Вирджиния Сатир (Virginia Satir) Беррес Скиннер (Burrhus Skinner) Фриц Перлз (Fritz Perls) Грегори Бейтсон (Gregory Bateson)
 

Вирджиния Сатир – Великая дама семейной терапии

Вирджиния Сатир

Вирджиния Сатир (Virginia Satir) была одной из наиболее влиятельных личностей в области психотерапии, занимающихся теорией семейной терапии. Ей удалось в работе, в единственном в своём роде, синтезе – объединить существенные тезисы гуманистической психологии с коммуникационно-теоретическими концепциями группы Пало Альто. В центре ее теории, основанной на опыте, лежали такие понятия, как чувство собственной ценности, рост и коммуникация. Сатир учитывала при этом как интрапсихические факторы, так и интерперсональные. Арист фон Шлиппе считает:

“[…] что ее убеждения характеризуются высоким уровнем ценности экологических отношений, поскольку мы находим в них высказывания о различных эпистемологических уровнях. Таким образом, ее взгляд на человека, подобный идеям гуманистической психологии, одновременно выходит за ее границы, сильно акцентируя социальные построения человека. Ее теория личности сходна с тезисами Карла Роджерса (а также других представителей эпистемологического направления), однако не идентична им, поскольку пользуется аспектами теорий познания, на тему индивидуальных процессов обработки информации. Ее семейная терапия имеет системный характер, являясь попыткой понять в какой зависимости от коммуникации находятся интрапсихические процессы (однако неприкасаемость личности – лозунг, который можно найти в некоторых системных концепциях – никогда не принимался во внимание Сатир!).Таким образом, Сатир создала многоуровневую концепцию психосоциальной интервенции, которая лишь в последние годы снискала отклик в системной литературе”.

ПУТЬ РАЗВИТИЯ ВИРДЖИНИИ САТИР

Вирджиния Сатир родилась на маленькой ферме американского штата Висконсин. Там она провела детство, среди братьев и сестер.

Ее предки прибыли из Германии. Отец происходил из семьи крестьян и ремесленников. Сатир описывает его, как простого симпатичного, контактного, технически талантливого, но мало образованного мужчину. Мать происходила из воспитанных мещанских кругов и была сильной, доминирующей, отважной и исключительно амбициозной личностью, большое внимание уделявшей воспитанию детей.

Различное происхождение и различие характеров были причиной существенных напряжений в семье. Отец чувствовал себя нелюбимым женой. Некоторое время он пытался топить проблемы в алкоголе. Мать, в свою очередь, обвиняла его в безответственности. Оба были однако слишком горды, чтобы открыто говорить о своих конфликтах перед детьми и даже для того чтобы развестись. Это привело к напряжению атмосферы на что чувствительная Вирджиния часто реагировала болезнью. Долгие годы у нее были проблемы с желудком. Она также легко поддавалась инфекциям. Несмотря на то, что родители изо всех сил поддерживали развитие детей, Вирджиния часто страдала, поскольку не могла понять конфликта родителей. Она признается, что уже в возрасте пяти лет решила стать, своего рода семейным детективом. Она хотела узнать, что действительно происходит внутри ее собственной и других семьях.

Будучи шестилетним ребенком, она заболела воспалением слепой кишки. Ее мать решительная сторонница Христиан Сайенс, по религиозным причинам была против любого медицинского вмешательства. Это убеждение едва не стоило Вирджинии жизни, поскольку вследствие этого произошел разрыв слепой кишки. Она выжила лишь потому, что отец вопреки воле матери, отвёз ее в последний момент в больницу. Там вначале отказались проводить операцию, посчитав её мертвой. Лишь когда отец настоял на реанимации и лечении, ей занялись. После нескольких критических минут, в отделении интенсивной терапии, считавшаяся мёртвой Вирджиния была спасена. Спустя четыре месяца Вирджиния Сатир была выписана из больницы. Сразу после этого она заболела воспалением среднего уха. Почти два года она была глухой. По всей видимости именно опыт перенесенных болезней неосознанно сделал её чувствительной к невербальному участию в коммуникации между членами семьей.

В 1927 году (Вирджинии было как раз 11 лет) мать решила покончить с фермерской жизнью. Семья переехала в Милуоки в штате Висконсин, городок около озера Мичиган. Там были расположены лучшие школы.

Сатир была очень способной ученицей. Школу и колледж она закончила в рекордные сроки. Закончив колледж, она шесть лет работала учителем. Чтобы собрать больше опыта с людьми различного происхождения, она специально обучала в шести различных школах. При этом, она обрела весьма ценные взгляды на специфику ситуации детей белых и черных, бедных и богатых, деревенских и городских семей. Уже тогда она старалась включить родителей в жизнь школы. Для этого, почти каждый день она отводила одного из своих учеников домой, чтобы посетить его семью. Часто ей удавалось решить школьные проблемы детей, увеличив у родителей осознание того, что результаты в школе и атмосфера в семье, зависимы друг от друга. Позднее эти визиты дали плоды в виде весьма продуктивного опыта в терапевтических встречах с семьями.

В то же время, когда она работала учителем, Вирджиния Сатир посещала в Чикаго курсы из области социальной работы. Поскольку теоретическая программа обучения базировалась на психоанализе, она записалась одновременно на курс психоанализа. Этот курс включал также самоанализ.

Во время занятий и после их завершения Сатир работала в различных организациях. При этом она открыла свой особый дар умение работать с опасными пациентами, страдающими сильными нарушениями. Позднее она открыла в Чикаго свой кабинет. Поскольку она не была врачом, то не имела доступа к нормальной клиентуре аналитиков. Поэтому она работала исключительно с бездомными, алкоголиками, тяжело больными детьми, шизофрениками и клиентами, которые после многих неудачных попыток лечения, направлялись к ней из публичных институций. В связи с тем, что она не была врачом, она также не могла застраховаться от профессиональной гражданской ответственности и поэтому работала без всякой страховки. Поэтому она не могла позволить себе допустить ошибку.

С перспективы времени, Вирджиния Сатир определила эти годы как исключительно тяжелые. Несмотря на это, она воспринимала свою ситуацию, как хороший способ обучиться основам. В это время она вела исключительно индивидуальную практику. При этом, стараясь интуитивно, вопреки принципам аналитической техники, войти в хороший контакт с клиентом. Опыт учительской и социальной работы научил ее, как важно искать в человеке его сильные стороны. Поэтому она старалась внимательно слушать, наблюдать, передавать позитивный взгляд и избегать подчеркивать патологические явления, как это было в практике других терапевтов. При этом она достигла удивительно хороших результатов. Об этом стали говорить и вскоре у нее уже было столько работы, что она не могла с ней справиться. Наконец появились также “нормальные” клиенты и Вирджиния Сатир признала, что ее подход, независимо от отдельных симптомов, чаще всего приводит к исключительно позитивным результатам.

Весной 1951 года она работала с двадцативосьмилетней клиенткой, страдающей шизофренией. Эта женщина уже прошла несколько неудачных попыток терапии. Спустя около шести месяцев, она почувствовала улучшение. Вскоре после этого Вирджинии Сатир позвонила ее мать, угрожая вызвать Сатир в суд, из-за растущего эмоционального отчуждения дочери. Во время телефонного разговора Сатир заметила, что мать в действительности передает два коммуниката: угрожает на словах, хотя в ее голосе ясно ощущается призыв о помощи. Сатир поняла, что ранее никогда не замечала, на сознательном уровне, такой пропасти между вербальным и невербальным содержанием послания. Вместо того чтобы ответить на угрозы, она спонтанно пригласила мать на терапию, решив помочь также ей. Мать приняла предложение. К огромному удивлению Вирджинии Сатир, клиентка в присутствии матери, повела себя также странно, как и в тот день, когда она впервые познакомилась с ней. Как обычно, когда Сатир не понимала, что происходит, она отступала на позицию наблюдателя. Во время первых встреч, не вмешиваясь, она сконцентрировалась на событиях, происходящих перед ней, и заметила, что клиентки в течении разговора, наряду с вербальным, передают и эмоциональное послание. Это было открытие, которое независимо от нее, сделал в начале пятидесятых годов Грегори Бейтсон.

Разделение вербального и эмоционального содержания коммуникаций, позднее было теоретически разработано в MRI, под названием: аспект содержания и аспект изложения в коммуникации. При этом обычно объединяли плоскость содержания с вербальной плоскостью, а плоскость изложения с невербальной частью коммуникации Под влиянием интереса Бейтсона к теории логических типов Рассела и Уайтхеда, склонялись однако принимать невербальную коммуникацию как мета-коммуникационные рамки, тем самым как верную информацию передающего – шаг, какой таким образом, никогда не был сделан Вирджинией Сатир. Она воспринимала (также как позднее Бэндлер и Гриндер в своих рассуждениях о явлении коммуникационной неконгруэнтности) оба аспекта как одинаково важные части коммуникации. При этом исходя из принципа, что слова это выражение сознательной части себя, в то время как невербальные формы выражения передают, посредством тела информацию об актуальных эмоциональных событиях. Позднее она заметила, изучая различия между вербальной и невербальной коммуникацией, что невербальная часть сильнее влияет на адресата коммуникации

Позднее у нее возникло впечатление, что  между дочерью и матерью действовала, неосознаваемая женщинами, невербальная система сигналов: легкий наклон головы, изменение тона голоса, пожатие плечами и т.д., казалось вызывали сходные реакции у партнерш. Это явление было ею досконально изучено, она обострила своё внимание на восприятие этих элементов. Тогда ей стало ясно видно, как были важны данные невербальные указания и раздражители для коммуникационного обмена, и тем самым для отношений между клиенткой и ее матерью.

После истечения еще шести месяцев работы с дочерю и матерью, Вирджинии Сатир пришла идея пригласить на терапию отца. Это было необычно, так как мужчин даже не считали, в то время элементом эмоциональной жизни семьи. Вопреки ее ожиданиям, отец пациентки выразил готовность участвовать во встречах. Его присутствие привело к подобным резким переменам, как и появление пол года назад матери. Отношения клиентки и матери стали теперь очень хаотичными. Впервые Вирджиния Сатир смогла изучить влияние третьего лица на пару. Особенно заметными стали при этом меняющиеся коалиции этой тройки, отец – мать – дочь. Сатир терпеливо работала уравновешивая их отношения, добиваясь однако скромных результатов.

Несмотря на то, что Вирджиния Сатир работала с группой из трех человек, ее мышление все еще концентрировалось на одной личности. Впрочем, так поступали все, современные ей терапевты, поэтому длительное время она не догадывалась спросить, есть ли еще дети в семье. Когда она сделала это, оказалось, что есть еще брат, на два года старший своей сестры. Его также пригласили на терапию. Когда он зашел в помещение, Сатир интуитивно почувствовала, что нашла еще один ключ к пониманию семейной динамики. Сын был высоким, необычайно красивым молодым человеком, Сатир поняла, что он играл роль модели идеального ребенка. Родители явно его обожали, в то время как дочь считали плохой и ненормальной. По мере накопления опыта проблем семей, Сатир все чётче видела, что такого типа признаки имеют огромную силу. Согласно самоисполняющемуся предсказанию, навешивание этикеток членам семьи, укрепляет специфические паттерны стереотипного поведения, отдельных ее членов. Если наступает подобное упорядочивание, то оно часто может привести к закреплению нарушений в жизни семей.

В более поздний период Вирджиния Сатир совместила свои взгляды в концепции семейной системы, функционирование которой было согласно ей, в кибернетическом смысле, прежде всего результатом коммуникационных процессов между элементами системы (членами семьи). Поэтому в центре её семейно-терапевтическких вмешательств находились явные и скрытые правила, а точнее нарушения коммуникации

После расшифровки существенных моментов этого случая, Вирджинии Сатир удалось довести лечение семьи до увенчавшегося успехом финала. Отношения между членами семьи улучшились, были открыты новые пути коммуникации, а молодая женщина выздоровела. Работа с этой семьей создала, согласно Сатир, основы для многих принципов, какими она позднее руководствовалась. Принцип, касающийся восприятия психических нарушений, как семейных явлений, возникающих в результате патологических интерперсональных реакций, стал основной идеей ее дальнейшей работы. Это был взгляд на то время революционный, поскольку оказался совершенно противоположным, всем действующим научным взглядам, относительно возникновения психических заболеваний.

Вирджиния Сатир начала теперь применять новый опыт также в других случаях. Она все чаще приглашала на терапевтическую встречу всю семью, при этом добиваясь подобных удовлетворительных результатов. Два года спустя она была уже так известна, что ее попросили вести курс обучения для врачей психиатров, в только что созданном Психиатрическом Центре Штата Иллинойс в Чикаго. Она вела его в 1955- 1958. Кроме того, у нее было два частных терапевтических кабинета. Дополнительно она работала в школьном центре и советником в фирме. Согласно ее собственным подсчетам, она работала тогда около 85 часов в неделю.

В 1956 году Вирджиния Сатир встретилась с Мюрреем Боуэном. За несколько месяцев до этого, она узнала, что он принимает целые семьи у себя в клинике. Она хотела узнать побольше об этом проекте. Кроме того, она желала обсудить свои открытия о семейной динамике со специалистами.

Она так представляла ту ситуацию:

“Ну вот, я пошла на эту встречу и провела информативный совет с людьми. Передать им то, что я делаю! […] Все что я делала, было полной противоположностью того, что делали они. Но я знала что есть нечто, на след чего я вышла, не имея понятие что это, но не смотря на это знала. […] Поэтому я встретилась с Мюрреем. Он был весьма вежлив со мной, позволив войти, мы говорили и все прошло как положено. Я сама уже многое сделала, поскольку в 1951-1955 старалась применять все, что только было возможно. Тогда Мюррей еще ничего не знал и я также […] Это были времена, когда каждый был уверен, что страдающим шизофренией нельзя помочь. Шизофрения была базой для нас всех, поскольку если бы мы начали с чего-то другого, то ни к чему бы не пришли. Все “послушные” невротики и им подобные, лечились психоаналитиками. Агрессивных сажали в тюрьмы, а шизофреников в психиатрические лечебницы. Невротики, таким образом, шли к другим, а мы все семейные терапевты, с самого начала работали с шизофрениками. Этим больше никто не занимался. И когда мы пытались лечить шизофреников, это также никого особенно не интересовало”.

В 1957 году, спустя год после визита к Боуэну, Вирджиния Сатир прочитала статью Toward a Theory of Schizofrenia (К теории шизофрении), опубликованную год спустя Грегори Бейтсоном, Доном Д. Джексоном, Джеем Хейли, и Джоном Уиклендом. В этой статье, как мы уже говорили, впервые была представлена гипотеза, так называемой, двойной связки, возникающей в шизофрении. Сатир была восхищена, она нашла людей, которые заметили то же, что и она.

В октябре 1958 года Вирджиния Сатир переехала в Пало Альто. По личным причинам она покинула Чикаго, ей также хотелось поменьше работать. В начале 1959 года она встретилась с Доном Д. Джексоном, тогда родилась мысль создать совместно с Джулесом Рискиным, который хотел переехать из Цинцинати в Пало Альто, собственный институт. Уже в марте этого же года, был открыт Mental Research Institute (MRI). Вирджиния Сатир писала об этом:

“Мы получили так мало денег, что могли снять лишь одно помещение, на один день в неделю. В нашем распоряжении было 6000 долларов на весь год, для выплаты себе зарплаты, насколько это возможно и закупку всего, что необходимо. Дон тогда был управляющим группы психиатров в клинике, поэтому Джульс и я, в этот период, делали большую часть работы. Мы разработали проект, целью которого было исследование зависимости здоровья и болезни от определенных интеракций среди членов семьи. Это был наш проект и он получил финансовую поддержку. […] В марте институт начал работу, а я запланировала, что буду работать в нем три дня в неделю. В мае этого года я участвовала в большой конференции и услышала, как кто-то обращается ко мне, называя мою фамилию. Обернувшись, я увидела незнакомых мне людей. Они спросили: “Это вы Вирджиния Сатир?” “Да” – ответила я. “Мы хотели бы, чтобы вы приехали к нам и показали нам семейную терапию”. Я спросила: “Откуда вам известно ,что я разбираюсь в этом?”. “Мы слышали о вашей работе в Чикаго […]” А я придерживалась четкого распорядка. Однако, поскольку в институте мы работаем лишь три дня в неделю […], я сказала: “Хорошо, один раз я могу приехать, я ставлю лишь одно условие – дайте мне пациента с семьей”. […]

Таким образом, короче говоря, хватило времени от мая до сентября, и я работала уже во всех психиатрических заведениях. И происходило это так: в 6.15 подъём, трех часовая поездка на север в Сан-Франциско, чтобы вести семинар, затем два часа езды на автомобиле в клинику, потом в Пало Альто, так как там у меня уже была небольшая учебная группа. Дальше на следующей неделе в Южную Калифорнию, потом в Метрополитен и т.д. Пока Дон не сказал мне: “Ты слишком много путешествуешь. Почему бы тебе не вести обучение здесь?”. Хорошо, подумала я, создам программу обучения. Правительство США положительно отнеслось к этому и я получила 800000 долларов – огромную сумму, на реализацию проекта. Я вела обучение по средам и пятницам, и что получилось? Об этом услышали от меня и от психиатров в соседних штатах. И опять началось. Я была в Неваде, затем поехала в Вашингтон и вскоре я регулярно покидала Пало Альто в субботу утром и возвращалась в среду вечером. Неделю на севере, Сиеттл, потом прибавился Солт Лейк Сити и Миннеаполис, где я вела три тренинга от субботы до среды. Путешествуя туда-назад, я возвращалась на два дня на тренинг, а на следующей неделе выезжала в Феникс в Аризоне, управлялась за три дня и возвращалась. Вскоре я начала работать в Канаде, а в конце 1960 года получила приглашение в Европу. Программа обучения была реализована, работа приобрела ход. […] Теперь я имела целое отделение обучения – я абсолютно независима”222.

Отделение обучения стало единственным источником доходов MRI. Поскольку эта деятельность полностью поглощала Вирджинию Сатир, она полностью отошла от работы в исследовательском отделе. Ее и так больше интересовала практика и обучение. Ее сотрудничество с отделом исследований ограничивалось лишь разработкой материалов, которые она привозила со своих тренингов. Кроме того, она занималась различными проектами, и некоторое время исполняла функцию директора в Институте Эсален в Биг Сур. Там она познакомилась с Фрицем Перлзом, которого очень уважала.

В 1966 году Вирджиния Сатир покинула MRI, с той поры полностью посвящая себя всемирному обучению и работе над развитием метода лечения семей, то есть Терапии Целой Семьи (Conjoint Family Therapy).

В начале 1972 года Вирджиния Сатир познакомилась с двадцатидвухлетним студентом Ричардом Бэндлером. Их познакомил издатель, Роберт Спитцер. Началась очень плодотворная работа. Бэндлер начал изучать ее технику и совместно с Джоном Гриндером разработал собственные модели, в которые наряду с невербальными паттернами поведения попали также мысли Сатир о терапии и коммуникации.

Поэтому, изданный в 1975 году первый том The Structure of Magic (Структура магии), то есть первая общая публикация создателей НЛП, говорил, прежде всего, о вербальном поведении, указанном Сатир. Год спустя вышел второй том этой книги. В нем на первый план были помещены невербальные паттерны и борьба терапевтов с неконгруэнтностью. Наряду с концепцией репрезентативных систем, впервые были представлены стратегии интервенции в семейной терапии. В том же году Бэндлер и Гриндер опубликовали книгу Changing With Families (Изменяемся вместе с семьями). Эта публикация возникла при соучастии Вирджинии Сатир. В ней впервые систематически применяется, уже на практике, разработка модели семейной терапии.

Наконец, изданная в 1982 году книга Re-framing: Neuro-Linguistic Programming and the Transformation of Meaning (Рефрейминг. Нейролингвистическое программирование и изменение значений) можно считать собранием основных паттернов рефрейминга и бесед, какими пользовалась Вирджиния Сатир, во время встреч с семьями и индивидуальными клиентами.

Книга с таким же названием вышла в издательстве Роберта Спитцера Verlag Sciens & Behavior Books в 1964. В ней Вирджиния Сатир впервые письменно представляет свои представления о теории семьи (часть 1), теории коммуникации (часть 2) и теории и практики терапии (часть 3).

Вирджиния Сатир работала исключительно с семьями. Её терапевтический метод можно применить без сомнения также к индивидуальным клиентам. В начале девяностых годов великолепный пример такой индивидуальной работы, с точки зрения НЛП проанализировал Стив Андреас Наряду с обширным комментарием записей, демонстрирующим работу с 39-летней участницей семинаров, в этой публикации находится также Follow up – интервью проведённое Коннирэ Андреас с клиенткой, почти через три с половиной года после терапии. Кроме того книга содержит инструкции и описания к важнейшим паттернам терапевтической работы Сатир.

В 1977 году Вирджиния Сатир создала Avanta Network. Она ощущала необходимость собрать людей, которые прошли у нее обучение и исповедовали те же ценности. Ее намерением было сконцентрировать способности и талант этих людей, чтобы поддержать людей, семьи, организации, церкви, воспитательные учреждения, политические организации и правительства в развитии гуманитарной мирной и счастливой формы человеческой совместной жизни Ее мечта это всеобщий мир, среди людей невзирая на расы, религии, национальности.

Целью этой сети был поиск новых путей к осуществлению, вышеназванной мечты. В центре ее внимания находится развитие и передача методов, укрепляющих в людях чувство собственной ценности. Кроме того, члены Avanta Network, прежде всего, занимаются всевозможной поддержкой всех тех мысленных моделей, которые ведут к росту личности. В рамках всемирного профессионального предложения тренингов, приверженцы сети работают над совершенствованием и передачей человеческих коммуникационных способностей230.

В мае 1988 года Вирджиния Сатир впервые продемонстрировала свою работу в четырех городах бывшего Советского Союза. В конце четырех недельного путешествия, она почувствовала легкую боль в области поджелудочной железы, благодаря массажу удалось облегчить ее страдания. Вначале подозревалась инфекция, вызванная паразитами.

После завершения поездки, Вирджиния Сатир вернулась в США. Несколько недель спустя, боли усилились, она заболела желтухой. Силы быстро покидали ее. Врачи считали, что виной этому опухоль поджелудочной железы. Она решила вернуться в свой дом в Пало Альто, чтобы пройти диагностику и лечиться в Стэнфордском Медицинском Центре. Там у нее обнаружили, что опухоль уже дала метастазы, разрушившие печень.

В последние недели жизни, Вирджиния Сатир внимательно наблюдала за приближающейся смертью. Она хотела пережить процесс смерти настолько сознательно, насколько это было возможно. Лицом к лицу со смертью, она прошла глубокий процесс трансформации, во время которого победила страх переда на другую сторону. За пять дней до смерти, она обратила к людям, с которыми чувствовала связь, такие слова:

Ко всем моим знакомым и родным. Шлю вам свою любовь. Прошу поддержать меня во вступлении в новую жизнь. Я не могу иначе выразить своей благодарности. Вы все сыграли значительную роль в развитии моей любви. В результате моя жизнь была богатой и полной. И поэтому я ухожу исполненной благодарности.

10 декабря 1988 года Вирджиния Сатир умерла в кругу нескольких ближайших друзей в своем доме в Пало Альто.

Книги Вирджинии Сатир:

1. Как строить себя и свою семью
2. Почему семейная терапия.
3. Психотерапия семьи
4. Семейная Терапия. Практическое руководство (Бендлер, Гриндер)
5. Вирджиния Сатир: паттерны ее магии (С. Андреас)