка тоже женщина.

Р.Д:. Я бы хотел, чтобы вы посмотрели на маленькую девочку, глядящую на свою  мать  и  прислушивающуюся  к  силе,  звучащей  в  ее  голосе.  Как она реагирует? Понимает ли она?

К.: Вначале она смущена, но мать улыбается, берет девочку на руки…

Р.Д.: Что происходит?

К.: Тепло… мягко…  ясно, много смеха,  но тихого  смеха. Во-первых, все тихо и спокойно, и девочка продолжает играть. Она по-прежнему  временами боится этого человека, поскольку ей по-прежнему этого хочется.

Р.Д.: Но после того как мать обрела силу и поговорила с этим человеком?

К.: Я уже об этом забыла. Этот человек изменился. Я не вполне убеждена, что он изменился, когда оглядываюсь.

Реассоциирование на линию времени

Р.Д.: Прежде всего, у нас здесь есть этот человек, и она говорит: “Я не уверена, что убеждена”.      Я хочу продвинуться  еще на один шаг в том, что мы уже сделали. Причина того, что она может не быть убеждена, частично заключается в том, что мы все это проделывали из события, стоящего так далеко вовне. Чтобы  закончить  работу  с  этой  частью,  нам  следует  прибегнуть  к уверенности и силе, и я собираюсь предложить вам встать на эту линию наместо вашей матери. Вам придется выступить в ее роли и взглянуть на эту девочку  и на этого мужчину. И  я  хочу, чтобы вы следовали сквозь  это  ассоциирование.  Вы  можете проделать все это про себя, совсем необязательно вслух. Но  я хотел  бы,  чтобы  вы прошли  через  то,  что она делала на ваших глазах, как если бы вы были ею на момент ее обращения к ребенку и к мужчине. Прежде всего я бы хотел, чтобы  вы  приняли этот ресурс,  эту силу. Еще раз овладейте этой силой в себе самой.

(Р.Д. производит якорение.)

К.: Я опять боюсь.

(Р.Д.  опять  ставит  якорь.  Его голос  меняется. Сейчас  он говорит с матерью.)

Р.Д.: Так, хорошо. Возьмите и это чувство, и этот свет, и этот голос, а затем встаньте на  это  место.  Сбросьте  свою  маску  и поговорите  с  этим мужчиной, которого любите. Вы можете дать ему понять,  что готовы сделать все  от  вас зависящее, чтобы защитить свою дочь, и ему следует помнить об  этом,  хотя вам и приходится признать, что к нему у вас тоже есть определенные чувства. Вы  можете сделать это так,  чтобы он  испытал умиротворение, поскольку способен  восхищаться вашей  силой  и учиться у вас. И  вы почувствуете свою силу, которая  увеличивается, пока вы  с  ним  разговариваете, и  вы  можете заметить, что ему это нравится. Ему также необходимо чувствовать эту силу.  После этого вы можете повернуться к своей дочери и поговорить с нею. И она найдет успокоение в вашей силе. А теперь подойдите  к этой линии, к  настоящему,  поскольку  этой девочке  нужно было знать,  что вы, ее мать, проделаете  это  не  один  раз.  Возможно,  для  того  чтобы   по-настоящему измениться,  этому человеку такой разговор  потребуется не единожды. И вашей дочери  — тоже, чтобы она  знала  о том, что ее не покинули.  Говорят,  что общение  — это краткое обучение,  а обучение —  это  долгое  общение.  Мне кажется, в этом есть большая доля правды.  Я  бы  хотел, чтобы вы,  как мать, обладающая этой силой, прошли сквозь время вплоть до настоящего.  Не  спешите,  будьте  там рядом  со своей дочерью все  время, пока  она растет,  передавая и делясь с ней этой силой. Просто не спеша двигайтесь все время к настоящему.

К.: Ко  мне приходит множество воспоминаний. Эта  девочка, пока росла, делала столько глупостей, сколько могла, при этом со всем усердием, на какое только была способна.

Р.Д.: Но если бы ее мать была там со своим доверием и силой  и со своей способностью  общаться,  все  могло бы  пойти  по-другому.  И  это вы можете сделать сейчас.

(Карла смеется, ее лицо сияет. Сейчас она уже идет с уверенностью.):

Вы  не должны  это делать ни быстро,  ни  медленно. Идите  таким шагом, какой больше  всего вам подходит, когда вы  идете  в  настоящее  сквозь  эти воспоминания, располагая их все по порядку.

(Карла медленно идет вдоль линии, как по освещенной тропинке.)

Теперь вы можете показать ей свою силу, чтобы она могла учиться у вашей силы. Свет этой силы и доверия может по-настоящему согреть.

К.. Да.

(По своей линии времени Карла приходит в настоящее, тело ее выпрямлено, взгляд устремлен вперед. Она ровно и глубоко дышит и широко улыбается.)

Р.Д.: Думаю, что здесь нам  самое  время  остановиться.  (Обращаясь  к аудитории); Спасибо за проявленное терпение и за ваше участие. Это и является  основной целью реимпринтинга: найти молекулу отношений. Выйти за  пределы этой молекулы так, чтобы  можно было  реорганизовать ее  в новое  отношение,  в котором каждый человек  в  данной системе  поддерживает других, а не вредит им.


Нет комментариев