Демонстрации Агорафобия. Демонстрация

0 903

 

Ричард: Как тебя зовут?
Л.: Ли.
Р.: Ли. Это твое первое имя?
Л.: Верно.
Р.: Правильно. Вот пока один правильный ответ. Чего бы тебе хотелось, Ли? Ты только что сидел и смотрел, как она проделывала это.
Л.: Ну, у меня… я думаю, это называется приступом паники.
Р.: Что это, здесь есть что-нибудь такое, что до смерти пугает людей? Что тут происходит?
Л.: Фобия, или, как хочешь ее называй, приступы паники. У меня трудности с выездом за пределы города. Когда я веду машину…
Р.: За пределы города — в противоположность въезду в город?
Л.: Нет, просто оставаясь в городе, когда я хочу уехать, большинство из них и случается. В основном.
Р.: Ну, это другое дело. У меня паника, когда я въезжаю в город. Я думаю, основанная на реальном опыте. Конечно, я езжу в такие города, как Нью-Йорк, Сан-Франциско — этого достаточно, чтобы вызвать панику у кого угодно. У них там такие холмы, что ты не поверишь. Нужно привыкнуть, чтобы там водить машину. Но, как я понимаю, это немного другое. Это случается прямо на границе города или ты сам как бы вводишь себя в это? Есть какой-нибудь знак, который говорит: ты сейчас покидаешь город — паникуй?
Л.: Нет, я думаю, я просто себе говорю, когда готовлюсь ехать, она вроде как на меня немного находит.
Р.: Даже до того, как ты выйдешь из дома?
Л.: Даже если я думаю об этом.
Р.: Даже если ты всего лишь думаешь об этом? Когда ты думаешь об этом, рисуешь ли ты изображения или разговариваешь с собой об этом?
Л.: Когда кто-то упоминает о том, чтобы куда-нибудь поехать, я начинаю…
Р.: Не темни, мы здесь в цейтноте.
Л.: Когда кто-то что-нибудь говорит о поездке за город, поездке куда-нибудь, первая моя мысль — сказать «нет». Я не могу, я придумываю отговорки…
Р.: У тебя в голове что-нибудь происходит или это невольная реакция?
Л.: Ну, я сейчас думаю, что это, главным образом, реакция. Знаешь, я говорю, что у меня эти приступы паники и все такое, и это меня беспокоит так, что я просто не могу ехать.
Р.: А если бы я предложил, что после того, как мы отсюда уйдем, мы с тобой поедем за город — ты чувствуешь панику, когда думаешь об этом?
Л.: Если бы я знал, что мне придется это сделать, — да.
Р.: Тебе придется. Я, знаешь ли, проверяю свою работу.
Л.: О, в самом деле?
Р.: Да. Мы живем в реальном мире. Единственное, из-зи чего бы ты, возможно, чувствовал большую панику — это мой гнев. Я хочу тебя проверить как клиента. Я заводил брыкающихся и кричащих людей в лифты, чтобы проверить фобию. Когда они туда попадали, они обнаруживали, что единственное, к чему у них была фобия, — был я. Они чувствовали себя отлично. Но я просто хочу знать, как ты достигаешь паники. Ты сейчас это можешь сделать? Подумай о том, чтобы поехать…
Л.: Нет, в самом деле, если бы я был в машине, готовясь…
Р.: Ну, ладно, попробуй. Закрой глаза и притворись, что ты видишь то, что увидел бы, садясь в машину. И знал, каково это — ехать по направлению…
Л.: В открытых местах, да. Так, небольшое покалывающее чувство… Совершенно непохожее на то, что я действительно чувствую.
Р.: Ты видел себя в этом образе?
Л.: Да, в машине, да. Выглядывая наружу.
Р.: Выглядывая наружу. Ты когда-нибудь ездил за город?
Л.: О, да.
Р.: И когда ты вспомнишь, ты можешь увидеть то, что ты видел, когда это случилось?
Л.: Ты имеешь в виду — когда меня охватила паника?
Р.: Да, ты правильно понял.
Л.: Хорошо. Но я думал, ты раньше всерьез говорил.
Р.: Нет, я хочу здесь пойти до конца. Видишь ли, я не знаю. Ко мне приходят люди и врут о том, что у них эти проблемы.
Л.: Нет, я могу вспомнить первый раз.
Р.: Самый первый раз. Это было неожиданностью?
Л.: Да. Я просто стал белым как снег, сердце стучало 90 миль в час, и я чувствовал себя так, как будто собирался умереть. Я чуть не потерял сознание.
Р.: Была какая-нибудь причина?
Л.: Такой не знаю.
Р.: Никакой глубокой психологической основы?
Л.: Такой не знаю.
Р.: Просто твой мозг сказал: аррр… мне достаточно. В штаны не наложил?
Л.: Действительно.
Р.: Мозги — они такие. У меня есть теория — почему. Тебе кто-нибудь когда-нибудь рассказывал мою теорию?
Л.: Нет.
Р.: Моя теория в том, что причина такая: так как мир отклоняется на 20 градусов, в действительности у каждого из нас чужой мозг, и он, этот мозг, пьян.
Л. (смех): Хорошо.
Р.: Это вся теория, которая у меня есть. Это степень моей теоретической основы. Ладно. Пожалуйста, вернись назад и увидь то, что ты видел, и услышь то, что ты слышал в самый первый раз, когда тебя охватила паника.
Л.: Я вышел из дома дяди и сел в машину. Поехал по шоссе, и после этого…
Р.: Я хочу, чтобы ты это сделал внутри. Я хочу, чтобы ты действительно увидел то же самое, что ты видел в тот момент, и услышал те же звуки.
Л.: Ладно.
Р.: Прямо до того момента, когда она наступит.
Л.: Хорошо.
Р.: Ты чувствуешь ее, когда ты делаешь это?
Л.: Не так, как тогда. Но я что-то чувствую. Да.
Р.: Хорошо. Она сильная?
Л.: Да.
Р.: Отлично. Я просто хотел, чтобы ты убедился, что у тебя сохранилась эта проблема. Иногда люди теряют свои проблемы. Они продвигаются в жизни, и раз — ее нет.
Л.: Ну, это не так, как было. Не так, как если бы на самом деле быть там. Это забавное чувство. Ты чувствуешь, что там тебе что-то говорят.
Р.: Что, ты думаешь, оно тебе говорит?
Л.: Ну, оно говорит мне, что я бы снова пережил, если бы сделал это.
Р.: Может быть. Кто знает? Что ты думаешь после того, как посмотрел на нее?
Л.: Это очень интересно. Очень, очень интересно. Как будто заставляет тебя поверить… да.
Р.: Видишь ли, дело в том, что у меня очень хорошие отношения с человеческим подсознанием. Я, кажется, чаще всего не так здорово лажу с рассудком людей. Я много знаю о том, как люди учатся. Видишь ли, это как если бы я протянул руку, чтобы пожать твою, твоя рука знает, как это делать. Через некоторое время она делает это вроде как автоматически. И подумай, как было бы неприятно все время по мнить, что такое рукопожатие. Хорошо… подними руку.., если бы тебе пришлось вновь этому учиться, чтобы это просто работало автоматически. Поэтому я люблю, когда это работает автоматически. Где-то твой мозг научился паниковать за чертой города. Но если твой мозг может чему-то подобному научиться, я имею в виду, что, может быть.., он старается тебя здесь удержать. Может быть, у него есть убедительный довод. К тому же существуют и другие способы сделать подобное. Кажется, это было бы не очень-то удобно. Особенно и этих краях. Возможно что-то приятное за чертой города. Что там?
Л.: Прекрасная местность для начала. Работа. Когда приходится путешествовать.
Р.: О, может быть, какая-то часть тебе предлагала бы быть бедной и торчать в городе?
Л.: Может, и так.
Р.: Нет. Я не верю в эту чушь. Меня не проведешь. Я знаю, что мы учимся самым разным вещам. Может быть, в какое-то время и существует некоторая функция (назначение), но я не думаю, что через некоторое время эти функции… Представь, сколько люди учат нелепых вещей, у которых было бы какое-то назначение, а теперь нет. Я всегда помню об одном парне ростом почти семь футов, который в течение девяти месяцев участвовал в одном из моих учебных семинаров: он был высоким человеком, но этот учебный семинар проходил в комнате, где было всего три стула, а остальное — подушки и тому подобное. Это было одно из мест, где проходили групповые встречи, и я арендовал эту комнату. Мне пришлось сесть на стул. Я не люблю сидеть на полу. Однажды он подошел ко мне, взглянул на меня и пошел. «Парень, — сказал он, — я всегда думал, что ты выше меня». Потому что внутри он не чувствует, что он ростом в семь футов. Он чувствует себя намного меньше, он вроде как забыл. А люди забывают такое очень легко. Очень часто люди не знают, что они выросли. Поэтому внутри они чувствуют себя низкими, маленькими и все такое. Это, в общем, неважно. Как тебе это удалось, прямо удивительно, что ты можешь помнить, как паниковать. Сколько раз ты выезжал за черту города и у тебя это было? Ты помнишь сколько раз?
Л.: Возможно, около 5 — 8 раз.
Р.: Как давно это случилось?
Л.: Самый первый раз было около двух, двух с половиной лет назад.
Р.: Ты пробовал только 8 раз. Сколько дорог ведет из города?
Л.: Возможно, 6 или 8.
Р.: Видишь ли, я немного более склонен к экспериментам, чем ты. Я бы попробовал все разные дороги, чтобы посмотреть, можно ли выбраться. Так как дело могло быть в твоей машине.
Л.: У меня одна машина.
Р.: Ты ехал той же дорогой и в первый, и в восьмой раз?
Л.: Нет.
Р.: Хорошо. Потому что, может быть, где-то там есть знак, который говорит: «Не паникуй!» Что-нибудь приятное вроде этого. У меня был друг, который научился одной замечательной вещи. Когда он был молодым, кто-то из докторов сказал, что ему придется либо научиться жить с тем, что с ним было неладно, либо прыгнуть с моста «Золотые ворота» . И — о чудо! Примерно через пять лет они нашли средство от его болезни. И он расхаживал по Сан-Франциско недалеко от моста и без всякой причины испытывал желание покончить с собой. Сейчас я уверен, что в то время у врача было хорошее намерение, но этот человек оказался внушаемым.
Л.: Просто держал это в голове.
Р.: Для него это было очень важно. Ну, ладно, я скажу, что я хочу от тебя. Твой случай простой. Это прямо по моей части. Никто тебе не говорил, что моя любимая вещь… моя, любимая вещь… фобии, потому что у меня нет… я не наделен прекрасной памятью. В общем пустая голова во многих отношениях. Большую часть жизни я провел в поисках того, что я только что куда-то убрал. Что я хочу от тебя… Я хочу, что бы ты вернулся и вспомнил время, когда ты ушел — это был дом твоего дяди?
Л.: Ага.
Р.: Хорошо. Дом твоего дяди. И ты знаешь, чтобы ты увидел, если бы поехал. Насколько это далеко?
Л.: Наверное, миль семь.
Р.: Семь миль. Хорошо. Потом — раз — и знаешь, к тому месту, где наступает паника. Потому что в голове ты можешь сделать это очень быстро. Увидь то, что ты видел, когда ты был там. Только на этот раз я хочу, чтобы ты быстро пробежал, чтобы убедиться, что ты помнишь. Другими словами, наблюдай, как если бы ты мог лететь рядом с машиной, наблюдай за выражением своего лица. Наблюдай за собой.
(Длинная пауза)
Л.: Хорошо.
Р.: Теперь, когда ты себя видишь, испытываешь ли ты какие-нибудь подобные чувства?
Л.: Нет. В общем, нет. В самом деле, нет. Я вижу себя нервной развалиной.
Р.: Когда говоришь о вождении машины, это плохое слово.
Л.: Я знаю. Я был. Я был нервной развалиной.
Р.: Ты не разбил машину?
Л.: Нет, я доехал до дома.
Р.: Но если ты не нервничаешь, тебе не придется… действительно, если ты в самом деле начинаешь нервничать, я тебе предлагаю успокоиться. Ты когда-нибудь думал об этом?
Л.: Я старался говорить себе: «Ну, теперь успокойся». Но когда ты там находишься, выбраться трудновато.
Р.: Да. На этот раз я хочу, чтобы ты сделал… Я хочу, чтобы ты сделал это снова. На этот раз сделай это изнутри.
Л.: Просто вернуться прямо туда?
Р.: Да, только на этот раз ты сядешь внутрь и сделаешь это изнутри. Так что начинаешь получать те ощущения, которые говорят тебе… (пауза). Ты их еще чувствуешь?
Л.: Нет. В самом деле нет. Я могу об этом думать. Я могу представить себя, как я сел в машину и поехал, когда это пришло. Но у меня не было покалывающего ощущения, которое ко мне приходит, когда я об этом думаю.
Р.: Не было?
Л.: Ну…
Р.: На всякий случай я скажу тебе, что мы будем делать. Я хочу, чтобы на этот раз ты увидел это еще раз снаружи. Я хочу, чтобы ты прогнал это очень быстро и, когда пойдешь до конца, до момента сразу после паники, до конца именно этого воспоминания, я хочу, чтобы ты его остановил — в виде слайда. Затем я хочу, чтобы ты перелетел «снаружи» «вовнутрь» машины, чтобы ты увидел все, что видел бы там, если бы был там. И я хочу, чтобы ты прокрутил это кино в обратном направлении, пока снова не окажешься у дядиного дома. Тебе придется пройти весь путь назад. Это то, что тебе действительно следует сделать — в обратном направлении.
Л.: Хорошо.
Р.: Отлично. Еще раз, я хочу, чтобы ты прогнал это. Посмотри, сможешь ли найти там какую-то часть той паники. Если бы было так просто это изменить, не было бы это халтурой? И ты прокол два года…
Л.: В консультациях, да.
Р.: Так знаешь что? Вот что: тебе никто не сказал, что надо делать. Знаешь, они ходят — в школу. Они даже иногда делают такую вещь в школах.  Они говорят тебе, что ты должен произнести слова по буквам. Но они не говорят тебе — как. Поэтому множество людей делало это фонетическим образом. Ты в школе учил фонетику?
Л.: Нет.
Р.: Ну, так даже слово «фонетика» нельзя произнести по буквам фонетическим образом. Ты об этом думал? Те, кто придумал название для этой системы, не очень-то серьезно к себе относились. И в любом случае учителя не могут хорошо произносить по буквам. Ты подходишь и спрашиваешь: «Как произносится по буквам это слово?» Они всегда пользуются старой уловкой: «Иди и посмотри в словаре». Если бы я знал, как оно пишется по буквам, я бы с самого начала посмотрел в словаре. Но большинство людей останавливаются и мысленно рисуют изображение этого слова. Затем они срисовывают. Я не знаю, что люди так поступают.
Л.: Я тоже.
Р.: Так поступают те, кто правильно пишет. Ну, и почему тебе не сказали об этом в школе? И в школе тебе не сказали, что если у тебя такая штука как паника, остановись, увидь себя снаружи, быстро пройди через это, сделай слайд и вернись назад. Этого тебе не говорят. Если бы кто-то пришел и сделал это… Я думал о том, чтобы написать книжку для выживания. Потому что я решил, что жизнь приводит к смерти и процесс жизни создает огромные трудности.
Л.: Да.
Р.: У тебя не было бы проблемы, если бы ты не был жив.
Л.: Совершенно верно.
Р.: Самоубийцы додумались до этого. Их проблема в том, что их бы неволновало, если бы не было… Они бы не возражали, если бы они вообще не родились. Вернись и сделай это еще раз. Давай посмотрим, удастся ли нам добыть здесь из тебя немного паники. Ты попал в беду, я разминаюсь.
Л.: Нет, я могу сейчас об этом подумать и испытать то покалывающее ощущение как обычно.
Р.: Даже покалывающее? Ты можешь постараться получше. Ты можешь испытать покалывание.
Л.: Ну, я попробую. Нет, в самом деле нет.
Р.: Ну, давай. Ты же хочешь убедиться, правда?
Л.: Да.
Р.: Хорошо. Тогда почему бы нам не проехаться за город?
Л.: Я готов попробовать.
Р.: Остановись и подумай об этом. Если ты хочешь попробовать.
Л.: Да. То, что я сказал… Я готов попробовать.
Р.: Так, это другое. Мы поедем прокатиться через некоторое время. Я еще хочу сделать пару вещей, а затем мы прокатимся за город. В общем-то, если это только восемь миль, может быть, я найду кого-нибудь, кто отвез бы тебя за город и привез назад. Может, сказать этим ребятам из видео…
Л.: Чем это для меня было. Смогу ли я действительно добиться ощущения, если сильно сосредоточусь. Но это не то, что действительно сесть в машину и поехать.
Р.: Да, я знаю.
Л.: Я не могу заставить себя…
Р.: Но ты мне говорил, что когда тебя приглашали ехать, ты всегда говорил: «Я не могу».
Л.: Верно.
Р.: Ты этого не сказал, потому что теперь это уже неправда. Так что мы это сделаем. Почему бы нам здесь не остановиться и не пропустить это через тест?
Билл: Прошло около часа с тех пор, как Ли закончил встречу с д-ром Бэндлером, чтобы поехать и посмотреть, что теперь произойдет с его фобией во время поездки за черту города. Он возвращается в студию рассказать, чем было для него это переживание.
Р.: Отлично. Ли только что вернулся, и я подумал, что заставлю тебя доложить, что случилось.
Л.: Я выехал за черту города. Более того, я выехал за пределы штата.
Р.: Ты выехал за пределы штата!
Л.: Да, только через мост. Он где-то в двух-трех милях отсюда.
Р.: Какой мост?
Л.: Мост 6-й улицы в Хантингтоне, Огайо.
Р.: Значит, уехал в сельскую местность?
Л.: Ну, это за чертой города, это я гарантирую. Это маленький городок в той стороне. Я даже думал о нем, переезжая через мост.
Р.: Сколько времени прошло с тех пор, как ты переезжал через этот мост?
Л.: Четыре с половиной года.
Р.: Четыре с половиной года. Ну и что ты об этом думаешь?
Л.: Я просто не могу поверить, что это со мной случилось. Это все равно, что выйти из тюрьмы. Это действительно происходит. Вот к чему это сводится. Прежде, всегда, когда я пытался выехать за город, я все время ждал, когда наступит паника. Иногда это случалось, в большинстве случаев — нет. На этот раз я даже не… Я даже не ждал, чтобы это случилось. Я просто поехал и вернулся.
Р.: Когда ты последний раз был в отпуске?
Л.: О, вот здорово, по крайней мере, шесть или семь лет назад. Я очень хочу в отпуск, но не могу. Я хотел поехать с семьей на Всемирную ярмарку…
Р.: Теперь ты сможешь поехать.
Л.: Да.
Р.: Так ты куда собираешься — на Всемирную ярмарку?
Л.: Если они не закроются к тому времени, когда я туда доберусь.
Р.: Сколько она будет работать?
Л.: Я думаю, она работает до…
Р.: Они ведь проводят ее в течение всего года?
Л.: Нет, я думал, только в октябре, так, кажется.
Р.: Лучше садись в машину и поезжай.
Л.: Действительно.
Р.: Куда еще? Как ты думаешь… Что, думаешь, случится, когда ты приедешь домой?
Л.: Они мне не поверят. Так что я свожу их куда-нибудь. Мою семью.
Р.: Ты собираешься их свозить куда-нибудь сегодня вечером?
Л.: Думаю, да.
Р.: Свози на прогулку. Тебе, возможно, придется это сделать, чтобы они убедились.
Л.: О, да, я свожу.
Р.: Затем тебе, возможно, придется им сказать, что тебя привязывали к столбам и прибивали руки гвоздями. Люди не думают, что изменения могут происходить очень легко.
Л.: Да, я не думал, что это будет так легко.
Р.: И как тебе то, что это было так просто?
Л.: В это просто не веришь. Просто нельзя осознать, что ты в самом деле можешь это делать..
Р.: Спасибо.
Л.: Спасибо.
Р.: Пожалуйста. Всего хорошего. Там — большой мир.
Л.: Да, думаю, да. Я это выясню.
Р.: Может быть, когда-нибудь ты даже поедешь на Запад. Но не езди туда, где я живу.
Л.: Будет трудновато, да?
Р.: Верно. Это долгая дорога через океан.

Нет комментариев